— Приветствуем двух принцесс!
Е Ли и Мо Сюяо в сопровождении управляющего только вышли из внутренних покоев, как услышали почтительный голос приказчика, встречающего гостей у дверей. Управляющий на мгновение замер, поспешно извинился перед ними и бросился встречать вошедших.
Новые посетители тоже заметили пару. Старшая принцесса Чжаоян застыла на месте и невольно воскликнула:
— Сюяо?
Она быстрым шагом подошла к ним, остановившись в нескольких шагах от Мо Сюяо, и тихо спросила:
— Сюяо, ты сопровождаешь барышню Е за покупками?
Взгляд Мо Сюяо слегка дрогнул, он кивнул:
— Именно так. Мы давно не виделись, старшая принцесса.
На лице старшей принцессы Чжаоян проступила печаль. Она кивнула:
— Действительно, мы не виделись много лет. Главное, что теперь… ты в порядке. Когда вы поженитесь, если барышня Е будет свободна, пусть почаще заходит в резиденцию принцессы, составит компанию этой старухе.
Е Ли слегка кивнула и с вежливой улыбкой ответила:
— Благодарю старшую принцессу за любовь и заботу, я непременно навещу вас.
Старшая принцесса Чжаоян тихо вздохнула, взяла Е Ли за руку и улыбнулась:
— Хоть я вижу барышню Е всего во второй раз, но в молодости мы с твоей матушкой водили дружбу. Барышня Е, посмотри, есть ли здесь еще что-то, что тебе нравится? Считай это подарком при первой встрече от меня, как от старшей.
Е Ли почувствовала неловкость и уже собиралась отказаться, но Мо Сюяо опередил её:
— Тетушка Чжаоян… не пугай А-Ли. У нас еще есть дела, и мы должны идти. Разве ты не вместе с принцессой Чжаожэнь? Не стоит портить настроение принцессе.
Роскошно одетая красавица, стоявшая в стороне и которую до этого, игнорировали, была той самой принцессой Чжаожэнь, которую они видели на свадьбе Ле Вана несколько дней назад. Услышав слова Мо Сюяо, она лишь холодно хмыкнула.
Старшая принцесса Чжаоян нахмурилась и со вздохом сказала:
— Ну что ж. Барышня Е, если в будущем что-то понадобится, просто пришли кого-нибудь в мою резиденцию сказать мне.
Е Ли тихо поблагодарила её и вместе с Мо Сюяо вышла из Башни Фэнхуа.
Сев в повозку, Е Ли явно ощутила, что настроение Мо Сюяо было далеко от спокойного. Она не стала ничего говорить, просто взяла лежавшую в повозке книгу и углубилась в чтение. Однако в мыслях она снова и снова возвращалась к словам и выражению лица старшей принцессы Чжаоян в магазине. Было в этом какое-то необъяснимое странное чувство.
Отношение старшей принцессы казалось похожим на поведение Хань Минъюэ. Казалось, она хочет сблизиться с Мо Сюяо, но по какой-то неизвестной причине вынуждена держать дистанцию. В её взгляде сквозила смутная вина и желание загладить её. Но очевидно, что Мо Сюяо не желал принимать эту компенсацию, поэтому они по собственной прихоти переносили свою заботу на неё, Е Ли. Как в случае с банкнотами от Хань Минъюэ, так и в поведении старшей принцессы.
Что же такого сделали эти двое, раз чувствуют себя настолько виноватыми перед Мо Сюяо?
— Прости, А-Ли, — тихо произнес Мо Сюяо в полумраке повозки. В его глазах читалось легкое сожаление.
Е Ли недоуменно приподняла бровь. Мо Сюяо беспомощно улыбнулся:
— Я вообще-то планировал, что мы развеемся и отдохнем…
Только тут Е Ли осенило. Этот мужчина извиняется перед ней за своё плохое настроение? Но ведь невозможно избежать ситуаций, когда встречаешь неприятных людей, и настроение портится. Или она вела себя как капризная девчонка, раз он решил, что должен извиняться и задабривать её?
— Ничего страшного. Раз у вас сегодня нет настроения, давайте вернемся. Выберемся в другой раз, когда настроение будет получше.
На самом деле, у неё тоже не было особого желания гулять по магазинам с мужчиной, погруженным в меланхолию. Утешать людей она не умела. Чем тратить время впустую, лучше заняться делом — после вчерашних событий она поняла, что у неё накопилась куча задач.
Мо Сюяо помолчал мгновение, затем кивнул: — Я провожу тебя.
Е Ли кивнула и отдала распоряжение А-Цзиню, правившему повозкой снаружи. Повозка направилась в сторону резиденции министра Е.
Глядя на спокойное и непринужденное лицо Е Ли, Мо Сюяо почувствовал, что его мрачность отступает. Он невольно усмехнулся: — А-Ли, кажется, совсем не волнуется.
Е Ли пожала плечами: — Изначально не было причин для волнения. Впрочем, полагаю, старая госпожа дома переживает не на шутку.
Если бы резиденция Дин Вана разорвала помолвку, старуха наверняка попыталась бы отправить её в монастырь замаливать грехи. Ведь это не только опозорило бы имя семьи Е, но и лишило бы их щедрых свадебных даров от Дин Вана, которые уже были получены. Этого достаточно, чтобы заставить сердце старой госпожи и мадам Ван болеть еще очень долго.
— Всё будет хорошо. Максимум через день-два всё уляжется, — сказал Мо Сюяо.
Е Ли кивнула и больше ничего не сказала.
Что было бы, если бы прошлой ночью с ней действительно что-то случилось? Е Ли не задала этот вопрос, а Мо Сюяо не поднял эту тему. Это было их молчаливое взаимопонимание. Возможно, даже если бы худшее случилось, Мо Сюяо всё равно скрыл бы это и женился на ней. Возможно, он убил бы Хань Минъюэ. А может, Е Ли сама убила бы Хань Минъюэ, но замуж бы уже не вышла.
Кто был настоящим заказчиком? Мо Сюяо не собирался ей говорить, а она не собиралась спрашивать.
Они готовились провести жизнь вместе, но не планировали делать друг друга самыми важными и любимыми людьми. Точно так же, как Е Ли никогда не поставит Мо Сюяо выше своих родных, так и в сердце Мо Сюяо наверняка есть люди важнее неё.
У ворот резиденции Е Мо Сюяо лично проследил, как Е Ли вошла в главные ворота, и только потом опустил занавеску и сказал А-Цзиню: — Возвращаемся в резиденцию.
А-Цзинь молча смотрел на медленно закрывающиеся тяжелые ворота. Поколебавшись, он тихо спросил: — Ваше Высочество, почему вы не сказали барышне Е…
— А-Цзинь, домой.
— …Слушаюсь, Ваше Высочество.
Стоило Е Ли войти в ворота, как ожидавшие её Цинся и Циншуан тут же подбежали с докладом: приехали господа дядюшки и ждут встречи с барышней.
Е Ли не поняла: — Старший дядя или Второй дядя? Она ведь только сегодня утром вернулась из дома Сюй. Неужели снова что-то случилось?
— Оба дяди здесь, — ответила Циншуан. — Они сейчас в зале Жунлэ, беседуют со старой госпожой.
Е Ли беспомощно осмотрела свой наряд и махнула рукой: — Ладно, пойдем прямо так.
Войдя в зал Жунлэ, она действительно увидела двух дядюшек, сидящих с чаем. Старая госпожа Е, министр Е и мадам Ван сидели рядом с ними, и выражения их лиц казались несколько странными.
Увидев входящую Е Ли, старая госпожа Е, казалось, вздохнула с облегчением и улыбнулась: — Ли’эр, дядюшки специально приехали навестить тебя. Почему ты убежала? Скорее подойди и поприветствуй их.
Е Ли послушно вышла вперед и поклонилась.
Сюй Хунъюй махнул рукой: — Полно. Ли’эр только сегодня вернулась из нашего дома, к чему эти церемонии про «специальный визит».
Сюй Хунъянь с серьезным лицом кивнул: — Именно так. Вчера у меня и старшего брата были дела, которые нужно было обсудить с Ли’эр, поэтому мы и забрали её к себе. Кто же мог подумать, что это вызовет столько шума. Это наша семья Сюй проявила неосмотрительность.
Старая госпожа Е и министр Е обменялись неловкими взглядами. Хотя Сюй Хунъянь говорил о «неосмотрительности семьи Сюй», они не могли не услышать скрытого упрека в адрес семьи Е. После того как поползли слухи, семья Е палец о палец не ударила. Они даже не отправили никого в дом Сюй, чтобы просто узнать правду. Разве могло это не охладить отношения с семьей Сюй?
Однако старая госпожа Е, глядя на стоящую перед ней стройную и изящную девушку, всё еще сомневалась. Она никак не могла определить: действительно ли Е Ли вчера была у Сюй, или же, как утверждали слухи, её похитили бандиты? Если с ней и впрямь что-то случилось, то…
Сюй Хунъянь, заметив сомнения на лицах старой госпожи и министра, недовольно хмыкнул. Сидевший рядом Сюй Хунъюй бросил на брата спокойный взгляд, а затем повернулся к Е Ли и с мягкой улыбкой спросил:
— Разве не говорили, что Ли’эр ушла гулять с барышней Хуа и барышней Цинь? Когда я ехал сюда, слышал, что дочь генерала Мужун потащила двух барышень из семей Цинь и Хуа искать неприятности Второму молодому господину Лэн. Неужто Ли’эр тоже отправилась с ними проказничать?
Е Ли не ожидала, что Мужун Тин устроит еще и такое представление, и поспешно покачала головой:
— Ли’эр вместе с Его Высочеством Дин Ваном ездила в Башню Фэнхуа. Там мы встретили Старшую принцессу Чжаоян и принцессу Чжаожэнь, после чего сразу вернулись. Это вина Ли’эр, что заставила дядюшек ждать.
— О? Ходила с Дин Ваном в Башню Фэнхуа? Ничего страшного. Молодым людям полезно бывать на людях, в этом нет ничего дурного, — Сюй Хунъюй был явно доволен ответом Е Ли.
Сюй Хунъянь тоже кивнул и попутно пожаловался:
— Твоя тетушка постоянно напоминает этому мальчишке Цинцзэ, чтобы он сопровождал барышню Цинь на прогулках, но этот парень — настоящий дубовый чурбан! Ведет себя так, словно если скажет лишних полслова, то понесет убытки!
Е Ли, вспомнив холодное выражение лица кузена Сюй Цинцзэ, невольно улыбнулась. Чжэн’эр — самая нежная и кроткая из них, а ей достался жених с таким холодным нравом, который лишний раз и не улыбнется. Хотя они в столице уже давно, кажется, кроме того случая, когда вторая тетушка посылала его с подарками в дом Цинь, они официально так и не встречались.
Не обращая внимания на то, как менялись в лице министр Е и старая госпожа, Сюй Хунъюй повернулся прямо к министру Е и сказал:
— У меня есть дела, о которых я хотел бы поговорить с Ли’эр наедине. Не знаю…
Министр Е всегда до смерти боялся своего старшего шурина. Раз тот открыл рот, разве посмел бы он отказать? Он поспешно закивал:
— В таком случае, пусть Ли’эр отведет Старшего и Второго брата в свой двор посидеть. А позже этот младший брат велит накрыть банкет, прошу обоих братьев оказать честь своим присутствием.
Сюй Хунъянь встал и равнодушно бросил:
— Старший брат сегодня вечером договорился со старейшиной Су сыграть партию в «ручную беседу»[1], так что банкет не нужен.
Видя равнодушие на лице Сюй Хунъюя, министру Е пришлось уныло отступить и позволить Е Ли увести дядюшек для частного разговора. Старая госпожа Е недовольно зыркнула на сына за его бесхребетность, но авторитет нынешнего главы клана Сюй был слишком подавляющим, так что и ей пришлось смириться.
Вернувшись в Павильон Цинъи, Сюй Хунъянь осмотрел обстановку внутри и снаружи, удовлетворенно кивнул и вышел, оставив комнату старшему брату и племяннице для разговора.
— Старший дядя и Второй дядя приехали специально… Есть ли какое-то важное дело, которое вы хотели поручить Ли’эр? — спросила Е Ли, усаживая Сюй Хунъюя и собственноручно наливая ему чай.
Сюй Хунъюй внимательно посмотрел на нее и улыбнулся:
— Выглядишь ты неплохо. Похоже, слухи на тебя не повлияли, верно?
Е Ли подала ему чашку чистого чая, села сама и с беспомощной улыбкой ответила:
— Даже если слухи повсюду, жить-то надо. К тому же, нынешняя ситуация оказалась куда лучше, чем можно было предположить.
Сюй Хунъюй посмотрел на нее с серьезным видом и произнес:
— А что, если бы ситуация оказалась хуже, чем ты предполагала? То, что вчера тебе удалось выбраться целой и невредимой — это действительно великая удача. Но если бы и вправду что-то случилось… Ли’эр, ты думала об этом?
Е Ли молча смотрела на прозрачный чай в чашке перед собой, затем кивнула:
— Ли’эр заставила дядюшку волноваться. Но… что бы ни случилось, нужно продолжать жить. Не то чтобы Ли’эр не боялась смерти, но пока есть хоть малейшая надежда, я обязательно буду жить. По крайней мере, я точно не умру из-за каких-то сплетен.
Говоря это, Е Ли невольно прикусила губу. Даже в Великой Чу, где нравы считались относительно свободными, женская добродетель и чистота ценились куда выше жизни. Она не знала, сможет ли Старший дядя принять эти слова, но это была её истина. Е Ли ни за что не откажется от жизни из-за ошибки, которую совершила не она.
— Очень хорошо. Вот это — истинная дочь семьи Сюй, — спустя долгое время Сюй Хунъюй поставил чашку и спокойно произнес.
Е Ли замерла и быстро подняла взгляд на Старшего дядю.
Во взгляде Сюй Хунъюя, устремленном на Е Ли, прибавилось печали:
— Хотя мужчины семьи Сюй всегда почитали литературу, они всегда были достаточно сильны духом. Никакие невзгоды не заставят нас отказаться от того, что принадлежит нам. Но… дочери семьи Сюй, хоть и умны, и мудры, часто оказываются более хрупкими, чем обычные женщины. Как твоя матушка… Если бы у Младшей сестры тогда была хоть толика твоей стойкости, разве дошло бы всё до такого исхода?
— Старший дядя…
Каждое упоминание о матери причиняло Старшему дяде душевную боль. Е Ли вспомнила свою слабую и прекрасную мать из воспоминаний и тоже не смогла сдержать вздоха. В юности семья Сюй слишком сильно оберегала её мать, поэтому реальность после замужества оказалась для неё невыносимой, и ей оставалось лишь медленно увядать в огромном дворе семьи Е.
Сюй Хунъюй махнул рукой:
— Его Высочество Дин Ван — выдающийся мужчина, даже сейчас я продолжаю так считать. Но, с какой стороны ни посмотри, он не лучший выбор в мужья. Знает ли Ли’эр, почему семья Сюй не выступила против этого брака?
Е Ли взглянула в мягкие, но исполненные достоинства глаза дяди и, помедлив, ответила:
— Потому что императорскому указу трудно противиться?
— Это одна из причин, — сказал Сюй Хунъюй. — Но, если бы семья Сюй действительно была против, нашлись бы способы решить это. У твоего дедушки еще осталось некоторое влияние. Если бы он лично приехал в столицу и попросил Императора забрать указ назад, Император не смог бы отказать.
Е Ли испугалась и поспешно возразила:
— Ни в коем случае! Дедушка уже в преклонных годах, он с таким трудом удалился от столичной суеты и интриг. Как можно снова втягивать его в это ради Ли’эр?
Не говоря уже об остальном, дедушке уже за семьдесят. Е Ли не могла допустить, чтобы старик терпел тяготы долгого пути в столицу.
На лице Сюй Хунъюя промелькнуло удовлетворение, он протянул руку и похлопал Е Ли по плечу:
— Твой дедушка знает, что Ли’эр — почтительная и добрая внучка.
Е Ли опустила голову, задумалась, но так и не поняла. Нахмурившись, она попросила:
— Ли’эр действительно не может придумать причину, прошу дядюшку просветить меня.
Сюй Хунъюй вздохнул:
— Из-за твоего статуса. Если бы ты носила фамилию Сюй, семья Сюй могла бы с полным правом отказаться от императорского указа за тебя. Мы могли бы даже выдать тебя замуж в обычную семью ученых в Бинчжоу, это не имело бы значения — семье Сюй не нужно больше богатства и славы. Но твоя фамилия — Е. Твой брак решают Императорский дом и семья Е, к тому же ранее у тебя была помолвка от покойного Императора. Хотя Император расторг твою помолвку с Ле Ваном, он отдал Ле Вану Е Ин. Е Ин называют законной дочерью, но на самом деле она лишь дочь наложницы, возведенная в статус. Император хочет использовать твоего отца, хочет благоволить наложнице Е Чжаои. Но чтобы успокоить общественное мнение и чистых чиновников[2], ты не можешь выйти замуж хуже, чем Е Ин.
— Другими словами… — продолжил дядя, — если ты не выйдешь за Дин Вана, тебя всё равно отдадут за другого принца или даже… заберут во дворец наложницей. Дворец мы даже не рассматриваем. Дядюшка и твой дедушка перебрали всех неженатых принцев, и единственным выбором остался Дин Ван.
Е Ли кивнула, соглашаясь со словами дяди:
— На самом деле, Его Высочество Дин Ван оказался намного лучше, чем Ли’эр предполагала. Хотя сейчас я понимаю… что с ним, возможно, больше хлопот, чем я думала. Но это ведь не то, что невозможно принять, верно? Дядюшка и сам сказал, что Дин Ван — выдающийся мужчина.
Сюй Хунъюй странно посмотрел на Е Ли:
— А каким Ли’эр представляла себе Дин Вана?
Е Ли немного смущенно рассмеялась:
— Разве снаружи не ходили легенды, что Дин Ван… калека, обезображен, да еще и тяжело болен?
Любой мог представить, как жалко должен выглядеть такой человек. Поэтому нынешний Мо Сюяо действительно превзошел все ожидания.
Сюй Хунъюй, очевидно, тоже мог это представить, но лишь сердито зыркнул на неё:
— Если бы он действительно был таким, лучше было бы придумать способ отравить его. Даже если бы ты осталась незамужней на всю жизнь, это было бы лучше, чем выйти замуж за бесполезного калеку.
Сама Е Ли не слишком волновалась о том, выйдет ли она за инвалида. В любом случае, с богатством и статусом резиденции Дин Вана ей не пришлось бы лично ухаживать за Мо Сюяо. Она расценивала это просто как партнерство для совместной жизни. Теперь же оказалось, что человек вовсе не так уж плох, вот только проблем от него куда больше, чем она могла вообразить. Раз уж Старший дядя так обеспокоен, что лично приехал говорить об этом, Е Ли могла предсказать: жизнь после свадьбы точно не будет такой безоблачной, как она себе нафантазировала.
— Только вчера, когда твой старший брат упомянул об этом, я заметил, что семья Е все эти годы вела себя просто по-свински! И ты тоже хороша: прожила в столице столько лет, а совершенно не разбираешься в людях и делах столицы! — Сюй Хунъюй недовольно покосился на Е Ли.
Е Ли поспешно опустила голову, изображая глубокое раскаяние. Не только отец боялся Старшего дядю, она тоже его побаивалась. На самом деле, кроме своего старшего брата, она еще не видела никого, кто не боялся бы Сюй Хунъюя. Хм… возможно, Мо Сюяо тоже можно считать исключением.
Дядюшка ругал её справедливо. Все эти годы она не выходила за ворота, намеренно отгораживаясь от окружающего мира. Конечно, мадам Ван внесла в это свой немалый вклад, но основная ответственность лежала на ней самой. Даже приняв эту новую жизнь, в глубине души Е Ли, вероятно, все еще считала, что её прошлая жизнь была реальностью, а нынешняя — лишь случайно доставшейся игрой или сном. И только вчерашняя опасность добавила этому миру немного реальности.
— Насколько хорошо ты изучила то, что дал тебе Хунъянь? — прямо спросил Сюй Хунъюй.
Е Ли поняла, что дядя имеет в виду материалы о связях столичной знати и важных персонах, которые дал ей Второй дядя, и поспешно ответила:
— Я всё запомнила.
Сюй Хунъюй покачал головой:
— Запоминать такие вещи бесполезно, нужно понимать связи между ними. Ты знакома с людьми из дома Хуа Го-гуна, видела и Гуйфэй Лю во дворце. Можешь ли ты сказать мне, каковы, по-твоему, отношения между нынешней Императрицей и Гуйфэй Лю, а также между семьей Хуа и семьей Лю?
Е Ли удивилась. Не слишком ли далеко зашел разговор? Но она всё же послушно задумалась над словами Сюй Хунъюя и лишь спустя долгое время ответила:
— Ли’эр не видела Императрицу, но я хорошо знакома с людьми из семьи Хуа и однажды видела принцессу Чанлэ. Императрица — первая законная жена, и, хотя она не пользуется благосклонностью Императора, она, должно быть, великодушная и добродетельная женщина. Что касается Гуйфэй Лю, она несколько высокомерна и холодна по натуре. Но Император очень её любит, у неё двое сыновей и дочь. Поэтому… отношения между этими двумя женщинами вряд ли можно назвать гармоничными. Однако я не слышала, чтобы между семьей Хуа и семьей Лю были какие-то открытые конфликты.
Канцлер Лю и министр Е действительно недолюбливали друг друга при дворе, и их силы были примерно равны. Но если смотреть на ситуацию во дворце, очевидно, что Гуйфэй Лю одерживала верх.
Сюй Хунъюй кивнул, напоминая:
— Ты верно говоришь, но сердца людей изменчивы. Особенно трудно предугадать помыслы тех, кто живет во Дворце. В этом вопросе тебе нужно быть особенно усердной. Похоже, Хунъянь дал тебе только сведения о текущем положении дел, полагая, что о событиях прошлых лет ты и так знаешь.
Е Ли стало немного стыдно. Несколько лет назад, особенно в то время, когда с Мо Сюяо случилась беда, она страдала от провалов в памяти и была слаба здоровьем. А после выздоровления она почти не интересовалась тем, что происходит снаружи. О тех старых делах она действительно ничего не знала. Второй дядя, вероятно, и подумать не мог, что она не в курсе событий, о которых тогда гудел весь мир.
— Сколько Ли’эр знает о резиденции Дин Го-вана?
Е Ли поняла, что Старший дядя приехал специально, чтобы восполнить пробелы в её базовых знаниях.
— Первым хозяином резиденции Дин Го-вана был Мо Ланьюнь, родной брат Императора-основателя Великой Чу, Мо Чэнтяня, — начала она. — В начале основания династии Тай-цзу[3] пожаловал ему титул «Наследного Цинвана, равного Императору» и даровал имя «Дин Го» Титул передавался три поколения[4].
— Во времена предыдущего Императора, когда власть захватили коварные чиновники, притеснявшие юного правителя, тогдашний Дин Ван, Мо Люфан, вернулся с границ в столицу. Он казнил предателей, поддержал юного государя и был пожалован титулом Вана-регента. Когда предыдущему Императору исполнилось шестнадцать, Мо Люфан вернул ему власть. На двадцать девятом году правления предыдущего Императора Мо Люфан скончался от болезни. Титул унаследовал его старший сын, Мо Сювэнь. В следующем году предыдущий Император скончался.
— На третий год правления нынешнего Императора Мо Сювэнь получил приказ выступить в поход против племен Жун и И, но в пути умер от болезни, не оставив наследников. Титул унаследовал Мо Сюяо, которому было всего восемнадцать лет. Он повел войска против варваров, но попал в засаду, потерял армию и генералов, и сам едва не погиб на поле боя. Хотя в итоге он применил хитроумную стратегию и превратил поражение в победу, цена оказалась чудовищной. Спустя три месяца невеста Мо Сюяо умерла от болезни, и с тех пор о резиденции Дин Го-вана в столице, можно сказать, ничего не слышно.
— Есть что добавить? — спросил Сюй Хунъюй.
Е Ли нахмурилась и продолжила:
— Каждое поколение семьи Мо рождало выдающихся талантов, владеющих и пером, и мечом. На их фоне императорский род, происходящий от того же корня, выглядел куда бледнее. Самым выдающимся был первый Дин Ван, Мо Ланьюнь. Говорят, если бы он не взял в жены принцессу предыдущей династии, у него, возможно, было бы больше шансов занять трон, чем у Тай-цзу. Затем был Мо Люфан — воин, способный усмирить страну, и правитель, способный управлять миром.
— А Мо Сюяо когда-то называли несравненным гением, не уступающим своим предкам. Если бы Мо Люфан не умер, когда Мо Сюяо было всего тринадцать лет, возможно, титул Вана с самого начала должен был унаследовать он.
В комнате повисла тишина. Е Ли молча взяла чайник и подлила чаю Сюй Хунъюю.
— Да… — наконец произнес Сюй Хунъюй. — Всего за пять-шесть лет семья Дин Вана была разрушена, люди погибли. Поистине, поколение великих полководцев обратилось в прах. Миф о непобедимости резиденции Дин Вана был разбит. Ли’эр, знаешь ли ты… Тот самый вердикт, что «Мо Сюяо — несравненный гений, не уступающий предкам», вынес твой дедушка. И из-за этого твой дедушка терзается раскаянием уже больше десяти лет.
— Старший дядя имеет в виду?.. — Е Ли замерла.
Политическая борьба не прекращалась с древних времен. Даже сейчас, когда резиденция Дин Вана пришла в упадок, тайные домыслы не исчезли. Но услышать подтверждение этому лично из уст дяди было шокирующим.
Впрочем, Е Ли быстро успокоилась и сказала:
— Я слышала, что Дин Ван в юности действительно обладал поразительным талантом и блестящими военными заслугами. Значит, даже если бы дедушка не сказал той фразы, те, кто хотел выступить против людей из резиденции Дин Вана, всё равно выступили бы. Дедушка лишь восхитился его талантом, он не мог предвидеть будущего. В этом деле… дедушке не нужно винить себя.
Сюй Хунъюй кивнул и с похвалой отозвался:
— Для столь юных лет Ли’эр обладает удивительной проницательностью. Дядюшка рассказывает тебе это, чтобы ты понимала положение резиденции Дин Го-вана. Хоть в глазах посторонних она пришла в упадок и от неё осталось лишь громкое имя, но…
Е Ли посмотрела на него и закончила мысль:
— Но у резиденции Дин Го-вана всё еще есть козырь, из-за которого императорская семья не смеет легко тронуть его, верно?
— Верно. Если бы не это, Мо Сюяо уже давно умер бы от «болезни». Нынешний Император не смеет тронуть его, потому что боится разбить драгоценную вазу, пытаясь убить мышь. Смерть двух предыдущих поколений ванов Дин уже вызвала подозрения. Если с Мо Сюяо снова случится какой-то несчастный случай, боюсь, это пошатнет сами устои государства.
Е Ли тихо вздохнула. Почувствовав озноб, она обхватила чашку с чаем, пытаясь согреть руки.
— Император выбрал Ли’эр, потому что так же опасается и семью Сюй? Разве он не боится, что после брачного союза семьи Сюй и резиденции Дин Го-вана…
Взгляд Сюй Хунъюя стал холодным:
— Предки семьи Сюй поклялись: пока Императорский дом не поднимет руку на семью Сюй, клан Сюй никогда не предаст.
— И кто-то верит в подобные слова? — не поняла Е Ли.
Даже подписанные договоры можно разорвать в любой момент, что уж говорить о клятвах.
Сюй Хунъюй недовольно зыркнул на неё:
— Это записано в правилах клана Сюй. Семья Сюй веками стоит на том, что держит свое слово.
Е Ли втянула голову в плечи, потерла кончик носа и с любопытством спросила:
— Дядюшка, а тот… семье Сюй случалось давать какие-нибудь клятвы императорам предыдущей династии?
— Кхе-кхе… — Сюй Хунъюй глухо закашлялся и сердито уставился на Е Ли.
Е Ли оставалось лишь пожать плечами, подпереть подбородок рукой и замолчать. Ну вот, о чем и речь. Как мог прославленный клан, простоявший сотни лет и переживший смену династий, быть настолько закостенелым? Дело не в том, что «мы не предадим», а в том, что цена за предательство была недостаточно высока.
Напоследок еще раз сверкнув глазами на Е Ли, Сюй Хунъюй серьезно сказал:
— В общем, пока не наступит крайняя необходимость, семья Сюй не отступится от Императорского дома. Семье Сюй хватает и славы, и выгоды, мы никогда не гнались за чрезмерной властью. Трон? А какой в нем толк? Хочешь быть мудрым правителем — готовься умереть от переутомления. Хочешь наслаждаться и творить бесчинства — готовься оставить позорное имя на десятки тысяч лет.
— Ли’эр поняла. Но кто, по мнению Старшего дяди, хочет разрушить мою помолвку с Его Высочеством? Если это не Император? — спросила Е Ли.
Сюй Хунъюй покачал головой:
— Трудно сказать. Цинчэнь лишь упомянул, что это женщина. Но мы перебрали всех женщин, хоть как-то связанных с Дин Ваном, и так и не смогли вычислить, кто это. Дин Ван сам должен знать. Он ничего не говорил?
При упоминании об этом на интеллигентном лице Сюй Хунъюя промелькнуло недовольство. Увидев, что Е Ли качает головой, он тихо хмыкнул:
— Он сам должен знать меру. Если снова случится что-то, чего не должно было случиться, то такой муж нам и даром не нужен. Семья Сюй в состоянии прокормить внучку.
— Ли’эр думает, что это может быть какая-то женщина, влюбленная в Его Высочество, — прямо высказала свои подозрения Е Ли, не стесняясь Сюй Хунъюя.
Сюй Хунъюй с улыбкой посмотрел на неё:
— Влюбленная в Дин Вана? Если ты говоришь о временах юности Дин Вана, то тогда в него была влюблена, по меньшей мере, половина столичных благородных девиц. Однако… среди них нет ни одной, у кого хватило бы возможностей подкупить Павильон Тяньи. Хань Минъюэ хоть и любит деньги больше жизни, но он был лучшим другом Дин Вана в юности. Он не стал бы вредить невесте Дин Вана только ради денег.
— Тогда… может быть, это женщина, которая влюблена в Мо Сюяо и при этом в хороших отношениях с Хань Минъюэ?
Сюй Хунъюй приподнял бровь:
— Есть такая. Но это не может быть она.
Е Ли моргнула.
Сюй Хунъюй невозмутимо поставил чашку и произнес:
— Гуйфэй Лю.
На этот раз настала очередь Е Ли поперхнуться и закашляться:
— Лю… Гуйфэй Лю?!
— Что в этом странного? Гуйфэй Лю в те годы носила титул «Первой талантливой девы столицы». Даже твой Старший кузен никогда не смотрел на неё прямо, а она, напротив, говорила с тогдашним Дин Ваном нежно и ласково. Жаль… Сердце Дин Вана уже принадлежало другой, иначе они были бы редкой идеальной парой. К тому же Гуйфэй Лю прекрасно рисует, а Хань Минъюэ в юности тоже славился своим искусством живописи на всю столицу. Второй свиток его знаменитой серии «Национальные красавицы столицы Чу» изображал именно Гуйфэй Лю. Эта картина до сих пор бесценна. Впрочем, после того как Гуйфэй Лю вошла во дворец, нынешний Император выкупил эту картину за огромную цену.
Неизвестно почему, но Сюй Хунъюй решил оставить тяжелые темы и принялся пересказывать Е Ли старые сплетни.
Е Ли вспомнила женщину из дворца с холодным взглядом, прекрасную, как цветок груши. Она действительно заслуживала звания «Национальной красавицы».
— Почему дядюшка говорит, что это не она?
— Твой Старший кузен знаком с Гуйфэй Лю. Хоть он и не видел лица той женщины в черном, и прошло столько лет, но он уверен, что это не Гуйфэй Лю. К тому же, как ты думаешь, что такое Императорский дворец? Разве может благородная супруга — вот так запросто взять толпу людей и разгуливать посреди ночи за пределами дворца?
Е Ли согласно кивнула. Она и сама не верила, что это Гуйфэй Лю. Хоть во дворце она и чувствовала пренебрежение со стороны Гуйфэй и та намеренно придиралась к ней, но во взгляде той женщины не было особой враждебности или жажды убийства.
— Кто был изначальной невестой Его Высочества Мо Сюяо? — спросила Е Ли.
Ей действительно было любопытно, какая женщина смогла превзойти такую несравненную красавицу и талантливую деву, как Гуйфэй Лю, и завоевать истинное сердце Мо Сюяо. К тому же, по логике вещей, невеста Мо Сюяо должна была происходить из прославленного знатного рода. Но Е Ли перебирала в памяти воспоминания и не могла припомнить ни одной известной семьи, у которой семь лет назад умерла бы юная красавица-дочь.
Сюй Хунъюй бросил на неё взгляд, полный досады, словно глядя на нерадивого ученика, и наконец произнес: — Су Цзуйдэ.
Е Ли кивнула: — Имя звучит так, словно это была очень красивая девушка.
Сюй Хунъюй с каменным лицом смотрел на свою племянницу и в очередной раз втайне пожалел, что не настоял на том, чтобы забрать Ли’эр в семью Сюй на воспитание. Посмотрите, во что её превратила семья Е! Он говорит ей о бывшей невесте её будущего мужа, даже если та уже умерла, она должна была проявить хоть каплю интереса или ревности, верно?
Прославленный на всю Поднебесную ученый Сюй только сейчас осознал, что его племянница, упоминая Дин Вана или Ле Вана, никогда не выказывала ни капли девичьей застенчивости, она даже ни разу не покраснела!
— Из какой семьи была эта барышня Су? — В столице, кажется, не было знатного клана с фамилией Су.
— А зачем, по-твоему, в день вручения свадебных даров в резиденцию Дин Вана приходил Старейшина Су?
— Старейшина Су?
— Су Цзуйдэ была внучкой Старейшины Су, — ровно ответил Сюй Хунъюй.
— Тогда… зачем приходил Старейшина Су?
— Посмотреть, на какой именно женщине женится Дин Ван, который должен был стать мужем его внучки. Кроме того, смерть Су Цзуйдэ стала огромным ударом для тогдашнего Дин Вана, который и без того был тяжело болен. Старейшина Су относится к Дин Вану как к родному внуку, поэтому он пришел, чтобы поддержать резиденцию Дин Вана своим авторитетом.
Видя недовольное лицо дяди, Е Ли беспомощно улыбнулась: — Дядюшка, Ли’эр понимает, что вы имеете в виду. Я и Его Высочество прекрасно ладим, вам не стоит беспокоиться.
Сюй Хунъюй с несогласием посмотрел на неё: — Что значит «прекрасно ладите»? Если при необходимости сделать выбор ты станешь первой, кем он пожертвует, разве это можно назвать «хорошо»?
Е Ли мягко улыбнулась: — Но если бы мне пришлось выбирать между дядюшкой, дедушкой, кузенами и Его Высочеством, я бы тоже не выбрала его. Сколько мы с ним знакомы? Родные люди, естественно, важнее.
— Вы — муж и жена! В будущем тебе жить с ним всю жизнь, а не с дядюшкой и дедушкой.
— Дядюшка считает, что Его Высочество — это тот тип мужчины, который готов бросить всё ради человека, который ему дорог? — …Да. Если ты сможешь завоевать его сердце.
[1] Ручная беседа (手谈 — Шоутань) — поэтическое название игры в Вэйци (Го). Означает, что игроки общаются не словами, а жестами рук, переставляя камни на доске. Это занятие для интеллектуалов и стратегов.
[2] Чистые чиновники (清流 — Цинлю) — буквально «чистый поток». Это группа интеллигенции и чиновников, которые строго придерживаются конфуцианской морали и критикуют коррупцию или нарушение традиций.
[3] Тай-цзу (太祖) — храмовое имя императора-основателя династии (Мо Чэнтяня).
[4] Наследный Цинван, равный Императору (一字并肩世袭亲王) — буквально: «Наследный Ван одного иероглифа, стоящий плечом к плечу». Ван одного иероглифа (например, Дин Ван, Цинь Ван) — самый высокий ранг, обычно для сыновей императора. Стоящий плечом к плечу — означает равенство с Императором по статусу. Наследный — титул не понижается с поколениями (обычно с каждым поколением ранг снижался, но здесь — «Железная шапка», вечное княжество).
Добавить комментарий