Выдался редкий свободный воскресный день, и они вдвоем уютно устроились в её квартирке. Квартира была крохотной, зато с подогревом полов. Ду Сяосу сняла её именно из-за этого: как северянка, она привыкла к центральному отоплению зимой. В комнате было тепло, она лежала на пушистом ковре и смотрела аниме на «Тудоу» с ноутбука, время от времени хихикая.
Шао Чжэньжун сидел рядом и искал какие-то научные материалы на своем компьютере. Неизвестно, сколько прошло времени, но он вдруг заметил, что смех стих. Это показалось ему странным. Обернувшись, он увидел, что Сяосу незаметно уснула прямо на полу. Мягкая подушка-свинка под её рукой совсем сплющилась, и розовый пятачок уперся ей прямо в щеку — выглядело это довольно забавно.
Сквозь белый тюль пробивались косые лучи зимнего солнца — бледные, едва заметные, словно тихие шаги самого времени. Сяосу раскраснелась во сне, а в уголке губ блестела капелька слюны.
«Спит совсем некрасиво, — подумал он. — И правда похожа на эту свинку, которую обнимает».
Но где-то в глубине души что-то дрогнуло. Словно иссохшая губка вдруг напиталась водой, сердце стало невероятно мягким и нежным.
Он сходил в спальню за пледом и осторожно укрыл её. Она даже не шелохнулась, продолжая сладко спать; челка растрепалась, делая её похожей на маленькую девочку. Он наклонился и поцеловал её. Её дыхание было чистым и теплым, пахнущим лишь тонким ароматом геля для душа. Он долго сидел рядом, думая то о многом сразу, то вовсе ни о чем. Наконец он поднялся, чтобы вернуться к работе. Его пальцы скользили по тачпаду, а на душе было удивительно спокойно, ведь в комнате было слышно лишь её дыхание — легкое, ритмичное, тихое и безмятежное.
Возможно, это и есть счастье.
В студенческие годы у него была девушка. Но тогда они оба были слишком молоды и глупы. Из-за собственной гордости и уязвленного самолюбия они постоянно ссорились, расставались… а потом снова мирились, раз за разом. В то время они с каким-то упрямством причиняли друг другу боль, и даже сквозь гордость в глазах иногда проступали блестящие слезы. Лишь в самом конце, окончательно расставшись, он наконец понял: это была не любовь.
Оказывается, любовь — штука простая и обыденная. Это просто желание, чтобы она вот так, беззаботно, всю жизнь спала рядом с тобой.
Сяосу проспала до самой темноты. Она села, потерла глаза и первым делом выдала:
— Ой, уже стемнело.
В комнате горел только торшер, заливая всё теплым и ярким оранжевым светом. На экране ноутбука Шао Чжэньжуна плавала заставка — броская строка с крупными буквами: «Шао Чжэньжун любит поросенка Ду».
Увидев это, она чуть не подпрыгнула. Ведь эту заставку настраивала она сама, и там было написано: «Шао Чжэньжун любит Ду Сяосу». Кто бы мог подумать, что он посмеет всё переделать!
Вскрикнув, она бросилась к ноутбуку. Он не давал ей исправить надпись, она пыталась отобрать управление. Смеясь, они чуть не скатились на ковер, но в итоге ей удалось отвоевать клавиатуру и вернуть всё как было. Её пальцы, тонкие и длинные, порхали по черным клавишам, а закругленные кончики ногтей казались сделанными из нежного нефрита. Ему нестерпимо захотелось взять её за руку.
Волосы Сяосу слегка растрепались и падали на плечи. Она чуть приподняла лицо, и в её глазах, черных, как обсидиан, отразился свет лампы — казалось, это самый прекрасный свет в мире. Он обнял её и поцеловал.
Его поцелуй пах миндалем.
— Эй! — протянула она, невнятно бормоча. — Ты что, стащил мой миндаль?
Он лишь слегка отстранился:
— Что значит «стащил»? Твое — это мое.
Её холодильник был забит всякими снеками. Она не сидела на диетах и ела всё подряд, но ничуть не поправлялась. Всё из-за беготни: целыми днями она моталась по городу по работе, так что сколько бы ни ела — ни грамма жира не прилипало.
— Проголодался, наверное? — спросила она. — Чего хочешь? Я сейчас приготовлю.
Он искренне удивился:
— А ты умеешь готовить?
— Еще бы! — самодовольно заявила она. — Современная женщина должна и в гостиной блистать, и на кухне чудеса творить!
Как выяснилось, это было наглое хвастовство. Затеяв всего лишь рис с яйцом, она устроила такой разгром, словно готовила пир на весь мир. Она не только спалила масло на сковородке, но и чуть не разбила миску с яйцами.
В конце концов он смирился с неизбежным:
— Давай сюда фартук и уходи.
Теперь пришла её очередь удивляться:
— А ты умеешь готовить?
— Еще бы, — невозмутимо ответил он. — Современный мужчина должен и в гостиной блистать, и на кухне чудеса творить.
Вот же мелочный, её же словами её и поддел!
Выгнанная в гостиную, она какое-то время рассеянно играла в «Звериный пасьянс» на телефоне, но беспокойство взяло верх. Она подошла к кухне, заглянула внутрь и… Ого!
Шок!
На самом деле полезных продуктов в холодильнике было кот наплакал. Кроме горы чипсов и лапши быстрого приготовления, там нашлось лишь несколько яиц и два огурца, которые она планировала пустить на маски для лица. И из этого набора мужчина умудрился сообразить два блюда и суп!
Она с любопытством разглядывала еду:
— Яичный суп с водорослями… Но где ты взял водоросли?
Он ответил, даже не подняв головы:
— Я распотрошил твою пачку снеков из морской капусты.
Ого, а что, так можно было?
Блюда, поданные на стол, выглядели невероятно аппетитно, так что Сяосу тут же схватила телефон, чтобы их сфотографировать. Шао Чжэньжун встал в позу шеф-повара, хотя на фартуке у него был вышит мультяшный медвежонок. Редко, когда он выглядел таким по-детски милым.
Снимая фартук, он рассмеялся:
— Нет! Удали фотографию немедленно.
— Ну уж нет! Я потом распечатаю и сделаю альбом, будет весело.
Они склонились над телефоном, разглядывая снимки. Сяосу листала кадры один за другим, пока вдруг не наткнулась на фото Сюй Ю, сделанное тогда у аэропорта.
Шао Чжэньжун удивленно хмыкнул и спросил:
— Кто это?
— Не знаю, старина Мо запретил публиковать, да и непонятно, что это за шишка. Эх, плакала моя премия…
— Я про девушку.
— Ты не знаешь Сюй Ю? Она играла в «Прекрасное осталось в прошлом». — Сяосу знала, что он редко смотрит телевизор и совсем не интересуется светской хроникой, но всё равно внезапно приревновала: — А зачем ты спрашиваешь? Думаешь, она красивая?
Он с абсолютно серьезным видом задумался надолго:
— Мм-м…. Гораздо красивее тебя.
Она не растерялась и бойко парировала:
— Ну естественно! Ведь красавчик рядом с ней тоже гораздо симпатичнее тебя.
На его лице отразилась глубокая обида:
— Правда?
Ду Сяосу хихикнула и ущипнула его за щеку:
— Но, учитывая, что ты и в гостиной блистаешь, и на кухне чудеса творишь, я накину тебе баллов!
Его стряпня и правда была выше всяких похвал. Возможно, дело было в том, что Сяосу проголодалась, но, уплетая эти два блюда и суп, она просто сияла.
Довольная и сытая, она отложила палочки:
— Шао Чжэньжун, а давай я выйду за тебя замуж?
Он посмотрел на неё.
— Ну так что, давай? — переспросила она.
— Почему? — спросил он.
— Ну как же! Ты красавец, учился за границей в престижном вузе, работаешь в одной из лучших больниц, восходящая звезда нейрохирургии… да еще и готовить умеешь… — Она потрясла его за руку: — Нет, нужно срочно играть на опережение, а то тебя уведет какая-нибудь другая женщина, и я буду жалеть об этом всю жизнь… Ну что, я выхожу за тебя? М?
— Хорошо.
Теперь настала её очередь остолбенеть. Прошло несколько секунд, прежде чем она спросила:
— А? Ты согласился? Но почему?
Уголки его губ слегка дрогнули в улыбке:
— Я красавец, учился за границей в престижном вузе, работаю в одной из лучших больниц, восходящая звезда нейрохирургии… да еще и готовить умею… И когда такой человек соглашается на твое предложение, ты еще спрашиваешь «почему»? — Он состроил преувеличенно несчастную гримасу: — Ты меня ранила…
Она рассмеялась и вскинула голову, позволив ему поймать свои губы. Его поцелуй был мягким и ароматным, заставляя забыть обо всем на свете.
После ужина они пошли в кино. В кинотеатрах как раз крутили фильм «Вкус жизни»[1] — первую работу Кэтрин Зеты-Джонс после перерыва. Фильм был теплым и романтичным, а изысканные блюда на экране выглядели так соблазнительно, что Ду Сяосу, хоть и поела совсем недавно, снова почувствовала голод. Пришлось громко хрустеть попкорном. Но от попкорна есть хотелось еще сильнее.
Через какое-то время Шао Чжэньжун шепнул ей:
— Я выйду ненадолго.
Она подумала, что он пошел в уборную, но вскоре он вернулся и, словно фокусник, извлек откуда-то картонную коробочку. Даже в темноте зала она уловила сводящий с ума аромат — это были её любимые такояки[2]. Свежие, горячие, с танцующей стружкой тунца, они были просто божественно вкусными.
Боясь помешать соседям, Ду Сяосу понизила голос:
— Мм-м, а как ты узнал, что я проголодалась?
— Я слышал, как ты сглатываешь слюну.
— Неужели это так заметно? — Она закатила глаза (неважно, видит он это в темноте зала или нет), но всё же сжала теплую коробочку в ладонях. От этого тепла на душе стало радостно и уютно.
Она съела шарики один за другим, а самый последний оставила ему. Шао Чжэньжун терпеть не мог есть на ходу или в общественных местах, но она поднесла такояки прямо к его губам. Он на секунду заколебался, но всё-таки съел. Ду Сяосу пришла в полный восторг: ей нравилось ломать его правильные привычки, это доставляло ей какое-то особое, хулиганское удовольствие.
Вцепившись в его руку, она смотрела на экран, где Аарон Экхарт распевал песни на огромной кухне. Взаимная любовь была так прекрасна — нежная и мягкая, как тирамису, сладкая до невозможности.
Вдруг в кармане пальто зажужжал телефон. Она достала его — звонил старина Сунь.
Стоило ей только шепотом произнести: «Алло», как Сунь на том конце провода заорал благим матом:
— Сяосу! У меня жена рожает! Мне срочно нужно в больницу! Ты не можешь приехать подменить меня, последить за Сяо Чжаном? Умоляю! Спасай!
— Что случилось? — спросил Шао Чжэньжун.
— У коллеги срочное дело, просит выйти вместо него, — вздохнув, ответила она.
— Я тебя отвезу, — тут же сказал он.
Уходя из кинотеатра, не досмотрев фильм, она чувствовала досаду. За окном машины проплывала роскошная ночная жизнь большого города: сияли неоновые вывески, поток автомобильных фар тек, словно бесконечная река, извиваясь в темноте. Им не везло — на каждом перекрестке загорался красный. Машина то и дело останавливалась.
Шао Чжэньжун вел автомобиль очень сосредоточенно. Глядя на него, Сяосу гадала: интересно, за операционным столом у него такое же лицо? Ему очень шло это выражение — брови слегка нахмурены, взгляд собран, всё внимание в одной точке.
Чувство вины всё же грызло её:
— Даже кино нормально посмотреть не удалось.
Снова загорелся красный свет, и машина плавно затормозила.
— На самом деле, — тихо сказал он, — я просто хотел, чтобы ты сидела рядом. А кино — это уже дело десятое.
Её сердце словно окатило теплой волной, внутри что-то дрогнуло. Сама того не замечая, она расплылась в улыбке:
— Эй, Шао Чжэньжун… Я вдруг так хочу тебя поцеловать.
Он, казалось, даже испугался. Обернулся, посмотрел на неё, и — удивительное дело — даже кончики его ушей покраснели. Сяосу показалось, что это невероятно мило. Она схватила его за воротник, потянула к себе и поцеловала.
Теплый воздух из кондиционера шумел, обдувая их лица. Её тонкие волосы щекотали его щеку. Шао Чжэньжун, казалось, начал задыхаться, лицо Сяосу тоже пылало. Наконец он отстранился и твердо сказал:
— Впредь только я буду тебя целовать. Тебе меня целовать нельзя.
— Это еще почему?
— Нельзя и всё! — он никогда еще не был таким сердитым. — Без всяких «почему».
…
Когда они приехали, старина Сунь встретил её как спасительницу:
— Ох, Сяосу, спасибо тебе огромное! О, доктор Шао? И вы здесь? Прошу прощения, как неудобно вышло… — он рассыпался в извинениях.
— Беги скорее в больницу, — прервала его Ду Сяосу. — Жена и ребенок важнее!
Старина Сунь поймал такси и умчался.
Здесь парковаться было нельзя, поэтому Шао Чжэньжун отогнал машину в подземный гараж отеля, а затем вернулся, чтобы побыть с ней. Ночной ветер в начале зимы уже пробирал до костей. Заметив, что кончик её носа покраснел от холода, он спросил:
— Замерзла?
— Немного, — честно призналась она.
Он взял её за руку и спрятал их переплетенные ладони в свой карман, чтобы согреть. У него была большая рука, и от ладони исходило такое надежное тепло, что постепенно согрелись и кончики её пальцев, и даже сердце.
Поскольку их руки были в одном кармане, они стояли очень близко друг к другу. Он почти обнимал её. Позади возвышалось здание отеля: прожекторы, фасадные огни и ландшафтная подсветка сплетались в причудливый, хрустально-яркий узор. Они стояли молча. Разноцветные огни отражались в её глазах, заставляя их сиять, словно драгоценные камни. Она чуть запрокинула голову и смотрела на него.
— Сяосу, — тихо сказал он, — я раньше и не думал, что в вашей профессии так тяжело.
— Бывает тяжело, а бывает и весело, — отозвалась она. — На самом деле, я думаю, оно того стоило. Ведь если бы не эта работа, мы бы с тобой не встретились.
При упоминании об этом он тут же вспомнил ей старые грехи:
— И не говори! Девушка — и лазит по стенам, карабкается то вверх, то вниз… А если бы та труба сломалась?
— С чего бы ей ломаться? Это импортная водосточная труба из ПВХ. Согласно строительным нормам нашего города, толщина стенок должна быть не менее 0,85 сантиметра. Поперечное сечение выдерживает нагрузку до 65 килограммов, а во мне всего 51. К тому же я опиралась под углом, создавая натяжение, так что сломаться она никак не могла.
Шао Чжэньжун удивился:
— Откуда ты всё это знаешь?
Ду Сяосу просияла от гордости, словно школьница-отличница, получившая награду:
— Я вообще-то окончила архитектурно-строительный факультет университета «Т»[3]. Это моя специальность.
Шао Чжэньжун действительно не ожидал этого. Этот факультет в университете «Т» был «золотым брендом», практически лучшим в стране — наравне с аналогичной кафедрой в Цинхуа. Север и Юг, два титана.
— Тогда почему ты стала светским репортером? — спросил он.
— Раньше была глупой, — ответила она. — Влюбилась в университете… История кончилась так, что меня переломало полностью. Потом сменила работу, начала всё с нуля. Сначала пробовала в отделе финансов, но потом поняла, что отдел развлечений подходит мне больше всего. Красивые парни, сплетни — красота же!
Он выдохнул и притянул её еще ближе к себе. От него пахло чистотой и едва уловимым запахом дезинфекции. Ей всегда нравился этот запах, поэтому она жадно вдохнула полной грудью, прежде чем сказать:
— Возвращайся домой. Мне тут еще несколько часов торчать, пока всё не закончится.
— Я побуду с тобой, — отрезал он.
— Не нужно, тебе же завтра в дневную смену.
Его голос прозвучал низко, прямо над её макушкой, вызывая легкую дрожь во всем теле:
— Сяосу… Может быть, это эгоистично с моей стороны, но… если есть возможность, ты не могла бы подумать о смене работы?
Она замолчала надолго. Он уже начал волноваться, что она рассердится:
— Сяосу…
Ду Сяосу вдруг прыснула:
— Ты ревнуешь?
Он честно кивнул:
— Ревную.
Он и правда ревновал. Но не к работе, а к тому неизвестному мужчине из прошлого, из-за которого она бросила всё и сбежала в другую жизнь.
Но то, как легко и открыто она рассказала ему об этом, говорило о том, что ей уже всё равно.
И действительно, Ду Сяосу с улыбкой сказала:
— Ладно. Тогда я сменю работу.
…
Когда Цзоу Сыци услышала, что подруга планирует сменить профессию, она только языком поцокала от удивления:
— Велика сила любви! Кое-кто решил больше не посвящать свою жизнь борьбе за развлечение китайского народа.
Когда она увольнялась, старина Мо страшно сокрушался, ведь Ду Сяосу всегда была очень трудолюбивой, к тому же он был её наставником с самого начала. Но отпустил он её легко, сказав на прощание:
— Будет время — заглядывай к нам.
Ду Сяосу тоже было немного грустно прощаться с коллегами.
Она разослала резюме через интернет, но почти все они словно канули в воду. Найти работу сейчас было непросто, к тому же у неё был только диплом бакалавра. С огромным трудом ей удалось получить приглашение на собеседование, но HR-менеджер тут же спросил:
— Мисс Ду, вы закончили профильный факультет, но проработали дизайнером меньше года. Почему вы оставили профессию на целых два года?
Она честно ответила:
— Я хотела попробовать себя в чем-то новом, искала вызов.
По выражению лица менеджера сразу стало ясно — дело гиблое. Тем не менее, с ней вежливо попрощались:
— Спасибо, что пришли, мисс Ду. Ждите нашего звонка.
Разумеется, звонка она так и не дождалась.
Набив немало шишек, она решила сменить тактику и начала подаваться на вакансии рекламного копирайтера. Благодаря опыту в журналистике, несколько компаний заинтересовались ею, но, как выяснилось, их интересовали лишь её связи в СМИ. А какие связи могут быть у мелкого папарацци? Так что и здесь ничего не вышло.
Впрочем, она особо не переживала, а Шао Чжэньжун — и подавно.
— Давай поженимся, — говорил он. — Я буду тебя содержать.
Она чувствовала подвох:
— Жениться — это одно, но с какой стати тебе меня содержать?
— Я откормлю тебя, чтобы ты стала белой и пухлой, — заявил он. — Тогда ты точно никуда от меня не сбежишь.
Она самодовольно фыркнула:
— Оказывается, ты так не уверен в себе!
Он потер нос и рассмеялся:
— В любом случае, предложение мне делала ты. Я это запомнил на всю жизнь.
От смущения она перешла в наступление:
— Доктор Шао, какой же вы зануда! Вот найду приличную работу и сразу брошу вас ради кого-то поновее!
Он лишь посмеивался, но при этом продолжал кропотливо помогать ей: составлял таблицы с вакансиями, выписывал адреса и названия компаний, помогал отправлять письма.
— Искать работу сейчас — что иголку в стоге сена, — вздыхала она.
— Ничего страшного, — успокаивал он. — Если запастись терпением, иголка обязательно найдется.
В конце концов, когда пришло приглашение на собеседование в «Боюань», она страшно удивилась. Она даже не помнила, чтобы отправляла туда резюме — возможно, это сделал за неё Шао Чжэньжун. Надежды было мало: компания была известной, позиция — дизайнерской, и было совершенно непонятно, почему они вообще решили дать ей шанс. Скорее всего, она снова пойдет туда с надеждой, а вернется с разочарованием.
В назначенное время она приехала к офисному зданию. Оно располагалось в «золотом» районе города и выглядело внушительно. Роскошный холл, безупречно одетые мужчины и женщины… Когда лифт вознес её на верхний этаж, перед глазами открылся такой простор, что невольно возникало чувство покоя и величия. Стоя на такой высоте, казалось, что весь мир лежит у твоих ног.
Приемная тоже была спроектирована безукоризненно: лаконичные, плавные линии интерьера и стеклянная стена от пола до потолка, выходящая на центр города. Куда ни глянь — сплошное процветание и шпили небоскребов. Настоящий пик современной архитектуры.
Ей понравилось это место. Понравилось чисто профессионально — с точки зрения архитектора.
HR-менеджер задал ей несколько стандартных вопросов, но в конце всё же вернулся к больной теме:
— Мисс Ду, вы закончили архитектурный факультет университета «Т». Почему же вы оставили профессию на два года?
Её осенило, и она выдала:
— Я хотела использовать это время, чтобы лучше разобраться в себе и повысить свой уровень.
Она не знала, сработал ли этот ответ, потому что менеджер снова отправил её домой ждать звонка.
Сяосу не питала особых надежд, но, к её удивлению, через три дня ей действительно позвонили и пригласили на второй этап.
На этот раз она подошла к делу серьезно, подготовилась основательно, и начальник отдела кадров остался очень доволен. Третий этап тоже прошел как по маслу.
Получив окончательный оффер, она была на седьмом небе от счастья. Гордая собой, она тут же позвонила Шао Чжэньжуну:
— «Боюань» меня берет!
— Отличная новость! — обрадовался Шао. — Вечером отметим.
Но в последний момент у него возникла экстренная операция. Он торопливо позвонил ей:
— Мне нужно срочно в операционную. Поужинай сама, я заеду за тобой, когда освобожусь.
Ду Сяосу согласилась, но вечером вместо дома поехала на метро прямо в больницу. Она прождала его снаружи почти три часа, прежде чем он наконец вышел.
Увидев её, он расстроился:
— Зачем ты проделала такой путь? Я же просил тебя поесть. Ты голодная?
— Я не голодна.
Она просто смотрела на него. Из-за медицинской шапочки его волосы примялись и стали мягкими, немного потеряв форму. Но от этого он не выглядел неряшливо — наоборот, стал похож на маленького мальчика. Однако лицо его было таким изможденным, словно он только что вернулся с поля боя. Простоять пять-шесть часов у операционного стола, глядя в микроскоп — это адский труд.
Работа хирурга тяжела, а нейрохирурга — вдвойне. Трепанация черепа — это не шутки, здесь всегда вопрос жизни и смерти.
— Поступил ребенок с черепно-мозговой травмой, — сказал он. — Операция прошла успешно. Когда я вышел и увидел маму малыша, которая плакала и смеялась одновременно… В такие моменты понимаешь: любая усталость того стоит.
В последнее время он немного похудел, под глазами залегли легкие тени. А может, просто из-за зимней одежды лицо казалось более заостренным. Сердце Сяосу сжалось — то ли от жалости, то ли от гордости. Она не сводила с него глаз.
Он улыбнулся:
— Чего ты так смотришь? Я, сегодня вечером особенно красив?
— Да! — она крепко взяла его под руку. — Доктор Шао, спасающий жизни, — самый красивый мужчина на свете!
За ужином она разоткровенничалась:
— Знаешь, в детстве я мечтала выйти замуж за врача или архитектора. Мне казалось, что это две самые великие профессии. Один лечит людей, другой — строит мир. Но когда я сама начала учиться на архитектора, то немного разочаровалась.
Ему нравилось слушать её рассуждения, поэтому он спросил:
— Почему разочаровалась?
— Ну…, наверное, потому что реальность оказалась не такой, как в мечтах. Флер таинственности исчез, осталась только тяжелая учеба и горы заданий, особенно чертежей. Я тогда была ужасной неженкой и плаксой, часто рыдала над своими проектами.
Ему было трудно представить её «неженкой». Ведь в его глазах она всегда была упорной и смелой — даже будучи мелким репортером, она готова была лезть по водосточной трубе ради одного кадра.
…
Ду Сяосу быстро влилась в работу. Хоть она и была новичком, но отличалась трудолюбием и желанием учиться. В отделе дизайна работала в основном молодежь, многие вернулись после учебы за границей, поэтому атмосфера была легкой и живой. Она отлично ладила с коллегами и постепенно начала чувствовать себя уверенно.
Вскоре её подключили к важному проекту.
— Компания «Синьшэн» — наш крупный клиент, — снова и снова наставлял генеральный директор. — Президент Лин очень требователен к деталям, поэтому будьте предельно внимательны. Нин Вэйчэн, Сяосу — новичок, присматривай за ней.
Нин Вэйчэн был заместителем начальника отдела дизайна, выпускником американского университета «C», невероятно талантливым специалистом, которого очень ценило руководство. Именно он возглавил команду, которая отправилась на встречу с вице-президентом «Синьшэн».
Чего Ду Сяосу никак не ожидала, так это того, что этим «президентом Лином» окажется Линь Сянъюань.
— А это наш дизайнер, Ду Сяосу.
Услышав, как Нин Вэйчэн представил её, он протянул руку:
— Приятно познакомиться.
Она спокойно улыбнулась в ответ:
— Взаимно.
Ду Сяосу отвечала за презентацию, а Линь Сянъюань слушал очень внимательно. Когда собрание закончилось, рабочий день уже подошел к концу. Линь Сянъюань вполне естественно обратился к Нин Вэйчэну:
— Уже почти шесть, все потрудились на славу. Позвольте мне пригласить вас всех на ужин.
У компаний «Синьшэн» и «Боюань» было многолетнее сотрудничество, команды знали друг друга отлично и общались как свои. Ду Сяосу не хотела показаться мелочной или необщительной, поэтому не стала искать предлог, чтобы уйти одной.
Пошли в ресторан хунаньской кухни[4]. В отделе планирования «Синьшэн» тоже работала в основном молодежь, так что атмосфера за столом была живой и шумной. В разгар беседы кто-то вдруг заметил:
— Ого! Президент Линь тоже закончил архитектурно-строительный в университете «Т». Получается, вы с Ду Сяосу — однокурсники!
Линь Сянъюань помолчал мгновение, прежде чем ответить:
— Да, верно.
Это сразу привлекло всеобщее внимание. Начались подначивания:
— Тогда мисс Ду просто обязана выпить за президента Линя! Как ни крути, он её «старший» — старший наставник.
Ду Сяосу великодушно поднялась с бокалом:
— Президент Линь молод и успешен. Иметь такого старшего наставника — честь для меня как для младшей студентки.
Линь Сянъюань усмехнулся:
— Спасибо.
И они чокнулись.
После ужина Ду Сяосу оказалась единственной, кому было не по пути с коллегами, поэтому она пошла пешком. Вдруг сзади медленно подъехала машина и остановилась. Это был автомобиль Линь Сянъюаня. Он вышел и сказал:
— Давай я тебя подвезу.
— Не стоит, — ответила она. — Тут рядом станция легкого метро.
— Я обязан тебя проводить. Хотя бы на правах бывшего сокурсника.
— Правда, не нужно. Мне ехать всего две остановки, даже пересаживаться не придется.
Наконец он спросил:
— Тебя никто не встречает?
— Нет, он сегодня работает сверхурочно. К тому же он живет на западе города, а я на востоке, зачем заставлять его мотаться туда-сюда ради меня?
Её тон был легким и спокойным, словно она и правда разговаривала со старым одноклассником, которого давно не видела. А он почувствовал странную утрату.
Она была так равнодушна. Он столько раз представлял их встречу… Думал, она будет ненавидеть его, может быть, развернется и уйдет, ведь тогда у неё был такой упрямый характер, она была гордой и не терпела лжи. Не зря же после расставания она исчезла бесследно. Но он никак не ожидал, что ей будет просто всё равно.
Спокойно, легко, словно вычеркнула прошлое из памяти.
Она даже не удостоила его ненавистью… Это заставило его усомниться: а любила ли она его вообще когда-то?
В нем поднялось чувство досады и нежелания мириться с этим. Она вежливо попрощалась, и он остался стоять, глядя, как она заходит в ярко освещенную станцию метро. Её знакомый силуэт удалялся всё дальше, пока окончательно не растворился в свете.
Водитель сзади деликатно напомнил:
— Президент Линь, здесь парковка запрещена…
Он молча сел в машину:
— Поехали.
Ду Сяосу вообще не придала значения этой встрече. Лишь спустя долгое время, ужиная с Цзоу Сыци, она вспомнила и рассказала ей об этом.
Цзоу Сыци только головой покачала:
— Ты еще и ела с ним за одним столом? Будь я на твоем месте, я бы развернулась и ушла сразу же.
— Ай, да брось, — отмахнулась Ду Сяосу. — На самом деле, если подумать, я его особо и не ненавижу.
Но Цзоу Сыци мгновенно вскипела:
— Ду Сяосу! Этот мужик наставлял тебе рога, пока вы встречались, а бросил тебя только перед тем, как жениться «по залету» на другой! Да он чистой воды Чэнь Шимэй[5]! Он тебя за дуру держал, а ты его «не ненавидишь»?
— Тогда он искренне любил меня, — тихо сказала Сяосу. — А что до того, что случилось потом… у каждого свои цели в жизни.
Цзоу Сыци закатила глаза:
— Ду Сяосу, ты безнадежна. Когда он бегал за тобой в универе, кто знает, не потому ли это было, что твой папа — управляющий банком? А как выпустился и встретил бабу побогаче и повлительнее, так сразу тебя и кинул. И ты еще говоришь, что он тебя любил?
Ду Сяосу изобразила вселенскую скорбь:
— Цзоу Сыци, оставь мне хоть капельку хороших воспоминаний, а? Зачем обязательно всё так очернять? Это же первая любовь, моя первая любовь, понимаешь!
[1] «Вкус жизни» (No Reservations, 2007) — американская романтическая комедия о шеф-поваре. В оригинале фильм называется «Вкусные отношения» (Meiwei qingyuan), но в русском прокате он шел именно как «Вкус жизни».
[2] Такояки (章鱼烧) — популярное японское блюдо, шарики из жидкого теста с начинкой из отварного осьминога. Сверху их обычно посыпают кацуобуси (сушеная стружка тунца), которая из-за горячего пара шевелится, словно живая («танцует»).
[3] Университет «Т» (T大) — в оригинале используется латинская буква T. В контексте китайских любовных романов под «Университетом Т», где есть лучший архитектурный факультет, соперничающий с пекинским Цинхуа, обычно подразумевается Университет Тунцзи (Tongji University) в Шанхае. Это один из самых престижных вузов Китая.
[4] Хунаньская кухня (Сянцай) — известна своей остротой, даже большей, чем сычуаньская.
[5] Чэнь Шимэй (陈世美) — нарицательное имя в Китае (персонаж китайской оперы). Символ неверного мужа и беспринципного карьериста. Чэнь Шимэй был бедным ученым, который, сдав императорский экзамен, скрыл, что женат, чтобы жениться на принцессе и получить власть, а свою первую жену и детей пытался убить. Назвать кого-то Чэнь Шимэем — худшее оскорбление для мужчины в плане отношений.
Добавить комментарий