— Ха-ха-ха… — В повозке Фэн Чжияо смеялся, перегибаясь пополам, и от его вида изысканного господина не осталось и следа. Наконец, нахохотавшись, он поднял голову и обратился к Мо Сюяо:
— Сюяо, твоя новая Ванфэй, кажется, чрезвычайно любопытна! Ха-ха… Как жаль, что я не видел лицо Мо Цзинли!
В мягком взгляде Мо Сюяо появилась глубокая задумчивость. Поведение его будущей супруги, очевидно, выходило за рамки его ожиданий. Даже не зная её внешности, он рассудил: с отцом, главным министром Е, который слыл красавцем, и матерью, бывшей одной из Четырёх красавиц Столицы, Е Ли не могла быть дурна собой. Но ещё более поразительным было то, что её манера вести дела совершенно не соответствовала той бесталанной и недобродетельной девице из слухов.
— Однако эта Третья барышня Е действительно щедра на поступки. Статуэтку Гуаньинь стоимостью больше пяти тысяч лянов вот так отдать в долг! — продолжил Фэн Чжияо. — Она что, не боится, что Мо Цзинли на самом деле не заплатит? Ле-ван, родной брат нынешнего императора. Если он откажется платить, у Третьей барышни Е не будет никаких способов потребовать деньги.
Мо Сюяо безразлично улыбнулся и покачал головой:
— Мо Цзинли человек, который больше всего дорожит своим лицом. Он никогда не позволит, чтобы о нём говорили, будто он бесплатно берёт чужое имущество и не возвращает долги.
Фэн Чжияо приподнял бровь и рассмеялся:
— Тогда нас ждёт интересное зрелище! Насколько я знаю, в прошлом месяце Мо Цзинли уже забрал из «Шэньдэсюань» подлинную работу «Травяного мудреца» прошлой династии. Вместе эти две вещи потянут на десятки тысяч лянов! В этот раз… император оказался к тебе достаточно благосклонен: по крайней мере, твоя новая Ванфэй довольно богата!
— Если уж говорить о нём, то Мо Цзинли действительно никудышный человек, — продолжил Фэн Чжияо. — Сначала отверг девушку, разорвав помолвку, а потом бесплатно брал вещи из её лавки. И это человек императорского рода? Какое бесстыдство!
Мо Сюяо бросил на него косой взгляд:
— О богатстве, кто осмелится сравниться с твоим кланом Фэн?
Клан Фэн был одним из Четырёх Великих Богатейших Купцов Великого Чу, и единственным из четырёх, который постоянно жил в столице. Естественно, это давало им больше преимуществ и власти, чем трём другим.
Фэн Чжияо беспомощно махнул веером:
— Это деньги старика, они не имеют ко мне отношения. Всем же известно, что я беспутный сын, который давно промотал своё состояние.
Едва Е Ли вернулась в резиденцию, как её тут же позвала служанка Старой госпожи.
Войдя в павильон Жунлэйтан, она обнаружила редкую картину: вся семья была в сборе, хотя время для формального приветствия ещё не наступило. Даже вечно занятой министр Е присутствовал. С почерневшим лицом он сидел рядом со Старой госпожой и мрачно смотрел на входящую Е Ли.
Е Ин в это время жалобно причитала, прижимаясь к госпоже Ван. Её влажные глаза были красными от слёз, что делало её вид хрупким и беспомощным, вызывающим жалость.
— Ли`эр приветствует бабушку, приветствует отца, также госпожу и всех тётушек-наложниц…
— Негодная дочь, немедленно встань на колени! — Не успела Е Ли закончить, как министр Е с громким треском разбил чашку о пол, рядом с ногами Е Ли и резко крикнул.
Е Ли замолчала. С невозмутимым видом она сделала шаг в сторону, подальше от осколков, и спокойно ответила:
— Дочь не знает, в чём провинилась. Прошу отца ясно указать на мою вину.
Видя, что Е Ли совершенно не собирается признавать вину, министр Е готов был взорваться от гнева. Но тут Старая госпожа кашлянула, прерывая его ярость:
— Ли`эр, сегодня в «Шэньдэсюань» ты нарушила правила приличия перед Ле-ваном. Если это дойдёт до людей, скажут, что в нашей семье Е не умеют воспитывать дочерей. После свадьбы, когда твоя Четвёртая сестра приедет нанести визит, ты извинишься перед его высочеством Ле-ваном. А пока, эти дни ты будешь оставаться в своём дворе.
Е Ли окинула взглядом госпожу Ван, которая едва заметно улыбнулась, обнимая Е Ин, и подняла голову. С недоумевающим видом она посмотрела на Старую госпожу:
— Бабушка, простите. Раз уж бабушка говорит, что Ли`эр ошиблась, значит, я поступила неверно. Но я слишком глупа и не понимаю, в чём же моя ошибка. Прошу бабушку указать мне, в чём я провинилась, чтобы я могла исправиться.
Старая госпожа опешила, глядя на Е Ли, чьё лицо выражало искреннее недоумение, и не смогла найти слов.
Госпожа Ван помогла Е Ин сесть, затем сама встала и с приветливой улыбкой подошла к Е Ли:
— Ли`эр, его высочество родной брат государя. Ты сегодня разгневала его, и, если его высочество решит наказать нас, наша семья не сможет этого вынести. Просто покайся перед старой госпожой и отцом, и мы тебя не осудим.
Е Ли моргнула, поджала алые губы и задумалась на мгновение. Недоумение на её лице только усилилось:
— Разгневала его высочество? Но Ли`эр почти ничего ему не сказала. Его высочество хотел купить нефритовую Гуаньинь, но у него просто не было с собой достаточно серебра. Ли`эр велела отдать ему вещь, чтобы он забрал её, и не стала нарочно задерживать его. Почему же его высочество рассердился? Неужели… неужели у нефритовой Гуаньинь был какой-то изъян?
Все остальные потеряли дар речи. Наложница Чжао, которая была одной из любимых наложниц, фыркнула и, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялась:
— Третья барышня, Госпожа имеет в виду… как вы могли взять деньги с его высочества? Ле-ван пошёл покупать что-то, но не взял с собой серебра, кто в это поверит? Очевидно, он вовсе не собирался платить, но Е Ли поймала его на слове, и теперь ему придётся оплатить даже те вещи, что он брал раньше! Как же ему не злиться?
— Что это за слова, тётушка Чжао? — Е Ли изобразила изумление. — Разве его высочество станет беспокоиться из-за такой мелочи? К тому же… «Шэньдэсюань» — это торговая лавка. Не говоря уже о ване, даже государь не стал бы брать без оплаты, разве не так?
Наложница Чжао не рассердилась, а звонко рассмеялась:
— Третья барышня права. Даже для дворцовых закупок приходится платить. Если никто не будет платить… кто тогда захочет заниматься торговлей?
— Замолчи! Что за чушь ты несёшь! —Главный министр Е недовольно взглянул на свою любимую наложницу, которая недавно появилась в доме и пользовалась его милостью.
Наложница = Чжао моргнула своим соблазнительным глазом и благоразумно замолчала.
Е Ли приняла вид полного прозрения и повернулась к госпоже Ван:
— Неужели его высочество действительно разозлился из-за этого? Не может быть… неужели все торговцы в столице никогда не берут денег с вана? Если так, то, конечно, Ли`эр поступила неверно. Бабушка и отец, не волнуйтесь. Ли`эр немедленно прикажет отправить серебро обратно, и добавить к нему ещё три тысячи лянов в качестве извинений перед его высочеством.
Госпожа Ван поспешно схватила её за руку. Её сердце разрывалось от невыносимой горечи. Если Е Ли действительно сделает это, слух о том, что Ле-ван никогда не платит за покупки в столице, разнесётся повсюду!
Е Ли, не обращая внимания на лицо Госпожи Ван, с тревогой и обидой обратилась к старой госпоже:
— Если это действительно так, то лучше, чтобы «Шэньдэсюань» и остальные лавки поскорее закрылись.
Главный министр Е с холодным лицом сказал:
— «Шэньдэсюань» — это твоё приданое. Зачем его закрывать? Это будет позором для твоей свадьбы в резиденцию Дин-вана.
Е Ли нахмурилась: — Но… ежемесячный доход «Шэньдэсюань» не достигает и тысячи лянов, а вещи, которые его высочество присматривает, каждый раз стоят больше трёх тысяч. Если его высочество будет приходить каждый месяц…
Услышав это, старая госпожа и министр Е оцепенели и невольно перевели взгляд на госпожу Ван.
«Шэньдэсюань» считался одной из лучших антикварных лавок столицы. Как мог её ежемесячный доход быть меньше тысячи лянов? И этот Ле-ван! Как может достойный ван постоянно приходить и забирать вещи? Ладно бы изредка, но регулярные «покупки» без оплаты, это уже постыдно! Даже император не имеет права постоянно брать вещи у своих подданных безвозмездно.
Госпожа Ван опешила и, стиснув зубы, не смела ничего сказать, а её лицо побледнело.
Старая госпожа внимательно посмотрела на госпожу Ван и строго спросила:
— Что на самом деле происходит?
Она напомнила себе, что доходы от приданого покойной госпожи Сюй шли в казну резиденции. Если кто-то манипулировал ими, то это равносильно воровству серебра у семьи Е. Когда покойная госпожа Сюй была тяжело больна, Старая госпожа сама некоторое время управляла домом, поэтому прекрасно знала, что «Шэньдэсюань» был одной из двух самых прибыльных лавок в приданом покойной. Её ежемесячная прибыль составляла не менее трёх тысяч лянов.
Госпожа Ван скрипнула зубами и тихо ответила:
— Докладываю Старой госпоже, в последние два года… возможно, дела идут не очень хорошо…
Как она могла осмелиться сказать, что все эти деньги поступали в её личную казну?
Е Ли совершила церемониальный поклон в сторону старой госпожи и печально произнесла:
— Госпожа Ван целыми днями занята делами резиденции, откуда ей знать, что творится снаружи. Бабушка, вы, должно быть, не знаете: наша семья страдает от мошенничества наших же управляющих!
— В эти дни Ли`эр тщательно сверяла счета всех лавок. Возьмём, к примеру, «Шэньдэсюань»: на самом деле его ежегодная прибыль составляет не менее тридцати тысяч лянов. Но с позапрошлого года в казну резиденции поступает меньше десяти тысяч в год! Получается, что больше половины было присвоено нижестоящими управляющими!
— Матушка при жизни распорядилась, что если эти двенадцать лавок будут хорошо управляться, то к моей свадьбе они принесут не менее двухсот пятидесяти тысяч лянов прибыли. Помимо расходов резиденции, эти деньги должны были пойти на приданое моим сёстрам и братьям, поскольку она была их законной матерью. Но сейчас… добрые намерения матушки оказались напрасными. За эти годы в казну поступило меньше ста тысяч лянов.
С этими словами Е Ли протянула бухгалтерские книги:
— Вот счета, прошу бабушку ознакомиться.
После этих слов изменились в лице не только министр Е и старая госпожа, но и все остальные барышни и наложницы. Потеря более ста тысяч лянов из семейного бюджета, часть которых должна была пойти на приданое их собственным дочерям!
Гостиная тут же наполнилась криками:
— Господин, старая госпожа! Госпожа была так добра, думая о нас, сёстрах, и о наших детях. Господин, вы обязаны наказать этих дьяволов, которые грабили нас! — Верно! Какие же они черно сердечные! Они осмелились воровать даже деньги нашей резиденции!
Добавить комментарий