Видя, что отец не сказал ни «да», ни «нет», Чансюань хотел было возразить еще, но понял, что перегнул палку и дальше испытывать терпение нельзя. Ему пришлось отступить и выйти.
Начальник штаба Гу Иган, глядя вслед уходящему парню и видя недовольство на лице главнокомандующего, поспешил сгладить углы, рассмеявшись: — Кто бы мог подумать, что у мальчишки Чансюаня такая гордыня! В этом он точь-в-точь как ты, Старший брат, в молодости.
Генерал Чжан Сяосянь тоже закивал: — Мы со старым Гу видели, как он рос. Его характер — копия отца. Пусть понюхает пороху, повоюет пару лет с настоящим оружием, и из него выйдет толк. Не волнуйся, Старший брат, Чансюань не подведет!
Юй Чжунцюань долго смотрел на песочный макет поля боя, а затем медленно вздохнул: — Вы же знаете, он — единственный корень, оставшийся у семьи Юй. Как мне не беспокоиться? Но, к счастью, в нем есть кровь и характер, это меня немного утешает. Если бы он был никчемным А-Доу, которого невозможно поднять с колен, я бы давно махнул на него рукой.
Юй Чансюань вышел из кабинета отца и спустился вниз. Из Северного зала, покачиваясь, выбежал ребенок лет семи — Куан Цзэнин, сын Второй сестры Цзиньсюань. Увидев Чансюаня, малыш резко затормозил, задрал голову и сладким голоском пропел: — Привет, Младший дядюшка! А потом, спрятав пухлые ручки за спину, с важным видом добавил: — Младшая тетя там, внутри, говорит про дядюшку гадости. А я не говорил!
Юй Чансюань не удержался от смеха, глядя на этого маленького доносчика. — Цисюань! А ну стоять, с места не двигаться! — крикнул он в сторону Северного зала и вошел внутрь.
Там стоял стол для маджонга. Невестка Миньжу, Вторая сестра Цзиньсюань, Шестая сестра Цисюань и Цзюнь Дайти играли партию. Увидев входящего брата, Цисюань тут же смешала кости на столе, показала ему язык и воскликнула: — Ой-ёй, кредиторы пришли сводить счеты! Я больше не играю! С этими словами она спрыгнула со стула и с визгом убежала.
Увидев, что за столом сидит Цзюнь Дайти, Чансюань хотел было развернуться и уйти. Но невестка Миньжу с улыбкой встала и преградила ему путь: — Куда это Пятый брат собрался бежать? Мы с таким трудом собрали партию, а из-за тебя она развалилась — теперь «троим не хватает одного». Будь добр, садись и сыграй с нами пару кругов. Где мы сейчас найдем четвертого игрока?
Юй Чансюань указал пальцем на потолок и усмехнулся: — Невестка, ты моей смерти хочешь? Отец сейчас наверху.
Миньжу рассмеялась: — Да ладно тебе, сыграем всего пару кругов, развеемся. Если отец рассердится, я возьму вину на себя.
Она подтолкнула Чансюаня к стулу напротив Цзюнь Дайти, усаживая их друг против друга, а сама заняла пустующее место Цисюань. Затем она поманила служанку Жуйчжу и велела ей помыть и принести тарелку свежей мушмулы.
Юй Чансюань мельком взглянул на визави. Цзюнь Дайти была одета в длинное ципао из золотистого атласа с узором из бледно-желтых цветов. На запястье красовался гладкий нефритовый браслет, сквозь который был продет носовой платок. Она сидела, опустив голову и прижимая к груди свои кости для маджонга. На её лице читалось такое нескрываемое напряжение, что Чансюань сразу это заметил.
Миньжу пошутила: — Давайте сразу договоримся: за моим столом есть правила. Никаких тайных переглядываний и «передачи предметов под столом»!
Вторая сестра Цзиньсюань рассмеялась: — Ну вот, играть стало невозможно! Невестка и так уже выиграла у меня кучу денег, я надеялась, она даст мне отыграться, а тут такая строгость.
Миньжу парировала: — Не жалуйся. Мы играем на интерес, на угощение. Если я выиграю у тебя, куплю сладостей, чтобы подсластить твой острый язычок. А если выиграет Дайти, то Пятый брат должен будет сводить её в ресторан западной кухни.
Дайти сидела, низко опустив голову. Серебряные сережки в виде листьев гинкго подрагивали у её ушей. Юй Чансюань кашлянул, протянул руку и начал перемешивать кости на столе. Игра началась.
Прошло всего два раунда. Глазастая Миньжу видела расклад карт Дайти насквозь. Она намеренно сбросила кость «два круга», глядя на Дайти с улыбкой — это был явный пас, чтобы Дайти могла объявить победу. Но Цзюнь Дайти сидела в прострации, витая в облаках своих мыслей. Она упустила момент. В итоге «два круга» забрала Цзиньсюань. Дайти продолжала сидеть в оцепенении. Было очевидно, что её девичье сердце бьется в панике и смятении.
Игра продолжалась. Вдруг снаружи послышался голос Цисюань, которая разговаривала с маленьким Цзэнином: — Цзэнин, кто там еще остался в Северном зале?
Цзэнин вбежал в зал, встал перед игровым столом и звонко крикнул в сторону двери: — Тут Старшая тетя, моя мама, а еще Младший дядюшка и девушка Младшего дядюшки — Дайти…
Лицо Юй Чансюаня мгновенно потемнело. Ярость вспыхнула, как порох. Он с размаху швырнул кость, которую держал в руке, на стол — Бах!
— Что за чушь ты несешь?! — рявкнул он на ребенка. — Кто тебя научил этой ерунде?!
От его крика маленький Цзэнин онемел от страха, губы его задрожали, и он приготовился зареветь. Вторая сестра Цзиньсюань поспешно вскочила, притянула сына к себе и попыталась сгладить ситуацию: — Пятый брат, не кипятись! Он же маленький, откуда ему знать, что значит «девушка»? Наверняка услышал от кого-то и повторил, не подумав. Затем она повернулась к Дайти: — Ребенок ничего не понимает, ляпнул глупость, обидел сестрицу Дайти. Прости его, пожалуйста, не принимай близко к сердцу.
Цзюнь Дайти сидела, мертвой хваткой вцепившись в кость маджонга. Её лицо залила густая краска стыда, она до боли закусила губу. Миньжу, видя эту сцену, легонько подтолкнула Дайти и со смехом вмешалась: — Это же просто детский лепет! С чего нашей сестрице Дайти сердиться? Она же не Пятый брат, который из-за любой мелочи устраивает скандал и сидит с лицом чернее тучи!
Юй Чансюань покорно склонил голову перед Миньжу: — Невестка права, это я был неправ.
В этот момент в зал вошла госпожа Юй с томом «Сутры Лотоса» в руках, а за ней плелась унылая Цисюань.
— Я попросила тебя переписать для меня сутру, — ворчала госпожа Юй на ходу, — а ты только и знаешь, что развлекаться. За три-четыре дня даже одной страницы толком не переписала!
Цисюань надула губы: — Это такая скукотища! У меня просто нет терпения на такие вещи.
Госпожа Юй подняла глаза и заметила, что у четверых за столом для маджонга очень странные выражения лиц.
— Что здесь происходит? — спросила она.
Юй Чансюань ответил: — Я сказал невестке кое-что неуместное и расстроил её.
В этой фразе он полностью проигнорировал присутствие Цзюнь Дайти, словно её там и не было. Этого Дайти уже не смогла снести. Слезы градом хлынули из её глаз. Она вскочила, ткнула пальцем в Чансюаня и закричала: — Юй Чансюань! Ты издеваешься надо мной! Я знаю, теперь у тебя на уме вторая барышня Тао, вот ты и вытираешь об меня ноги! Неужели ты думаешь, что без тебя я не проживу?! Раз так — между нами все кончено!
Утирая слезы, она развернулась и выбежала из зала. Миньжу в панике вскрикнула: «Дайти, постой!» — и бросилась догонять кузину.
Госпожа Юй остолбенела от такой сцены. Она посмотрела вслед убегающей Дайти, потом перевела взгляд на сына, который сидел абсолютно невозмутимо. Разумеется, материнское сердце было на стороне сына.
— Эта Дайти… — покачала она головой. — В детстве казалась такой воспитанной девочкой, знала этикет. А выросла — и на тебе… И это дочь из знатного рода? Никаких манер! Устроить истерику со слезами в чужом доме — это ни в какие ворота не лезет.
Юй Чансюань не стал ничего объяснять. Он лишь бросил многозначительный взгляд на Вторую сестру Цзиньсюань, встал и вышел. Он спустился вниз и остановился на крытой галерее, утопающей в цветах, любуясь пейзажем в ожидании. И действительно, вскоре послышался стук каблучков — цок-цок-цок. К нему подошла Цзиньсюань. Она с улыбкой взяла брата за рукав: — Что с тобой происходит в последнее время? Раньше ты относился к Дайти вполне сносно, а теперь с каждым днем все холоднее и грубее.
Юй Чансюань улыбнулся: — Я делаю это исключительно ради тебя, Вторая сестра. Посуди сама: если я женюсь на Цзюнь Дайти, то обе сестры из семьи Цзюнь окажутся в нашем доме. Они объединятся против тебя. Пока отец и матушка живы, все будет хорошо. Но когда их не станет… боюсь, тебе, Вторая сестра, придется несладко под их властью.
Цзиньсюань смерила его оценивающим взглядом с головы до ног и рассмеялась: — Что ты имеешь в виду? Не хочешь ли ты сказать, что весь этот спектакль был разыгран ради меня? Что-то мне подсказывает, что в твоих словах есть скрытый умысел.
Юй Чансюань усмехнулся: — Я просто хочу показать, что стою на стороне Второй сестры и не желаю иметь ничего общего с Цзюнь Дайти. Но и ты, сестра, должна оказать мне одну услугу. Договорились?
Цзиньсюань улыбнулась: — Стоит тебе открыть рот, как я понимаю — добра не жди. Ну, выкладывай.
Юй Чансюань понизил голос: — Я отправляюсь с отцом на Западный фронт с инспекцией. Меня не будет больше двух недель. Если у тебя будет свободное время… съезди на виллу Фэнтай, развейся.
Он замолчал, наклонился к самому уху сестры и что-то прошептал. Цзиньсюань сначала замерла от изумления, а затем испуганно прошептала в ответ: — Ты совсем с ума сошел! Если отец узнает об этом, быть беде!
Юй Чансюань равнодушно бросил: — Ну, узнает и узнает. Если поднимется шум, я просто возьму и сделаю её своей законной женой.
Услышав это, Цзиньсюань не сильно, но ощутимо стукнула его по голове и сквозь зубы процедила: — Ты совсем умом тронулся! Откуда взялась эта лисица-оборотень, что так тебя одурманила?
Юй Чансюань тут же возразил: — Она не лисица. И это не она меня одурманила. Это я…. одержим ею. Он помолчал, а затем добавил тихим голосом: — В любом случае, мне все равно. Я просто люблю её.
Видя его состояние, Цзиньсюань осторожно предупредила: — Чует мое сердце, добром это не кончится. Подумай сам: кто мы, семья Юй, и кто она? Какой у тебя статус и какой у неё? Между вами ничего невозможно. Зачем ты тратишь столько сил? Мой тебе совет: брось это дело, пока не поздно, выкинь её из головы.
Юй Чансюань прекрасно понимал все риски и доводы сестры. Он опустил глаза. В глубине его зрачков вспыхнул странный, невыразимый свет. Спустя долгое время он глухо произнес: — Если бы всё было так просто… Но сейчас я уже не могу её отпустить!
Юй Чансюань уехал вместе с отцом, генералом Юй Чжунцюанем, на Западный фронт с инспекцией. Его не было на вилле Фэнтай уже много дней. Е Пинцзюнь почувствовала облегчение. Теперь она осмеливалась выходить из спальни и днем, иногда подолгу сидела в гостиной.
В гостиной стояла красивая резная ширма с витражами в виде пионов и гибискусов. Рядом — мягкий зеленый бархатный диван. На низком столике стоял граммофон с раструбом в форме цветка ипомеи. Пинцзюнь сворачивалась калачиком на диване и читала журналы о кино. В школе она учила английский, поэтому могла понимать простые заметки о зарубежных фильмах.
В тот день она, как обычно, читала журнал. Почувствовав жажду, она потянулась к чашке, сделала глоток и поняла, что чай давно остыл — вода была ледяной. Увидев проходившую мимо служанку Ни-Ни, она попросила: — Будь добра, чай остыл. Завари мне свежего, пожалуйста.
Маленькая служанка Ни-Ни с улыбкой отозвалась и уже побежала менять чай, как вдруг снаружи раздался резкий окрик: — Ни-Ни! Ты становишься все ленивее и ленивее! Ты всего лишь служанка, а ведешь себя как барышня. Почему ты не на кухне? Там гора немытой посуды!
Ни-Ни обернулась и увидела входящую Цю Ло. Испугавшись, она втянула голову в плечи, бросила на Пинцзюнь виноватый взгляд и поспешно ретировалась на кухню.
Цю Ло подошла к дивану, где сидела Пинцзюнь, и с фальшивой улыбкой сказала: — Барышня Е, вы же видите, мы все так заняты, рук не покладая. Уж потерпите. Холодный чай даже лучше утоляет жажду.
Е Пинцзюнь медленно перевернула страницу журнала, не проронив ни слова. Но Цю Ло не унималась. Ей хотелось уколоть побольнее. Она снова усмехнулась: — Я слышала, что в бедных семьях заваривают вместо чая грязные ободки от соломенных шляп. По сравнению с теми помоями, этот холодный чай должен казаться вам нектаром, верно? Это было уже откровенное издевательство. Пальцы Е Пинцзюнь замерли на странице журнала. Губы её сжались в тонкую линию. Но она снова сдержалась и промолчала.
Добавить комментарий