Су Чжэ вошел в кабинет. Мо Сюяо, в знак уважения, встал, чтобы поприветствовать его. Су Чжэ махнул рукой: — Ван, Ванфэй, простите, что этот старик потревожил вас.
Усадив Су Чжэ, Мо Сюяо только тогда сел сам и с улыбкой произнес: — Господин Су так церемонен. Неужели вы стали чувствовать отчуждение к Сюяо?
Су Чжэ посмотрел на сидящих перед ним плечом к плечу молодых супругов. Его взгляд задержался на белоснежных волосах Мо Сюяо, и лишь спустя долгое время он тяжело вздохнул: — Ван так не бережет своё здоровье… Как же вы посмотрите в глаза покойному вану-Регенту и вашему брату в ином мире?
Мо Сюяо слабо улыбнулся, опустил взгляд на белую прядь, падающую на грудь, и ответил: — Сюяо признает свою вину. Простите, что заставил Господина Су волноваться.
Су Чжэ покачал головой, затем перевел взгляд на сидевшую рядом Е Ли и кивнул: — То, что Ванфэй вернулась целой и невредимой — истинное благословение предков Резиденции Дин-вана.
Е Ли вежливо улыбнулась и тихо ответила: — Господин Су прав. То, что Е Ли смогла вернуться, действительно милость предков.
Е Ли прекрасно понимала, что Су Чжэ испытывает к ней некоторое недовольство. Но она не сердилась. Она чувствовала, что эта неприязнь вызвана не личной враждой, а болью за Мо Сюяо. Старик винил её в том, что ради неё Сюяо поседел за одну ночь. В конечном счете, это была забота учителя об ученике, без капли корысти.
Мо Сюяо накрыл руку Е Ли своей ладонью и с улыбкой обратился к Су Чжэ: — Господин Су прав. Но через два месяца А-Ли должна родить. У Резиденции Дин-вана появится наследник. Сюяо надеется, что Господин Су будет любить и баловать малыша.
Услышав слова Мо Сюяо, выражение лица Су Чжэ заметно смягчилось. На старости лет он потерял сына, внука, а теперь и единственная внучка исчезла. Он был обречен доживать век в одиночестве. Но когда Мо Сюяо заговорил о ребенке, волна нежности захлестнула сердце старика. Он словно наяву увидел прекрасного и умного малыша, похожего на маленького Сюяо, который будет бегать вокруг него и скрашивать его старость. Разве мог он после этого хмуриться на Е Ли?
Тихо вздохнув, Су Чжэ произнес: — Ван много выстрадал за эти годы. А мы, старики, ничем не могли помочь. Последние два года мы в долгу перед Ванфэй за её заботу о вас.
Император слишком плотно опекал и подозревал старых чиновников, связанных с Мо Люфаном и Резиденцией Дин-вана. Все эти годы они могли лишь издали, тайно наблюдать, не имея возможности вмешаться.
Глядя на сидящего перед ним седовласого мужчину с его тонкой фигурой, но аурой острой, как клинок, сердце Су Чжэ сжалось от тоски. Прошло столько лет, но Су Чжэ всё еще отчетливо помнил, каким Мо Сюяо был в детстве. Второй молодой господин Резиденции Дин-вана. Любимый отцом, оберегаемый старшим братом. В то время он был ослепительным юношей в парчовых одеждах. Яркий и благородный, он проносился по Столице на коне, словно вспышка живого пламени — с той легкой, простительной для юности, надменностью и гордостью. Чуть повзрослев, он возглавил армию и стал непобедимым. Не достигнув и шестнадцати лет, он уже носил титул «Юный Бог Войны». Каждый раз, когда он с триумфом возвращался в Столицу, бесчисленные благородные девы разбивали головы в толпе лишь ради того, чтобы увидеть его профиль. Он был героем грез всех девушек в своих покоях.
Тот Мо Сюяо… Каким же он был вдохновенным, каким непревзойденным! Обычные люди смели лишь взирать на него снизу-вверх, не смея даже мечтать встать рядом.
А нынешний Мо Сюяо… Ему ведь на самом деле всего двадцать шесть или двадцать семь лет. Но в его глазах больше нет того огня и блеска. В этом равнодушном взгляде, даже если и вспыхивает искра, она несет лишь леденящий холод. Его утонченное, красивое лицо в обрамлении белоснежных волос вызывает в душе лишь страх и озноб.
Если юный Мо Сюяо заставлял людей восхищаться им из-за его ослепительного сияния, то нынешний Мо Сюяо был подобен снегу на вершине неприступной горы — холодный, далекий и одинокий.
Тот несравненный юноша, будущее Великой Чу… в конце концов, был уничтожен.
— Сюяо никогда не забудет наставлений Господина Су, — с легкой улыбкой ответил Мо Сюяо.
Су Чжэ покачал головой, отгоняя воспоминания о прошлом, и спросил с серьезным видом: — Ван знает, с какой целью Император прислал сюда Дэ-вана и Юй-вана?
Мо Сюяо на мгновение задумался, затем кивнул: — Хотя Юй-ван не договорил, Сюяо всё понял. Мо Цзинци хочет, чтобы я вернулся в Столицу?
Су Чжэ кивнул и, глядя прямо в глаза Мо Сюяо, твердо произнес: — Вам нельзя возвращаться!
— Господин Су… — Мо Сюяо был искренне удивлен. Су Чжэ был человеком чести и беззаветно предан Великой Чу. Мо Сюяо знал, что старик не причинит ему вреда, но услышать от него прямой призыв ослушаться Императора было неожиданно.
Су Чжэ устало прикрыл глаза. Произнеся эти слова, он словно разом постарел еще на несколько лет. Хотя он почти отошел от дел при Дворе, замыслы Мо Цзинци были слишком очевидны. Он прекрасно понимал, какого исхода ждет Император. Если бы это помогло стабильности Великой Чу, Су Чжэ, возможно, и согласился бы, что возвращение Сюяо — неплохой вариант. Ведь никто не знает, на чьей стороне сейчас сердце «Белого Демона». Но он также знал: как только Мо Сюяо вернется в Столицу, его не ждет ни прежняя жизнь в Резиденции, ни даже домашний арест. Его ждет смерть.
Как учитель, он не мог отправить на плаху ученика, которого растил с детства. Как государственный деятель, он понимал: Великая Чу окружена сильными врагами. Мо Сюяо и Армия Мо — единственная сила, способная им противостоять. Поэтому у него был только один выход: остановить возвращение Мо Сюяо.
Су Чжэ открыл глаза и посмотрел на Мо Сюяо: — Раз Ван всё понимает, у вас, должно быть, уже есть план. Но эти слова — не только мое мнение. Это также мнение Хуа Гогуна. Перед моим отъездом Хуа Гогун просил передать Вану послание.
Мо Сюяо почтительно склонил голову: — Прошу Господина Су говорить.
В кабинете воцарилась тишина. В пустоте звучал лишь старый, уставший голос Су Чжэ: — Старый Хуа сказал: «Резиденция Дин-вана поколениями служила Великой Чу и никогда не предавала Императорскую семью или Основателя. Но теперь от рода Дин-ванов осталась лишь одна ветвь — сам Ван. Ван должен подумать о будущем рода и сотен тысяч солдат Армии Мо. Семья Хуа получала милости от двух предыдущих Императоров, поэтому мы обязаны служить Великой Чу до последнего вздоха, пока не умрем. Я лишь прошу Вана об одном… Если в будущем Великую Чу постигнет катастрофа, прошу Вана, помня о том, что мы все одной крови, защитить простой народ от истребления иноземными варварами».
Мо Сюяо вздрогнул и поднял глаза на Су Чжэ. Слова Хуа Гогуна означали, что старый генерал уже понял: разрыв Армии Мо с Великой Чу неизбежен. Не зря Хуа Гогун провел жизнь на полях сражений. Хоть он и был далек от придворных интриг, он видел ситуацию яснее всех.
— Что планирует делать Хуа Гогун? — низким голосом спросил Мо Сюяо.
Су Чжэ спокойно ответил: — Повсюду вспыхивают восстания и войны. В день моего отъезда Хуа Го-ун упомянул, что собирается подать прошение Императору, чтобы ему позволили возглавить армию и отправиться на фронт. Боюсь, это прошение уже лежит на столе Императора.
Мо Сюяо нахмурился: — Хуа Гогуну уже за семьдесят… Ситуация на фронте еще не настолько критична, чтобы требовалось вмешательство старика.
Е Ли похлопала Мо Сюяо по руке и тихо сказала: — Император не так легко согласится дать войска Хуа Гогуну.
Мо Сюяо кивнул. Мо Цзинци до паранойи боится старых генералов и не отдаст военную власть в руки семьи Хуа без крайней нужды.
Су Чжэ вздохнул: — Император сейчас… действует вопреки здравому смыслу. Он больше не желает слушать советов верных чиновников о том, как управлять страной, а вместо этого всецело поглощен интригами и темными заговорами. Великая Чу… Он издал долгий, тяжелый вздох: — Ван прав, что остается на Северо-Западе. Если вы вернетесь, в Столице вас ждут расставленные сети. А если Армия Мо будет уничтожена, Великая Чу погибнет…
Договорив, Су Чжэ медленно встал: — Это всё, что этот старик хотел сказать. Берегите себя, Ван и Ванфэй. Через два дня мы отправляемся обратно в Столицу. Не знаю, свидимся ли мы когда-нибудь еще.
— Господин Су, Император отправил вас сюда с единственной целью — убедить Ван вернуться в Столицу. Раз вы этого не сделали… как вы будете отчитываться перед Императором по возвращении? — тихо спросила Е Ли.
Су Чжэ повернулся к ней и спокойно улыбнулся: — Этому старику в этом году исполнилось семьдесят три года. «С древних времен редко кто доживает до семидесяти». О каком отчете может идти речь в моем возрасте?
Е Ли нахмурилась. Мо Цзинци — не тот человек, который славится милосердием. Даже если он не казнит Су Чжэ, старик может просто не выдержать наказания или гнева Императора. Е Ли попыталась встать, и Мо Сюяо поспешно поддержал её, помогая подойти к Су Чжэ. Она слегка поклонилась и сказала: — Северо-Запад далек от Столицы Чу, дорога долгая и тряская. Господин Су уже в преклонном возрасте. Почему бы вам не остаться на Северо-Западе, чтобы поправить здоровье и спокойно провести старость? Разве это не лучше, чем возвращаться в Столицу?
Су Чжэ с улыбкой посмотрел на Е Ли: — Благодарю Ванфэй за заботу. Но этот старик родился в Столице и вырос в Столице. Почти вся моя жизнь прошла там. В моем возрасте мне уже нечего терять и не о чем жалеть. Я надеюсь лишь на одно: умереть дома и быть похороненным в родной земле. Эта земля, Северо-Запад, прекрасно управляется Ван и Ванфэй, но, к сожалению… это не мой дом.
Мо Сюяо слегка нахмурил брови-меч. Он помог Е Ли сесть обратно, затем снова повернулся к Су Чжэ и спросил: — Неужели Господин Су не хочет спросить о ней?
Су Чжэ застыл. Тень на его морщинистом лице стала гуще, а мышцы щеки неконтролируемо дернулись. Прошло немало времени, прежде чем он глухим голосом спросил: — Она еще жива?
Конечно, он знал, что Су Цзуйдэ жива. Перед отъездом Император сообщил ему эту новость и даже выразил желание «спасти» её. Но Су Чжэ понимал другое… Почему Мо Сюяо схватил её? Внучка, которая якобы умерла от болезни девять лет назад, оказалась жива. Стоило лишь вспомнить время её «смерти» и обстоятельства, как Су Чжэ всё понял.
В тот год Мо Сюяо только что получил тяжелые увечья. В Резиденции Дин-вана царил хаос, никто не мог взять управление в свои руки, всё держалось лишь на Великой Принцессе. Су Чжэ отправил Су Цзуйдэ в Резиденцию Дин-вана ухаживать за раненым женихом. Хотя они еще не поженились, но для невесты заботиться о женихе в такой беде было священным долгом. Однако уже на следующий день его внучка «заболела» и её отправили обратно. Тогда он решил, что изнеженная девочка просто испугалась вида крови и ран. Он и подумать не мог… Но даже если так, тогда, девять лет назад, Сюяо отпустил её. Значит, не было причин ловить её снова. Если он схватил её сейчас и так безжалостен к ней, значит, она сделала что-то еще.
Мо Сюяо кивнул и мрачно ответил: — Она здесь, в Резиденции Дин-вана.
В кабинете снова повисла тишина. Спустя долгое время Су Чжэ спросил: — Что она сделала?
Мо Сюяо на мгновение заколебался, затем встал, взял со стола папку с документами и протянул её старику. В ней была собрана вся история жизни Су Цзуйдэ за последние десять лет.
Су Чжэ принял папку. Его иссохшие пальцы дрожали, когда он открыл толстое досье и начал быстро читать. Чем дальше он читал, тем страшнее становилось его лицо. Е Ли, наблюдая за ним с кушетки, не могла скрыть сочувствия.
Наконец Су Чжэ поднял голову от бумаг. Его голос дрожал от ярости и горечи: — Хорошо! Какова Су Цзуйдэ! Какова Бай Лун! Клан Бай из Западного Лина… Благородная супруга Цинжун… Шпионка Чжэньнань-вана… Хорошо! Вот она, какая, моя хорошая внучка!
— Господин Су… — с тревогой в голосе позвала Е Ли, видя, как лицо старика меняет цвет с синего на мертвенно-бледный. Она махнула рукой Чжо Цзину, который дежурил снаружи и следил за происходящим, приказывая срочно позвать доктора Шэнь Яна.
Су Чжэ махнул рукой, отказываясь от помощи, и в изнеможении рухнул обратно в кресло. Он опустил голову, глядя на папку в своих трясущихся руках. Неужели он где-то ошибся в воспитании? Внучка, которая всегда казалась ему послушной и кроткой, за его спиной натворила столько дел! Всего в пятнадцать лет она связалась с сиротой из свергнутой императорской династии. Когда её жених был тяжело ранен, она подговорила молодого господина Минъюэ помочь ей инсценировать смерть и сбежать. В Силине, используя имя клана Бай, она стала Благородной Супругой, лавируя между Императором Силин и Чжэньнань-ваном, и даже достигла такого влияния, что могла угрожать Императрице… И еще… она подослала убийц к невесте Дин-вана. Неужели это — его внучка?
Су Чжэ внезапно вспомнил, как много лет назад нынешний Император тайно намекал, что хочет взять Су Цзуйдэ в гарем. Тогда Су Чжэ категорически отказал, сославшись на её помолвку. Но даже если бы помолвки с Мо Сюяо не было, он никогда бы не согласился отдать внучку в этот змеиный клубок. Кто же мог подумать, что, не став наложницей в Великой Чу, она станет Благородной Супругой во враждебном Силине?
Наконец Су Чжэ, казалось, немного успокоился. Он с трудом поднялся на ноги и произнес: — Этот старик устал и больше не смеет тревожить Ван и Ванфэй. Что касается этого… отродья…
Су Чжэ устало прикрыл глаза, уголок его рта дернулся в судороге: — Поступайте с ней так, как сочтут нужным Ван и Ванфэй. У семьи Су… нет такой внучки!
Сказав это, он больше не взглянул на Мо Сюяо и Е Ли и широкими шагами направился к выходу. Е Ли поспешно подала знак Линь Ханю следовать за ним. И действительно, стоило старику сделать несколько шагов за порог, как снаружи раздался испуганный крик Линь Ханя: — Господин Су! Господин Су!
Мо Сюяо метнулся за дверь. Су Чжэ лежал на земле, поддерживаемый Линь Ханем. На полу, в холодном свете луны, пугающе темнела лужа крови. Мо Сюяо опустил глаза и бесстрастно приказал: — Отнесите Господина Су в его покои.
Позади него подошла Е Ли и взяла его за руку. Они молча смотрели, как Линь Хань с помощниками уносят старика. Глядя на равнодушное лицо мужа, Е Ли тихо спросила: — Зачем ты так поступил? Разве мы не договорились, что судьбу Су Цзуйдэ буду решать я?
Мо Сюяо молча смотрел на неё. Е Ли прижалась к его груди и мягко продолжила: — Я знаю, ты не хотел ставить меня в трудное положение. Но раз я Ванфэй Резиденции Дин, разгребать такие дела — моя обязанность, разве нет? А если с Господином Су случится непоправимое из-за этого потрясения… сможешь ли ты простить себя?
Мо Сюяо промолчал, лишь крепче прижал её к себе. Несмотря на семь месяцев беременности, Е Ли всё еще казалась ему слишком хрупкой и тонкой. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Лунный свет, подобный белому шелку, тихо лился на них с небес, даруя странное чувство покоя посреди этой драмы.
Дворец Чу.
Окно было полуоткрыто. Серебристый лунный свет безмятежно падал в сад за окном. В воздухе витал странный, едва уловимый аромат. В углу под стеной медленно распускался белоснежный цветок невероятной красоты. Его лепестки раскрывались слой за слоем, подобно лотосу, но в нем было еще больше святости и благородства. Он напоминал прекрасную фею в белых одеждах, танцующую в одиночестве под луной.
У окна лениво опиралась на раму женщина в белом. Она была ослепительно красива. Позволяя лунному свету омывать её фигуру, она с рассеянным видом смотрела на распускающийся в ночи цветок, погруженная в свои мысли.
— Чист как лед и нефрит, цветет лишь глубокой ночью в одиночестве, не соперничая с другими цветами… Этот «Цветок Призраков» Таньхуа — поистине непревзойденная красота в этом мире, не так ли?
В комнате раздался мужской голос. В его смехе слышались легкие нотки иронии и флирта.
Женщина в белом даже не потрудилась обернуться, равнодушно бросив: — Если нет того, кто оценит цветок, какой толк в его несравненной красоте?
Мужчина рассмеялся: — Разве? Сколько людей готовы не спать всю ночь, лишь бы увидеть, как на один миг распускается «Цветок Призрака». Жаль только, не всем удается это увидеть. «Таньхуа цветет лишь для Вэй То»… Воистину, цветок, вызывающий и любовь, и ненависть.
Женщина в белом — Лю Гуйфэй — резко выпрямилась, обернулась и холодно посмотрела на мужчину, стоящего посреди зала: — Что ты здесь делаешь? Мо Цзинци ищет тебя повсюду, а ты смеешь разгуливать по Дворцу?!
В зале не было свечей. Из темноты медленно вышел мужчина. Лунный свет упал на него, придавая его фигуре еще более зловещий вид. — Я пришел, естественно, чтобы рассказать тебе о результатах моей поездки. У меня есть одна хорошая новость и одна плохая. Какую желает услышать Ваше Величество Гуйфэй?
Лю Гуйфэй смотрела на него безучастно, словно это её не касалось. Мужчина беспомощно улыбнулся: — Неужели новости о Мо Сюяо тебе тоже не интересны?
Холодные глаза женщины слегка дрогнули. Она предупреждающе уставилась на мужчину, который намеренно тянул время. Тот с легким разочарованием вздохнул: — Ладно. Хорошая новость: твоя заклятая соперница, Су Цзуйдэ, сейчас в руках Дин-вана. И, судя по всему, её уже замучили так, что в ней осталось лишь полдыхания. Похоже, Дин-ван действительно разорвал с ней все отношения. Плохая новость… Дин-ванфэй, Е Ли, живой вернулась в Жуян. Более того, она на седьмом месяце беременности. Через два месяца у Резиденции Дин-вана появится Наследник.
— Е Ли жива?! — голос Лю Гуйфэй зазвенел от ледяной ярости. — Ты видел Е Ли?
Мужчина кивнул: — Она попала мне в руки. Изначально я хотел использовать её, чтобы шантажировать Мо Сюяо, но в итоге…
ВЖУХ!
Скрытое оружие со свистом рассекло воздух. Мужчина лишь слегка наклонил голову, уклоняясь. Лю Гуйфэй у окна уже вскочила на ноги. Её лицо было искажено гневом, она сверлила его взглядом: — Тань Цзичжи! Ты видел Е Ли! Почему ты просто не убил её?!
Мужчиной был именно Тань Цзичжи, который бесследно исчез после событий на Северо-Западе. Он развел руками: — Если бы я действительно убил Е Ли, как ты думаешь, я смог бы вернуться живым?
Лю Гуйфэй с отвращением посмотрела на него: — Не забывай о нашей сделке. Мне нужна только смерть Е Ли! Похоже, ты об этом запамятовал.
Тань Цзичжи посмотрел на прекрасную женщину, холодную как лед и снег. В его глазах мелькнуло странное выражение: — Разве я посмею забыть желание Вашего Величества? Но ты же не можешь требовать, чтобы я разменял свою жизнь на жизнь Е Ли? Успокойся. Как только мы закончим наше дело… не только Е Ли, но и самого Мо Сюяо я передам тебе, чтобы ты делала с ним всё, что захочешь.
Лю Гуйфэй холодно отрезала: — Это твои дела. Не впутывай меня в ваши грязные планы.
Тань Цзичжи снова развел руками: — Хорошо, это мои дела. Что предпринял Император после моего отъезда?
Лю Гуйфэй холодно ответила: — Он и раньше был глуп, а теперь стал еще глупее.
Улыбка Тань Цзичжи стала зловещей: — То, что он глуп — не беда. Я слышал, он отправил Дэ-вана и Юй-вана на Северо-Запад, чтобы уговорить Мо Сюяо вернуться? Какой идиот подал ему эту идею? Он думает, что у Мо Сюяо тоже нет мозгов, как у него самого?
Лю Гуйфэй равнодушно произнесла: — Ну не вернется Мо Сюяо, и что с того? Боюсь, что Дэ-ван и Юй-ван тоже уже не вернутся.
Тань Цзичжи опустил голову, размышляя, а затем рассмеялся: — Так это была идея Вашего Величества… Приказ вернуть Мо Сюяо — ложный, а настоящая цель — избавиться от Дэ-вана и Юй-вана чужими руками? Хм… Боюсь, Ваше Величество будет разочарована. Мо Сюяо вряд ли станет убивать этих двух ванов.
Лю Гуйфэй бросила на него ледяной взгляд. Тань Цзичжи продолжил: — Впрочем, раз эти двое мозолят глаза Вашему Величеству, я, разумеется, сделаю так, чтобы ваше желание исполнилось. — Это не имеет ко мне никакого отношения, — бросила Лю Гуйфэй, отвернувшись к окну, чтобы продолжить любоваться цветком.
Добавить комментарий