— Отвечаю Вдовствующей Императрице: Поместье Дина-вана не планирует устраивать никаких свадеб.
Едва эти слова прозвучали, в огромном зале воцарилась мертвая тишина. Взгляды всех присутствующих скрестились на Е Ли. Самыми обжигающими были взгляды Хэлянь Хуэйминь и Лю Гуйфэй. Хэлянь Хуэйминь, очевидно, не ожидала, что Е Ли осмелится отказать в браке прямо здесь, во дворце, перед лицом Вдовствующей Императрицы и всех знатных дам столицы. Теперь она сама оказалась в ловушке: если поместье Дина-вана будет стоять на своем, её репутация будет уничтожена окончательно. Встретившись с гневным и потрясенным взглядом Хэлянь, Е Ли ответила ей легкой улыбкой. Неужели из-за её обычной мягкости эта барышня решила, что она не посмеет сказать «нет» на публике?
— Ванфэй Дина-вана, что ты сказала? — нахмурилась Вдовствующая императрица, недовольно глядя на Е Ли.
На самом деле, нынешняя Вдовствующая императрица вовсе не хотела связываться с поместьем Дина-вана. Еще тогда, когда её младший сын поднял восстание, даже не предупредив её, и оставил в ужасном положении, она поняла: на сына надежды нет. А женщина во дворце без поддержки сына — ничто, какими бы талантами она ни обладала. Сейчас её власть была урезана, но Императрица относилась к ней с уважением, и Вдовствующая императрица хотела лишь спокойно дожить свой век. Увы, она хотела покоя, но Император не собирался ей его давать. Получив отпор от Мо Сюяо, Мо Цзинци вытолкнул на передовую свою мать, надеясь надавить на Е Ли. Находясь теперь немного в стороне от политики, Вдовствующая императрица видела ситуацию яснее: Ванфэй Дина-вана — не та, кем можно помыкать. Она не хотела ссориться с Е Ли, но выбора у неё не было.
Е Ли с улыбкой взглянула на сидевшую неподалеку госпожу Сюй, а затем повернулась к Вдовствующей императрице. Её голос был чистым и твердым: — Отвечаю Вдовствующей Императрице: Поместье Дина-вана в ближайшее время не планирует никаких радостных событий. По правде говоря, … пока эта Ванфэй остается Ванфэй, Ван больше не приведет в дом ни одной наложницы.
В зале поднялся шум. Дамы ахнули.
— Ванфэй Дина-вана, ты переходишь все границы! — резко встала принцесса Чжаожэнь. Она ткнула пальцем в Е Ли: — Будучи женщиной, ты так бесцеремонно мешаешь Вану взять наложницу! У тебя нет ни капли женской добродетели! Как такая ревнивая мегера может быть достойной парой Дина-вану?
Принцесса Чжаожэнь была в ярости. Её единственную любимую дочь отправляют в Бэйжун, и ей нужно было на ком-то сорвать злость. К тому же она всегда недолюбливала Е Ли. Поэтому она первой бросилась в атаку.
Е Ли лениво скользнула взглядом по Чжаожэнь. Эта принцесса невзлюбила её с самого начала. Точнее, она ненавидела Мо Сюяо, а значит, и Е Ли. Обычно Е Ли пропускала её выпады мимо ушей, но сегодня уступать было нельзя. Поэтому она не собиралась извиняться. Е Ли усмехнулась: — Старшей Принцессе стоит следить за своими словами. Наш Ван сам не желает брать наложниц. Я, как жена, обязана следовать воле мужа. Неужели Принцесса предлагает мне объединиться с посторонними и принуждать собственного мужа к тому, чего он не хочет? Принцесса говорит о женской добродетели, но разве она забыла правило «Выйдя замуж, следуй за мужем»?
Лицо принцессы Чжаожэнь пошло пятнами — то бледнело, то зеленело. Вся столица знала: Чжаожэнь сама не смогла родить сына, но при этом жестко контролировала своего мужа, запрещая ему приближаться к наложницам или служанкам. В итоге её мужу уже за сорок, а у него до сих пор нет наследника. К счастью, он был вторым сыном в семье, а не старшим, иначе даже статус Великой Принцессы не спас бы Чжаожэнь от гнева клана мужа. И теперь слышать рассуждения о «женской добродетели» из её уст было верхом иронии.
Чжаожэнь с мрачным лицом фыркнула: — Даже если так, ты, как Ванфэй Дина-вана, обязана думать о наследниках рода. Если Ван временно лишился рассудка, околдованный чьими-то чарами, и отказывается брать наложниц, твоя обязанность — вразумить его. Иначе ты недостойна называться «Добродетельной».
Е Ли подняла глаза и усмехнулась: — А когда я говорила, что претендую на звание «Добродетельной»? Если быть «Добродетельной» — значит от нечего делать искать мужу красивых любовниц… то простите, я действительно недобродетельна. И в будущем становиться такой не планирую.
— Ты… ты… — Чжаожэнь задохнулась от гнева. Её палец, указывающий на Е Ли, дрожал, но слова застряли в горле. Е Ли же, ничуть не смущаясь, весело приподняла бровь, глядя на неё.
Императрица, наблюдавшая с трона за тем, как её золовка вот-вот упадет в обморок от злости, скрыла в глазах насмешливый блеск и вмешалась: — Довольно. Если есть что сказать, говорите спокойно, не нужно гневаться, Старшая Принцесса. Ванфэй Дина-вана, нельзя грубить старшим, помни наставления.
Е Ли кивнула и почтительно произнесла: — Императрица права, Е Ли запомнит урок. Я обязательно возьму пример со Старшей Принцессы и буду следовать её пути, не смея нарушать традиции.
Вдовствующая Императрица нахмурилась и кашлянула: — Ванфэй Дина-вана. Брак с госпожой Хэлянь, дарованный Императором — это дело не только семейное, но и государственное. Ты должна ставить интересы государства на первое место и не капризничать.
В душе Е Ли вспыхнула ярость. Да что не так с этими людьми? Если бы сам мужчина гулял — это одно. Но когда куча женщин пытается насильно запихнуть другую женщину в постель чужого мужа — это уже перебор. Они что, заставляют мужчину изменять? Сами любят быть «добродетельными и покорными» — пожалуйста, но зачем тянуть за собой её?
Е Ли встала, и голос её зазвучал холодно и резко: — Вдовствующая Императрица шутит. Разве можно подходить к союзу двух государств так небрежно? Когда обсуждался мирный договор, Король Бэйжуна ни словом не обмолвился о браке с поместьем Дина-вана. Если это действительно государственное дело, то где официальная дипломатическая нота? Если ноты нет, значит, это частное решение неких лиц? Кем Вдовствующая Императрица считает поместье Дина-вана? Проходным двором, куда может войти любой желающий? Если госпожа Хэлянь хочет войти в поместье — пожалуйста, место уборщицы всегда вакантно. Но пытаться войти хозяйкой, имея лишь мутный статус «приемной дочери» … Госпожа Хэлянь, сначала предъявите ясное происхождение, а потом приходите разговаривать с этой Ванфэй!
Хэлянь Хуэйминь вскочила, её красивое лицо исказилось от гнева: — Даже если вы Ванфэй Дина-вана, я — благородная дева Бэйжуна! Как вы смеете так унижать меня?!
— «Благородная дева Бэйжуна»? — презрительно изогнула бровь Е Ли. — Эта Ванфэй никогда не слышала, чтобы титул «благородной девы» давался просто чьей-то приемной дочери. Благородная дева, которая не может раскрыть даже имена своих биологических родителей?
Все присутствующие в зале мгновенно поняли намек Е Ли. В Великой Чу, даже если статус приемного отца намного выше, чем у родных родителей, при представлении человек обязан сначала упомянуть своих кровных предков, и лишь потом добавить: «приемная дочь такого-то». Хэлянь Хуэйминь же ни словом не обмолвилась о своих родных родителях. Это могло означать лишь одно: их статус был не просто низким, а позорно низким.
Вспомнив обычаи Бэйжуна, дамы переглянулись. Бэйжунские аристократы редко обладали такой впечатляющей внешностью, как Елюй Е. По стандартам Великой Чу, большинство знати Бэйжуна выглядели грубыми и непривлекательными. Зато красивыми там часто были рабы — люди, захваченные в плен из других стран или проданные в рабство, среди которых было много потомков жителей Чу. Поэтому тот факт, что Хэлянь Хуэйминь скрывает происхождение, заставил всех заподозрить, что она — потомок рабов.
Если это так, то для поместья Дина-вана принять её даже в качестве наложницы было бы величайшим позором и насмешкой. Взгляды знатных дам, устремленные на Хэлянь Хуэйминь, изменились. Теперь в них читались не просто любопытство, а отвращение и презрение. Статус рабов в Бэйжуне был даже ниже, чем у слуг в Чу. Их могли убить в любой момент, они выполняли самую грязную работу, а женщин-рабынь хозяева часто использовали для утех и жестоко издевались над ними.
Хэлянь Хуэйминь была умна и сразу почувствовала, как изменилась атмосфера в зале. Она посмотрела на Е Ли с еще большей ненавистью.
Вдовствующая Императрица заколебалась, бросив неуверенный взгляд на Хэлянь. Она и сама не знала истинного происхождения девушки. Если догадка Е Ли верна и это выплывет наружу, двор и армия будут в ярости. Они решат, что Император намеренно хотел унизить Дина-вана, подсунув ему рабыню. Вдовствующая императрица попыталась сгладить углы: — Ванфэй, должно быть, слишком много думает. Бэйжун хочет дружбы с Великой Чу и, конечно, знает наши обычаи. Девушка, присланная для брака, несомненно, благородного происхождения. Скорее всего, госпожа Хэлянь рано потеряла родителей и выросла в доме генерала Хэлянь, поэтому и привыкла называть отцом только его.
Е Ли не собиралась бесконечно мусолить тему происхождения Хэлянь. Даже если та действительно из грязи — поместью Дина-вана от этого ни жарко, ни холодно, ведь брать её всё равно не собирались.
Е Ли встала, бросила холодный взгляд на Хэлянь Хуэйминь, а затем прямо посмотрела в глаза Вдовствующей Императрице: — Вдовствующая Императрица, я скажу прямо здесь и сейчас: до тех пор, пока Ван сам лично не согласится взять наложницу, я не позволю ни одной женщине переступить порог нашего дома.
Вдовствующая императрица закипела от злости. «Если бы мы могли договориться с самим Дин-ваном, стали бы мы тратить время на пустую болтовню с тобой?!»
— Ванфэй Дина-вана! Императорский указ уже издан. Разве ты не знаешь, что волю Императора нарушать нельзя? Неужели ты хочешь заставить Императора забрать свои слова обратно и потерять лицо?
Е Ли усмехнулась и гордо вскинула голову: — Тогда остается только один выход. Прошу Императора и Вдовствующую Императрицу издать указ о моей казни. Даруйте мне смерть. Когда меня не станет и место Ванфэй освободится, Ван, естественно, сможет взять себе новую жену и наложниц. И тогда мне будет уже всё равно, на ком он женится.
— Ванфэй Дина-вана! — в ярости закричала Вдовствующая императрица.
Но лицо Е Ли оставалось спокойным и непоколебимым. Вдовствующая императрица, трясясь от гнева, холодно усмехнулась: — А что, если эта Вдовствующая Императрица настаивает на том, чтобы госпожа Хэлянь вошла в ваш дом?
На губах Е Ли мелькнула слабая, пугающая улыбка. В её руке внезапно сверкнул холодный свет. — В таком случае, Вдовствующая Императрица, полагаю, вы не будете возражать, если в поместье Дина-вана свадьбу и похороны сыграют одновременно. И я гарантирую: похороны пройдут куда более оживленно, чем свадьба.
Все присутствующие судорожно втянули воздух. Глядя на сверкающий холодным светом короткий клинок в руке Ванфэй Дина-вана, те немногие, кто еще лелеял какие-то амбиции насчет своих дочерей, тут же похоронили эти мысли. Даже если отправить в поместье Дина-вана нелюбимую дочь от наложницы, надеясь на выгоду… нет, это того не стоит. Это не принесет пользы, а лишь навлечет гнев этой страшной женщины и станет грехом. Глядя на Е Ли, которая продолжала мягко улыбаться с ножом в руке, никто больше не смел думать, что она шутила.
Е Ли с улыбкой обвела взглядом зал и остановилась на Хэлянь Хуэйминь: — Ну как? Госпожа Хэлянь всё еще настаивает на том, чтобы войти в поместье Дина-вана?
Хэлянь Хуэйминь тайком перевела дух и с вызовом посмотрела на Е Ли: — Ванфэй думает напугать меня этим ножичком? Боюсь, у вас кишка тонка убить меня. Неужели вы думаете, что меня можно запугать куском железа?
Дочери Бэйжуна растут в седле и с детства учатся владеть оружием. Хэлянь Хуэйминь, хоть и низкого происхождения, воспитывалась генералом Хэлянь Чжэнем, так что её боевые навыки были на высоте. Одним движением руки она выхватила из ножен, украшенных драгоценными камнями, свою изогнутую саблю и направила её на Е Ли.
— Госпожа Хэлянь! Как ты смеешь обнажать оружие перед Вдовствующей Императрицей?! А ну брось! — нахмурилась Императрица.
Сидящая рядом Лю Гуйфэй лениво заметила: — Когда Ванфэй Дина-вана только что достала нож, я не видела, чтобы Императрица её отчитывала.
Императрица мягко улыбнулась: — Сестрица, должно быть, забыла. По завету Предков-Императоров, Дина-вану и Ванфэй Дина-вана дозволено носить мечи во дворце.
Лю Гуйфэй фыркнула и отвернулась, не найдя что ответить. Императрица тоже не стала продолжать спор, лишь улыбнулась.
Глядя на направленную на неё роскошную саблю, Е Ли сжала губы в улыбке.
— Чему ты смеешься? — нахмурилась Хэлянь Хуэйминь.
— Просто подумала… — рассмеялась Е Ли, — что слишком уж много женщин жадно пялятся на моего мужа. Сегодня я начну отстрел именно с тебя!
— Громкие слова! — презрительно усмехнулась Хэлянь Хуэйминь и нанесла горизонтальный удар саблей.
Е Ли слегка уклонилась в сторону, пропуская лезвие. Хэлянь Хуэйминь не ослабила напор, её удары следовали один за другим, непрерывным потоком. Стоит отдать ей должное: выросшая в степях, она владела саблей отлично — удары были мощными, со свистом рассекающими воздух, куда агрессивнее, чем стиль девушек Центральной Равнины.
Е Ли выждала, пока та нанесет с десяток ударов, и только тогда звонко рассмеялась: — Госпожа Хэлянь, вы закончили? Теперь моя очередь.
По сравнению с мощью и размахом движений Хэлянь, действия Е Ли казались неприметными. Зрители даже не поняли, что произошло. Они увидели лишь, как Е Ли внезапно скользнула вперед, войдя в ближний бой. Одной рукой она перехватила запястье Хэлянь с саблей, одновременно ногой отбила её попытку ударить коленом. А её вторая рука, сжимающая кинжал, сверкнула холодной сталью и безжалостно устремилась прямо в сердце Хэлянь Хуэйминь.
— Ванфэй, пощади! — в один голос закричали Вдовствующая Императрица и Императрица.
Хэлянь Хуэйминь, осознав, что её рука намертво заблокирована и вырваться невозможно, в ужасе закрыла глаза, ожидая смерти. Она была не согласна с таким исходом! Она считала свое кунг-фу одним из лучших среди женщин Бэйжуна, но проиграла какой-то девушке из Чу так глупо и быстро. Она даже не успела разглядеть приемы соперницы. Но это уже было неважно. Какой бы сильной ни была обида, её ждала смерть…
Прошло мгновение, но ожидаемая боль так и не наступила. Хэлянь Хуэйминь в недоумении открыла глаза и увидела, как Е Ли бесцеремонно оттолкнула её в сторону и спокойно убрала кинжал в ножны. Прогулявшись по краю могилы, Хэлянь Хуэйминь всё еще не могла прийти в себя. Она всем нутром чувствовала: Ванфэй Дина-вана не просто пугала её. Та волна ледяной жажды убийства, что накрыла её секунду назад, ясно дала понять — она только что чудом сохранила свою жизнь.
Потрясенная до глубины души, Хэлянь Хуэйминь не могла вымолвить ни слова, лишь стояла посреди огромного зала, ошеломленно глядя в пустоту.
Лицо Вдовствующей Императрицы позеленело от гнева. Она тяжело поднялась с трона: — Ванфэй Дина-вана, какая неслыханная дерзость! Довольно… Я стара, мне уже не под силу управлять такими делами. Императрица, передаю это дело тебе. А я возвращаюсь к себе.
Договорив, Вдовствующая императрица, картинно потирая грудь и опираясь на руку служанки, поспешно покинула зал.
Вдовствующая Императрица просто «сбросила ношу», и Императрице оставалось лишь горько усмехнуться. Лю Гуйфэй посмотрела на неё и спросила: — Ваше Величество, как же нам теперь поступить?
Императрица улыбнулась: — Разумеется, доложим Императору, и пусть он принимает решение. Впрочем, после того, что случилось сегодня… я полагаю, проблема решится сама собой. Сестрица, разве ты не согласна?
Если Хэлянь Хуэйминь после такого позора и страха всё еще осмелится мечтать о браке с поместьем Дина-вана, то ей можно будет только поаплодировать за безумие.
Лю Гуйфэй опустила глаза на стоящую внизу Е Ли. В её взгляде стало еще больше сложности и мрачной задумчивости.
Императрица не стала обращать на неё внимания и продолжила с улыбкой, в которой сквозило искреннее удовольствие: — А мне, признаться, нравится характер Ванфэй Дина-вана. «Молчит, но, если запоет — изумит мир». Она решает проблемы чисто и решительно. Думаю, теперь те, кто захочет выдать своих дочерей в поместье Дина-вана, трижды подумают, прежде чем решиться.
Она послала Е Ли легкую улыбку, в которой читались зависть и восхищение.
Е Ли, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, невозмутимо покручивала в руке острый клинок. Раз уж в этом вопросе нельзя уступать, то лучше решить его раз и навсегда, отрубив все надежды на корню.
Добавить комментарий