Е Ли спрыгнула с помоста, держа в руках драгоценную саблю Сяоюэ. Юнь Тин тут же подскочил к ней, глядя на клинок загоревшимися от жадности глазами: — Ванфэй, вы выиграли такое сокровище! Можно ли этому подчиненному хоть глазком взглянуть на него?
Это была знаменитая сабля из Бэйжуна. В Великой Чу хватало своих мастеров-оружейников и прославленных мечей, но в искусстве ковки сабель они уступали Силину и Бэйжуну. Особенно Бэйжуну, где воины испокон веков предпочитали именно этот вид оружия. Их клинки считались лучшими, не говоря уже о легендарной сабле Сяоюэ.
Е Ли взглянула на него с полуулыбкой. Юнь Тин тут же вспомнил о той беде, которую чуть не навлек своей самонадеянностью, и выражение восторга на его лице мгновенно сменилось унынием и испугом. Насладившись его виноватым видом, Е Ли с улыбкой бросила саблю ему в руки.
Юнь Тин поспешно поблагодарил и принялся детально рассматривать оружие, не в силах скрыть переполнявший его восторг.
— Стрельба Ванфэй поистине божественна. Этот подчиненный восхищен до глубины души, — искренне произнес стоявший рядом Чэнь Юнь.
С тех пор как в прошлом году Ванфэй победила его на тренировочном поле, Чэнь Юнь питал к этой молодой женщине глубокое уважение. А после сегодняшнего представления его преклонение перед ней стало безграничным.
Е Ли рассмеялась: — Да где там «божественно»? Просто я трачу на тренировки чуть больше времени и усилий, чем другие. На поле боя никому не нужно посреди ночи сбивать монеты с дерева. Вы — воины, убивающие врагов, а не циркачи на потеху толпе.
Чэнь Юнь улыбнулся, но промолчал, понимая, что Ванфэй просто утешает их. В душе он поклялся, что по возвращении в лагерь будет тренироваться в стрельбе с удвоенным усердием.
Поскольку Чэнь Юнь и Юнь Тин жили в казармах за городом, им было не по пути с Е Ли. Пришло время прощаться, и Юнь Тину пришлось с неохотой вернуть саблю хозяйке. Видя его жалобный, полный тоски взгляд, Е Ли усмехнулась и небрежно бросила саблю обратно ему в руки: — Если нравится — забирай.
— А?! — Юнь Тин остолбенел, не веря своему счастью.
Стоявший рядом Чэнь Юнь лишь беспомощно закатил глаза. Судя по несчастному виду друга, посторонний мог бы подумать, что Ванфэй забирает у него не саблю, а возлюбленную. Зная, что Ванфэй всегда снисходительна к своим людям, Чэнь Юнь не стал мешать Юнь Тину выставлять себя дураком.
Когда до Юнь Тина наконец дошел смысл слов, он осторожно, словно хрустальную вазу, прижал саблю к груди и, запинаясь от волнения, спросил: — Ванфэй… правда… правда дарит её мне?
Е Ли улыбнулась: — Я пришла сюда не ради этой сабли, просто так совпало. К тому же, в поместье Вана нет никого, кто любил бы сражаться подобным оружием. Раз она тебе приглянулась — владей.
По сравнению с изогнутыми саблями, Е Ли предпочитала легкие прямые кинжалы или армейские стилеты. Кроме того, обильная инкрустация драгоценными камнями на ножнах и рукояти делала это оружие слишком вычурным для скрытого ношения.
Получив окончательное подтверждение, Юнь Тин засиял и уставился на саблю так, будто готов был укусить её, чтобы проверить, настоящее ли золото. Чэнь Юнь, не выдержав этого зрелища, незаметно сделал шаг назад, стыдясь стоять рядом с таким олухом.
Е Ли перевела взгляд на Чэнь Юня и улыбнулась: — Эта Ванфэй помнит, что Командир Чэнь сражается копьем. А копейщику необходимо оружие ближнего боя для самозащиты. Недавно мне достался клинок «Ханьси». Позже я пришлю его тебе, посмотришь, ляжет ли он в руку.
Чэнь Юнь просиял от радости. Хотя ножны клинка «Ханьси» не были столь роскошны, как у «Сяоюэ» в руках Юнь Тина, само лезвие ничуть не уступало по качеству. Ведь оба клинка были созданы одним и тем же великим мастером. Более того, «Ханьси» был куда практичнее: «Сяоюэ», попав в руки бэйжунской знати, обросла украшениями и стала непригодна для сурового боя, в то время как «Ханьси» сохранила первозданную простоту и смертоносную остроту.
— Этот подчиненный благодарит Ванфэй!
Е Ли махнула рукой: — Не стоит. Хорошее оружие должно найти хорошего хозяина — это правильно. Я пойду первой, а вы, раз уж выдался редкий выходной, гуляйте и развлекайтесь.
— Провожаем Ванфэй!
Место, где Е Ли разговаривала со своими людьми, находилось всего в десятке шагов от арены. То, с какой небрежностью она бросила драгоценную саблю Сяоюэ Юнь Тину, разумеется, не укрылось от множества глаз. Простой народ воспринял это как знак того, что Ванфэй Дин щедра к подчиненным, добра и великодушна. Однако лица тех, кто сам был вовлечен в игру за власть, невольно помрачнели.
На верхнем этаже Павильона Нинсян Елюй Е и Ле-ван неотрывно следили за изящной фигурой, медленно удаляющейся в толпе. В глазах Елюй Е промелькнула тень мрачной злобы и гнева. Е Ли прилюдно разоблачила истинную личность Хуянь Лю, а затем, выиграв легендарную саблю Сяоюэ, без малейшего почтения отдала её мелкому офицеру. Это было открытым пренебрежением и к Бэйжуну, и лично к нему, Елюй Е.
Всегда гордый и высокомерный, Елюй Е снова потерпел унизительное поражение от рук Е Ли. Разве мог он проглотить такую обиду?
Он резко поднялся, намереваясь выпрыгнуть из окна и броситься в погоню за фигурой, исчезающей в людском потоке. Но внезапно он ощутил на себе ледяной взгляд, несущий неприкрытую, жажду убийства.
Обернувшись в сторону, откуда исходила угроза, он увидел распахнутое окно на углу противоположной улицы. Там сидел мужчина с волосами белыми, как снег. Его лицо было бесстрастным, но он сверлил Елюй Е неподвижным, тяжелым взглядом.
Сердце Елюй Е пропустило удар. С трудом подавив волну холода, сковавшую внутренности, он медленно опустился обратно на стул. Наблюдая за тем, как он садится, Мо Сюяо на противоположной стороне улицы едва заметно, холодно усмехнулся и поднял свой кубок, салютуя ему. Елюй Е лишь злобно фыркнул, схватил свою чарку и залпом осушил её.
— Ванфэй Дин поистине уникальная женщина, равной которой нет в мире. Этот Принц восхищен, — с улыбкой произнес Кронпринц Бэйжуна Елюй Хун, глядя на Мо Сюяо в тишине отдельной ложи.
Только что всё внимание толпы было приковано к арене внизу, и никто не заметил, что Кронпринц Бэйжуна и сам Дин-ван наблюдали за представлением из окна второго этажа соседнего здания.
Мо Сюяо тихо хмыкнул, но на его холодном лице проступило выражение довольства. Очевидно, комплимент Елюй Хуна пришелся ему по душе.
Рядом с Елюй Хуном сидела принцесса Жунхуа. Некогда прославленная на всю столицу Великой Чу своей ослепительной красотой и гордыней, здесь, на чужбине в Бэйжуне, она обрела иные черты — стала более мягкой, покорной и женственной. Она смирно сидела подле Елюй Хуна, время от времени подливая ему вино. Но в её полуопущенных прекрасных глазах читалась сложная смесь чувств и горечи.
Всего два года назад она и в грош не ставила Е Ли. Но прошло лишь два года, и пропасть между ними стала настолько огромной, что Жунхуа стыдилась даже самой мысли о том, чтобы сравнивать себя с ней. Видя спокойное, полное достоинства поведение Ванфэй на арене и её мастерство лучника, превзошедшее даже первого стрелка Бэйжуна, Жунхуа поняла: Е Ли — это вершина, до которой ей не добраться за всю эту жизнь.
Дверь в ложу мягко отворилась, и на пороге с улыбкой появилась Е Ли: — Кронпринц Елюй, надеюсь, эта Ванфэй не помешала?
Елюй Хун на миг замер, но тут же рассмеялся: — Как можно! Визит Ванфэй — великая честь для этого Принца. Прошу, входите скорее.
Е Ли вошла в комнату и подошла к мужу. Мо Сюяо протянул руку, помогая ей сесть, и нежно проворчал: — Могла бы просто отправить кого-нибудь поиграть с ним. Зачем тебе, А-Ли, лично вступать в перепалку с таким человеком?
Е Ли улыбнулась: — Мне просто захотелось увидеть, насколько на самом деле силен «Первый лучник Бэйжуна».
Елюй Хун поднял кубок и с улыбкой произнес: — Ванфэй смеется над нами. Позвольте этому Принцу предложить тост в честь Ванфэй. Тот Хуянь Лю носил титул первого лучника более десяти лет назад. Нынешний же Хуянь Лю… — он покачал головой и рассмеялся. — Не будем говорить о людях, которые лишь портят настроение. Прошу, Ванфэй, Ван, выпьем!
Е Ли подняла свою чарку и спокойно улыбнулась: — Прошу, Ваше Высочество, прошу, Кронпринцесса.
В последние дни перед банкетом в честь месяца со дня рождения наследника, весь Жуян погрузился в атмосферу праздника, песен и танцев. Однако за кулисами этого веселья в тишине заключались тайные соглашения и договоры. Например, об открытии торговых путей с Наньчжао и ежегодной закупке крупных партий лекарственных трав. Или о тайном приобретении огромных запасов зерна у некого купца из Великой Чу. Или о временном перемирии на границах, которое было негласно достигнуто с Кронпринцем Бэйжуна. Всё это происходило незаметно для глаз простых людей. Поэтому, по сравнению с беззаботными горожанами, обитатели поместья Дин-вана были заняты куда больше обычного.
— Докладываю Ванфэй: Чжэньнань-ван и его Наследник просят аудиенции.
Е Ли как раз выдалась редкая свободная минутка, которую она проводила в комнате с малышом. Сяобао, которому скоро должен был исполниться месяц, уже не спал целыми днями, как сразу после рождения. Сейчас он лежал, вращая своими круглыми, черными как агат глазками, и смотрел на Е Ли. Его взгляд был таким ясным и влажным, словно подернутым водной гладью, что сердце Е Ли таяло, становясь мягким, как вата. Ей казалось, что сколько бы она ни любила этого кроху, этого всё равно будет недостаточно.
Услышав доклад Линь Ханя, Е Ли нахмурилась: — А Ван в поместье?
— Ван сегодня рано утром выехал за город вместе с молодым господином Цинчэнем и еще не вернулся, — ответил Линь Хань. — Может быть… попросить Чжэньнань-вана прийти завтра?
В поместье Дин-вана никто не питал ни капли симпатии к Чжэньнань-вану. Инцидент с падением Ванфэй с обрыва всё еще отзывался болью и гневом в сердцах таких людей, как Чжо Цзин и Линь Хань. Разумеется, они не желали, чтобы Е Ли снова встречалась с этим человеком.
Е Ли осторожно положила Сяобао в колыбель и спокойно улыбнулась: — Не стоит. Мы сейчас в поместье Дин-вана, на своей земле. Если я откажусь принять его, это будет выглядеть как проявление трусости.
Линь Хань молча поклонился и вышел за дверь, ожидая хозяйку. Вскоре Е Ли, устроив малыша под присмотром кормилиц, в сопровождении Цинлуань и охраны направилась в главный зал.
В главном зале поместья Дин-вана Лэй Тэнфэн, сидя на месте по правую руку от отца, спокойно рассматривал обстановку. По правде говоря, поместье Дин-вана в Жуяне уступало столичному дворцу в величии и роскоши. Поскольку оно было перестроено недавно, здесь не ощущалось той древней, тяжелой атмосферы, что царила в старой резиденции в столице Великой Чу. Зато в этом месте было больше свойственной Северо-Западу грубоватой простоты и свободы.
Чжэньнань-ван тоже оглядывал зал, но его внимание было приковано к дверям. Услышав мелодичный звон нефритовых подвесок, его взгляд мгновенно стал глубоким и острым, словно лезвие ножа.
Е Ли вошла в зал и со звонкой улыбкой произнесла: — Эта Ванфэй задержалась, заставив Вана и Наследника ждать. Управляющий Мо, почему гостям до сих пор не подали чай?
Линь Хань, следовавший за Е Ли, с каменным лицом взглянул на сидящих перед пустым столом отца и сына, и равнодушно ответил: — Отвечаю Ванфэй: управляющий Мо отправился обустраивать новую резиденцию для господина Цинъюня.
Лэй Тэнфэн прекрасно понимал, что их здесь не жалуют. Скрывая горькую усмешку, он вежливо обратился к Е Ли: — Ванфэй, не стоит церемониться.
Е Ли одарила его лучезарной улыбкой: — Этикет нельзя нарушать. В последнее время в поместье много хлопот, управляющий Мо мог проявить небрежность, прошу Наследника простить нас. Линь Хань.
Линь Хань кивнул, подошел к дверям и коротко приказал служанкам подать чай.
Когда чай наконец принесли, и Е Ли сделала глоток, она посмотрела на Чжэньнань-вана и улыбнулась: — Скоро состоится банкет в честь месяца моего сына, поэтому сегодня и я, и Дин-ван немного заняты. Если мы проявили недостаточно внимания к гостям, прошу Вана не винить нас.
Чжэньнань-ван долго и пристально смотрел на Е Ли, прежде чем отвести взгляд. Он усмехнулся: — Ну что вы. Ванфэй всё устроила превосходно, этот Ван чувствует себя как дома.
Е Ли, естественно, не приняла эту вежливость за чистую монету. Она даже не интересовалась, где и как разместили гостей из Силин. Зная мстительный характер Чжо Цзина и Вэй Линя, которые помнят каждую обиду, она сильно сомневалась, что условия проживания Чжэньнань-вана действительно позволяют чувствовать себя «как дома».
Помолчав немного, Е Ли спросила: — У Вана и Наследника есть какое-то важное дело?
Лэй Тэнфэн улыбнулся: — Действительно, есть небольшое дело, которое мы хотели бы обсудить с Дин-ваном. Однако этот Малый Принц дважды пытался просить аудиенции у Дин-вана, и оба раза мне было отказано. Поэтому нам пришлось побеспокоить Ванфэй, надеемся на ваше понимание.
Е Ли моргнула, вспомнив, что стоит Мо Сюяо услышать что-то, связанное с Силин или Чжэньнань-ваном, как его лицо тут же чернеет. Вполне возможно, что он просто велел гнать Лэй Тэнфэна прочь. В последнее время Мо Сюяо, если капризничал, становился абсолютно неразумным.
Впрочем, Е Ли это нисколько не расстроило. Она прекрасно понимала: Мо Сюяо ведет себя так грубо с людьми из Силин не только из-за политического противостояния, но в большей степени из-за неё. Между государствами войны не на жизнь, а на смерть — дело обычное. Сегодня воюют, а завтра за столом переговоров пьют вино и говорят о вечной дружбе. У стран нет вечных врагов и друзей. Но личные обиды — это совсем другое дело, их забыть куда сложнее.
С улыбкой глядя на Лэй Тэнфэна, Е Ли без тени сожаления в голосе произнесла: — Сюяо в эти дни так занят, что голова идет кругом. Прошу Наследника простить его.
У Лэй Тэнфэна не было иного выбора, кроме как простить. Когда Е Ли добавила: «Если у Наследника есть дело, он может обсудить его со мной, это одно и то же», Лэй Тэнфэн бросил быстрый взгляд на отца, который сидел в стороне, погруженный в свои мысли, и с улыбкой начал: — На самом деле, ничего особо важного. Просто этот Малый Принц случайно услышал, что Дин-ван достиг торговых соглашений с Бэйжуном и Наньчжао…
Е Ли приподняла бровь. Слово «случайно» было использовано весьма ловко. Очевидно, Силин расставила немало шпионов во всех государствах, раз происходят такие «случайности». Она спокойно ждала, пока Лэй Тэнфэн продолжит.
В душе Лэй Тэнфэн испытывал беспомощность. Ему крайне не нравилось вести переговоры с Е Ли. После нескольких встреч с ней становилось понятно: воспринимать её как обычную женщину невозможно. В любой ситуации, в любой момент в её глазах или на лице нельзя было прочесть ни малейшего намека на лишние эмоции. Она выглядела как кроткая, безобидная леди из знатной семьи. Вы никогда не увидите на её лице любопытства, удивления или тревоги. Такой человек за столом переговоров оказывает на противника невообразимое давление. Вы никогда не можете нащупать его дно, узнать его предел. Возможно, её «нижняя граница» находится всего в миллиметре от вашего предложения, но вам будет казаться, что до неё еще тысяча ли.
Лэй Тэнфэн уже не в первый раз испытывал это гнетущее чувство, поэтому, подавив внутренний дискомфорт, продолжил: — Ванфэй, должно быть, известно, что наша страна ежегодно ведет обширную торговлю и обмен с Восточной Чу и Наньчжао. И путь многих товаров пролегает через Северо-Запад.
Хотя Силин была огромной страной, она испытывала острую нехватку ресурсов. Множество товаров приходилось ввозить из других государств. Конечно, Силин исповедовала принцип «что можно отнять силой — отними», но были вещи, которых не награбишь вдоволь. Например, шелка, чай и фарфор, которые так любила знать Силин, приходилось закупать у Наньчжао и Великой Чу — у западных варварских стран этого просто не было. К тому же, народ Силин и народ Великой Чу имели общие корни, поэтому большинство жителей Силин привыкли именно к товарам с Центральных Равнин.
Северо-Запад же занимал ключевую позицию, являясь транспортным узлом между Великой Чу и Силин. Чтобы доставить эти товары в Силин, караванам приходилось идти через эти земли. Что касается путей через Юго-Запад… издревле говорили: «Путь в Шу труднее, чем восхождение на синее небо». Войти в земли Шу уже было невероятно сложно, а уж переправлять торговые караваны через горы и реки обратно в Силин — задача почти невыполнимая. И дело не только в том, какой огромный крюк придется делать, но и в опасностях пути и бесчисленных бандах разбойников, которые заставляли большинство торговцев отступать.
Е Ли слегка улыбнулась. Лэй Тэнфэну достаточно было сказать одну фразу, чтобы она поняла истинную цель их визита. На самом деле, поместье Дин-вана тоже ждало их прихода. Просто Е Ли не ожидала, что задержка произошла не потому, что люди Силин набивали себе цену, а потому, что Мо Сюяо просто выставил их за дверь.
Она легким движением поставила чашку на стол, откинулась на спинку кресла и, склонив голову, посмотрела на Лэй Тэнфэна: — Я поняла мысль Наследника. Открытие дорог и торговля между двумя странами — дело, безусловно, хорошее. Но… хотелось бы знать, какая от этого выгода моему Северо-Западу?
Одной фразой она выразила суть: с какой стати армия семьи Мо должна позволять купцам Силин проходить через свои земли?
Глаза Лэй Тэнфэна слегка потемнели, но он сохранил улыбку: — Даже во время войны торговля между странами не запрещается. Взаимный обмен товарами — это давний консенсус, достигнутый нашей страной с Восточной Чу, Бэйжуном и Наньчжао. Слова Ванфэй вызывают у меня недоумение.
Е Ли опустила глаза и равнодушно улыбнулась: — Раз так, пусть купцы Силин свободно проходят через Северо-Запад. Зачем же Наследник специально спрашивает моего разрешения?
Лэй Тэнфэн на мгновение лишился дара речи. Все эти «общепринятые договоренности» на деле чаще всего оказывались не более чем клочком бумаги. Торговые пути длинны, в дороге может случиться что угодно: кто знает, когда нагрянут разбойники или произойдет какой-нибудь «несчастный случай»? За последний год, и особенно за последние шесть месяцев, количество караванов из Силин в Великую Чу сократилось до минимума, даже по сравнению с военным временем. Из-за этого цены на многие товары в имперской столице Силин взлетели до небес.
Е Ли тем временем неспешно продолжала: — Что касается ваших слов о том, что торговля не прекращается даже во время войны, у этой Ванфэй есть большие сомнения. Если два государства ведут войну, они спят и видят, как бы изничтожить противника. Неужели в такое время Великая Чу согласится продавать шелк и зерно Силину? Позволит ли она перевозить лекарства из Наньчжао через свои земли? Да и кроме того, даже если всё это неважно, как Наследник планирует отличать торговцев, хлынувших к нам в военное время, от вражеских шпионов?
Лэй Тэнфэн замер, а затем с тихим вздохом беспомощно посмотрел на Чжэньнань-вана, который до этого момента сидел неподвижно и молча слушал их разговор.
Чжэньнань-ван наконец поднял голову. Он в упор посмотрел на Е Ли и спросил: — Какие условия выдвигает Ванфэй Дин?
Е Ли улыбнулась и махнула рукой стоявшему позади Линь Ханю. Юноша точным, отточенным движением достал два свитка и вручил их Чжэньнань-вану и Лэй Тэнфэну — по одному в каждые руки.
Чжэньнань-ван с сомнением взглянул на Е Ли, прежде чем развернуть бумагу. Пробежав глазами текст, он через некоторое время поднял голову: — Если мы примем условия Ванфэй, какую выгоду получит моя Силин?
Е Ли мягко ответила: — Раз Северо-Запад открыт для торговли со всеми странами мира, мы, разумеется, не можем делать исключение для Силин. Проблема, о которой говорили Ван и Наследник, решится сама собой, не так ли?
Чжэньнань-ван нахмурился и произнес низким голосом: — Мне нужно время, чтобы обдумать это.
— Само собой, — кивнула Е Ли. — Ван и Наследник могут дать ответ в любое время, пока не покинули Жуян.
Чжэньнань-ван убрал свиток, поднялся и, глядя прямо на Е Ли, произнес: — Неужели Ванфэй действительно не намерена обдумать мое прежнее предложение? Если вы согласитесь переехать в Силин, этот Ван примет вас со всеми почестями, подобающими главе правительства. Е Ли на миг опешила и невольно рассмеялась. Она уже собиралась ответить, как вдруг снаружи раздался ледяной голос Мо Сюяо: — Благодарю Чжэньнань-вана за доброту, но моей любимой супруге не нужен пост канцлера в Силин. К тому же… кто не знает, что в вашей стране должность главы правительства — лишь пустой звук!
Добавить комментарий