Е Ли пересказала всё услышанное от Цинъюй и Цинлуань Мо Сюяо. Тот, не медля ни секунды, отдал приказ своим людям начать расследование. Кем бы ни был тот человек, что притворился Мо Сюяо, та женщина совершенно точно не была Су Цзуйдэ. Раз кто-то решил использовать эту ситуацию, чтобы посеять раздор между ними или, что еще важнее, между поместьем Вана и семьей Сюй, значит, этот враг достаточно хорошо знает внутреннее устройство поместья Дина-вана и личность самого Мо Сюяо.
Что же до подмены, Мо Сюяо это не слишком беспокоило. Подчиненные в поместье Дина-вана всегда привыкли подчиняться приказам и знакам отличия, а не просто лицу человека. И хотя Ван и Ванфэй были исключением из общих правил, все знали: Ван никогда не отдаст приказ через голову вышестоящих командиров случайным слугам. К тому же, если бы его тайные стражи не смогли отличить своего истинного господина от подделки, им бы не стоило и дальше служить в тенях.
На второй день после возвращения в столицу Е Ли лично отправилась в поместье Сюй навестить дядю и тетю. О событиях в Юнлине простые люди почти ничего не знали, но это точно не было секретом для дворца и тех знатных особ, у которых были свои каналы связи. К тому же Мо Сюяо сейчас шел на поправку и должен был вновь взять на себя бремя ответственности как Дин-ван, так что Е Ли в роли его Ванфэй больше не нужно было намеренно держаться в тени.
Стоило ей только переступить порог поместья Сюй, как Сюй Цинъянь вылетел навстречу подобно вихрю. Он схватил Е Ли за руки и затараторил без умолку. Глядя на него, Сюй Хунъянь, вышедший следом, почувствовал, как на лбу вздулись вены: — Цинъянь!
Лицо Сюй Цинъяня застыло. Он умоляюще подмигнул Е Ли и, обернувшись к отцу, заискивающе улыбнулся: — Второй дядя, я просто так обрадовался, что сестра Ли-эр вернулась…
Сюй Цинцзэ молча и бесстрастно смотрел на брата, а Сюй Цинбай с досадой фыркнул: — Мы все рады возвращению Ли-эр, но посмотри на свои манеры. Хорошо, что мы не в Юньчжоу — если бы дедушка или отец увидели тебя в таком виде, они бы непременно тебя наказали.
Сюй Цинъянь вжал голову в плечи и скорчил четвертому брату рожицу. Е Ли, глядя на родных, почувствовала, как сердце наполняется теплом. Она с улыбкой произнесла: — Второй дядя, второй брат, четвертый брат — не вините пятого брата. Я тоже очень рада всех вас видеть после долгой разлуки.
Сюй Хунъянь внимательно осмотрел Е Ли и с удовлетворением кивнул: — Похоже, за то время, что ты была в отъезде, ты не слишком страдала. Цвет лица у тебя даже лучше, чем был в столице.
Госпожа Сюй уже подошла к Е Ли, взяла её за руки и принялась расспрашивать о здоровье. Она то сокрушалась, как тяжело бедной девочке пришлось одной в дороге, то причитала, что та совсем исхудала и её нужно хорошенько откормить. Зная, что мужчинам нужно обсудить важные дела, госпожа Сюй, переговорив с племянницей, отправилась на кухню распорядиться насчет обеда, оставив пространство мужу и сыновьям.
Устроившись в кабинете, Сюй Цинъянь не смог долго сидеть спокойно. Он заерзал на месте, с нетерпением глядя на Е Ли: — Сестра Ли-эр, ты правда участвовала в обороне Юнлиня?
Е Ли удивленно приподняла бровь: — Даже ты об этом знаешь? Похоже, вести из приграничных городов долетают быстро.
Сюй Цинъянь махнул рукой: — Сестра, ты и не представляешь… Какие-то новости могут быть секретом там, на месте, но стоит им попасть в столицу, как они тут же перестают быть тайной. Об этом знает уже немало людей. Пару дней назад кое-кто даже пытался окольными путями выведать у меня подробности. Хм! Неужели думали, что я еще маленький и меня легко обмануть?
Сюй Цинцзэ кивнул и серьезно посмотрел на сестру: — Пятый прав. Каналов связи, доходящих до заставы Суйсюэ, не так много, но здесь, в столице, секреты долго не живут.
Е Ли спокойно ответила: — Ну и пусть. Я уже обсуждала это с Ваном. То, что Ванфэй может командовать Черным Облаком — не такой уж секрет. Мое присутствие в Юнлине было на виду у многих на поле боя, так что скрыть это было бы невозможно. Пусть знают — в этом нет ничего страшного.
Сюй Хунъянь нахмурился: — А что думает по этому поводу Ван?
— Значит… — Глядя на свою племянницу, чья чистая и благородная красота так напоминала ему покойную младшую сестру, Сюй Хунъянь замялся. Он не был до конца уверен, правильно ли истолковал её слова.
Ведь хотя правители поместья Дина-вана никогда не славились тягой к женской красоте и всегда с глубоким почтением относились к своим женам, независимо от их происхождения, лишь одна женщина за сотню лет действительно держала в руках военную власть поместья — легендарная принцесса Цинъюнь. Если Ван настолько доверяет Ли-эр… Сюй Хунъянь был рад такому признанию заслуг племянницы, но в то же время эта ноша его пугала. Стоило Е Ли взять под контроль военную мощь поместья Дина-вана, как она переставала быть просто Ванфэй. Отныне ей предстояло столкнуться с такими интригами и опасностями, в которых он, простой дядя-чиновник, вряд ли смог бы ей помочь.
Е Ли посмотрела на Сюй Хунъяня и серьезно произнесла: — Я понимаю ваши опасения, дядя. Но… со дня нашей свадьбы моя судьба неразрывно связана с поместьем Дина-вана. Если некоторых событий нельзя избежать, то лучше встретить их лицом к лицу. Вдвоем всегда легче, чем одному.
Сюй Хунъянь невольно вздохнул. Хотя он старался не вмешиваться в придворные дела, он прекрасно видел маневры императора. С момента мятежа Ли-вана государь под предлогом искоренения сторонников мятежника начал открыто возвышать кланы Лю, Ван и Юнь, одновременно подавляя тех чиновников, что симпатизировали поместью Дина-вана.
За эти годы император расставил множество своих людей на ключевые посты. Теперь, когда кланы Ван и Юнь внезапно возвысились, заменив собой прежнюю семью Е и даже угрожая влиянию Хуа гогуна, ситуация стала угрожающей. Хуже всего было то, что эти три семьи — Лю, Ван и Юнь — тайно объединились. По отдельности их силы не бросались в глаза, но теперь сторонники императора явно доминировали. Даже Сюй Цинъянь не поверил бы, что всё это делается лишь для борьбы с Ли-ваном. Сюй Хунъянь понимал: император никогда не считал брата серьезным противником. Его истинной целью всегда было и остается поместье Дина-вана.
Голос Сюй Цинцзэ звучал, как обычно, холодно, но в глазах, смотрящих на Е Ли, теплилось мягкое участие: — Если у Ли-эр есть к этому способности, то принять на себя эту роль будет не лишним.
Сюй Хунъянь беспомощно кивнул и с нежностью посмотрел на племянницу: — Твой старший дядя писал в недавнем письме: раз уж ты появилась в провинции Юн с войском, он догадался о намерениях Вана. Просто в будущем тебе нужно быть предельно осторожной. В нашей семье, кроме твоего третьего брата, все книжники, боюсь, мы мало чем сможем помочь тебе в военных делах.
То, что Сюй Хунъянь не был военным, не значило, что он не понимал их порядков. Полководцы — не чиновники; прославленные воины, прошедшие через горнило сражений, не станут смотреть на твой титул или происхождение. Если ты не сможешь завоевать их уважение, они не признают тебя, будь ты хоть дочерью самого императора.
Е Ли кивнула и с легкой улыбкой ответила: — Не беспокойтесь, дядя. В этот раз в провинции Юн Ван передал мне под начало весьма способного офицера из отряда генерала Мужуна, а также командующего Черным Облаком, который защищал Юнлинь. Все они — уже знакомые мне люди, так что трудностей возникнуть не должно. А об остальном подумаем позже, спешить некуда.
Только тогда морщины на лбу Сюй Хунъяня немного разгладились, и он кивнул: — Всё-таки Ван всё предусмотрел.
Сюй Цинъянь рассмеялся: — Знай, я раньше, что сестра Ли-эр может командовать армией Мо, зачем бы тогда третий брат сам прорывался в лагеря? Просто следовал бы за сестрой, и дело с концом!
Сюй Хунъянь строго глянул на него: — Глупости! Если у Цинфэна нет таланта, он бы в армии только обузой для Ли-эр стал. А если он способный малый, то какая разница, где служить?
Сюй Цинъянь моргнул: — Я просто подумал, что если третий брат будет рядом, то это всё-таки свой человек, сестре было бы спокойнее.
Е Ли улыбнулась…
— Пока ещё слишком рано об этом говорить, — улыбнулась Е Ли. — Сейчас я никак не могу вмешиваться в дела армии Мо. К тому же, зная характер третьего брата, если бы он прознал, что попал в армию благодаря мне, то сразу сбежал бы куда подальше. Он из тех, кто привык добиваться всего своими силами.
При мысли о характере собственного сына Сюй Хунъянь невольно улыбнулся, но тут же стал серьёзным. Он посмотрел на Е Ли с глубоким значением и наставительно произнёс: — Хоть Ван и доверяет тебе, помни: во многих делах нужно чётко разделять личное и государственное. И для императорской семьи, и для любого другого высокого дома самое опасное — когда влияние родственников со стороны жены становится чрезмерным. Ли-эр, ты понимаешь это?
Сердце Е Ли наполнилось теплом. Она кивнула: — Я понимаю, дядя. Благодарю за наставление.
Видя, что племянница приняла его слова близко к сердцу, Сюй Хунъянь удовлетворенно кивнул и тихо вздохнул. Ли-эр совсем не походила на его покойную младшую сестру — ту умную, но слишком хрупкую женщину. Хотя Ли-эр и не носила фамилию Сюй, он всё равно чувствовал гордость за неё, словно за собственную дочь. Он был уверен: если бы отец увидел Ли-эр сейчас, он был бы безмерно счастлив.
Затем Е Ли подробно рассказала о своих приключениях в Наньчжао и о делах Сюй Цинчэня. Сюй Хунъянь неодобрительно нахмурился: — Подвергать себя такой опасности… Цинчэнь поступил слишком опрометчиво.
Сюй Цинбай, напротив, ни капли не беспокоился о безопасности старшего брата. Он усмехнулся: — Второй дядя, не стоит переживать. Разве наш старший брат когда-нибудь делал что-то, в чём не был бы уверен на сто процентов? Ли-эр ведь сама сказала: даже если бы она не отправилась в Наньчжао, у брата всё равно был способ выбраться.
Сюй Цинъянь закивал в знак согласия: — Четвёртый брат прав! Сестра Ли-эр, а эта Святая дева Наньчжао действительно так красива? Почему она схватила брата, но не причинила ему вреда? Даже пытками не угрожала… Неужели она в него влюбилась?
Надо признать, в какой-то степени Сюй Цинъянь попал в самую точку. Е Ли моргнула и с лёгким сожалением покачала головой: — Я не видела Святую деву лично, но, думаю, она и впрямь недурна собой.
Сюй Цинбай приподнял бровь: — А мне кажется, что принцесса Аньси неравнодушна к старшему брату. Второй брат, что скажешь?
Сюй Цинцзэ поставил чашку с чаем и бесстрастно ответил: — Это невозможно. Брат относится к принцессе Аньси только как к другу.
Сюй Цинъянь, спрятавшись за спиной Цинбая, состроил второму брату гримасу и пробормотал под нос: — Сухарь, совсем не понимаешь романтики. Удивляюсь, как сестра Цинь тебя терпит.
Сюй Цинбай с любопытством посмотрел на Е Ли: — Ли-эр, ты ведь обманула принцессу Аньси, сказав, что ты невеста старшего брата. И что он на это сказал?
Услышав это, Сюй Цинъянь весь подался вперёд, впившись глазами в Е Ли. Девушка раздосадовано стиснула зубы. Ей стоило догадаться, что брат её одурачил: он ведь даже не упомянул об этом в письме дяде, а она сама взяла и выдала тайну! Поймав на себе строгий взгляд второго дяди, она тихо ответила: — Брат ничего не сказал. Более того… он даже воспользовался мной, чтобы «отбиться от лишних персиков».
Сюй Хунъянь беспомощно покачал головой и напутствовал: — У тебя теперь другой статус. Искать брата было важно, но о репутации тоже стоит хоть немного заботиться.
— Ли-эр поняла, — ответила она, чувствуя облегчение от того, что дядя не стал её ругать. Затем она звонко рассмеялась: — Чуть не забыла! Поздравляю второго брата, четвёртого брата и пятого брата с тем, что ваши имена украсили Золотой список!
Сюй Хунъянь лишь недовольно взглянул на Сюй Цинъяня. Хоть весна этого года и была полна невзгод, императорские экзамены, проводимые раз в три года, состоялись в срок. В том, что сыновья из семьи Сюй справятся с ними, никто не сомневался, но когда сразу три брата из одного клана заняли высокие места в Золотом списке — это заставило всю столицу ахнуть.
Сюй Цинъянь обиженно надул губы: — Да я просто писал первое, что в голову пришло,… Кто же знал, что в этом году задания будут такими лёгкими?
Под пристальными взглядами всех присутствующих в комнате Сюй Цинъянь наконец не выдержал и виновато опустил голову. Как он мог признаться, что один знатный хлыщ отпустил в его адрес пару колкостей, и он, разозлившись, решил выложиться на полную, просто чтобы утереть тому нос?
— Значит, в этот раз… второй брат занял третье место в высшем списке, пятый — четвертое, а четвертый — девятнадцатое? — с улыбкой уточнила Е Ли.
Сюй Цинъянь украдкой взглянул на Сюй Цинбая и еще сильнее понурил голову. Он прекрасно понимал, что талант четвертого брата куда выше его собственного, да и второй брат мог бы с легкостью оставить позади всяких там победителей и занявших второе место. Просто они намеренно сдерживали себя, в то время как он выложился на полную и смог занять лишь четвертую строчку.
Видя виноватый вид Сюй Цинъяня, Е Ли попыталась заступиться: — Второй дядя, в этом нет ничего страшного. Если бы пятый брат действительно провалился, это вызвало бы куда больше подозрений.
Сюй Хунъянь нахмурился: — В этом году ему вообще не стоило участвовать в экзаменах.
Говоря об этом, Сюй Хунъянь не мог скрыть горечи. Цинъяню всего четырнадцать, а Цинбаю едва исполнилось шестнадцать-семнадцать. Какой мужчина, даже из семьи Сюй, не мечтает прославить свое имя и совершить великие дела? Любой из детей Сюй — будь то рассудительный Сюй Цинцзэ или порывистый Сюй Цинъянь — если бы они не принадлежали к клану Сюй, непременно стали бы первыми в Золотом списке, и их ждало бы блестящее будущее.
Однако, будучи частью семьи Сюй, они вынуждены были скрывать свои амбиции. Имея громкое имя, они фактически не могли ничего предпринять. Всё это — бремя великой славы их рода. Сюй Хунъянь навсегда запомнил тот тяжелый и виноватый взгляд отца, когда тот много лет назад подал в отставку и увозил семью из столицы. Он сам когда-то был полон стремления принести пользу государству, но, к сожалению, императорскому дому не нужны были их амбиции. Короне нужно было лишь, чтобы он оставался на почетной, но лишенной реальной власти должности цензора, демонстрируя всему миру императорскую милость.
— Раз второй, четвертый и пятый братья попали в Золотой список, они останутся на службе в столице? — спросила Е Ли.
Со Сюй Цинцзэ и Сюй Цинбаем всё было более-менее ясно. Второму брату уже исполнилось двадцать, и он отличался завидным самообладанием. Четвертый хоть и был младше, но слыл самым искусным дипломатом в семье. А вот Сюй Цинъянь был еще совсем юн и порывист, словно ребенок.
Сюй Хунъянь покачал головой: — Твой второй и четвертый братья останутся. Я уже подал прошение императору: Цинъянь еще слишком мал, а твой дедушка уже в преклонном возрасте, поэтому ему нужно вернуться в Юньчжоу, чтобы заботиться о старике.
— Согласится ли император? — засомневалась Е Ли. Боюсь, в глазах Мо Цзинци оставить под присмотром Сюй Цинъяня было куда выгоднее, чем Сюй Цинбая.
Сюй Хунъянь спокойно улыбнулся: — Сяо У — самый младший в семье. Сыновья почтительность — превыше всего. Император не сможет отказать.
Раз второй дядя был уверен, Е Ли не стала расспрашивать дальше. Она переключилась на должности старших братьев. Сюй Цинцзэ, как обладатель третьего места, был зачислен в академию Ханьлинь на должность редактора. Сюй Цинбай, как успешно сдав экзамен, стал кандидатом в министерство ритуалов. Это были спокойные, престижные, но абсолютно лишенные власти должности. По сравнению с другими сдавшими экзамен их ранг был самым высоким, но реальных полномочий — меньше всего. Особенно у Сюй Цинбая: он получал жалование помощника главы департамента, но это была лишь пустая «кандидатская» должность. Бог весть, через, сколько лет освободится реальное место.
Самое главное — характеры братьев совершенно не подходили их назначениям. Им бы стоило поменяться местами: — Второму брату определенно нужно оставаться в столице, а вот четвертого брата, если возможно, лучше отправить на службу в провинцию.
Сюй Цинбай на вид казался кротким и мягким, но на деле обладал глубоким умом и талантом к интригам — классический пример того, кто «прикидывается овечкой, чтобы съесть тигра». Если бы не ограничения, накладываемые фамилией Сюй, даже будь он из простой семьи, к тридцати пяти годам он наверняка стал бы высшим сановником империи. На самом деле, именно Сюй Цинбай лучше всех в семье подходил для карьеры чиновника.
Сюй Хунъянь покачал головой: — Разве император позволит ему уехать в провинцию?
Е Ли нахмурилась: — Не факт. Четвертый брат еще очень молод, возможно, это усыпит бдительность государя. Но… боюсь, тогда четвертому брату придется несладко.
Сюй Цинбай спокойно улыбнулся: — Император, если и позволит мне уехать, то наверняка в какое-нибудь захолустье или дикие края. Но даже это лучше, чем сидеть в столице без дела, находясь у всех под прицелом.
Сюй Хунъянь посмотрел на племянника и понял, что тот действительно загорелся идеей Е Ли. И то верно: если выбирать, он бы и сам предпочел стать мелким чиновником в глуши, чем тратить жизнь впустую, слушая пустую болтовню столичных книжников. Поразмыслив немного, Сюй Хунъянь кивнул: — Что ж, сейчас император слишком занят другими проблемами. Думаю, на такую уступку он пойдет.
Сюй Цинбай с улыбкой поклонился: — Благодарю, второй дядя.
Сюй Хунъянь махнул рукой, показывая, что благодарности излишни.
Е Ли пообедала с дядей и тетей и собралась возвращаться. Перед самым уходом Сюй Хунъянь серьезно напутствовал её: — Ли-эр, впредь будь предельно осторожна с людьми из дворца.
Е Ли замерла и удивленно посмотрела на дядю, но тот лишь махнул рукой, не желая добавлять ничего сверх сказанного. Ей оставалось лишь попрощаться и отправиться домой.
По возвращении в поместье выяснилось, что горы приглашений и визитных карточек от столичной знати выросли до невероятных размеров. Е Ли просмотрела их, отобрала несколько самых важных для ответа и с головной болью осознала: ей позарез нужны «универсальные помощники».
Её служанки для этого не годились. Цинся и Циншуан почти ничего не смыслили в делах, а Цинлуань и Цинъюй, хоть и были мастерицами в своих областях, от бумажной работы были далеки. Хань Минси подошел бы идеально, но он был слишком ярким и привлекающим внимание человеком. Перебрав в уме всех, кто был под рукой, Е Ли в итоге вызвала А-Эр и А-Сань, вывалив перед ними стопку свитков и документов.
А-Сань с кислым лицом осознал, что их карьерный путь сделал очередной крутой поворот. Из тайных стражей, которым нужно было лишь тенью следовать за госпожой, они превратились сначала в охранников молодого господина, затем в телохранителей Ванфэй, а теперь — в бухгалтеров и управляющих поместья Дина-вана. От такого объема власти у А-Сань затрепетало сердце, и он едва не разрыдался: — Ванфэй… я в этом ничего не смыслю…
— Научишься, — отрезала Е Ли, чье перо так и летало по бумаге, пока она просматривала отчеты.
— Ванфэй, мы же тайные стражи! — взмолился А-Сань.
Е Ли на мгновение подняла голову и холодно взглянула на него: — Тайные стражи мне не нужны. Впредь меня будет сопровождать Цинь Фэн.
— Но он же командующий Черным Облаком! — недовольно пробурчал А-Сань. Раз уж Ванфэй нужны счетоводы, пусть бы звала управляющего Мо или матушку Сунь, ну или хотя бы заставила Цинь Фэна считать деньги. Почему он должен заниматься этой «женской» работой, пока Цинь Фэн занимает его место?
Е Ли удовлетворенно кивнула: — Именно потому, что он командующий, он может совмещать дела с охраной. А вы… вы будете по совместительству моими ассистентами.
— Ассистентами? — А-Сань растерянно моргнул, а А-Эр застыл с каменным лицом. Что это за зверь такой? Звучит совсем не так внушительно, как «тайный страж».
Е Ли лучезарно улыбнулась своим подчиненным: — Это люди, которые помогают мне справляться абсолютно со всеми делами.
— Со всеми?
— Именно. Со всем, что я сочту нужным вам поручить.
А-Эр и А-Сань были достаточно умны, верны и отлично владели боевыми искусствами. А-Эр — само спокойствие, А-Сань — гибкий и сообразительный. За долгое время службы они избавились от излишней скованности перед ней — идеальные помощники. Мысль о том, что она сможет освободиться от рутины и заняться по-настоящему важными вещами, привела Е Ли в отличное расположение духа:
— Ступайте к дяде Мо. У вас есть полмесяца, чтобы выучить всё необходимое. Иначе… следующие три месяца проведете у подножия Пика Черного Облака. Я как раз придумала парочку новых методов тренировок.
Увидев кроткую улыбку хозяйки и вспомнив тот месяц, когда они буквально вгрызались в землю в лесах Южного похода, оба стража синхронно вздрогнули. Они развернулись и пулей вылетели из комнаты.
Слушая топот убегающих подчиненных, Е Ли негромко рассмеялась и покачала головой.
— Ванфэй, господин Юнь Тин и господин Цинь Фэн просят аудиенции, — вошла с докладом Цинлуань.
— Проси их войти.
Дом Юнь Тина находился недалеко от столицы. После отъезда из провинции Юн их пути разошлись: Е Ли и остальные отправились на восток в Гуанлин, а Юнь Тин поехал прямиком на север, домой. Его появление в поместье Дина-вана вместе с Цинь Фэном немного удивило Е Ли.
Вскоре двое мужчин плечом к плечу вошли в кабинет: — Подчиненные Юнь Тин и Цинь Фэн приветствуют Ванфэй.
Е Ли улыбнулась: — Вольно. Юнь Тин, твои домашние дела улажены?
Тот бодро рассмеялся: — Благодарю за заботу, Ванфэй, дома всё в полном порядке.
Е Ли удовлетворенно кивнула и перевела взгляд на Цинь Фэна. Тот почтительно доложил: — Всё, что приказала Ванфэй, готово. Ждем только вашей личной проверки.
Взглянув на оставшуюся стопку гроссбухов на столе, Е Ли кивнула: — Времени еще достаточно, пойдем прямо сейчас. Юнь Тин, позже тебя проводят в военный лагерь. Кроме того, Ван порекомендовал тебе несколько книг по военному искусству. Ты должен прочитать их все в течение трех месяцев. Если через три месяца сдашь экзамен, станешь полноправным воином армии Мо. Понял?
Глаза Юнь Тина загорелись, и он громко ответил: — Юнь Тин понял! Обещаю прочитать всё за три месяца!
Е Ли лишь едва заметно и довольно улыбнулась. Юнь Тин был вне себя от радости. Ослепленный восторгом от того, что скоро попадет в армию Мо, он забыл спросить, сколько именно там книг, что это за книги и чем ему придется заниматься в лагере всё это время. Эта забывчивость превратит его следующие три месяца в настоящий ад на земле.
Переодевшись в мужское платье, Е Ли с легким предвкушением покинула поместье в сопровождении Цинь Фэна. По пути им попался А-Сань, который только что получил от управляющего Мо целую гору старых бухгалтерских книг. Он проводил Цинь Фэна настолько полным обиды и тоски взглядом, что у командующего стражей, еще не привыкшего к новой роли сопровождающего Ванфэй, по спине пробежал холодок от необъяснимого чувства вины.
Когда они выехали за пределы столицы, Цинь Фэн, глядя на едущего рядом изящного, элегантного и статного юношу, не мог не восхититься. Он наконец понял, почему, когда Ванфэй покинула столицу, её не могли найти ни вражеские ищейки, ни даже лучшие стражи поместья Дина-вана. Такое искусство перевоплощения было куда выше обычного мастерства маскировки, известного в Цзянху. Если бы он не видел этого своими глазами, то, даже столкнувшись с ней лицом к лицу, принял бы её за просто знакомого человека и проехал мимо.
Заметив странный взгляд Цинь Фэна, Е Ли улыбнулась: — Не стоит так удивляться, это всего лишь небольшая хитрость.
Цинь Фэн покачал головой: — Такой «хитростью» владеет далеко не каждый.
Настоящая маскировка — это не просто смена лица. Опытные следопыты смотрят не на внешность или одежду, а на привычки, походку, осанку и манеру двигаться. Но следуя за хозяйкой, Цинь Фэн не заметил ни единого жеста, который выдавал бы в этом «юноше» женщину. В мужском платье Е Ли изменила всё: походку, выражение лица и даже взгляд. Перед ним был чистокровный, благородный молодой господин лет четырнадцати-пятнадцати. Цинь Фэн не знал, откуда знатная девица может знать такие вещи, но раз Ван доверяет ей, а в Юнлине они сами видели её способности, он будет беспрекословно подчиняться её приказам.
Вскоре они верхом добрались до подножия Пика Черного Облака. Цинь Фэн уже бывал здесь раньше вместе с Ваном, но всего за год это место разительно изменилось. Некогда дикая и заброшенная местность преобразилась: неподалеку от подножия горы выросли два добротных поместья, а на склоне, на месте старого лагеря, появилось еще одно небольшое имение. Крестьяне внизу вовсю трудились на полях. Со стороны это выглядело как совершенно обычная загородная усадьба, каких много под столицей.
Оставив лошадей, они поднялись на гору, миновали укрепления на склоне и вышли к обрыву на задней стороне пика. Цинь Фэн заглянул в бездну — она была не слишком глубокой.
— Ванфэй, спускаемся? — спросил он.
Е Ли, прищурившись, с улыбкой посмотрела на него: — Я слышала, воины «Черного Облака» на редкость искусны. Если не боишься смерти — прыгай вниз и посмотри, что там.
Цинь Фэн с сомнением вгляделся в туман под утесом и нахмурился. С его мастерством спуск отсюда не должен был стать проблемой, если только внизу не притаились ловушки. Помня о предупреждении Е Ли, он не стал опрометчиво прыгать, используя лишь легкость тела, а применил технику «скольжения по стене», медленно спускаясь вдоль скал.
Вскоре он заметил неладное: почти все выступы, за которые можно было зацепиться, были намеренно сточены и заглажены. К счастью, у него был кинжал — вонзая его в расщелины, он удерживался на отвесном склоне. В какой-то момент он увидел впереди удобный каменный выступ, но прежде чем наступить на него, заметил холодный блеск — из камня торчали острия стрел. Цинь Фэн не сомневался: едва он коснется этой «ступеньки», его тут же изрешетят, как мишень на стрельбище.
Крепко сжимая рукоять кинжала, он с величайшей осторожностью, минуя одну ловушку за другой, наконец достиг подножия. Прямо под обрывом раскинулось озеро с кристально чистой водой. На зеркальной глади покачивались изумрудные листья лотоса и несколько нераскрытых бутонов. Однако холодные отблески металла, пробивающиеся сквозь воду, словно насмехались над ним. Цинь Фэн глубоко вдохнул и, применив технику легкости, пролетел над озером, не смея коснуться воды даже кончиком сапога.
— Три шага влево и назад!
Голос Е Ли, в котором слышались смешинки, раздался совсем рядом. Цинь Фэн, собиравшийся приземлиться, мгновенно перегруппировался и отпрыгнул в указанном направлении. Едва его ноги коснулись земли, он обернулся и увидел Ванфэй — она стояла неподалеку и, судя по всему, ждала его уже довольно долго.
Е Ли с лукавой усмешкой посмотрела на него, подняла с земли камень и швырнула его точно в то место, где Цинь Фэн планировал приземлиться изначально.
Свист-свист! Фьють!
В то же мгновение со всех сторон обрушился яростный ливень стрел. Цинь Фэн в немом шоке смотрел на пятачок земли, который за секунду превратился в ежа из вонзившихся снарядов. Его прошиб холодный пот.
Добавить комментарий