Новость о том, что Третья барышня Е, будущая Ванфэй Дин Вана, была похищена разбойниками, стала настоящим потрясением для столицы. Слухи начали циркулировать во всех слоях общества вскоре после того, как Е Ли была увезена. Попытка жестко пресечь подобные сплетни лишь привела бы к обратному эффекту, раздувая их еще сильнее. Поэтому ни семьи Е и Сюй, ни резиденция Дин Вана публично никак не комментировали произошедшее.
Однако, когда ранним утром следующего дня Е Ли вернулась в резиденцию Е из загородного поместья Сюй, сидя в повозке, нагруженной дарами из Дворца, и в сопровождении Второго и Третьего господ Сюй, настроение в стане сплетников начало меняться.
В конце концов, люди, которые «случайно» или «неслучайно» оказались на пути следования, видели, что Третья барышня Е выглядит совершенно здоровой и спокойной. Ничто в её облике не указывало на недавнее похищение. Более того, два молодых господина Сюй — и даже Третий господин Сюй, который, по слухам, был самым вспыльчивым и не умеющим скрывать эмоций, — также выглядели совершенно обыденно.
Значит… вчерашняя новость была всего лишь злонамеренным слухом?
Е Ли рассеянно слушала болтовню Циншуан, которая пересказывала сплетни, услышанные со стороны, и про себя тихо усмехалась. Третий брат, конечно, мог спокойно выйти к людям, потому что большую часть своего гнева он выместил прошлой ночью на тех недальновидных бандитах. Вспоминая густой запах крови, витавший в горном лагере, когда она вместе с Мо Сюяо спускалась вниз, и вспоминая Третьего брата, от которого исходила сильная аура убийцы, Е Ли подумала: кажется, семья Сюй, издавна известная своими учеными, действительно собирается породить военачальника. Е Ли не собиралась спрашивать Мо Сюяо, как он разобрался с бандитами. Вне зависимости от того, были ли это заезжие грабители или местные разбойники, тот факт, что в округе стало на одну такую группу меньше, всегда был к лучшему.
— Третья барышня Е.
Из-за окна раздался чистый мужской голос. Цинлуань тут же выхватила меч и нацелила его на молодого человека, внезапно появившегося у окна. Е Ли с улыбкой опустила руку Цинлуань, обернулась и рассмеялась:
— Господин Хань, вы здоровы?
За окном стоял никто иной, как Хань Минъюэ, их вчерашний похититель. Хань Минъюэ беспомощно улыбнулся:
— Разве Третья барышня считает, что в таком состоянии я могу быть здоров?
Едва ступив во двор, он почувствовал, как из темноты на него направлены хищные, пристальные взгляды. Он ни секунды не сомневался, что, если сейчас он сделает хоть одно неосторожное движение, глава Павильона Тяньи тут же бесшумно исчезнет с лица земли.
Вытащив из рукава резную деревянную шкатулку, Хань Минъюэ поставил её на подоконник:
— Это компенсация Третьей барышне за пережитый испуг, а также поздравление по случаю вашего брака с Сюяо. Не уверен, что успею приехать, чтобы выпить свадебного вина.
Е Ли кивнула, не глядя на шкатулку, и спросила:
— Господин Хань собирается покинуть столицу?
Хань Минъюэ усмехнулся:
— В последнее время я пережил слишком много потрясений. Оставаться в Цзяннани будет куда спокойнее для моей души. Приглашаю барышню Е, когда будет время, приехать в Цзяннань вместе с Сюяо. Я, безусловно, буду рад оказать вам всяческое гостеприимство.
Е Ли рассмеялась:
— Ваши слова заставляют нас немного смутиться.
Хань Минъюэ поднял бровь:
— Тогда… предыдущее недоразумение — будем считать, что оно исчерпано?
Е Ли, сверкнув глазами, улыбнулась:
— Недоразумение между вами и мной исчерпано.
Что касается того, какие у тебя недоразумения с Мо Сюяо, это уже твои проблемы.
Хань Минъюэ почувствовал небольшое разочарование, но понимал, что требовать большего было бы слишком нахально. Он лишь сильнее восхитился Е Ли за её такт и умение держаться в рамках. Не медля больше, он сложил руки в приветственном жесте:
— Тогда позвольте откланяться.
— Счастливого пути.
После того как Хань Минъюэ ушел, Цинлуань подошла, взяла шкатулку с подоконника и недовольно спросила:
— Зачем госпожа так вежливо разговаривала с таким человеком?
Е Ли повернулась, села и улыбнулась:
— Он вчера тоже был с нами весьма вежлив.
Е Ли прекрасно понимала, что если бы Хань Минъюэ с самого начала не сдерживался из-за отношений с Мо Сюяо, у них могло бы и не быть шанса спастись целыми и невредимыми. Она верила, что Хань Минъюэ опасается Мо Сюяо, но не до конца верила, что он его боится.
— Если бы не он, как бы госпожа… а ведь эти люди снаружи до сих пор обсуждают похищение, да еще и такими ужасными словами… — Цинлуань была уверена, что Хань Минъюэ не проявил к ним никакой вежливости. Если бы не он, госпожу бы не высмеивали и не обсуждали за глаза.
Е Ли равнодушно ответила:
— Если бы не он, это мог бы быть кто-то другой, а не каждый из них знаком с Ваном.
Она взяла у Цинлуань шкатулку, открыла её, и сама невольно удивилась. Внутри лежала толстая, аккуратно сложенная пачка серебряных банкнот: две золотые банкноты достоинством в десять тысяч лянов[1] и больше десятка серебряных банкнот по тысяче лянов. Цинлуань заглянула в коробку и ахнула:
— Госпожа… это…
Е Ли приподняла бровь, на лице её проступило затруднение. Двадцать тысяч лянов золотом эквивалентны более чем двумстам тысячам лянов серебром. Такую огромную сумму даже Е Ли было неудобно просто так принять. Рядом с банкнотами лежала пара великолепных нефритовых подвесок с драконом и фениксом из белого нефрита. Судя по качеству нефрита, они имели просто невероятную ценность.
Подумав немного, Е Ли закрыла шкатулку и передала её Циншуан:
— Приготовься. Я должна съездить в резиденцию Дин Вана.
Циншуан осторожно взяла шкатулку в обе руки. Она тоже видела содержимое. С самого детства она никогда не видела столько денег, у-у-у, как страшно…
— Слушаюсь, госпожа.
— А-Ли! А-Ли… — Голос Мужун Тин раздался еще до того, как она вошла в комнату.
Е Ли улыбнулась, встала и вышла навстречу. Цинь Чжэн, Хуа Тяньсян, а также Цинь Юйлин, сестра столичного градоначальника Цинь Мучжи, которую она видела всего пару раз, пришли вместе навестить Е Ли. Мужун Тин вбежала первой, схватила Е Ли и быстро заговорила:
— А-Ли, ты в порядке?
Е Ли лучезарно улыбнулась:
— Если бы я была не в порядке, разве стояла бы здесь? Как вы все оказались здесь?
Цинь Чжэн прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась:
— Тин’эр с самого утра прибежала, тащит меня и Тяньсян к тебе. Я ей говорю, что с тобой всё в полном порядке, а она ни в какую, говорит, что не успокоится, пока сама не увидит. По пути мы встретили барышню Юйлин, вот и пришли вместе.
Мужун Тин обняла Е Ли и, яростно размахивая маленькими кулачками, воскликнула:
— Если я узнаю, кто этот мерзавец, что распространяет грязные слухи, я изобью его так, что родные отец с матерью не узнают! Это просто возмутительно, в десять тысяч раз возмутительнее, чем тот подонок Лэн Хаоюй!
Все невольно рассмеялись. Е Ли с улыбкой обратилась к Цинь Юйлин:
— Барышня Цинь, спасибо вам, что специально пришли навестить меня.
Цинь Юйлин слегка смущенно улыбнулась:
— На самом деле… я пришла извиниться перед барышней Е от имени моего брата. Как только он принял пост столичного градоначальника, сразу же произошел такой инцидент, который навредил репутации барышни Е…
Е Ли покачала головой. По выражению лица Цинь Юйлин было ясно, что та пришла без ведома брата Цинь Мучжи. На самом деле, было бы неразумно винить в подобном Цинь Мучжи, столичного градоначальника. Даже в её прошлой жизни, в мире с развитыми технологиями, преступность никуда не исчезала. Что уж говорить об этом времени, когда человеческие ресурсы ограничены, и невозможно всё держать под контролем?
— Господин Цинь — отец-кормилец столичных жителей, человек, известный как «Железный Судья» за свою неподкупность. Это всего лишь пустые слухи, барышне Цинь не стоит беспокоиться. Слухи прекращаются, когда ими перестают интересоваться мудрые люди. Если не обращать на них внимания, те, кто их распускает, потеряют интерес и сами перестанут, — сказала Е Ли.
Услышав слова Е Ли, Цинь Юйлин почувствовала облегчение. Они с братом жили только вдвоем. И хотя брат ничего не говорил, она знала, что этот инцидент затрагивает резиденцию Дин Вана, Министерство Чинов и семью Сюй. Брат был всего лишь градоначальником третьего ранга, и за домом Цинь не стояло никакой поддержки. Одно неверное движение, и его могли бы легко сделать козлом отпущения.
— Спасибо вам, барышня Е.
Хуа Тяньсян рассмеялась:
— Барышня Цинь, тебе не за что её благодарить. Господин Цинь всё равно не может заткнуть рот каждому, кто завидует А-Ли и хочет испортить её репутацию, верно? А-Ли, судя по твоему наряду, ты куда-то собиралась? — Хуа Тяньсян заметила одежду Е Ли и спросила: — Неужели мы пришли не вовремя?
— Собиралась нанести визит в резиденцию Дин Вана. Дело не срочное, можно и позже, — ответила Е Ли.
— О? — Мужун Тин хитро прищурила глаза и озорно улыбнулась: — Оказывается, наша А-Ли уже так близко знакома с Дин Ваном!
Е Ли недовольно посмотрела на неё, но Мужун Тин, не обращая внимания, весело продолжила:
— Зачем ехать в резиденцию Дин Вана лично? Отправь ему карточку с приглашением, пусть он сам приедет! Заодно пусть эти лживые и коварные сплетники узнают: сколько бы они ни старались, им не разорвать отношения между А-Ли и Дин Ваном!
Цинь Юйлин с сомнением посмотрела на Мужун Тин:
— Барышня Мужун, вы знаете, кто это сделал?
— Зови меня просто Мужун, — уверенно ответила Мужун Тин. — Да кто же еще, кроме Ле Вана, который не может смириться с тем, что А-Ли хорошо живётся. Я в жизни не видела мужчины с таким маленьким сердцем! Он и Е Ин — просто идеальная пара!
Е Ли промолчала. Мо Цзинли, должно быть, сейчас был незаслуженно обвинен. Но, видимо, его дурная репутация сама виновата, что его подозревают в первую очередь.
Остальные трое переглянулись, но, увидев полную убежденность на лице Мужун Тин и вспомнив вражду между Мо Цзинли и Е Ли, они молча согласились с её догадкой. Даже Цинь Юйлин выглядела так, будто не ожидала, что Ле Ван может быть таким человеком.
Дурной нрав Ле Вана не был секретом среди столичной знати. Но если бы кто-то понаблюдал внимательнее, он бы заметил, что характер принца, который после свадьбы должен был быть в расцвете счастья, стал еще хуже, чем до брака.
Особенно сегодня, выйдя из дома рано утром, он ожидал, что, услышав, как люди обсуждают ту женщину, Е Ли, его настроение должно быть несравненно хорошим. Но вместо этого он обнаружил, что, проходя мимо, люди то и дело бросают на него странные взгляды, или же поспешно замолкают, меняя тему на что-то совершенно не связанное. Даже когда он пил чай, он чувствовал, что взгляды всех посетителей чайной, пусть и считающих себя незаметными, были направлены на него.
Е Ли попала в беду, и объектом насмешек и сплетен должен быть Мо Сюяо! Почему ему казалось, что над ним смеются все?
Большинство жителей столицы всё же были людьми добрыми. Поэтому, когда они видели Мо Цзинли, они, пусть и понимали, что не могут тягаться с родным братом Императора, всё равно бросали на него презрительные взгляды.
Пф! Что за человек! Мало того, что он без всякой причины расторг помолвку с девушкой, так ему ещё и невыносимо видеть, что ей стало хорошо. Сначала испортил ей репутацию, а теперь еще и распускает такие мерзкие слухи? Если бы это была обычная девушка из простой семьи, разве она не была бы вынуждена покончить с собой? Такой человек, даже если он член императорской семьи, в народе зовется одним словом — мерзавец!
— Ваш… Ваше высочество… — Человек, следующий за Мо Цзинли, был сильно напуган этим низким давлением, которое исходило от его господина.
— Что, черт возьми, происходит?! — сквозь стиснутые зубы спросил Мо Цзинли.
Первый телохранитель огляделся по сторонам и с горечью обнаружил, что только он находится ближе всех к своему господину. Остальные — давно юркнули в сторону. Он осмелился произнести, дрожа от страха:
— До… Докладываю, Ваше высочество, все обсуждают ба… барышню Е.
— Я знаю, что они обсуждают эту женщину! Какое это имеет отношение ко мне, Вану?! — Почему они смотрят на меня как на мерзавца, вы думаете, я этого не вижу? Они должны смеяться и высмеивать ту женщину, они должны высмеивать Мо Сюяо, этого калеку, которого скоро опозорят!
— Это… Некоторые говорят, что это Ваше высочество, который не может смириться с тем, что Третья барышня Е скоро счастливо войдет в резиденцию Дин Вана, и который не простил ей вашего унижения в павильоне Чу Сян, поэтому Вы намеренно распустили слухи… кхе-кхе, чтобы навредить репутации ба… барышни Е…
Первый телохранитель, пытаясь закончить фразу как можно быстрее, покраснел как рак. Не успел он договорить, как с ужасом увидел, что его господин размолол веер, который держал в руке, в мельчайшую труху.
— Что ты сказал?! — От Мо Цзинли потянуло волнами ледяного холода. Все прохожие поспешно обходили его стороной.
— Ва… Ваше высочество… — Это не я сказал, это говорят все жители столицы, — в обиде подумал телохранитель.
В общем, репутация резиденции Ле Вана после того, как Ван «увёл» сестру своей невесты и отказался платить за покупки, снова достигла новой низшей точки.
— А-Ли, Чжэн’эр, скорее поднимайтесь. Наверху никого нет, так что присядем снаружи.
Звонкий женский голос спас Первого телохранителя, который был на грани замерзания. Увидев, как взгляд его господина стремительно переключился на лестницу, он ещё быстрее сжался в комок и спрятался в безопасном месте.
Мужун Тин, одетая в яркое красное платье, первой поднялась на второй этаж, оборачиваясь и махая друзьям. Мальчишка-слуга, который вёл её, чуть не плакал. Барышня Мужун, как это «никого нет»? Мы ведь в лучшей чайной столицы! Просто всех распугал Ле Ван!
— Ой? — Обернувшись, Мужун Тин увидела Мо Цзинли, чье лицо было черным, как уголь.
Она невольно оглянулась на вход, раздумывая, не сменить ли им чайную. Но в это мгновение Хуа Тяньсян и остальные уже поднялись наверх. И вот, пять девушек беспомощно уставились друг на друга.
Е Ли чувствовала себя еще более беспомощной. Она уже сомневалась: неужели у них с Мо Цзинли в прошлой жизни была какая-то злая карма? Куда бы она ни пошла, стоило ей выйти из дома, она непременно натыкалась на него.
Е Ли не знала, что это не так уж и странно. Хотя столица была самым процветающим городом Великой Чу, она была невелика по сравнению с мегаполисами, которые она помнила. А высшая знать не посещала те же места, что и простолюдины. По сути, мест для развлечений было не так много. Поэтому, если человек не сидел дома постоянно, как раньше Е Ли, а часто выходил в свет, как Мужун Тин, то, зайдя в любое заведение, он почти наверняка встречал там всех своих знакомых.
— А-Ли… — Мужун Тин с извиняющимся видом посмотрела на Е Ли. Она и вправду не ожидала, что Ле Ван, который должен был наслаждаться медовым месяцем с молодой женой, среди бела дня заявится в чайную один.
— Ничего, останемся здесь, — Е Ли знала, что Мужун Тин не виновата. К тому же она не собиралась избегать Мо Цзинли. Они живут в одном городе, принадлежат к высшей знати и даже связаны родством — куда ей бежать?
Е Ли спокойно кивнула Мо Цзинли и повела Цинь Чжэн и Цинь Юйлин к наиболее тихому углу.
Мужун Тин показала язык, схватила Хуа Тяньсян и поспешила следом.
— Эй, как думаешь, Дин Ван вообще приедет? — тихо спросила Мужун Тин. Она выросла не в столице и была совсем не знакома с Дин Ваном.
Хуа Тяньсян, напротив, была полна уверенности и кивнула:
— Не волнуйся. Мой дедушка говорит, что Дин Ван — человек порядочный. Если он получил приглашение, он обязательно приедет.
Цинь Юйлин тихо произнесла:
— Тогда нам стоит пораньше уйти, чтобы не мешать А-Ли и Дин Вану разговаривать.
Мужун Тин хихикнула:
— Еще рано. Мы вышли рано, так что Дин Ван, скорее всего, еще не выехал. Придет время, тогда и уйдем. Хе-хе, вы видели лица тех людей внизу? Когда мы вошли, они стали такими странными. Я боялась, что их глаза выпадут прямо в чайные чашки.
Хуа Тяньсян хмыкнула:
— Они, наверное, думали, что А-Ли сейчас сидит дома и плачет. Увидев, что мы появились, они, конечно, перепугались.
Цинь Чжэн прикрыла рот рукой и рассмеялась:
— Я тоже никогда не видела, чтобы столько людей одновременно были ошарашены. Впервые в жизни на меня обратили такое внимание.
Е Ли, глядя, как подруги возбужденно обсуждают свои впечатления от выхода в свет, лишь с улыбкой покачала головой. В действительности, слухи оказались не такими яростными, как она ожидала. Скорее всего, Мо Сюяо и её старший дядюшка Сюй что-то предприняли тайно. По крайней мере, большинство людей смотрели на неё с удивлением или сочувствием, а не с презрением и пренебрежением, чего можно было ожидать. Похоже, большинство не поверило новости о её похищении.
Е Ли и её подруги сидели в самом дальнем углу и непринужденно болтали.
Мо Цзинли, сидящий один у окна, мрачно хмурился, потягивая чай, как будто это было вино. Так как они сидели далеко, он не мог разобрать их слов, но ощущал их хорошее настроение и оживление. Они выглядели так, словно слухи никак на них не повлияли. Мо Цзинли не мог сдержать скрежет зубов: слухи были о Е Ли, но сама Е Ли чувствовала себя прекрасно, а черный плащ позора пришлось надеть ему!
Но броситься сейчас к Е Ли и начать выяснять отношения — на это даже Мо Цзинли не хватало духу. Поэтому он лишь позволил ледяному ветру, исходившему от него, распугать остальных посетителей чайной, и продолжил залпом пить чай.
— Ой, А-Ли! Дин Ван приехал!
В самый разгар его мрачных раздумий Мужун Тин громко крикнула так, что её услышал весь второй этаж. Все подняли головы и увидели, что Мужун Тин, возбужденно прильнув к подоконнику, смотрит вниз. Цинь Чжэн с досадой оттащила её и, обернувшись к Е Ли, рассмеялась:
— Ли’эр, спустись и встреть Вана.
Хуа Тяньсян прикрыла рот, усмехнулась и, помахав рукой, подразнила:
— Можешь не возвращаться! Мы доедим наши пирожные и сами пойдем гулять. Всё равно здесь нет лишнего места, чтобы Дин Ван мог присесть.
Е Ли заметила, как последние гости на втором этаже, из страха перед Ле Ваном, заняли самые дальние места и теперь навострили уши, чтобы подслушать разговор девушек в углу. Е Ли не могла сдержать улыбки: сплетни — это поистине незаменимая природа людей во все времена.
Под многочисленными взглядами — открытыми и скрытыми — Е Ли поднялась и направилась к лестнице. Проходя мимо столика Мо Цзинли, она почувствовала, как он свирепо смотрит ей в спину. Е Ли лишь вздохнула: некоторые люди просто не ладят с рождения, и тут ничего не поделаешь.
Видя, как Третья барышня Е так спокойно спускается, посетители чайной стали смотреть на Мо Цзинли с еще более сложным выражением. Е Ли выглядела настолько непринужденной, открыто появлялась в публичном месте и так спокойно шла на встречу с Дин Ваном, что совершенно не походила на человека, с которым что-то случилось. В то же время Ле Ван с его мрачным лицом и яростным видом выглядел так, будто его коварный заговор провалился. Люди обменивались немыми взглядами, ведя беззвучный спор.
Мо Цзинли, казалось, наконец не выдержал этой странной атмосферы. Он с грохотом поставил чашку на стол, встал, бросил взгляд на улицу через полуоткрытое окно и, с потемневшим лицом, спустился вниз.
В тот момент, когда Е Ли спустилась, весь холл замер. Едва она, с приветливой улыбкой и спокойным выражением лица, вышла из дверей, люди хотели было заговорить, но тут же увидели спускающегося Мо Цзинли с каменным лицом, и снова воцарилась тишина. Однако, судя по поведению этих двоих, собравшиеся еще больше склонялись к сочувствию Е Ли.
Е Ли вышла из чайной, как раз когда повозка Дин Вана только остановилась. А-Цзинь уже собирался приподнять полог, чтобы помочь Мо Сюяо выйти.
— Сюяо, — тихо позвала Е Ли.
А-Цзинь почтительно отошел в сторону, увидев Е Ли. Е Ли ловко ступила на подножку и забралась в повозку. Мо Сюяо посмотрел на нее с приподнятой бровью:
— Зачем ты спустилась?
Е Ли села напротив него и засмеялась:
— Тяньсян и остальные сказали, что на втором этаже слишком много народу и им негде сесть, вот и выгнали меня. Они просто сходят с ума. Я вообще-то хотела завтра съездить в резиденцию Дин Вана.
Мо Сюяо улыбнулся:
— Их сумасбродство было очень своевременным.
— Что вы имеете в виду? — не поняла Е Ли.
Снаружи А-Цзинь снова взял повозку под управление и поехал вперед. Е Ли подумала, высунулась и назвала А-Цзиню место назначения. В этот момент она увидела Мо Цзинли, стоящего у входа в чайную и мрачно смотрящего на их повозку.
Мо Сюяо ответил:
— Сегодня с утра весь город говорит, что вчерашние слухи были распущены Цзинли специально, чтобы тебя опозорить.
Е Ли опешила. Теперь она немного понимала, почему у Мо Цзинли было такое мрачное выражение лица. Человеку с его характером должно быть невероятно неприятно, когда его так несправедливо обвиняют. Она вспомнила уверенное предположение Мужун Тин и поняла: это не Мужун Тин придумала, просто люди сами догадались.
— А-Ли, ты хотела что-то мне сказать? — спросил Мо Сюяо, глядя на её миловидное лицо, которое, казалось, витало где-то в облаках.
Е Ли пришла в себя, кивнула и сказала:
— Утром Хань Минъюэ прислал двадцать тысяч золотых банкнот, больше десяти тысяч серебряных банкнот и пару нефритовых подвесок. Я хотела отвезти их в резиденцию Дин Вана завтра, потому что носить такую сумму с собой, когда выходишь с Тяньсян и другими, неудобно.
Мо Сюяо махнул рукой, не придавая этому значения:
— Это его подарок тебе, можешь его оставить.
Е Ли была смущена. Десятки тысяч лянов серебром! Хань Минъюэ, может, и осмелился это прислать, но ей было неудобно это принимать.
— Я завтра попрошу кого-нибудь отправить их в резиденцию Дин Вана. Сами решайте, что с этим делать. Моих денег мне хватает.
Мо Сюяо беспомощно вздохнул:
— А-Ли… Раз Хань Минъюэ прислал их тебе, значит, они твои. Можешь спокойно брать. Тебе не нужно чувствовать, что ты теперь обязана ему какой-то услугой. Хань Минъюэ будет переживать, если потратит лишний лянь серебра. Если он прислал тебе это в качестве компенсации, значит, он считает, что эти деньги стоят того, чтобы их отправить. И тебе не нужно обещать ему ничего взамен.
Е Ли засмеялась:
— Я и не собиралась ничего ему обещать.
Е Ли догадывалась, что, вероятно, Хань Минъюэ когда-то совершил что-то непростительное по отношению к Мо Сюяо, а теперь, когда их пути снова пересеклись из-за инцидента. Она была удивлена, что Мо Сюяо так легко его отпустил. Хань Минъюэ, должно быть, чувствовал вину или угрызения совести, но, не найдя другого способа искупить вину, решил не жалеть средств, чтобы задобрить ее. К сожалению, Е Ли не собиралась вмешиваться и «распускать цветы дружбы», чтобы помирить бывших друзей, поэтому, скорее всего, Хань Минъюэ просто выбросил деньги на ветер.
— Значит, ты вызвала меня сегодня только ради этого дела? — спросил Мо Сюяо.
Услышав низкий, мелодичный голос Мо Сюяо, Е Ли, погруженная в свои мысли, почувствовала необъяснимый трепет в сердце. Немного смутившись, она ответила:
— Да, ничего важного. Я побеспокоила вас?
Видя, что Мо Сюяо действительно не заинтересован в вещах, которые прислал Хань Минъюэ, Е Ли невольно заинтересовалась: насколько же богата резиденция Дин Вана?
— Я и в будние дни не занят, — Мо Сюяо покачал головой. — Раз уж мы выбрались, не составишь ли мне компанию? Хочу побывать в одном месте.
Е Ли кивнула:
— Я не очень хорошо знаю столицу, так что решайте сами.
Получив согласие Е Ли, Мо Сюяо отдал короткое распоряжение А-Цзиню, который тут же повернул повозку в другую сторону.
В повозке Е Ли любопытно спросила:
— Башня Фэнхуа? Вы ведь не собираетесь подарить мне украшения? У меня самой есть магазин, который специализируется на украшениях.
Мо Сюяо посмотрел на нее с улыбкой:
— Разве это не нормально, дарить невесте украшения? Разве нельзя?
Е Ли прикусила язык. Разве могла она сказать: «Да почему вы не посещаете мой Цзанчжэньгэ? Плодородная почва должна питать родное поле!» Даже если она никогда серьезно не встречалась с мужчинами, она знала, что такая фраза испортит всё впечатление.
Однако… Мо Сюяо пытается ей угодить? Е Ли почувствовала необъяснимое раздражение, но глядя на его мягкое и невозмутимое выражение лица, она никак не могла понять его истинных намерений и сдалась. В конце концов, иметь мужчину, который ей не противен и который является её будущим мужем, который дарит ей украшения, чтобы ей польстить, — это, в целом, приятно, не так ли?
Башня Фэнхуа была очень известным ювелирным магазином в столице, и большинство украшений там были из нефрита. То, что так привлекало столичных барышень, было не только высокой ценой и красотой изделий. Главное, что продаваемые там украшения никогда не повторялись. Каждое было уникальным, что особенно нравилось знатным дамам, не желавшим быть похожими на других.
Е Ли однажды думала, чтобы Павильон Цзанчжэньгэ пошел по тому же элитному пути, но, к сожалению, у неё не было таких выдающихся мастеров-дизайнеров и резчиков, а её собственные знания о ювелирном дизайне были весьма поверхностны. Пришлось отказаться от этой идеи.
Как только они вошли, управляющий Башни Фэнхуа тут же поспешил им навстречу. Даже увидев Мо Сюяо, въезжающего на инвалидной коляске, он лишь на мгновение замер, а затем расплылся в подобающей улыбке и поприветствовал их:
— Ах, Дин Ван и Третья барышня Е! Ваше присутствие в Башне Фэнхуа — большая честь для нашей скромной лавки! Ванъе, барышня Е, прошу, проходите внутрь.
Управляющий провел их в отдельную комнату, где сразу же появились миловидные служанки и подали ароматный чай «Новая Весна». Е Ли с улыбкой пила чай, осматривая изящный и уютный интерьер комнаты, и невольно вздохнула: вот она, привилегия VIP-персон! Неудивительно, что Башня Фэнхуа была любимым местом знати. С таким внимательным обслуживанием им не нужно бояться, что гости не оставят здесь свои деньги.
Вероятно, из-за высокого статуса Мо Сюяо управляющий сам вызвался их обслуживать.
— Ваше высочество желает выбрать украшение для Третьей барышни Е? Третья барышня Е, кажется, впервые посещает наш скромный магазин, не могли бы вы подсказать, какие украшения вам нравятся?
Е Ли посмотрела на Мо Сюяо. Тот, попивая чай, тихо произнес:
— Принесите сначала несколько хороших изделий, мы посмотрим.
Управляющий тут же поклонился и сам пошел за товаром. Е Ли недоуменно спросила Мо Сюяо:
— Мы правда приехали, чтобы покупать украшения?
Мо Сюяо засмеялся:
— А-Ли, ты слишком много думаешь. Раз уж мы вышли, почему бы не купить несколько вещей, которые приглянутся?
Е Ли с сомнением спросила:
— Может, я своим обычным нарядом вас позорю?
Она подумала: это вполне возможно. Украшений у Е Ли было немало, все они остались от покойной матери, госпожи Сюй. Но Е Ли не любила излишеств, поэтому её наряды, особенно прически, были достаточно скромными, чтобы не выглядеть неуместно, но излишняя пышность ей претила. При статусе резиденции Дин Вана, если будущая Ванфэй будет одета слишком просто, это действительно может бросить тень на его репутацию.
Мо Сюяо беспомощно покачал головой и, серьезно глядя на Е Ли, сказал:
— Если бы ты нацепила на голову ворох жемчуга и нефрита, вот тогда бы я не выдержал. На самом деле, я и сам не знал, куда тебя отвезти, поэтому и привез сюда. Фэн Чжияо сказал, что украшения здесь неплохие.
Е Ли подозрительно посмотрела на него, пытаясь найти хоть намёк на смущение на его лице. Увы, Мо Сюяо был слишком невозмутим: даже произнося такие искренние слова, он выглядел так же элегантно и спокойно, как будто читал свиток древних текстов в своем кабинете. Е Ли оставалось лишь убедить себя, что она слишком много воображает.
С другой стороны, хотя этот человек сейчас выглядел таким мягким, благородным и безупречным, как нефрит, по слухам, в юности он был весьма своеволен, мог скакать верхом у самого края моста и привлекать внимание красавиц из всех публичных домов.
Вскоре управляющий вернулся, неся две шкатулки. Он поставил их на стол, осторожно открыл и сказал:
— Ваше высочество и Третья барышня Е — наши редкие гости. Этот набор украшений — новейшая разработка нашего хозяина, созданная им лично. Боюсь, в этом году это будет единственный такой набор. Барышня Е, взгляните, как вам?
Услышав столь торжественное заявление управляющего, Е Ли заинтересовалась.
Это был набор украшений из лучшего зеленого нефрита. Зеленый нефрит не самый дорогой камень, но Е Ли никогда не видела камня такого превосходного качества, даже в Шэньдэ Сюань или её собственном Павильоне Цзанчжэньгэ. Что было еще важнее, так это их простой, но элегантный дизайн. Казалось, что нежная магнолия тихо распускается в лунном свете, вызывая в душе чувство спокойствия и умиротворения.
Нет на свете женщины, которая могла бы избежать соблазна изящных украшений, — вздохнула про себя Е Ли.
— Этот набор состоит из двух шпилек в виде магнолии, одного браслета, одной жесткой подвески-браслета и вот этого украшения для лба, — сказал управляющий.
Увидев одобрительный взгляд Е Ли, он тут же открыл другую шкатулку, показывая лобное украшение. Нежно-зеленый нефрит, без сложной резьбы и драгоценных камней. Это было украшение, составленное из искусно вырезанных цветков орхидеи, которое тихо лежало в парчовой шкатулке, устланной шелком, и испускало мягкое, едва уловимое сияние.
— Тебе нравится? — Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и с улыбкой добавил: — Очень подходит А-Ли.
— Действительно, очень красиво, — кивнула Е Ли.
— Берем этот набор. За деньгами пришлите человека ко мне в резиденцию.
Видя, что оба клиента довольны, управляющий, заключивший крупную сделку, явно обрадовался:
— Слушаюсь. Барышня Е заберет украшения сейчас или нам доставить их? — Доставьте прямо в резиденцию Е, — равнодушно бросил Мо Сюяо.
[1] Лян (两 — Liang) — традиционная китайская мера веса (примерно 37–50 граммов), служившая денежной единицей (таэль). Золотые банкноты (金票) обычно стоили в 10 раз дороже серебряных (银票). То есть 20 000 золотом ≈ 200 000 серебром.
Добавить комментарий