— Если я посмела сжечь целый город Синьян, то я не побоюсь убить еще пару бесполезных чиновников!
Как только прозвучали эти слова, сердца всех встречающих содрогнулись. Они резко подняли головы, глядя на девушку в платье цвета цин. Её лицо было прекрасным, но выражение — холодным, как лед.
Устрашенные почти осязаемой аурой убийства, исходящей от неё, чиновники почувствовали, как холод пробирает их до костей. Легкое пренебрежение, которое они испытывали к ней изначально, мгновенно испарилось.
Лицо Сунь Синчжи побелело, а затем быстро налилось краской. Они действительно еще не получили новостей о пожаре в Синьяне. Даже о прибытии Е Ли они узнали в последний момент и примчались к воротам в спешке. Услышав, что Е Ли сожгла целый город, Сунь Синчжи был потрясен, но не желал терять лицо перед подчиненными и торговцами Хунчжоу. Как-никак, он был высокопоставленным чиновником, назначенным Императорским двором управлять Северо-Западом. По рангу он был здесь самым главным.
Его лицо слегка изменилось, и он заявил: — Дин-ванфэй! Синьян — крупнейший город Северо-Запада. Вы подожгли город, даже не обсудив это с этим чиновником! Во что вы ставите Императорский двор и Государя?!
Е Ли слабо улыбнулась: — Обсудить? Я бы и рада была найти кого-то, с кем можно обсудить. Но… не знаю, где в тот момент находился господин Сунь?
— Э-э…. — Сунь Синчжи в панике забегал глазами, но быстро нашел оправдание и уверенно заявил: — Я — Губернатор всего Северо-Запада, естественно, я не могу постоянно сидеть в Синьяне.
Е Ли холодно усмехнулась: — А вот я слышала, что господин Сунь покинул Синьян за день до того, как город пал. Господин Сунь знает, сколько жителей Синьяна подверглись резне после падения города?
— Это…
Не давая ему вставить слово, Е Ли продолжила: — В Синьяне не выжил и один из десяти. Погибли и ранены десятки тысяч. Раз господин Сунь занимает должность «чиновника-родителя» Северо-Запада, вы должны делить с народом горе и радость. Они умерли. Почему же вы до сих пор живы?
Эти слова заставили лицо Сунь Синчжи пойти пятнами — то красными, то белыми. Наконец он почувствовал леденящую жажду убийства, исходящую от солдат армии Мо, стоящих за спиной Е Ли. Сердце его дрогнуло, и он больше не посмел произнести ни слова.
Ци Аньжун поспешно вышел вперед: — Ванфэй, умоляем умерить гнев. Прошу Ванфэй сначала войти в город и отдохнуть…
Е Ли бросила на него равнодушный взгляд, который успешно заставил его заткнуться, и лишь затем шагнула в городские ворота.
Следовавший за ней Чжо Цзин остановился перед Ци Аньжуном и с каменным лицом произнес: — Господа чиновники могут заниматься своими делами. Боюсь, у Ванфэй нет времени посещать ваши приветственные банкеты.
Сказав это, он, не обращая внимания на перекошенные лица чиновников, развернулся и последовал за Е Ли.
Ци Аньжун остолбенел и растерянно посмотрел на начальника: — Господин Сунь, это…
Сунь Синчжи гневно фыркнул: — Этот Северо-Запад всё еще принадлежит Императору! — взмахнул рукавом и тоже пошел в город.
Войдя в город, генералы армии Мо пришли в ярость от увиденного.
Нельзя сказать, что в Хунчжоу царило безудержное веселье, но, глядя на городскую оборону и солдат на стенах, никто бы не подумал, что этот город готовится к вторжению грозного врага. Оборона была дырявой, солдаты и офицеры — расслабленными и беспечными. Лица генералов, следовавших за Е Ли, потемнели. То, что Хунчжоу до сих пор не захвачен силинцами — это просто чудо и милость небес.
Даже не успев дойти до резиденции правителя, Е Ли ледяным тоном приказала: — Приведите ко мне командующего гарнизоном Хунчжоу.
— Слушаюсь.
Войдя в резиденцию правителя, они тут же столкнулись с толпой служанок и слуг. Впереди стояли несколько богато одетых дам в сопровождении юных девушек, увешанных жемчугом и нефритом. Они вышли вперед, чтобы поклониться: — Эти наложницы приветствуют Ванфэй…
Е Ли равнодушно скользнула по ним взглядом. По роскошным нарядам главной дамы она поняла, что это жены и дочери Сунь Синчжи и Ци Аньжуна. Резиденция губернатора Сунь изначально была в Синьяне, но с тех пор как он с семьей сбежал в Хунчжоу, они временно жили в доме местного префекта.
С отвращением глядя на разодетых в пух и прах женщин, сверкающих драгоценностями в такое тяжелое время, Е Ли махнула рукой: — Уведите их!
Сказав это, она прошла прямо мимо застывших в изумлении дам в главный зал.
Скорость работы армии Мо не подлежала сомнению. Когда группа Е Ли добралась до главного зала резиденции, командующий гарнизоном Хунчжоу уже был схвачен и доставлен к дверям.
Е Ли взглянула на него и заметила, что этого человека не было среди той толпы, что льстиво встречала её у городских ворот.
Войдя в зал, Е Ли прошла к главному столу и села на место председательствующего. Сунь Синчжи и Ци Аньжун вошли следом.
Увидев Е Ли, возвышающуюся над залом, Сунь Синчжи изменился в лице: — Ванфэй, вы здесь гостья. Почему же гость притесняет хозяина?!
Е Ли нахмурила брови. Этот бесстрашный Сунь Синчжи начал её утомлять. Неужели он думает, что раз он ставленник Мо Цзинции, она не посмеет его тронуть?
— Господин Сунь, если у вас нет срочных дел, посидите пока в сторонке. Я закончу с делами, и тогда мы побеседуем.
Сунь Синчжи возмутился: — Ванфэй — всего лишь женщина! Вам подобает сидеть во внутренних покоях и управлять хозяйством резиденции Дин-вана. По какому праву вы заняли судейское место в зале и приказали схватить генерала Вана?
— По какому праву? — Е Ли холодно усмехнулась. — По праву того, что сейчас я — Верховный главнокомандующий армии Мо на Северо-Западе.
Сунь Синчжи вытаращил глаза, не веря своим ушам: — Что за шутки? Как может женщина быть главнокомандующим армии Мо? Даже если вы Дин-ванфэй… вы не имеете права распоряжаться в городе Хунчжоу!
Е Ли было лень тратить слова на этого человека. Она подала знак Цинь Фэну. Тот понял без слов, махнул рукой, и двое стражников подошли к Сунь Синчжи, схватили его под руки и насильно усадили на стул в стороне.
Сунь Синчжи был гражданским чиновником. Как бы он ни сопротивлялся, он не мог тягаться с двумя крепкими молодыми гвардейцами, которые прижали его так, что он не мог пошевелиться. Он лишь яростно сверлил Е Ли взглядом.
Е Ли сделала глоток чая и легко улыбнулась: — Если господин Сунь продолжит мешать мне, не вините меня за грубость по отношению к важному сановнику Двора.
Сунь Синчжи процедил сквозь зубы: — Я обязательно подам Императору жалобу на резиденцию Дин-вана!
— Как вам будет угодно, — равнодушно бросила Е Ли. В нынешней ситуации, когда страна на грани гибели, какая разница, напишет он жалобу или нет?
Е Ли перевела взгляд на военного, которого так же удерживали стражники: — Генерал Ван? Командующий гарнизоном Хунчжоу Ван До? Какое отношение вы имеете к Драгоценной наложнице Чжаожун Ван во дворце?
Ван До безуспешно попытался вырваться, затем поднял голову и уставился на Е Ли: — Наложница Ван — моя двоюродная сестра. Что вы себе позволяете? Немедленно отпустите меня! Не забывайте, я здесь командующий гарнизоном.
Е Ли пролистала свиток на столе и небрежно бросила его вниз. Он упал прямо к ногам Ван До. — С этой минуты ты больше не командующий гарнизоном Хунчжоу. Посмотри сам.
Ван До не стал поднимать свиток, а гневно заявил: — Что это значит? Моя должность пожалована лично Императором и Двором! Ванфэй думает, что может снять меня одним своим словом?
Е Ли с улыбкой достала нефритовую подвеску Яцзы и покачала ею в руке: — А эта вещь имеет право снять тебя? Завет Императора-основателя гласит: во время великой войны тот, кто держит нефритовую Яцзы резиденции Дин-вана, имеет право командовать всеми военачальниками Великой Чу рангом ниже Великого Генерала. Или генерал Ван не считает себя генералом Великой Чу?
— Это… — Ван До поперхнулся.
Конечно, он знал об этом указе Основателя династии. Хотя генералы, верные нынешнему Императору, в душе плевать хотели на древние указы, но пока Император официально не отменил завет предка, они могли лишь саботировать приказы исподтишка. Сопротивляться им в открытую, глядя в лицо символу власти, было равносильно мятежу.
Е Ли убрала нефритовую подвеску и обратилась к Фэн Чжияо: — Фэн Сань, оборона Хунчжоу теперь на тебе.
Фэн Чжияо с сияющей улыбкой взглянул на потерянного Ван До и кивнул: — Генерал повинуется. Я немедленно приступлю к перестройке обороны города.
Сказав это, он махнул рукой и вместе с несколькими офицерами вышел из зала.
Когда они ушли, Е Ли снова посмотрела на Ван До и Сунь Синчжи. Её улыбка была ослепительной: — Ну что ж, теперь генерал Ван и господин Сунь могут говорить прямо, если им есть что сказать.
Ван До, не желая смиряться, выпалил: — Войска Хунчжоу не станут слушать генерала, у которого даже нет официального ранга, пожалованного Двором!
Он имел в виду Фэн Чжияо. Хотя в армии Мо Фэн Чжияо был признанной правой рукой Мо Сюяо, формально он был единственным генералом в их рядах, не имеющим официального чиновничьего ранга от Империи.
Е Ли улыбнулась: — Сможет ли он заставить людей слушаться — это проблема Фэн Саня. Генералу Вану не стоит об этом беспокоиться.
Ван До фыркнул, но возразить ему было нечего.
Е Ли повернула голову к сидящему в стороне Сунь Синчжи: — Господин Сунь хочет что-то сказать?
Сунь Синчжи холодно усмехнулся: — Ванфэй демонстрирует такую устрашающую власть, разве этот чиновник посмеет открыть рот?
Е Ли сжала губы, сдерживая смешок: — Раз не смеете, то и не нужно. Господин Сунь может спокойно жить в Хунчжоу. Когда война закончится, я отправлю людей, чтобы проводить вас обратно в столицу. А если нам не повезет… и Хунчжоу падет, я предоставлю господину Суню шанс погибнуть вместе с городом.
Лицо Сунь Синчжи исказилось. Он процедил сквозь зубы: — Благодарю Ванфэй!
Когда Сунь Синчжи и Ван До увели, в зале остался только Ци Аньжун. Он дрожал, глядя на женщину во главе стола, и выдавил заискивающую улыбку: — Ванфэй…
Е Ли посмотрела на него с полуулыбкой: — Господин Ци, быть префектом Хунчжоу, должно быть, невероятно комфортно. Не говорю уж о себе, но боюсь, даже сам Ван позавидовал бы вам.
— Не смею… не смею… — затараторил Ци Аньжун.
Е Ли перелистнула страницы досье: — В должности шесть лет. Личное состояние — миллион лянов. Одна жена, двенадцать наложниц, четыре сына, шесть дочерей… Не зря говорят: «Три года безгрешной службы префекта приносят сто тысяч лянов серебра». Господин Ци, похоже, за один год зарабатывает больше ста тысяч, верно?
— Ванфэй… этот чиновник… я…. — Ци Аньжун безостановочно вытирал пот со лба.
Е Ли небрежно отбросила досье в сторону и улыбнулась: — Господин Ци, не нужно так нервничать. Меня не интересуют ваши деньги, ваши жены или дети.
Услышав это, глаза Ци Аньжуна загорелись надеждой.
Е Ли опустила глаза и равнодушно продолжила: — Битва с Силин уже на пороге. Хунчжоу…
Ци Аньжун оказался сообразительным малым. Он поспешно перебил: — Долг этого чиновника — содействовать Ванфэй в борьбе с силинскими разбойниками! Прошу Ванфэй приказывать, не стесняясь!
Е Ли подняла глаза и с иронией спросила: — Я не поставлю господина Ци в затруднительное положение?
Ци Аньжун расплылся в улыбке: — Ну что вы! Если Хунчжоу будет в безопасности, это принесет пользу всем, не так ли? Прошу Ванфэй просто отдавать приказы.
Е Ли удовлетворенно кивнула: — Очень хорошо. Если господин Ци создаст мне удобные условия, я тоже не стану усложнять жизнь господину Ци. Ваша задача — хорошо управлять гражданскими делами города. С остальным я разберусь сама.
— Этот чиновник понял. Я не разочарую Ванфэй.
— Отлично. Господин Ци может идти.
Когда Ци Аньжун ушел, Чжо Цзин с презрением посмотрел на его удаляющуюся спину: — Ванфэй, мы действительно так легко отпустим этого Ци Аньжуна?
Улыбка Е Ли стала холодной: — Отпустим? Это будет зависеть от того, насколько он догадлив и послушен. Мы только прибыли в Хунчжоу. Нельзя же в первый же день сделать врагами абсолютно всех, верно? — Подчиненный понял.
Добавить комментарий