Вилла Фэнтай располагалась у подножия горы Юйся, где всегда гуляли ветра. Даже в такой жаркий летний день здесь веяло прохладой и одиночеством. Внутренний двор был просторным и безупречно чистым. Сосны, кипарисы и клены отбрасывали густую тень. У небольшого пруда стояли кадки с махровым гранатом, а под широкими листьями кувшинок лениво плавали рыбки.
Гу Жуйтун зашел в дежурную комнату выпить чаю. Едва он сделал пару глотков, как наверху хлопнула дверь. Выглянув, он увидел, как по лестнице спускается начальник политического отдела Военного министерства. Судя по всему, деловой разговор был окончен. Тогда Гу Жуйтун поднялся наверх, к кабинету Юй Чансюаня. Дверь была приоткрыта.
— Пятый господин, — позвал он и вошел.
Юй Чансюань просматривал какую-то папку с документами. Увидев вошедшего Гу Жуйтуна, он небрежно швырнул папку на стол и рассмеялся: — Ты погляди, снова намечается «Битва Дракона и Тигра». В этом наборе курсантов Военной академии Наньмин большая часть — протеже семьи Му. Похоже, старик Му всерьез решил потягаться силами с Чу Вэньфу.
Гу Жуйтун заметил: — Я видел начальника политотдела, когда поднимался. Лицо у него было кислое. Похоже, Пятый господин не дал ему того, чего он хотел.
Юй Чансюань с улыбкой достал сигарету из портсигара. В этой улыбке сквозила дерзость и мальчишеская гордость: — Терпеть не могу этого начальника политотдела! Целыми днями ноет и пилит меня, как старая мачеха! Вот я и решил не давать ему спуску. Пусть теперь помучается — ни туда, ни сюда.
Гу Жуйтун обеспокоенно заметил: — Боюсь только, что это ударит по самолюбию начальника и, если об этом узнает Его Превосходительство…
Под «Его Превосходительством» он подразумевал отца Чансюаня, генерала Юй Чжунцюаня.
Юй Чансюань закусил сигарету губами, щелкнул зажигалкой и прикурил. Сквозь клубы сизого дыма он взглянул на Гу Жуйтуна. На его красивом, благородном лице играла легкая улыбка: — Брат Гу, как ты думаешь, что сейчас на уме у моего отца?
Гу Жуйтун затруднился с ответом. Юй Чансюань усмехнулся. Он медленно вытащил из кобуры свой пистолет. Дуло скользнуло вниз, к разложенной на столе карте страны. Металл медленно прочертил линию и замер на границе реки Сишуй и горы Наньхуай — именно там проходила разделительная черта между владениями северного милитариста Сяо и южным Центральным правительством четырех кланов.
Юй Чансюань смотрел на карту. В левой руке дымилась сигарета, правая сжимала рукоять пистолета, дуло которого упиралось в территорию клана Сяо на севере Цзянбэй. В этот миг казалось, что все эти земли, реки и горы находятся под его прицелом. Он поднял голову и с пугающим спокойствием произнес: — Брат Гу, скажу тебе одно. Мой отец как-то сказал твоему отцу: «Только этот Север — наш настоящий враг, которого нужно уничтожить любой ценой. Все остальные — просто мусор. Пусть возятся и грызутся, нам нет до них дела!»
Семьи Юй и Гу дружили уже два поколения, они были связаны узами жизни и смерти. Гу Жуйтун слышал подобные речи от своего отца, но сегодня, услышав их от Юй Чансюаня, он снова поразился этой дикой амбиции и властности. Он успокоил дыхание и посмотрел на Юй Чансюаня, который молча курил, глядя в окно на покрытые кленами склоны гор. Гу Жуйтун опустил голову и напомнил: — Пятый господин, барышня Е ждет в гостиной уже целое утро.
Юй Чансюань даже не обернулся, равнодушно бросив: — Ну так пусть ждет дальше! Он швырнул окурок в пепельницу и подошел к стене, чтобы снять висевший там хлыст для верховой езды. Обернувшись, он весело сказал: — Советник Чэнь из Министерства обороны подарил мне отличного коня. Сегодня после обеда я буду объезжать его на плацу. Идем, покажу тебе, на что он способен!
Гу Жуйтун, видя, что хозяин в приподнятом настроении, все же попытался возразить: — Но барышня Е все еще там…
Не успел он договорить, как Юй Чансюань резко оборвал его: — Хватит болтать!
Гу Жуйтун тут же замолчал и последовал за ним. В сопровождении нескольких адъютантов и ординарцев они покинули виллу Фэнтай и направились прямиком на военный плац.
…
Было около десяти часов утра. В доме семьи Цзян царила тишина. Старший брат, Цзян Сюэюн, давно ушел по делам в банк. Цзян Сюэтин, вернувшийся из Японии, пока жил в маленьком кабинете на заднем дворе. Он прочел несколько страниц книги, но вскоре почувствовал скуку. Время было еще раннее, и идти к семье Е было неудобно. Он поднял голову и выглянул в окно. Во дворе росло густое дерево османтуса. Его плотная листва создавала обширную тень, в которой с жужжанием сновали осы с тонкими талиями.
Цзян Сюэтин некоторое время рассеянно любовался пейзажем, а затем на его губах сама собой появилась улыбка. В мыслях всплыл образ Е Пинцзюнь. Он любил её всем сердцем, и не было момента, когда бы он не думал о ней. Пока он предавался мечтам, во двор вошла старая служанка и крикнула в окно кабинета: — Молодой господин Цзян! Хозяйка просит вас пройти в передний дом.
Услышав, что его зовет старшая невестка, Сюэтин поспешно отозвался, собрал книги со стола и направился в передний зал. Едва приблизившись, он услышал взрывы смеха и голос невестки, которая без умолку благодарила: — Госпожа Ли, вы с супругом просто спасли нас! Если бы вы не предупредили меня сегодня, наш Сюэюн понес бы огромные убытки. Только вчера он говорил, что собирается перевести крупную сумму в Центральный банк для покупки золота, уверял, что это дело сулит баснословную прибыль — один к десяти тысячам!
На диване сбоку сидела супруга Ли Божэня. На ней было ципао цвета спелой хурмы с золотым напылением, выглядела она невероятно кокетливо и эффектно. Сейчас же она с бесконечным, почти интимным дружелюбием говорила госпоже Цзян: — Какое счастье, что я успела вовремя, и вы еще не вложились! Посудите сами: правительство распродает государственный золотой запас по такой низкой цене якобы для того, чтобы изъять излишки валюты. Разве бывают в мире такие чудеса? Тут явно нечисто. Эти так называемые «золотые облигации» … если правительство в итоге откажется их погашать, они станут просто грудой макулатуры. Ваш Сюэюн и мой Божэнь — друзья, а теперь, когда появилась еще и связь через Пятого господина, Божэнь вчера вернулся и сказал, что боится, как бы Сюэюн не прогорел. Велел мне срочно бежать к вам. Ведь деньги и женщины — это вечные ловушки для людей, не так ли?
Цзян Сюэтин застыл в дверях. Он видел, с какой благодарностью смотрит на гостью его невестка, а госпожа Ли изображала на лице такую искренность, словно сердце готова была вынуть ради них. Пока он стоял в оцепенении, госпожа Цзян заметила его. На ее лице появилась редкая, несвойственная ей улыбка, и она обратилась к деверю: — Сюэтин, твоя названая сестренка оказала нашей семье огромную услугу.
…
Госпожа Цзян, которая обычно разговаривала с Сюэтином холодно и язвительно, вдруг стала такой ласковой, что он окончательно растерялся: — Какая еще сестренка?
Госпожа Цзян поспешно подмигнула ему и рассмеялась: — Ну кто же еще? Конечно, Пинцзюнь! У Пинцзюнь такая счастливая судьба, что даже на нас пролился свет ее удачи.
Госпожа Ли обернулась, окинула Сюэтина взглядом и приветливо улыбнулась: — А это, должно быть, и есть старший брат Пинцзюнь, господин Цзян?
Цзян Сюэтин с нескрываемым раздражением буркнул: — С чего это вдруг я стал ее братом?
Госпожа Ли рассмеялась, словно не замечая его тона: — Ох, да я же столько слышала от Пинцзюнь о ее «старшем брате»! Вернулся из Японии, изучал право, сразу получил должность в Военной академии… Настоящий молодой талант! Я давно мечтала познакомиться. Вам очень повезло иметь такую замечательную сестру.
Цзян Сюэтин слушал это как в тумане, ничего не понимая. Тут вмешалась его невестка, госпожа Цзян. С сияющей улыбкой она обратилась к гостье: — Судя, по вашим словам, дело между Пятым господином и Пинцзюнь уже решенное, на все сто процентов?
Госпожа Ли придвинулась ближе к госпоже Цзян и, прикрыв рот рукой, доверительно прошептала но так, чтобы Сюэтин услышал каждое слов): — Разумеется! Скажу вам по секрету: вы с семьей Юй вот-вот станете почти родней. Вы даже не представляете, как Пятый господин относится к барышне Пинцзюнь… Он ее на руках носит, боится уронить или разбить! Стоит Пинцзюнь хоть немного надуть губки, как Пятый господин тут же бросается ее утешать и ублажать. Да что говорить! Вспомните, когда мать Пинцзюнь недавно тяжело заболела, кто отправил ее в лучшую больницу? Кто оплачивал все счета, кто покупал шелка и деликатесы? Пятый господин вкладывает в нее всю душу!
Госпожа Ли понизила голос, но ее слова все равно четко долетели до ушей Сюэтина. Она сделала паузу, обернулась к нему и многозначительно улыбнулась: — Скажу больше. Молодой господин Цзян, став «Старшим шурином» нашего Пятого господина, вы обеспечите себе блестящее будущее. Вам остается только ждать, и все блага сами упадут к вам в руки!
В этот миг Цзян Сюэтина словно громом поразило. Он все понял. Глядя на сияющее лицо госпожи Ли, он почувствовал, как голова наливается свинцом, а ноги становятся ватными. В ушах стоял гул. Он совершенно растерялся, не зная, что делать и что думать. Не в силах больше выносить этот фарс, он резко развернулся и бросился к выходу. Он даже не обернулся на встревоженные крики невестки, просто ушел, не оглядываясь.
Цзян Сюэтин брел по улицам в полубессознательном состоянии. В ушах набатом гремели слова госпожи Ли, разрывая сердце в клочья. Он начал сопоставлять факты последних дней: роскошная больница, странные недомолвки, слухи в театре… Все сходилось один к одному! Гнев и обида захлестнули его. Сюэтин с детства отличался мнительностью и склонностью «плести кокон» из собственных подозрений. И сейчас, без всяких доказательств, он сам себя убедил. Чем больше он думал, тем правдивее казалась ложь, и тем сильнее закипала злость. Не прошло и часа блужданий, как он окончательно уверовал в горькую истину, постигнув смысл фразы:
«Золото — вещь самая безжалостная, оно способно изменить сердце любой девушки в Поднебесной».
Сам того не замечая, он вышел на оживленную торговую улицу. У обочины стоял роскошный автомобиль. Маленькая служанка протягивала в открытое окно букет цветов. Из салона донесся капризный, недовольный женский голос: — Что это за веники?! Я же велела купить желтые розы! Кто тебе позволил притащить эту дрянь?
Служанка робко оправдывалась: — Желтых роз не было, Вторая барышня. Но эти цветы тоже красивые, это гортензии.
Тао Цзыи высунула руку из окна, выхватила пышный шар гортензии и в сердцах швырнула его на улицу: — Плевать мне, что это! Я хотела желтые розы! Иди и найди их!
Цветок, описав дугу, прилетел точно в грудь стоявшему рядом Цзян Сюэтину. Он, все еще погруженный в свои мысли, машинально поймал цветок и с удивлением поднял глаза. Тао Цзыи лишь фыркнула и злобно крикнула: — Чего уставился, болван?! Жить надоело?
Вздернув подбородок, она приказала водителю: — Поехали!
Автомобиль сорвался с места и исчез. Цзян Сюэтин даже не придал значения этому инциденту. Он остался стоять на обочине, сжимая в руке чужой цветок, а в его чистых глазах застыла глубокая, темная тоска. Мимо проехал рикша, звеня колокольчиком: Динь-динь-динь… — Господин, повозка нужна? — крикнул возница.
Он не слышал больше ничего. В голове царил хаос. Сам того не заметив, он сжал в кулаке цветок гортензии, так что тот разлетелся в пыль и мелкие ошметки. Оглядевшись, он увидел, что осколки упали прямо под ноги. Спустя долгую паузу, он медленно поднял голову, взглянул на чистое, лазурное небо. Лицо его выражало глубокую, почти героическую печаль. Из груди вырвался длинный, протяжный вздох.
…
Солнце ушло на другую сторону, и в гостевой комнате на третьем этаже виллы Фэнтай стало прохладно и мрачно. Окно было приоткрыто, и издалека доносился шум ветра, словно мерный прибой. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным цак-цак напольных часов.
Еда на столе давно остыла. Е Пинцзюнь сидела на диване. Ноги давно онемели, руки были ледяными. Снаружи время от времени доносились шаги патрулирующих солдат. Она повернула голову и посмотрела в окно: небо было ослепительно-синим.
Она вспомнила свое далекое детство, когда погода была такой же солнечной. Цзян Сюэтин приходил с бамбуковой палкой, чтобы вместе ловить цикад и сверчков, или они месили глину, чтобы закупоривать муравьиные норы. Они вместе ходили в частную школу. Когда они заигрывались и опаздывали на уроки, Сюэтин вел ее к высокой стене и помогал перелезть. У стены росло пышное гранатовое дерево. Его ветви создавали глубокую тень, а яркие цветы граната были подобны буйному огню. Пинцзюнь сидела тогда на гребне стены. Прикрыв лицо рукой и крепко вцепившись в черепицу, она боялась прыгнуть вниз. Сюэтин, уже перемахнувший через стену, стоял внизу и звал ее, размахивая руками: — Пинцзюнь, Пинцзюнь, не бойся! Я поймаю тебя, прыгай!
Добавить комментарий