Начало октября
Пережив несколько дней непрерывных и ожесточенных атак, армия Западного Силин спустя месяц снова с яростным ревом ворвалась в город Синьян.
Однако на этот раз их не встретили ни горы золота и серебра, ни армейские склады с провизией, ни даже паникующие жители. Перед их глазами предстал абсолютно пустой город.
Во всем городе не было слышно ни звука, кроме шума, который производили они сами. Все дома были покинуты, в пустых комнатах нельзя было найти ни единого зернышка. Все лавки были либо вывезены подчистую, либо уничтожены на месте. Даже в колодцы было набросано столько мусора, что, очевидно, пришлось бы потратить немало сил, чтобы снова добыть из них воду.
Командир авангарда, въехавший в город первым, сидел верхом на коне с позеленевшим от злости лицом, глядя на пустые улицы.
— Генерал, в городе ни души! — вернулся с докладом разведчик.
— Ублюдки! — взревел командир авангарда. Непонятно, кого он ругал — солдат Великой Чу или собственную неудачу. Выругавшись, он мог лишь отправить гонца с докладом к Чжэньнань-вану, который следовал позади и еще не вошел в город.
— Что это? — нахмурился командир, указывая на неприметные черные пятна в углу улицы.
Солдат, стоявший перед его лошадью, подошел проверить и вскоре вернулся с озадаченным видом: — Докладываю генералу: похоже, это тунговое масло и «каменное масло»[1]. Вероятно, восточные чусцы обронили это при бегстве.
Командир нахмурился еще сильнее. Ему казалось, что здесь что-то не так. Оглядевшись внимательнее, он заметил, что таких пятен вокруг немало. К тому же, в воздухе витал густой запах алкоголя. Вначале, когда они только вошли и остановились, рядом было несколько винных лавок, поэтому он не обратил внимания. Но теперь, присмотревшись, он понял: даже для винной лавки запах был слишком сильным.
Он не успел обдумать эту мысль. В окне здания, стоящего вдоль улицы, внезапно распахнулись створки.
Мужчина в черном холодно взглянул на людей внизу, молниеносно натянул лук и выпустил стрелу, после чего исчез в глубине комнаты. Всё это заняло лишь мгновение. Когда солдаты опомнились и начали стрелять в окно, там уже никого не было.
— Пожар! — вдруг закричал кто-то.
Вспыхнула искра, и по обеим сторонам улицы мгновенно поднялось пламя, которое с пугающей скоростью начало распространяться.
— Засада! Отступаем! Быстро!
В то же время шум поднялся и в другой части Синьяна: — У ворот тоже пожар!
У городских ворот раздался оглушительный взрыв, и столб огня взметнулся в небо. Даже находясь в центре города, солдаты видели это багровое зарево и могли представить, насколько свирепым был пожар.
— Быстрее! Тушите огонь! — армия Силин мгновенно погрузилась в хаос.
Но потушить огонь было легче сказать, чем сделать. В Синьяне и так было сухо, а те немногие колодцы, что были, оказались запечатаны или засыпаны. Единственной жидкостью, которую можно было найти в городе в избытке, было вино. Словно нарочно, кувшины с вином стояли прямо у входа в лавки, некоторые — прямо на обочинах дорог. Стоило кому-то в панике задеть и разбить кувшин, как разлившийся алкоголь вызывал еще более сильную вспышку пламени.
Синьян, который должен был огласиться победными песнями захватчиков, теперь был объят пламенем, а воздух наполнился криками боли и ужаса.
Горная вершина в нескольких ли от Синьяна
Е Ли смотрела на далекий Синьян, превратившийся в море огня, и тихо вздохнула: — Синьян уничтожен.
Цинь Фэн, стоявший позади, набросил ей на плечи легкий плащ и утешил: — Ванфэй не стоит переживать. Большинство зданий в Синьяне построены из камня и глины. Даже если большая часть домов сгорит, восстановить их в будущем не составит особого труда. К тому же, в этой битве мы, не потеряв ни единого солдата, уничтожили как минимум пятьдесят тысяч врагов. Чем оставлять Синьян силинцам для постоя, лучше уж сжечь его дотла.
Е Ли слабо улыбнулась, плотнее закуталась в плащ и развернулась: — Идем. После такого удара гнев Чжэньнань-вана будет страшен. Нам нужно как можно скорее добраться до Хунчжоу.
— Слушаюсь, Ванфэй.
Как и сказал Цинь Фэн, Синьян был построен в основном из камня и глины, которые горят плохо. Но, несмотря на это, пожар бушевал целые сутки. Городские ворота были заблокированы стеной огня: те, кто был внутри, не могли выйти, а те, кто снаружи — войти.
Когда на следующий день пламя наконец начало стихать и армия, стоявшая снаружи, смогла войти в город, гарнизон внутри был практически полностью уничтожен. Те, кто не сгорел заживо, задохнулись в густом дыму. Некогда величественный и гордый Синьян теперь представлял собой черное, обугленное пепелище, наполненное смертью.
Лицо Чжэньнань-вана, ступившего на улицы Синьяна, нельзя было назвать просто мрачным. Оно было зловещим. Глядя на руины, на густой дым, все еще поднимающийся от развалин, и вдыхая тошнотворный запах гари, Чжэньнань-ван скривился в гримасе ярости и ненависти.
Он процедил сквозь зубы: — Е Ли…
Генералы, следовавшие за ним, дрожали от страха, боясь сказать или сделать что-то не так и навлечь на себя гнев командующего.
Спустя долгое время Чжэньнань-ван вдруг запрокинул голову и громко рассмеялся: — Хорошо! Не ожидал, что спустя дюжину лет этот Ван снова встретит достойного противника! Мо Люфан, ну и невестка у тебя! Е Ли… если я не схвачу тебя живой, я не человек!
Он рявкнул приказ: — Слушайте мой приказ! Тому, кто захватит Дин-ванфэй живой — награда десять тысяч лянов золота и титул Хоу тысячи дворов!
Услышав это, все потрясенно замерли. Такая награда могла сравниться лишь с той, что обещали за голову самих Дин-ванов прошлых поколений.
Чжэньнань-ван обвел взглядом пепелище и холодно усмехнулся: — Оставить отряд для охраны руин. Остальным — полный ход на Хунчжоу!
— Слушаемся!
Город Хунчжоу
Хунчжоу не был самым большим городом Северо-Запада и не считался самой неприступной крепостью. Но благодаря географическому положению и эшелонированной обороне армии Мо, войска Силин до сих пор не могли к нему приблизиться. Хотя весь регион был охвачен войной, жители и торговцы Хунчжоу чувствовали себя относительно спокойно. За их спиной лежал путь в Центральную равнину — если город падет, они успеют убежать вглубь страны.
— Ваш покорный слуга, губернатор Северо-Запада Сунь Синчжи, во главе чиновников и купечества города Хунчжоу приветствует Дин-ванфэй! — у городских ворот губернатор с группой чиновников встречал процессию Е Ли.
Фэн Чжияо бросил презрительный взгляд на улыбающегося мужчину средних лет. Этот человек принадлежал к фракции Императора. Как только началась война, он первым сбежал из опасного Синьяна в тыловой Хунчжоу. К нуждам армии Мо он относился с прохладцей, постоянно находя предлоги, чтобы задерживать поставки продовольствия. И вот теперь у него хватает наглости стоять здесь и с помпой встречать Ванфэй!
Е Ли была одета в простое платье цвета цин. На ней не было той роскоши и пышности, что присуща знатным дамам столицы, её наряд был предельно прост и практичен. Но от этого её вид внушал не меньше, а даже больше уважения, не позволяя никому проявить пренебрежение.
Опершись на руку Чжо Цзина, она спешилась. Со спокойным выражением лица Е Ли посмотрела на два ряда кланяющихся людей и слегка кивнула: — Господин Сунь, без церемоний.
Сунь Синчжи шагнул вперед и с подобострастной улыбкой произнес: — Ванфэй должно быть утомлена долгой дорогой. Прошу вас, войдите в город, выпейте чашку чая. А вечером этот подчиненный устроит банкет, чтобы смыть с вас дорожную пыль.
Е Ли слегка приподняла изящную бровь. Так спешит обозначить отношения «хозяин — гость»?
— Боюсь, мне придется отвергнуть благие намерения господина Сунь. Армия Силин бесчинствует на территории Хунчжоу. Неизвестно, есть ли у господина какое-то решение этой проблемы?
Сунь Синчжи продолжал улыбаться: — Раз здесь армия Мо, разве силинцы посмеют быть дерзкими? Этот ничтожный чиновник, как и народ Хунчжоу, совершенно спокоен, совершенно спокоен!
Стоящий рядом Фэн Чжияо вскинул свои острые, как мечи, брови и холодно усмехнулся: — Когда господин Сунь говорит «народ Хунчжоу», он имеет в виду только тех, кто прячется за стенами города Хунчжоу? Этот генерал помнит, что господин Сунь — Губернатор всего Северо-Запада, а не просто городской голова Хунчжоу. И еще… слова господина Сунь прозвучали так, словно в том, что силинцы грабят Северо-Запад, виновата армия Мо?
Лицо Сунь Синчжи застыло, но он быстро натянул улыбку обратно: — Этот чиновник не смеет так думать.
«Не смеет», а не «это не так». Фэн Чжияо тихо фыркнул и перестал обращать на него внимание.
Атмосфера стала неловкой. Стоящий за спиной Сунь Синчжи мужчина средних лет с робким и затравленным лицом поспешно вышел вперед: — Этот чиновник… Правитель области Хунчжоу, Ци Аньжун, приветствует Ванфэй.
Е Ли кивнула: — Господин Ци, я слышала, что зерно и фураж, которые Хунчжоу должен был поставить армии Мо, задерживаются уже долгое время. В чем причина?
Ци Аньжун бросил быстрый взгляд на Сунь Синчжи и начал мямлить: — Это… Ванфэй, молю о прощении. Повсюду на Северо-Западе орудуют силинские грабители. Хунчжоу пострадал особенно сильно, поэтому… поэтому поставки задержались на несколько дней. Прошу Ванфэй простить…
Е Ли сжала губы в легкой улыбке: — Вот оно что. Господину Ци пришлось нелегко.
Слушая слова Е Ли, Ци Аньжун, несмотря на октябрьский холод, утер пот со лба. Его глазные впадины, посиневшие от пьянства и разврата, мелко подрагивали, пока он безостановочно кланялся: — Не смею… не смею жаловаться…
Чжо Цзин с ледяным лицом окинул их взглядом и рявкнул: — Вы не собираетесь уступить дорогу? Или хотите, чтобы Ванфэй ночевала в поле?
Ци Аньжун поспешно отступил, освобождая проход: — Прошу, Ванфэй, прошу…
Е Ли уже собиралась направиться в город, как сзади раздался голос Сунь Синчжи, которого на время игнорировали: — Ванфэй, постойте!
Е Ли обернулась и спокойно посмотрела на Сунь Синчжи. Слегка приподняв красивые брови, она с улыбкой ждала продолжения.
Сунь Синчжи огляделся по сторонам, тайком сглотнул, но затем выпятил грудь и заявил: — Прибытие Ванфэй в Хунчжоу — честь для чиновников и народа. Мы приветствуем вас от всего сердца. Однако армия Мо не может войти в город вместе с Ванфэй!
Улыбка на губах Е Ли стала заметнее: — Почему?
Сунь Синчжи принял строгий вид: — Если так много людей войдет в город, это неизбежно приведет к хаосу внутри стен. Прошу Ванфэй подумать трижды. Кроме того, согласно законам Великой Чу, гарнизон каждого города не должен превышать пятидесяти тысяч солдат. А Ванфэй привела с собой…, наверное, больше ста тысяч?
Почувствовав, что закон на его стороне, голос Сунь Синчжи зазвучал все громче и увереннее.
Е Ли не рассердилась. Она лишь спокойно смотрела на самодовольного чиновника перед собой.
Видя, что Е Ли молчит, Сунь Синчжи возликовал еще больше. Даже остатки осторожности улетучились. Он улыбнулся: — Ванфэй, разве этот чиновник не прав?
На губах Е Ли расцвела чистая, прекрасная улыбка. Торжествующий Сунь Синчжи не заметил, как люди, сопровождавшие Е Ли, молча сделали два шага назад, чтобы их не задело взрывной волной.
— Господин Сунь, вы знаете, что я только что сожгла Синьян? — голос Е Ли был тихим, призрачным и пронизывающим до костей.
Сунь Синчжи невольно вздрогнул. Улыбка застыла на его лице, превращаясь в гримасу. Он тупо уставился на женщину, чье выражение лица внезапно изменилось. — Ва… Ванфэй… — Если я посмела сжечь целый город Синьян, то я не побоюсь убить еще пару бесполезных чиновников!
[1] нефть/горючая смола
Добавить комментарий