Тао Цзыи лишь равнодушно хмыкнула и небрежно бросила пуховку обратно в пудреницу. Услышав, что дверь открылась, она даже не обернулась. Она продолжала смотреться в зеркало, нанося на губы помаду CD[1]. Она то и дело сжимала губы, проверяя, не вышла ли помада за контур.
Цзян Сюэтин вошел и, увидев её, мягко улыбнулся: — Ты уже встала? Почему не поспала подольше? Ты вчера вернулась так поздно.
Тао Цзыи наконец соизволила скосить на него глаза: — Глава Цзян решил проявить свою власть и устроить мне допрос? Я вчера просто ходила танцевать в отель. Или это тоже запрещено?
Цзян Сюэтин сдержанно улыбнулся: — Развлекайся как хочешь, когда я тебя контролировал? Просто сегодня вечером придут твой отец и старшая сестра. Тебе нужно быть дома, чтобы принять гостей.
Тао Цзыи холодно усмехнулась: — Мой отец и сестра — это моя семья. Им не нужны мои церемонии. А вот твой брат с невесткой приходят сюда постоянно. Твой брат упорно клянчит пост Главы Центрального банка. Он — деревенский ростовщик, владелец мелкой лавки, а смеет просить такую должность! Это просто смешно.
Она посмотрела на Сюэтина с вызовом: — Разве я не права?
Цзян Сюэтин сохранял маску спокойствия: — Права, ты во всем права. Кого назначить главой банка — решать твоему отцу.
Тао Цзыи поправила свое роскошное сапфирово-синее ципао из жоржета перед зеркалом. Обернувшись к мужу, она кокетливо улыбнулась: — Красиво?
Цзян Сюэтин заметил в вазе несколько желтых роз. Он вытащил одну, протянул её Тао Цзыи и с улыбкой сказал: — Тебе.
Тао Цзыи подняла голову. Яркая желтая роза закачалась перед её глазами. Сюэтин нежно заколол цветок в её прическу и похвалил: — Невероятно красиво.
Тао Цзыи мгновенно повеселела. Она схватила сумочку: — Я договорилась с друзьями пойти в кино, так что сегодня, боюсь, снова вернусь поздно.
— А как же отец и сестра? — спросил Сюэтин.
Тао Цзыи надула губы: — Как же это утомительно! Я позвоню им и скажу, чтобы не приходили.
Цзян Сюэтин промолчал. Тао Цзыи направилась к выходу, на ходу бросая служанке: — Скажи Лао Вану подогнать машину к главному входу.
С момента свадьбы Сюэтин был с ней идеально послушным, и Тао Цзыи привыкла, что её слово в доме закон. Уже в дверях она вдруг обернулась и бросила: — Кстати, твоя невестка принесла какие-то пирожные. Я велела слугам отнести их к тебе в кабинет на стол. Посмотри сам, я такую дрянь не ем.
Сказав это, она захлопнула дверь — Бам! — и ушла, стуча каблуками по лестнице.
Взгляд Цзян Сюэтина застыл на закрытой двери. Он постоял так мгновение. Затем он резко схватил оставшиеся в вазе желтые розы. Бросил их на пол. И со всей силы растоптал их ногами, превращая нежные лепестки в грязное месиво. При этом выражение его лица оставалось пугающе спокойным и равнодушным.
Снаружи раздался голос адъютанта Сюэ Чжици: — Глава Цзян, в «Малой резиденции» возникли проблемы.
Этот трехэтажный особняк, сочетающий китайский и западный стили, располагался на Южном берегу реки Ханьцзян в городе Юйчжоу. Река делила город на две части. Северный берег был шумным и деловым, а Южный — тихим и уединенным. Именно здесь, в тишине Южного берега, сановники и богачи с Северного берега покупали небольшие особняки. Для чего — всем было и так понятно.
Март. В Юйчжоу уже было очень тепло. Терраса особняка выходила в сад. Садовники ухаживали за газоном. Живая изгородь из падуба скрывала двор от посторонних глаз. А вдоль стены был высажен целый ряд белых хост. Их зеленые листья уже распустились. Было видно, что за ними ухаживают с особой тщательностью.
Спальня на третьем этаже. Рядом с торшером из красного дерева стояло мягкое кресло в западном стиле. Служанка вошла с подносом и подобострастно улыбнулась красивой женщине, сидящей в кресле в пальто: — Барышня, покушайте немного. Это танбао с куриным бульоном. Хозяин сказал, что это ваше любимое блюдо.
Е Пинцзюнь обернулась. В её глазах был ледяной холод. Служанка продолжала улыбаться. Пинцзюнь резко встала, оттолкнула служанку в сторону и быстрым шагом вышла из комнаты. — Барышня Е, вам нельзя выходить! — в панике закричала служанка.
Пинцзюнь даже не слушала. Она побежала вниз по лестнице. Но не успела она сделать и пары шагов по холлу, как путь ей преградили.
— Барышня Е, прошу остановиться, — раздался вежливый голос.
У дверей стояли несколько мужчин. Вперед вышел интеллигентного вида человек и вежливо улыбнулся: — Если барышне Е что-то нужно, просто прикажите слугам. Не стоит утруждаться и спускаться лично.
Пинцзюнь с гневом спросила: — Кто вы такие? И по какому праву вы держите меня здесь под домашним арестом?!
Мужчина мягко улыбнулся: — Я управляющий этого дома, Чжоу Чжэнхай.
Пинцзюнь окинула его холодным взглядом: — Где я нахожусь?
Чжоу Чжэнхай ответил: — Вы в Юйчжоу.
Пинцзюнь замерла. Она подняла голову и посмотрела на улицу через открытую дверь. Мягкие лучи солнца падали на крыльцо, где неподвижно, как статуи, стояли часовые. Чжоу Чжэнхай вежливо продолжил: — Барышня Е утомилась с дороги. Вам лучше подняться наверх и отдохнуть.
Е Пинцзюнь поняла: это тюрьма. Ей отсюда не сбежать, как бы она ни старалась. Она развернулась. Служанка уже спустилась с лестницы, поклонилась и мягко сказала: — Барышня Е, меня зовут Жуйсян. Я ваша личная горничная. Всё, что вам понадобится, говорите мне.
Пинцзюнь оттолкнула её и пошла вверх по лестнице, бросив на ходу ледяную фразу: — Позовите его.
Чжоу Чжэнхай сделал шаг вперед, сохраняя почтительность: — Барышня Е…
Пинцзюнь обернулась на лестнице. Она смотрела на управляющего сверху вниз холодным, пронзительным взглядом. Четко, чеканя каждое слово, она произнесла: — Скажите Цзян Сюэтину, чтобы он немедленно пришел ко мне.
Цзян Сюэтин прибыл в «Малую резиденцию» ближе к вечеру.
Чжоу Чжэнхай вместе с охраной вышел встречать хозяина, но Цзян Сюэтин махнул рукой, приказывая всем уйти. Он один быстро поднялся по лестнице и толкнул дверь спальни.
Окна были занавешены тяжелыми темно-зелеными шторами, подхваченными золотыми крюками. На столике у окна стояла ваза с ветками цветущего персика. Пинцзюнь сидела в кресле боком к нему. Ветви персика оттеняли её профиль, подчеркивая её нежную, мягкую красоту. Цзян Сюэтин застыл, глядя на неё. Ему показалось, что он снова шагнул в тот старый, прекрасный и невинный сон, который когда-то принадлежал ему. Он тихо прошептал: — Пинцзюнь.
Она наконец обернулась. Её пальцы дрожали. Взгляд был холодным и острым, он мгновенно пронзил его сердце, как ледяная игла. Она произнесла, чеканя каждое слово: — Цзян Сюэтин, как ты посмел так поступить со мной!
Цзян Сюэтин медленно ответил: — Я просто хотел, чтобы ты вернулась.
Она смотрела на него в упор. Нефритовые серьги в её ушах подрагивали от её гнева. Но в его глазах читалась лишь мягкость. Он не отрывал взгляда от её лица, словно встретил её спустя целую жизнь. Он улыбался нежно, как лунатик, погруженный в сладкий сон: — Пинцзюнь, мы наконец-то снова вместе.
Е Пинцзюнь встала с кресла и холодно сказала: — Цзян Сюэтин, ты теперь важная фигура, человек с весом в обществе. Ты должен действовать открыто и честно. Похитить меня без причины и запереть здесь — что это значит?! Я требую вернуть меня в Цзиньлинь!
Её взгляд был ледяным. Она шагнула к двери. Он схватил её за руку и сжал крепко-крепко. Она обернулась. Он смотрел на неё с той же странной улыбкой и говорил, словно в бреду: — Ты всё так же любишь сердиться. Я помню: каждый раз, когда ты злилась на меня, мне нужно было первым признать ошибку. Хочешь, я снова признаю свою ошибку перед тобой? Ну же?
Она изо всех сил попыталась вырвать руку и закричала: — Цзян Сюэтин, имей уважение!
Он смотрел в её гневные глаза, улыбка не сходила с его губ: — Пинцзюнь, ты даже не представляешь, как мне сейчас тяжело. Каждый раз, когда мне было плохо, я думал о тебе. Я никогда так безумно, так отчаянно не хотел видеть тебя. И я сказал себе: ты изначально должна была быть моей женщиной. Я просто обязан отобрать тебя обратно.
От его взгляда у неё сердце сжалось от ужаса. Лицо побледнело, но в груди полыхал гнев. Она инстинктивно попыталась отдернуть руку. Но он вдруг рванул её к себе. Одна рука обняла её за талию, другая легла на затылок, прижимая её голову к своей груди. Он стиснул её в объятиях. — Пинцзюнь, — простонал он как одержимый.
Пинцзюнь задыхалась в его хватке. Она уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть: — Цзян Сюэтин, ты подонок!
Но он продолжал нежно улыбаться: — Пинцзюнь, ради тебя я готов быть подонком. Я думал, что получил всё лучшее в этом мире. Я думал, что даже без тебя смогу жить. Но теперь я понял: если в этом «лучшем мире» нет тебя — то мне ничего не нужно! Это невозможно!
Её колотило от гнева и страха: — Всё это в прошлом! Ты уже женился на Тао Цзыи! А я уже принадлежу Юй Чансюаню! Ты прекрасно знаешь, что мы дошли до точки невозврата! Ничего уже нельзя изменить!
Он пристально смотрел ей в лицо и твердо заявил: — Я сказал, что смогу вернуть всё назад — значит, смогу.
Он, не обращая внимания на её сопротивление, наклонился, чтобы поцеловать её. Лицо Пинцзюнь было белым как мел. Она изо всех сил упиралась руками в его грудь, откидывала голову назад, отчаянно сопротивляясь. Вдруг — резкая боль пронзила её живот.
— Ааа! — вскрикнула она. Она согнулась пополам и рухнула на ковер, крепко прижимая руки к животу. Лоб мгновенно покрылся мелкой холодной испариной.
Цзян Сюэтин запаниковал: — Что с тобой? Где болит?
Пинцзюнь не могла даже вздохнуть. Живот сводило спазмами, боль пульсировала. Пот заливал виски. К горлу подкатила тошнота. Она сжалась в комок на полу, её сотрясали сухие позывы к рвоте. Лицо стало мертвенно-бледным, без единой кровинки.
Вдруг её руку грубо схватили. Хватка была такой сильной, что казалось, кости сейчас треснут. Она в испуге подняла голову… и увидела искаженное яростью лицо Цзян Сюэтина. Он смотрел на её изможденное лицо, на симптомы… и его взгляд становился ледяным. Чеканя каждое слово, он прорычал с ненавистью: — Е Пинцзюнь!
Она снова наклонилась, её вырвало желчью, тело била крупная дрожь.
Цзян Сюэтин обернулся и крикнул в дверь: — Кто-нибудь!
Послышались торопливые шаги. Управляющий Чжоу Чжэнхай отозвался: — Глава Цзян!
Цзян Сюэтин, стиснув зубы, приказал: — Найдите врача! Немедленно!
Чжоу Чжэнхай убежал выполнять приказ. А Цзян Сюэтин рывком вздернул Пинцзюнь с ковра. Ему было плевать, как ей больно и плохо. Он потащил её к двери. Е Пинцзюнь поняла его намерения. Она знала, что скрывать больше нет смысла. Её взгляд стал острым и ясным: — Не нужно звать никого для осмотра! Ты не ошибся! Я ношу его плоть и кровь! Я принадлежу ему при жизни, и буду его призраком после смерти!
Цзян Сюэтин резко обернулся. Его глаза налились кровью, как у зверя. Он взревел: — Е Пинцзюнь, ты неблагодарная дешевка!
Не говоря больше ни слова, он размахнулся и со всей силы дал ей пощечину. ХЛЫЩ! Пинцзюнь отлетела в сторону, ударившись о ножку кровати. Она даже не попыталась защитить лицо — она лишь отчаянно прикрывала руками свой живот. Обернувшись, она с гневом посмотрела на него: — Да! Я неблагодарная дрянь! Я не достойна тебя! Так отпусти меня!
Он холодно рассмеялся, резко указал на неё пальцем и отрезал: — Мечтай! Даже если мне придется изрезать тебя на тысячи кусков, даже если я сотру твои кости в порошок — я никогда не позволю тебе снова увидеть Юй Чансюаня!
Она застыла, скованная ледяным ужасом. Он шагнул к ней, снова схватил её. Её прическа развалилась, волосы растрепались, лицо было белым, дыхание сбитым. Но глаза горели как молнии: — Цзян Сюэтин, ты ответишь за это! Тебя настигнет карма!
Его лицо позеленело от ярости. Гнев ударил ему в голову. Он схватил её за волосы на затылке и с силой ударил её головой об пол. БАМ! В голове у Пинцзюнь загудело — дзззз. Теплая жидкость медленно потекла по её лбу. Цзян Сюэтин, продолжая держать её за волосы, вздернул её голову вверх и холодно процедил: — Даже если меня настигнет карма… Сначала я избавлюсь от этого отродья в твоем животе!
Её сознание начало угасать, но она в отчаянии закричала: — Цзян Сюэтин! Он с силой оттолкнул её и быстрым шагом вышел из комнаты. Бам! — дверь захлопнулась и была заперта снаружи намертво. Его гневные шаги удалялись вниз по лестнице, и каждый шаг отдавался в её сердце, словно он топтал её душу.
[1] Christian Dior? — автор допускает анахронизм для подчеркивания роскоши
Добавить комментарий