Старшая госпожа Сюй, горя желанием женить сына, действовала молниеносно. Не прошло и двух дней, как она прислала Е Ли письмо из поместья Сюй, сообщая, что всё готово и они ждут только возвращения Сюй Цинчэня для смотрин. Получив письмо, полное искренней мольбы, Е Ли беспомощно улыбнулась и была вынуждена отправиться в кабинет на поиски Сюй Цинчэня.
Передний двор поместья Дин-вана был отведен Е Ли под административную зону. Помимо главного зала для приема гостей и зала совещаний, там располагалось множество больших и малых кабинетов для гражданских чиновников. Едва войдя в нужный кабинет, Е Ли увидела Сюй Цинчэня, который неспешно пил чай и просматривал документы. Ей оставалось только восхититься стилем Старшего брата. Титул «Первого молодого господина Поднебесной» был дан ему не зря. Даже занимаясь скучной, утомительной бумажной работой, он выглядел настолько элегантно и возвышенно, словно благородный ученый, сочиняющий поэмы.
— Старший брат, — тихо позвала Е Ли, входя.
Сюй Цинчэнь отложил бумаги, встал и улыбнулся: — Ли-эр? Почему ты пришла ко мне в такое время?
Е Ли махнула рукой: — Брат, не нужно церемоний. Давай присядем и поговорим.
Сюй Цинчэнь вскинул бровь и, не чинясь, медленно опустился обратно в кресло, с улыбкой ожидая её слов.
Е Ли подумала и спросила: — Брат, сколько дней ты уже не возвращался в поместье Сюй?
Сюй Цинчэнь был человеком проницательным. Стоило Е Ли открыть рот, как он понял цель её визита. Он рассмеялся: — Матушка прислала тебя уговорить меня вернуться и посмотреть на девушек?
Е Ли почувствовала себя немного неловко. В самих словах не было ничего особенного, но слышать их от Сюй Цинчэня было странно и неестественно. Подумав, она всё же протянула ему письмо Тёти и мягко сказала: — Хотя Ли-эр не стоит вмешиваться в личные дела Брата, но… Брат, ты должен хотя бы дать ответ Старшей тете, просто чтобы успокоить её. Вечно тянуть время и прятаться — это ведь не в твоем стиле, верно? Ты только заставляешь Тетю грустить понапрасну.
Сюй Цинчэнь прочитал письмо матери, и на его прекрасном лице отразились беспомощность и вина. Е Ли продолжила тихим голосом: — Неважно, какие у тебя причины или мысли, лучше объяснить всё Тете начистоту. По мнению Ли-эр, ни Тетя, ни Дядя, ни Дедушка не являются неразумными людьми. Если у Брата действительно есть веские причины, старшие не станут силой тащить тебя под венец. Тебе не придется, как сейчас, днями напролет прятаться от Тети, не так ли?
Сюй Цинчэнь замер, а затем горько усмехнулся: — Ли-эр всё поняла?
Е Ли сжала губы в улыбке: — Разве это не очевидно? Как бы сильно Сюяо ни любил лениться, он не стал бы сваливать на тебя абсолютно всё. Он прекрасно понимает границы. Но Брат в последнее время почти не появляется дома, верно?
Сюй Цинчэнь убрал письмо, тихо вздохнул и посмотрел на Е Ли: — Старший брат понял. Я вернусь домой в ближайшее время.
Е Ли моргнула и с улыбкой предложила: — Нужно ли Ли-эр пойти с Братом для храбрости?
Сюй Цинчэнь не знал, плакать ему или смеяться.
Проводив Сюй Цинчэня, Е Ли вернулась в свой кабинет. Войдя, она обнаружила Мо Сюяо, который развалился в кресле и с огромным интересом читал какой-то свиток. Услышав шаги Е Ли, он тут же помахал ей рукой: — А-Ли, иди, скорее, посмотри на это…
Е Ли с любопытством подошла: — Что там?
Она опустила взгляд. Это было досье с подробным описанием жизни Сюй Цинчэня, составленное Теневой стражей. Е Ли искоса глянула на мужа, приподняв бровь: — Ты поручил людям расследовать Старшего брата?
Мо Сюяо небрежно махнул рукой: — Я ведь делаю это ради А-Ли. Разве семья Сюй не беспокоится о женитьбе Сюй Цинчэня? И А-Ли последние два дня ходит сама не своя, тоже думает об этом, верно?
Е Ли кивнула, с трудом принимая это объяснение, и спросила: — И что же ты там вычитал?
Мо Сюяо поднял голову и посмотрел на Е Ли с глубоким состраданием. Е Ли замерла. Неужели с Братом действительно что-то не так?
— А-Ли, ты должна быть сильной, — Мо Сюяо похлопал её по руке, утешая. — Боюсь, нам действительно придется выдать твоего брата замуж.
— Что ты имеешь в виду?
Мо Сюяо помахал папкой: — Здесь подробно описано всё, что делал господин Цинчэнь за последние двадцать с лишним лет. И знаешь что… Нет ни единого упоминания о том, что у него было что-то с какой-либо девушкой. Более того, нет даже упоминаний, что он к кому-то относился по-особенному.
Е Ли прищурилась и процедила сквозь зубы: — Так ты считаешь, что Брат — «обрезанный рукав»?
Мо Сюяо бросил папку на стол и вальяжно потянулся: — А что еще это может быть? Господину Цинчэню через два года стукнет тридцать. Ты поверишь, если я скажу, что за почти тридцать лет он даже девушку за руку не держал?
Е Ли изо всех сил старалась сохранять спокойствие: — Можно сказать, что у Брата высокие стандарты, и он не смотрит на обычных, заурядных женщин.
Мо Сюяо закатил глаза к потолку, всем видом показывая, что не верит в это самоутешение Е Ли. Разозлившись, Е Ли схватила Мо Сюяо за его вновь ставшие идеальными щеки и потянула в разные стороны: — Хватит искать поводы, чтобы очернить Брата! Если такие слухи поползут, это плохо скажется на его репутации!
Мо Сюяо, поморщившись от боли, перехватил руки Е Ли, зажал их в своих ладонях и, потирая пострадавшее лицо, спросил: — А-Ли ненавидит «обрезанных рукавов»?
Е Ли свирепо зыркнула на него: — Не ненавижу. Но… не смей болтать ерунду! Даже если Брат и правда такой, это считается только тогда, когда он сам об этом скажет!
Мо Сюяо послушно кивнул: «Значит, А-Ли, ты тоже согласна, что Сюй Цинчэнь — «обрезанный рукав»?»
Запутанная его логикой, Е Ли совершенно забыла одну деталь: в досье Теневой стражи, хоть и не было упоминаний об особых отношениях с женщинами, точно так же не было ни слова о его связях с мужчинами. Неизвестно, как Сюй Цинчэню удалось убедить Госпожу Сюй, но после этого слухи о смотринах в семье Сюй затихли. Зато Сюй Цинчэнь вдруг начал замечать, что каждый раз, когда кузина смотрит на него, в её взгляде читается какая-то невыразимая странность и тревога.
Если говорить о самом важном событии на Северо-Западе в этом году, то это, несомненно, Императорские экзамены, назначенные на шестой месяц. Это были первые экзамены по отбору талантов за пять лет независимости Северо-Запада, что, естественно, привлекло внимание всех сторон. Это событие еще раз подтвердило позицию полного разрыва связей между Северо-Западом и Великой Чу.
Еще больше внимания привлекло то, что эти экзамены не ограничивались только жителями Северо-Запада. Армия Мо объявила, что не откажет ученым из Великой Чу и Силин, если у них есть настоящий талант и знания. Хотя жаркий июнь — не лучшее время для экзаменов, в Ли-чэн бесконечным потоком устремились не только местные студенты, но и непризнанные таланты из Великой Чу и Силин, преодолевая тысячи ли.
А поскольку через полмесяца после экзаменов должна была открыться ежегодная Торговая ярмарка Ли-чэна, купцы из разных стран тоже начали прибывать заранее, надеясь выгодно продать свои товары. Страсть людей к этому городу разгоралась так же ярко, как палящее летнее солнце.
За пять лет нынешний Ли-чэн изменился до неузнаваемости. Площадь города увеличилась как минимум вдвое по сравнению с прошлым. Торговые лавки и разнообразие товаров на улицах ничем не уступали столице Чу. На улицах то и дело можно было встретить людей в странных одеждах, с цветом волос, глаз и кожи, совершенно отличным от жителей Северо-Запада — выходцев из Западных регионов.
Павильон «Нинсян». В отдельной комнате у окна, сидя друг напротив друга, Мо Сюяо и Е Ли наслаждались редким моментом досуга, попивая чай и беседуя. Время от времени они выглядывали в окно. Внизу, на улице, бурлил поток людей — картина полного процветания. Глядя на это, Е Ли чувствовала в сердце бесконечное удовлетворение и покой. Этот город обрел свое нынешнее богатство и мир лишь благодаря их пятилетнему упорному труду. Как и вся земля Северо-Запада. Они все вместе оберегали эту землю, оберегали простых людей, живущих на ней. Глядя на мужчину, сидящего напротив, Е Ли почувствовала, как сердце наполняется нежностью и сладостью. Они были не просто мужем и женой, но и соратниками, идущими плечом к плечу, опорой друг для друга. У них были общие идеалы и общая ответственность.
— О чем думает А-Ли с такой радостью? — Мо Сюяо поставил чашку и с нежностью посмотрел на жену, чья улыбка была мягкой и довольной.
Е Ли светло улыбнулась: — Ни о чем особенном. Просто эта картина перед глазами радует сердце.
Мо Сюяо проследил за её взглядом. На оживленной улице молодая пара разложила товар, торгуя румянами и пудрой. Хотя одеты они были просто, их лица светились радостью. Семья из трех человек — муж и жена вели за руку ребенка нескольких лет от роду. Малыш указывал пальцем на торговца засахаренным боярышником, выпрашивая сладость. Седобородый старик уверенным шагом медленно шел сквозь толпу. Мимо проходило немало молодых ученых… Казалось, лица каждого человека сияли каким-то удивительным светом и улыбками.
Мо Сюяо обернулся. Его голос был мягким, но твердым: — Пока мы здесь, они всегда будут жить так счастливо.
Е Ли кивнула и тихо сказала: — На самом деле, простым людям нужно не так уж много. Дай им мирную жизнь, возможность досыта есть и тепло одеваться — и они будут благодарны тебе до глубины души.
Мо Сюяо рассмеялся: — Разве это не так? Кого сейчас больше всего почитают жители Северо-Запада, если не мою А-Ли? Если бы не А-Ли, разве у них была бы сейчас такая хорошая жизнь?
План внешней торговли Северо-Запада предложила А-Ли. Идею освоения северных равнин для выращивания зерна тоже предложила А-Ли. Его слова не были фальшивой лестью. А-Ли сделала для Северо-Запада, для Армии Мо и для него самого слишком много. Мо Сюяо всегда считал величайшим счастьем то, что ему удалось жениться на такой удивительной женщине.
Е Ли сжала губы в улыбке: — Ван перехваливает. Я лишь шевелила губами да водила кистью. Те, кто всё это делал на самом деле — другие люди.
— Хотя многие способны выполнить работу, — возразил Мо Сюяо, — но придумать это не смог никто, кроме тебя. Так что главная заслуга всё равно принадлежит А-Ли.
— Ван, Ванфэй, Яоцзи просит аудиенции, — раздался голос снаружи.
— Пусть войдет, — Мо Сюяо слегка нахмурил свои мечи-брови, но ответил спокойно.
Яоцзи толкнула дверь и вошла. Прошло пять лет. Некогда блистательная и несравненная Первая танцовщица столицы Чу теперь обрела зрелую прелесть и шарм. Однако, смыв с себя былой лоск и мишуру, нынешняя Яоцзи была одета в простое платье, а в волосах была лишь нефритовая шпилька. В ней стало меньше былого высокомерия Первой красавицы, но прибавилось мира и спокойствия.
Взгляд Е Ли упал на шпильку в форме зеленого лотоса, закрепленную в прическе Яоцзи. Она слегка приподняла бровь и улыбнулась: — Мы давно не виделись, Яоцзи, кажется, стала еще красивее.
Яоцзи ослепительно улыбнулась: — Ванфэй смеется надо мной? Где уж мне сравниться с Ванфэй, чей блеск и талант с годами лишь усиливаются.
Е Ли с улыбкой смотрела на неё и с намеком произнесла: — Эта нефритовая шпилька очень хороша. Мне кажется, она выглядит знакомой…
Яоцзи почувствовала себя неловко и невольно коснулась шпильки на голове: — Эта шпилька самая обычная, таких везде полно, разве нет?
Е Ли покачала головой и рассмеялась: — А вот и нет. Не смотри, что качество нефрита и резьба не выглядят как что-то невероятное. Дело в том, что этот сорт зеленого нефрита привезли купцы из Западных регионов. Во всем Ли-чэне таких шпилек можно найти всего три штуки. Одну, с цветком гибискуса, я оставила себе. Вторую, с орхидеей, я подарила Второй невестке семьи Сюй. А третью, с лотосом… кое-кто у меня слёзно выпросил. Оказывается…
Встретившись с насмешливым взглядом Е Ли, даже Яоцзи, которая в своей прошлой жизни видела бесчисленное множество мужчин, не смогла сдержать румянец. В душе она яростно проклинала того, кто подарил ей эту вещь. Когда он отдавал ей шпильку, она, естественно, отказывалась. Но он просто небрежно бросил её ей, заявив, что «кто-то по ошибке подарил не то», ему эта женская побрякушка без надобности, и если она ей не нужна — пусть просто выбросит. Кто же мог подумать, что у этой на вид неприметной вещицы такая история!
Видя, что хорошенькое личико Яоцзи становится всё краснее, Е Ли поняла, что дразнить её дальше не стоит. Если испортить подчиненной личную жизнь, она потом всю жизнь будет тебя ненавидеть. Как говорили в её прошлой жизни: «Того, кто разрушает чужой брак, лягнет лошадь».
— Ладно, не буду тебя смущать, — Е Ли приняла серьезный вид. — Есть ли какие-то дела?
Яоцзи была рада, что Е Ли дала ей возможность сменить тему, и поспешно ответила: — Список проблемных личностей среди прибывших на экзамены студентов готов. Прикажете арестовать их прямо сейчас?
Яоцзи почтительно подала список. Мо Сюяо взял его, просмотрел и передал жене: — Похоже, Лэй Чжэньтин и Мо Цзинци действительно высокого мнения о нас. Пытаются пролезть в любую щель. По меньшей мере, половина кандидатов из Великой Чу и Силин — их люди.
Е Ли подумала и сказала Яоцзи: — Пока не трогайте их. Разберемся после экзаменов. Мне даже интересно посмотреть, каких «талантливых людей» прислали нам Чжэньнань-ван и Мо Цзинци.
Если перед экзаменами внезапно исчезнет большая группа студентов, это легко заметят, и начнется скандал. Но после экзаменов всё будет иначе. Даже если кто-то пропадет, большинство решит, что они просто провалились, расстроились и тихо уехали домой.
Яоцзи ответила «Слушаюсь», но, подумав, добавила: — Есть еще одно дело. Я уже отправила людей доложить господину Мо Хуа, но раз Ван и Ванфэй здесь, доложу и вам. Я слышала, что в последнее время в Столице Чу неспокойно. Об этом говорят люди, приехавшие из столицы, которых подслушали наши агенты в винных лавках и чайных.
Мо Сюяо нахмурил мечи-брови: — Говорили, что именно случилось?
Яоцзи покачала головой: — Источники — не высокопоставленные чиновники, они сами мало что знают.
Е Ли усмехнулась: — Похоже, наши люди в Столице Чу стали не слишком эффективны.
Мо Сюяо ничуть не удивился и равнодушно заметил: — Подозрительность Мо Цзинци достигла чудовищных масштабов. К тому же, Тань Цзичжи водил его за нос почти десять лет. Теперь он, вероятно, видит предателя в каждом встречном. Даже если придется «убить тысячу своих, чтобы не упустить одного врага», он вычистит всех подозрительных из своего окружения.
Хотя у поместья Дин-вана оставались тайные агенты во дворце, они были спрятаны очень глубоко. Их нельзя было использовать легкомысленно, только в случае вопроса жизни и смерти.
— Похоже, все устали от спокойной жизни, — холодно усмехнулся Мо Сюяо. — А-Ли, позже выбери подходящего человека, чтобы отправить его в Столицу на помощь Лэн Хаоюю.
Е Ли кивнула, собираясь закончить разговор, но стоящая у двери Яоцзи стиснула зубы и вдруг произнесла: — Ван, Ванфэй… Если вы доверяете мне, Яоцзи готова отправиться в Столицу.
— Ты? — Е Ли нахмурилась. — Но твой статус… и опасность возвращения в столицу. Ты действительно всё хорошо обдумала?
Яоцзи твердо кивнула: — Яоцзи всё поняла. Хотя я прожила в Ли-чэне несколько лет, я очень редко показывалась на людях, так что меня мало кто узнает. Кроме того, Яоцзи давно уже не та, кем была раньше. Не говоря уже о прочем, я уверена, что у меня хватит навыков самообороны.
Е Ли смотрела на её решительный вид и беспомощно вздохнула: — Ты всё еще не можешь отпустить прошлое?
Яоцзи выдавила улыбку: — Быть может, вернувшись туда на этот раз, я наконец смогу отпустить. Яоцзи клянется, что не провалит дело Вана и Ванфэй. Прошу Вана и Ванфэй позволить мне поехать.
Е Ли подумала и ответила: — Возвращайся пока к себе. Я обдумаю это и дам тебе ответ.
Яоцзи поблагодарила, повернулась и вышла, прикрыв за собой дверь.
— На самом деле, Яоцзи — неплохой кандидат, — сказал Мо Сюяо, глядя на Е Ли. — Единственное опасение — у неё остались нежные чувства к Муяну.
Е Ли нахмурилась: — Я не поверю, если скажут, что она полностью забыла Муяна. Но я также не верю, что она предаст поместье Дин-вана ради него. Её ребенок находится здесь, на Северо-Западе. Хотя бы ради ребенка она никогда нас не предаст. К тому же… даже если у неё есть чувства к Муяну, боюсь, она в той же степени ненавидит людей из поместья Му-хоу. Яоцзи — человек, который четко разделяет любовь и ненависть…
Мо Сюяо посмотрел на жену с удивлением: — Раз А-Ли знает, что у неё остались чувства к Муяну, почему ты одобрила её отношения с Цинь Фэном?
— Что значит «я одобрила»? — Е Ли искоса взглянула на него. — Я просто не люблю вмешиваться в личную жизнь подчиненных. Пока это не влияет на дело, кого любит Цинь Фэн — это его личное дело. Или мне, как Ванфэй, нужно еще подрабатывать свахой?
Мо Сюяо тоже не испытывал интереса к личной жизни слуг. — Раз так, почему ты не согласилась сразу отправить Яоцзи в Столицу Чу?
Е Ли тихо вздохнула, покачала головой и спросила: — Неужели я стала слишком мягкосердечной?
Е Ли не была новичком в шпионских играх и прекрасно понимала, что это значит. Учитывая личность Яоцзи, лучший способ действовать в Столице — попытаться вернуться к Муяну. Но если так поступить… Либо Яоцзи в итоге раскроют, и она будет убита Муяном. Либо, когда придет время финальной схватки, Яоцзи и Муян окажутся по разные стороны баррикад с кинжалами в руках. Для мужчины и женщины, которые когда-то любили друг друга и у которых есть общий ребенок, это слишком жестоко. И это слишком жестоко по отношению к самой Яоцзи.
— Моя А-Ли — просто добрая женщина с мягким сердцем, — тихо произнес Мо Сюяо. Но пока Е Ли не видела, уголки его губ незаметно изогнулись в усмешке. Жестоко по отношению к Муяну? Он так совсем не считал. Он помнил лишь одно: когда А-Ли упала со скалы и её жизнь висела на волоске, старый пёс Му-хоу приложил к этому руку. Тогда, в прошлом, Мо Сюяо пощадил Муяна не для того, чтобы тот вернулся домой и радовал старого Хоу семейным счастьем. Пока время для «основного блюда» мести еще не пришло, почему бы не подать «закуску»? Что касается Яоцзи? Она сама об этом попросила. Поместье Дин-вана спасло ей жизнь, разве она не должна отплатить за это?
Добавить комментарий