— Гуань Тин, кого ты собрался убить? Не расскажешь ли этому Вану?
Гуань Тин вздрогнул, внезапно увидев выходящего из гостиницы седовласого Мо Сюяо. Однако в этот раз он не испытывал особого страха. В своем сознании Гуань Тин был верным слугой Великой Чу и доверенным лицом Императора, а Мо Сюяо — всего лишь презренным мятежником, на которого плюет весь мир. Что еще важнее, внутри и вокруг этого городка было расквартировано не менее трех тысяч отборных солдат, в то время как у Мо Сюяо было всего несколько десятков человек. Пусть Армия Мо и славится своей силой, Гуань Тин не мог придумать ни одной причины, по которой он, имея такое численное преимущество, мог бы проиграть.
Поэтому после первого испуга выражение лица Гуань Тина снова стало высокомерным и свирепым. Его маленькие глазки, утонувшие в жировых складках, накопленных за годы обжорства и пьянства, наполнились ядом обиды и зависти.
Да, именно зависти. В этом мире, включая самого правителя страны Мо Цзинци, вряд ли нашлось бы много мужчин, которые не завидовали бы Мо Сюяо. Он обладал двумя величайшими силами современности — поместьем Дин-вана и Армией Мо. Он владел боевыми искусствами, равных которым почти не было в Поднебесной. У него была выдающаяся, прекрасная внешность. И у него были жена и сын, которым завидовали все амбициозные мужчины. Миру действительно было трудно найти причину не завидовать Мо Сюяо.
Но зависть Гуань Тина была глубже и старее, чем у кого-либо другого. Еще в те времена, когда он был свитой юного принца Мо Цзинци, энергичный и блистательный Маленький Наследник Дин-вана уже был объектом его жгучей ревности. Он помнил тот день у горы, где они ловили бандитов. Мо Сюяо, весь в белом, прискакал на коне и, не говоря ни слова, жестоко отхлестал его кнутом. Он заставил его потерять лицо на глазах у нескольких тысяч солдат. С того самого момента в сердце Гуань Тина поселилась глубокая ненависть. Он ненавидел происхождение Мо Сюяо. Если бы он не был Наследником Дин-вана, разве посмел бы он ударить его кнутом при всех? Если бы он не был потомком Мо Ланьюня и сыном Мо Люфана, разве обладал бы он такими талантами? Поэтому, когда на поместье Дин-вана обрушились несчастья, Гуань Тин был одним из тех, кто радовался больше всех.
— Дин… Мо Сюяо! Ты, мятежник и вор, смеешь ступать на землю Великой Чу?! Сегодня этот Генерал непременно порубит тебя на куски, чтобы отплатить за милость Императора! — Гуань Тин указал пальцем на Мо Сюяо и закричал с праведным гневом.
Мо Сюяо бросил на Гуань Тина равнодушный взгляд и холодно заметил: — Мо Цзинци становится всё менее разборчивым в людях. Позволить калеке командовать войсками на границе… Даже если он не беспокоится, что ты снова свалишься с лошади, ему следовало бы побеспокоиться о безопасности солдат, на которых ты упадешь.
Фэн Чжияо, обмахиваясь веером, с улыбкой подхватил: — Разве это не так? Генерал Гуань — пример человека, который «тверд духом, несмотря на увечье тела». Он определенно не может ходить в бой пешком. А если он упадет с лошади и придавит стоящих рядом солдат, что тогда делать? Цк-цк… Говорят, Император совсем не бережет своих воинов.
— Вы… Вы!.. — Гуань Тин задыхался от ярости. Больше всего на свете он ненавидел, когда упоминали его ногу. Он был военным, и хромота означала конец карьеры. Даже среди гражданских чиновников ради престижа Двора не потерпели бы калеку. Император отправил его командовать войсками на границу лишь в память о старой дружбе, да и то это была синекура — он просто носил титул, а в настоящие бои не ходил. Хотя последние годы он жил неплохо, разве можно сравнить глухую юго-западную границу с процветающей Столицей Чу? И во всем этом… виноваты люди из поместья Дин-вана! Хотя Гуань Тин не знал наверняка, что тогда, много лет назад, его «несчастный случай» с лошадью был подстроен поместьем Дин-вана, чтобы продвинуть Мужун Шэня на пост защитника перевала Суйсюэ, он всё равно интуитивно возлагал вину на них. В его логике Мо Сюяо хотел устранить его, потому что он был доверенным лицом Мо Цзинци.
— Я убью вас! Я убью вас! — Гуань Тин наконец потерял остатки самообладания и яростно взревел: — Стреляйте! Застрелите этих мятежников!
Однако подчиненные солдаты оказались вовсе не такими послушными, как он воображал. В конце концов, слава поместья Дин-вана гремела в Великой Чу сотню лет, а в армии она и вовсе была немеркнущей, вечной легендой. Это было не то, что Мо Цзинци мог разрушить по своему желанию. Если бы у Императора было двадцать или тридцать лет, возможно, он смог бы стереть память о Дин-ване, но пять лет — срок слишком малый.
К тому же, когда Северо-Запад объявил о разрыве с Великой Чу, то «Обращение к Поднебесной» распространилось по всем рекам и горам страны. Простые солдаты и народ, может, и не разбирались в высокой политике, но одно они понимали четко: это Императорский дом предал поместье Дин-вана, а не наоборот. Кровная месть за убийство отца — это вражда, под которой нельзя жить под одним небом. Тот факт, что Дин-ван не повел Армию Мо на столицу сразу, чтобы отомстить за отца и брата, в глазах народа выглядело как акт величайшего великодушия и памяти о столетней дружбе и защите Великой Чу.
Поэтому сейчас, когда Гуань Тин требовал немедленно застрелить Мо Сюяо и его спутников, солдаты колебались. Даже если забыть о уважении к Дин-вану, им приходилось считаться с пугающей репутацией таинственного отряда «Цилин», который появлялся и исчезал словно призраки.
Мо Сюяо с полуулыбкой обвел взглядом солдат, окруживших гостиницу. Те, кто всё еще сжимал луки в нерешительности, встретившись с этим спокойным, равнодушным взглядом, невольно опустили оружие.
Увидев, что солдаты не повинуются приказам, лицо Гуань Тина почернело от гнева. Он взревел: — Наглецы! Вы что, тоже решили взбунтоваться?! А ну быстро казните этих мятежников!
Солдаты оказались между молотом и наковальней. Они не хотели и не желали враждовать с поместьем Дин-вана, но Гуань Тин был их командиром. Даже если командир не пользуется любовью, они обязаны подчиняться приказам.
Тут из толпы своих спутников вышел улыбающийся Фэн Чжияо.
— На самом деле, — весело обратился он к солдатам, — вам не стоит так переживать. Эту проблему очень легко решить.
Все с недоумением посмотрели на элегантного молодого господина в красном, гадая, как он собирается разрубить этот гордиев узел. Фэн Чжияо взмахнул рукавом. Из его рукава вылетел длинный хлыст и, словно змея, устремился прямо к Гуань Тину. В мгновение ока, прежде чем кто-либо успел опомниться, Гуань Тин был туго связан и выдернут из толпы солдат прямо к ногам Фэн Чжияо.
В этом была и вина самого Гуань Тина: после атаки огурцом он решил, что вокруг слишком тесно и ему неудобно уворачиваться, поэтому приказал охране немного разойтись. Если бы не это, Фэн Чжияо вряд ли смог бы так легко вытащить его из плотного строя.
Глядя на Гуань Тина, надежно упакованного в путы хлыста, Фэн Чжияо подпер подбородок веером и с самой лучезарной улыбкой произнес: — Разве проблема не решена? Этого, по фамилии Гуань, мы забираем с собой. А вы возвращайтесь и доложите всё как есть. Не волнуйтесь, он не вернется.
Солдаты поколебались мгновение, а затем расступились, освобождая дорогу. Дело в том, что Гуань Тин привел их сюда без ведома Генерала Цзинбяня, главнокомандующего Юго-Западом, действуя по тайному указу Императора. Поэтому, если они вернутся и доложат, что Гуань Тина похитили, Генерал Цзинбянь не станет их наказывать. Таким образом, они избежали необходимости сражаться с Дин-ваном. Идеальное решение для всех.
Солдаты были довольны, но Гуань Тин — нет. Он прекрасно понял намек Фэн Чжияо. Фраза «он не вернется» означала, что если его сейчас утащит Дин-ван, то его жизнь закончена.
— Вы посмеете?! — завопил он. — Когда этот Генерал вернется, я доложу Императору, и вас всех казнят вместе с семьями! Полное истребление рода!
Лучше бы он молчал. После этих слов солдаты начали отступать еще быстрее. Заместитель командира, уходивший последним, даже остановился, сложил руки в поклоне Фэн Чжияо и остальным, и произнес: — От этого дела зависят жизни и судьбы нескольких тысяч наших братьев. Просим Вана… позаботиться о надежном решении.
Перевод: «Пожалуйста, убейте его так, чтобы он точно не вернулся и не настучал на нас».
Мо Сюяо слегка прищурился и спокойно ответил: — Будьте спокойны. Этот Ван не подставит вас.
Заместитель командира с облегчением выдохнул: — Премного благодарен Вану.
Глядя, как отступают солдаты Великой Чу, Фэн Чжияо, держащий Гуань Тина за шиворот, обернулся и спросил: — Ван, не стоит ли нам покинуть это место? Вход нескольких тысяч солдат в город — событие громкое, его не скроешь. Лучше уехать от греха подальше.
Мо Сюяо кивнул: — Если все поели, то выступаем.
Группа покинула город, волоча за собой Гуань Тина, связанного так туго, что он напоминал цзунцзы. Еще в гостинице Гуань Тин непрерывно сыпал проклятиями. Фэн Чжияо счел его ругань невыносимой для слуха, поэтому взял со стола первую попавшуюся тряпку и запихнул ему в рот. Гуань Тин, задыхаясь от вони промасленной ветоши, только закатывал глаза и мычал что-то нечленораздельное.
Они отъехали от города меньше чем на десять ли, когда едущий в авангарде Цинь Фэн внезапно остановил коня. Остальные тут же замерли, настороженно оглядываясь.
Цинь Фэн холодно усмехнулся: — Выходите уже! Даже прятаться толком не умеете, а туда же — учитесь устраивать засады?!
Не успел он договорить, как в его сторону со свистом полетело несколько острых стрел. Цинь Фэн даже не потрудился спешиться. Сидя в седле, он лишь слегка уклонился, пропуская стрелы мимо. В тот же миг с придорожных склонов и деревьев посыпались многочисленные фигуры в черных одеждах и масках.
Фэн Чжияо, прислонившись к Чжо Цзину, пробормотал себе под нос: — Я так и знал, что поездка в Наньчжао не будет легкой прогулкой. Но… носить черное и закрывать лица средь бела дня — это правда, нормально? При ярком солнечном свете есть ли цвет более заметный, чем черный?
Чжо Цзин дернул уголком рта, с брезгливостью отодвинулся от Фэн Чжияо подальше и равнодушно заметил: — Убийцы обычно любят черное и маски.
— Чушь, — возразил Фэн Чжияо. — В Павильоне Ямы полно убийц, но ты видел их в черных масках? «Павильон Янь-вана» известен как лучшая организация убийц в Поднебесной, но они никогда не носят униформу. Это доказывает, что одинаковая одежда для наемных убийц вредна и бесполезна.
— Третьесортные убийцы, — невозмутимо подытожил Чжо Цзин.
Слушая, как Фэн Чжияо и Чжо Цзин обмениваются саркастическими замечаниями, остальные почувствовали странное желание рассмеяться, хотя атмосфера должна была быть напряженной и убийственной.
Окружившие их убийцы в черных масках, хоть и скрывали лица, но их глаза метали молнии гнева. Фэн Чжияо улыбнулся, глядя на противников, и небрежно добавил: — На самом деле, кроме третьесортных убийц, есть еще один тип людей, которые вынуждены закрывать лица днем.
— Кто же это? — с улыбкой подыграла Е Ли.
— Люди, которым нельзя показывать свои лица, — рассмеялся Фэн Чжияо. — Например… Императорская гвардия!
Среди убийц воцарилась тишина, но в их глазах мелькнуло удивление — их раскрыли.
Мо Сюяо сделал шаг вперед, заложив руки за спину, и спокойно посмотрел на окруживших его людей: — Императорская гвардия? Этот поступок Мо Цзинци — лишь попытка скрыть очевидное, совершенно лишнее действие.
Фэн Чжияо кивнул: — И правда. Поместье Дин-вана уже разорвало отношения с Великой Чу. Если Мо Цзинци хочет убить нашего Вана, он мог бы прислать людей открыто. Как только что в городе — разве это не было отлично? Зачем эти шпионские игры? Впрочем…
— Это было бы расценено нами как прямая провокация Великой Чу против Армии Мо, — холодно пояснил Цинь Фэн.
Убийцы поколебались мгновение. Затем их предводитель поднял меч, указывая на Мо Сюяо, и резко произнес: — Дин-ван, к чему лишние слова? Мы пришли по приказу. Если мы не вернемся с головами Вана и Ванфэй, то полетят наши собственные головы. Простите за дерзость!
Сказав это, он махнул мечом, и вся толпа убийц бросилась на Мо Сюяо.
Выражение лица Мо Сюяо оставалось безмятежным. Он лишь небрежно взмахнул широким рукавом. Поток воздуха, плотный, как стена, мгновенно отшвырнул двух нападавших далеко в сторону. Раз Мо Сюяо начал действовать, остальные тоже не остались в стороне. В мгновение ока тихий постоялый тракт наполнился звоном оружия и криками битвы.
Не сумев пробить защиту Мо Сюяо, несколько убийц изменили тактику и переключили свое внимание на Е Ли, которую Мо Сюяо прикрывал одной рукой и которая до сих пор не вступала в бой. Четверо убийц объединили силы и начали яростную атаку, чтобы отвлечь внимание Мо Сюяо, в то время как двое других воспользовались моментом и направили свои мечи на Е Ли.
Пространство в объятиях Мо Сюяо было ограниченным. Видя, что их мечи вот-вот пронзят женщину, убийцы возликовали. Но внезапно их движения застыли. Один из них почувствовал холод в груди. Ванфэй, которая только что была в руках Мо Сюяо, исчезла, а в его собственном сердце торчал кинжал, сверкающий ледяным блеском. Изящная, словно вырезанная из нефрита рука, сжимавшая рукоять, без колебаний выдернула лезвие. Брызнула кровь. Медленно оседая на землю, убийца затуманенным взглядом видел, как прекрасная и нежная Ванфэй, похожая на самую благовоспитанную леди столицы, с окровавленным кинжалом в руке изящно увернулась от меча его напарника. Словно легкий лазурный ветерок пронесся мимо, и на шее его товарища расцвела тонкая красная линия…
Убив двоих в мгновение ока, Е Ли небрежно стряхнула кровь с кинжала и нахмурилась. За последние годы ей явно не хватало тренировок, движения стали не такими ловкими. Похоже, хоть она и изучила в этой жизни цигун и легкую поступь, восстановить свою форму до пика прошлой жизни ей вряд ли удастся. Впрочем… Она подняла голову и взглянула на Мо Сюяо, который уже расчистил пространство вокруг себя неподалеку. Е Ли сжала губы в улыбке. Эта жизнь всё-таки другая. Даже если она не вернется на пик формы, так ли это важно?
Когда Мо Сюяо устранил врагов вокруг себя и Е Ли, он прекратил сражаться. Охранники автоматически оттеснили убийц от Вана и Ванфэй, так что супруги, за исключением пары случайных ударов по «просочившимся» врагам, оказались самыми незанятыми людьми на поле боя.
— Они тянут время, — заметила Е Ли, нахмурившись и глядя на убийц, которые лишь связывали боем телохранителей, не пытаясь прорваться.
Мо Сюяо равнодушно ответил: — Боюсь, они не ожидали, что Гуань Тин окажется настолько бесполезным и позволит нам так легко покинуть город. Сейчас у них просто не хватает людей, вот они и тянут время, ожидая подкрепления. Чтобы справиться с охраной поместья Дин-вана, особенно когда здесь бойцы «Цилин», нужно превосходство в численности в три-пять раз, иначе это невозможно. А эта сотня человек? Их не хватит нашим парням даже «зубы поточить».
Е Ли подняла на него взгляд: — Ты хочешь…
— Ждать, — холодно усмехнулся Мо Сюяо. — Если не преподать Мо Цзинци хороший урок, он не поймет, что нужно успокоиться. Хоть мы его и не боимся, но когда комаров и мух слишком много — это раздражает.
Раз Мо Сюяо так сказал, значит, у него уже был план. Е Ли не стала спорить. Она прислонилась к боку своей лошади и стала наблюдать за дракой. Лошади поместья Дин-вана были отборными боевыми скакунами. Даже сейчас, когда на тракте кипел бой, табун просто отошел на обочину и спокойно щипал траву, ничуть не паникуя. Более того, несколько лошадей остались стоять прямо на дороге и, пользуясь случаем, наступали копытами на упавших черных убийц.
Хотя убийцы изо всех сил старались тянуть время, всё закончилось чуть больше чем за пятнадцать минут. Вся группа нападавших уже лежала на земле. Охранники, сопровождавшие Мо Сюяо и Е Ли, за последние дни устали от постоянной слежки, поэтому, получив возможность размять кости, они не сдерживались. Когда всё закончилось, они даже жаловались с выражением неудовлетворенности на лицах, что противник был слишком слаб.
Естественно, Мо Сюяо не собирался стоять на месте и ждать врага специально. Группа продолжила путь. Что касается трупов на дороге — никто не стал их убирать. Обычные люди редко ходили по этому казенному тракту, так что можно было не беспокоиться, что это кого-то напугает.
Группа продолжала путь и знала, что на следующий день они уже приблизятся к Перевалу Суйсюэ. Однако погони всё не было видно. Даже если люди Мо Цзинци работают медленно, не может же быть такой задержки.
Мо Сюяо нахмурился, махнул рукой и отдал приказ: — Вы, несколько человек, возвращайтесь назад. Свяжите и притащите всех заместителей генералов во всех крупных гарнизонах по пути.
Бойцы «Цилин», услышав приказ, тут же шагнули вперед: — Ван, убивать их?
Мо Сюяо равнодушно бросил: — Если можете связать — свяжите. Не можете связать — убейте.
— Слушаемся!
Разве могут быть невыполнимые задачи для «Цилин»? Несколько бойцов тут же решили, что обязательно свяжут и доставят на Северо-Запад всех заместителей генералов из одиннадцати крупных гарнизонов Великой Чу, мимо которых они проехали. Правда, они чувствовали легкое сожаление: почему Ван не приказал похитить главных генералов? С заместителями как-то слишком просто, никакого вызова.
Услышав это, Фэн Чжияо с любопытством спросил: — Ван, но ведь они не стали нас преследовать? Казалось бы, они проявили благоразумие.
Мо Цзинци определенно не мог ограничиться лишь одной группой убийц. А поскольку они не скрывали своих следов по пути, единственное объяснение отсутствию погони — генералы гарнизонов действовали по принципу «покорность снаружи, неповиновение внутри» и просто не собирались их преследовать.
Уголки губ Мо Сюяо изогнулись в едва заметной усмешке, и он холодно произнес: — За то, что они заставили этого Вана ждать впустую, тоже нужно платить.
Фэн Чжияо невольно содрогнулся. В конечном счете, Мо Цзинци просто разозлил Вана, верно? Но если подумать… Фэн Чжияо мысленно представил, какое лицо будет у Императора в Столице, когда придут новости о том, что все заместители генералов на границе внезапно исчезли. Ему стало весело. Если они могут похитить заместителей, значит, могут похитить и главнокомандующих. Можно быть уверенным, что на обратном пути из Наньчжао дорога будет чистой и спокойной.
— Ван, впереди Перевал Суйсюэ. Как думаете, Генерал Мужун будет…
Мо Сюяо покачал головой: — Генерал Мужун — человек честный и неподкупный. Мо Цзинци никогда не отдаст ему такой приказ. А даже если на перевале есть люди Императора, желающие самовольно двинуть войска, под носом у Мужуна это будет не так-то просто.
Фэн Чжияо кивнул: — И то верно.
Мо Сюяо наклонил голову к Е Ли: — Давай отдохнем день в Юнлине, а послезавтра утром выйдем за заставу. Как тебе?
Е Ли кивнула: — Решай сам. Старший брат тоже должен ждать нас в Юнлине. Глядя на город, который уже виднелся вдалеке, Е Ли не могла сдержать вздоха в сердце. В мгновение ока пролетело пять или шесть лет. Шесть лет назад она изо всех сил защищала этот маленький город, отбиваясь от врагов. А теперь… это место словно стало чужим и не имеющим к ним никакого отношения.
Добавить комментарий