Чем дальше на юг, тем теплее становилась погода. Осёл мчался без передышки более двух часов под палящим солнцем. Тропа постоянно изгибалась, к тому же пересекала горный хребет. На подступе к нему осёл, мчавшийся до этого как ветер, наконец, рухнул на землю, отказываясь больше вставать.
Из-за резкого торможения Чу Цяо и Лян Шаоцин кувырком полетели со спины животного. Чу Цяо была проворна: сделав кувырок, она смогла сгруппироваться и встать на ноги. Лян Шаоцин, прежде чем остановиться, несколько раз прокатился кубарем. Прежде чем он смог подняться, его стошнило. Запах был отвратительный, сам юноша был весь побит и измазан в грязи.
— С тобой всё в порядке? — подойдя к мужчине, заботливо спросила Чу Цяо.
Молодой учёный с трудом поднялся на ноги, потирая спину и тяжело дыша. Запинаясь, он сказал:
— Ты… ты, неразумная женщина! Я спас тебя по доброте сердечной, а ты выбросила все мои вещи. Это просто… просто возмутительно!
— Вот, — Чу Цяо протянула ему белый носовой платок. — Вытри губы.
— Как же мне не везёт! — Лян Шаоцин выдохнул и подошёл к своему ослу, потянул поводья, чтобы заставить его встать, но как бы он ни старался, из-за усталости животное отказывалось слушаться. Глаза молодого учёного вспыхнули, он раздражённо крикнул: — Прекрасно, теперь даже ты против меня!
— Он бежал слишком быстро. Он не сможет сдвинуться с места, пока не отдохнёт, — сказала Чу Цяо. — Что ты хочешь сделать?
Разъярённый Лян Шаоцин заорал:
— Что я хочу? Я собираюсь вернуться за своими вещами!
— Вернуться сейчас – это самоубийство.
— А вот не вернуться — это действительно будет самоубийством! Без документов, без бумаг, как я отправлюсь в столицу Тан? — Лян Шаоцин раздражённо бормотал себе под нос: — Кроме того, они ничего против меня не имели. Я законопослушный гражданин. Для чего им создавать мне проблемы?
Чу Цяо подняла меч и, не глядя на мужчину, присела на корточки рядом с упавшим на землю ослом и равнодушно сказала:
— Если тебе надоело жить, возвращайся назад. Посмотрим, сможешь ли ты вернуть документы и добраться до Тан Цзина живым.
— Эй, ты только что спас меня и увёз так далеко. Спасибо! — лучезарно улыбнувшись, сказала ослу девушка, щуря глаза в форме полумесяца. На щеках появились две маленькие ямочки, сейчас она выглядела очень мило, совсем не такой суровой, как обычно.
Напуганный словами Чу Цяо, молодой учёный переминался с ноги на ногу, не решаясь вернуться назад. Слушая девушку, он не стерпел и перебил её:
— Эй, женщина-сорвиголова, а ты не думаешь, что вместо него должна поблагодарить меня? Это я спас тебя, а ты благодаришь животное?
— Ты спас меня? — Чу Цяо недоумённо подняла брови, медленно повернув голову. Она посмотрела на этого чудаковатого учёного и, слегка улыбнувшись, спросила: — Когда? Почему мне ничего об этом не известно?
— А? Как ты можешь быть такой? Так ты относишься к своему спасителю? Вместо слов благодарности подтруниваешь?
— Ты убил тех солдат, или, может, ты меня вывез из окружения? Ты ничего не сделал, так почему говоришь, что спас меня?
— Ты… ты… — Лян Шаоцин потерял дар речи от возмущения. Через какое-то время он, наконец, запинаясь, произнёс: — Я пытался объяснить им законы справедливости, а потом…
— А потом они тотчас побросали мечи и, встав на путь истины, смиренно позволили нам уйти?
Лян Шаоцин лишился дара речи. Чу Цяо покачала головой, потом встала и подошла к мужчине. Хотя она даже не достигала ему до плеча, девушка протянула руку и, похлопав его, сказала:
— Чувство справедливости — это хорошо, но нужно ещё и голову иметь. Если у тебя с этим проблемы, то не суй нос в чужие дела. Если бы не это прекрасное животное, ты бы сегодня умер вместе со мной.
Девушка слегка улыбнулась и, вынув из-за пазухи две общепризнанные банкноты Вэй (в серебряном эквиваленте), сунула ему в руку и сказала:
— Твои вещи уже не вернуть, здесь немного серебра, чтобы возместить ущерб. Мне действительно жаль, что ты задержался с выполнением своих планов. Здесь небезопасно. Могу проводить тебя вниз до города? Что скажешь?
— Хм! — Хмыкнув, Лян Шаоцин смахнул банкноты с рук Чу Цяо и раздражённо сказал: — Я мужчина семи футов ростом, руки-ноги на месте, чего мне бояться? А вот оставаться с тобой, на мой взгляд, небезопасно! Такая молодая, однако за тобой уже гоняются власти. Если ты не бандитка, значит воровка.
Учёный подошёл к ослу и, приложив неимоверные усилия, поднял его на ноги. Шаг за шагом он повёл животное к подножию горы.
Чу Цяо осталась на месте. Глядя с улыбкой на удаляющегося мужчину, она подобрала банкноты и крикнула ему вслед:
— Ботаник! Тебе действительно не нужны эти деньги?
Лян Шаоцин махнул рукой, не оборачиваясь:
— Даже если от этого будет зависеть моя жизнь, не возьму!
Слова ещё звучали в ушах. Через четыре часа, когда на рынке лошадей и рабов в городе Донг Го она снова увидела этого мужчину, Чу Цяо не сдержалась и разразилась смехом.
— Госпожа, не хотите купить раба? Этот очень хорош, он крепок и силён, может дать отпор, и он прекрасный работник, один стоит четверых. Этот был учителем боевых искусств, но совершил преступление и стал рабом, он опытный боец, к тому же образован. А? У вас прекрасное чутьё. Этот красив, и хотя он молод, из него выйдет прекрасный личный помощник, он как никто другой соответствует вашему статусу, Госпожа.
Продавец с энтузиазмом продолжал расхваливать свой живой товар. Улыбаясь, Чу Цяо окинула взором всех рабов, а потом указала на стоявшего в углу раскрасневшегося Лян Шаоцина:
— Хозяин, сколько стоит тот?
— Тот? — Торговец был сообразительным, он закатил глаза и, отведя Чу Цяо в сторону, сказал: — Этот человек был только что пойман Городской Стражей. У него не оказалось ни таможенных документов, ни командировочных листов, кроме того, он упорно утверждал, что он учёный, и его только что притащили на торг. Записи о его рабстве у нас нет и нет надлежаще оформленных документов на его продажу. Госпожа, пожалуйста, назовите свою цену, и, если я сочту её разумной, я продам его вам.
После непродолжительного торга Чу Цяо повела Лян Шаоцина вдоль большой оживлённой улицы. Девушка была приятной наружности, а мужчина, хоть и выглядел немного жалким, явно был человеком культурным. Идя по улице, они привлекали к себе множество взглядов, особенно когда прохожие замечали «соломенную метку раба» на спине Лян Шаоцина и связанные впереди руки.
— Эй, ты! Развяжи меня быстро!
Чу Цяо лениво обернулась, весело спросив:
— Ты так разговариваешь со своей хозяйкой?
— Какая ещё хозяйка? Я образованный человек, а ты купила меня за деньги. Это оскорбление для меня! Если бы не ты, я бы не оказался в таком положении…
— Ошибаешься, — перебила его Чу Цяо. — Во-первых, я не просила тебя вмешиваться в чужие дела. Во-вторых, ты не мой спаситель, напротив, это я спасла тебя, ботаник. В-третьих, я предлагала тебе деньги, но ты отказался, даже под страхом смерти. Если бы у тебя были деньги, чтобы заплатить пошлину, тебя бы не схватили и не продали как раба. Следовательно, ты сам во всём виноват, и я не имею к этому никакого отношения.
— Ты… ты неблагодарная женщина. Я… я… — ничего не мог ответить заикающийся Лян Шаоцин.
С шорохом верёвки упали на землю. Чу Цяо улыбнулась и протянула ему две банкноты:
— Здесь мы расстаёмся. Не попадайся больше.
— Великий муж имеет свои принципы и держит слово. Я не возьму твои деньги, даже если умру!
Глядя на исчезающий в конце улицы силуэт Лян Шаоцина, Чу Цяо покачала головой и слегка улыбнулась. Если бы не жёсткий дефицит времени, она бы вернула ему вещи, однако обстоятельства оказались сильнее. Теперь он тоже может рассчитывать только на себя.
Она сделала огромную ошибку, войдя в город, чтобы купить лошадь, ей не следует больше создавать себе проблем.
С того момента, как её обнаружили на перевале Тан Ма, юго-восточный регион наводнили прихвостни и шпионы Империи, поэтому из-за вынужденных постоянных обходов и маневрирования двухдневный маршрут растянулся на пять дней. Через пять дней Чу Цяо, наконец, добралась до города Сянь Ян, который находился менее чем в пятидесяти ли от перевала Бай Чжи.
Было только два способа войти в Империю Тан с перевала Бай Чжи. Первый – сухопутный, нужно было пройти через Пограничную Заставу Бай Чжи и войти в город. Чтобы пройти этим путём, нужен был документ (виза), заверенный обеими Империями, а также огромная сумма денег, чтобы беспрепятственно пройти таможню, только тогда можно было въехать на территорию Тан. Застава Бай Чжи — крупнейшие пограничные ворота северной части Бянь-Тана, и уровень её охраны не подвергался сомнению. У Чу Цяо не было необходимых документов, а прорываться через ворота, рискуя жизнью, она не собиралась, поэтому этот путь исключила сразу.
Второй путь – водный, по реке Чишуй (Красная Вода). Войны сейчас не было, и меры охраны водных путей не были столь жёсткими, как на заставе Бай Чжи. Чу Цяо знала, что имелось немало пиратских кораблей, которые за большие деньги нелегально перевозили людей без документов, но желавших перейти через границу. Поэтому ей пришлось рискнуть и снова войти в город, чтобы найти того, кто предоставляет подобные услуги.
Два дня она изучала чёрный рынок, прежде чем окончательно договориться о времени. Завтра вечером, в Третью Ночную Стражу, в тридцати ли, в канале Цянь-Шуй, она должна сесть на лодку.
Было уже поздно, Чу Цяо поспешно шла по длинной улице. Чтобы её не узнали, она оделась в мужское платье. Со стороны она походила на обычного подростка лет шестнадцати-семнадцати, очень прелестного, с красными губами и белыми зубами. Город Сянь Ян был очень большим, располагался он на границе Империи Вэй, и все путешествовавшие торговцы проходили через это место. По роскоши и оживлённости город ничуть не уступал столице Империи Чанъаню. Хотя было уже поздно, на улицах по-прежнему было многолюдно, различные торговцы зазывали людей, вокруг стоял гул.
После того как Чу Цяо договорилась о переправе, она тут же отвела свою только что купленную лошадь на рынок и продала почти за бесценок, потом купила немного провизии. Она уже собралась уходить, когда её внимание привлекла толпа работорговцев. Нахмурив брови, Чу Цяо переключила своё внимание на них. В этот момент она увидела большую железную клетку, внутри которой столпилось восемьдесят или девяносто молодых рабов обоего пола. Среди них особенно бросался в глаза один мужчина, одетый в халат учёного-конфуцианца. В стороне от клетки уже несколько благородных дам среднего возраста, но довольно моложавых, хихикая, поглядывали в его сторону, непрерывно интересуясь у хозяина о цене юноши.
— Привет! — Чу Цяо, с горсткой дынных семечек в руках, лениво привалилась к решёткам клетки, окликнув находившегося внутри мужчину, потом, посмеиваясь, сплюнула шелуху, в точности как молодой бездельник из богатой семьи.
Мужчина поднял глаза на неё и нахмурился, всем своим видом выражая презрение. Ничего не ответив, он снова удручённо опустил глаза.
— Так быстро забыл меня? А тебе везёт, всего несколько дней прошло, а у тебя уже снова новый хозяин!
Услышав голос, Лян Шаоцин тут же встрепенулся, смело поднял голову и окинул её оценивающим взглядом. Узнав в юноше свою новую знакомую, он радостно воскликнул:
— А-а! Это ты? Почему ты так одета?
— Ты не понимаешь, — смеясь, сказала девушка. — Я же бандитка.
— Ах, верно, — сказав это, Лян Шаоцин тотчас сменил тон и покачал головой, поправляя себя: — Это не так. Как ты можешь быть бандиткой? Должно быть, это было ошибочное суждение чиновников, обвиняющих порядочного человека.
— Ха-ха, — рассмеялась Чу Цяо и, дразня его, сказала: — О-о, куда ветер подул. Наш весь такой справедливый и выдающийся муж, семи футов ростом, а тоже заговорил неискренне? Что случилось? Вы хотите просить меня о чём-то?
— Госпожа, вытащи меня отсюда побыстрее, — краснея, умолял Лян Шаоцин. — Ты не можешь смотреть на то, как со мной обращаются, словно с рабом. Они не верят ни единому моему слову. Я здесь никого не знаю, сейчас только ты можешь спасти меня.
— Спасти тебя? — девушка бросила дынные семечки на землю, глаза её расширились: — Каким образом?
— Ты ведь, разумеется, выкупишь меня?
— Разве это уместно?
— Почему нет?
Чу Цяо покачала головой:
— Вы такой важный, образованный человек, а быть проданным и купленным простолюдинами за деньги, как какая-то вещь, оскорбление для образованного человека. Это запятнает ваш авторитет. Как я могу сделать такое?
Лян Шаоцин вытаращил глаза и совершенно онемел, его лицо покраснело. После продолжительного ступора, он, заикаясь, заговорил:
— У нас нет времени, и это чрезвычайная ситуация. От этих… этих моральных принципов образованного человека можно… можно временно отступиться.
Услышав его слова, Чу Цяо рассмеялась. Она собиралась что-то сказать, но вдруг увидела, как какая-то тучная женщина чуть больше пятидесяти лет, разодетая в пышные шелка с толстым слоем пудры и румян на лице, в сопровождении толпы, быстро шагала в их сторону. Подойдя к клетке, она схватила Лян Шаоцина за воротник и выкрикнула:
— Вот этот.
Хозяин застыл, потом усмехнулся и сказал:
— Госпожа, по той цене, которую я только что назвал?
— Делай, как сказал!
— Хорошо! Пожалуйста, подождите!
Лицо Лян Шаоцина тотчас стало землистого цвета, он умоляюще посмотрел на Чу Цяо. Позади женщины стоял десяток почтительно склонивших голову слуг и более двадцати только что купленных рабов, каждый из них был красив и хорошо сложен.
Чу Цяо про себя усмехнулась. Она подошла к Госпоже и, улыбнувшись, медленно проговорила:
— Госпожа, вы дама почтенного возраста, вы купили так много крепких мужчин, выдержите ли вы?
Эти слова женщине не понравились, она холодно взглянула на Чу Цяо, сказав:
— Откуда взялся этот недомерок? Убирайся.
— Я беспокоюсь о вас! Почему бы не отдать мне одного раба?
— Размечтался! — закипела дама. — Если ты продолжишь нести чушь, я перебью тебе ноги!
— Ах, какая жестокость! — Чу Цяо тут же обернулась и громко крикнула хозяину: — Господин! Сколько стоит этот раб? Я заплачу вдвое!
Хозяин, который как раз собирался вытянуть Лян Шаоцина из клетки, услышав это, замер, тараща на Чу Цяо «сверкающие золотом» глаза.
— Вдвое? — Женщина холодно и резко ответила: — Я заплачу в четыре раза больше! Осмелишься тягаться со мной?
Чу Цяо, смеясь, облокотилась на клетку и беспечно ответила:
— Я заплачу в десять раз больше.
— В двадцать.
Чу Цяо покачала головой, сказав:
— В сорок.
— В сто раз!
— Двести!
— В тысячу раз!
— Ба! В тысячу раз! — Чу Цяо широко улыбнулась и сказала: — Я отдаю его вам. Мне не победить.
Хозяин весь расцвел, он бросился вперёд:
— Госпожа Цянь, мы заключили сделку в тысячу раз больше вашей первоначальной цены. Вы должны две тысячи золотых.
В тот момент женщина действовала под влиянием злости. Она покосилась на молодого красивого раба, понимая, что он не стоит двух тысяч золотых. Она повернулась и, глядя на работорговца, закричала:
— Хорошо! Господин Му, вы сговорились с этим человеком, чтобы одурачить меня!
— Это не так! Я бы никогда не осмелился обмануть вас!
— О-о! Я передумала покупать. Ещё посмотрим! — воскликнула женщина и, забрав слуг, ушла прочь.
Торговец Му стоял как вкопанный, пытаясь понять, что произошло. Он осмотрелся по сторонам и увидел стоявшего у клетки Молодого Господина. Мужчина кинулся к нему, заискивающе улыбаясь:
— Молодой Господин, та дама ушла. Раз уж вам понравился этот раб, я продам его вам по предложенной вами цене, в двести раз больше, это будет четыреста золотых.
— Господин, вы думаете, что я молод и глуп, так что вы можете обмануть меня? — Чу Цяо улыбнулась, продолжая: — Я предложил такую цену, потому что мы поспорили с той толстой женщиной. Теперь, когда она ушла, вы по-прежнему просите у меня столько же? Похоже, вы продаёте не рабов, а Принцев.
Торговец Му обомлел, застенчиво рассмеявшись, он сказал:
— Тогда вы предложите цену.
— Два золотых, как мы и договаривались.
— Что? — Торговец Му был шокирован. Нахмурившись, он сказал: — В таком случае я бы лучше продал его той даме, поскольку она мой постоянный покупатель. Чего ради я обидел её из-за вас? Вам следует немного добавить.
Чу Цяо холодно фыркнула и собралась уходить:
— Не хотите — не продавайте. Сразу не продали, можете идти и снова искать своего старого клиента.
— Эй! Подожди, подожди! — Господин Му вздохнул и сказал: — Добро, продам его вам, пожалуй.
Лян Шаоцин вздохнул с облегчением, однако прежде чем он успел улыбнуться, Чу Цяо сделала шокирующее заявление:
— Но, Господин, я сегодня не взял с собой никаких денег. Давайте поступим так: я напишу вам долговую расписку, а оплачу позже.
— Что? — Все присутствующие замерли на месте.
Торговец Му кипел от злости, в ярости он закричал:
— Предупреждаю вас, Молодой Господин, не играйте со мной. Я прожил в Сянь Яне больше двадцать лет, но никогда не видел такого покупателя, как вы.
— Эй! Эй! — прошептал Лян Шаоцин: — Что ты делаешь? Живо отдай ему деньги.
— У меня на самом деле нет денег, — обернувшись, горестно сказала Чу Цяо. — Можешь проверить мои вещи, коль не веришь мне. Я потратила всё до последней монетки. Кто заставлял тебя прежде отказываться от моих денег?
Лян Шаоцин побледнел и жалобно спросил:
— Что нам теперь делать?
— Другого выбора нет, остаётся только это.
Лян Шаоцин хотел спросить её, что именно «только это». Вдруг он увидел, как девушка вытащила свой острый нож, подлетев, точно вихрь, она приставила лезвие к толстой шее торговца Му и, смеясь, сказала:
— Я предложила вам долговую расписку, но вы отказались. Теперь мне ничего другого не остаётся, кроме как ограбить вас.
Зубы торговца Му стучали. Трясясь от страха, мужчина пролепетал:
— С… смело… очень смело!
— Не могу судить, насколько я смел, но уж точно не смелее вас, Господин Му, даже с ножом у горла вы всё ещё так красноречивы.
— Отпустите хозяина! — Вокруг собиралось всё больше любопытных. Щурясь в улыбке, Чу Цяо огляделась вокруг и прошептала на ухо торговцу Му: — Учитывая ваше происхождение, стоит ли умирать за два золотых?
Кинжал слегка скользнул по шее торговца Му, на коже тотчас появилась тонкая полоса, из которой выступали капельки крови. Торговец рабами, которому было за шестьдесят, издал леденящий душу крик.
— Заткнись! — Чу Цяо пнула мужчину в голень и, резко сомкнув брови, холодно крикнула: — Ты всё ещё не отпустил парня!
— Быстро! Отпусти его! — Несмотря на то, что рана была маленькая, торговец Му рыдал во весь голос, размазывая сопли по лицу.
Чу Цяо заметила рядом с клеткой привязанный табун лошадей, однозначно принадлежавших торговцу Му. В одно мгновение девушка подпрыгнула, ударив торговца Му в грудь, затем, схватив Лян Шаоцина, она вскочила на спину коня и, крикнув «пошла!», быстро умчалась прочь!
— Живо! Догоните их! — истерически кричал торговец Му, но беглецов уже и след простыл. В тёмной ночи холодная, словно иней, луна была единственным источником света.
За городом, в полуразрушенном храме Божества — Хранителя Города, Лян Шаоцин сидел на сухой соломе. Чу Цяо достала из своего узла сухой паёк и предложила его юноше, смеясь, она сказала:
— Поешь немного.
Учёный Лян был смущён и не принял угощение. Чу Цяо не стала заставлять его, вместо этого она протянула ему несколько банкнот, сказав:
— Завтра я уезжаю. Наши пути расходятся, я больше не смогу тебя спасать, поэтому прими эти деньги.
Лян Шаоцин нахмурился и сказал:
— У тебя же не было денег?
— Кто сказал, что у меня нет денег?
— Ты сама сказала об этом на рынке.
Чу Цяо удивлённо подняла брови и ответила:
— У меня есть немного денег, но это всё, что осталось. Если бы я отдала их торговцу, что бы ты потом делал?
Услышав эти слова, Лян Шаоцин был слегка тронут. Он долго думал, потом, наконец, сказал:
— Это все деньги, что у тебя остались. Если ты всё отдашь мне, что же ты будешь делать сама?
— Со мной всё будет в порядке, — Чу Цяо улыбнулась и искренне сказала: — Если бы не я, ты бы не оказался в таком положении. Хотя это была отчасти твоя вина, я не могу отрицать и свою ответственность. Возьми их и в будущем будь осторожен, не вмешивайся в чужие дела.
Лян Шаоцин на удивление не возражал. Молча, держа банкноты в руках, он о чём-то глубоко задумался.
Чу Цяо глубоко вздохнула и оперлась на столб. Глядя на луну за окном, она выглядела безмятежной; её взгляд, утратив свою привычную жёсткость, сейчас был более нежным и женственным.
Лян Шаоцин поднял глаза, странно глядя на девушку, внезапно он спросил:
— Куда ты идёшь?
— Я? Я возвращаюсь домой.
— Твой дом в Бянь-Тан?
— Нет, — юная девушка слегка покачала головой. — Мой дом очень далеко. Мне предстоит долгая дорога.
— Сейчас опасно на дорогах. Ты — девушка, тебе нужно быть осторожнее.
Чу Цяо слабо улыбнулась, ничего не ответив. Её взгляд был подобен мягкому лунному свету, длинные чёрные ресницы отбрасывали тень на щеках. Видя, что она не отвечает, Лян Шаоцин добавил:
— Я иду в Бянь-Тан.
Чу Цяо тихо произнесла:
— Мм.
В голосе Лян Шаоцина внезапно послышалась надежда и радость, как будто он рассказывал о каком-то своём большом достижении:
— Я иду в Тан Цзин, столицу Бянь-Тана, навестить почтенного учителя Цао Чжунмоу.
— Цао Чжунмоу, Старший Советник из Министерства Церемоний Бянь-Тана?
— Точно! Ты тоже его знаешь?
Чу Цяо кивнула:
— Господин Цао великолепный поэт, слава о нём гремит по всей Поднебесной. Кто его не знает?
— Ты права, — сказал Лян Шаоцин. — Я прошёл тысячи ли, чтобы встретиться с ним лично, лицом к лицу, послушать его речи.
— Это прекрасно, когда у человека есть кумир, которого он глубоко уважает и почитает, но зачем обязательно стремиться встретиться с ним, разве не будет жаль уйти разочарованным?
— С чего бы это? — раздражённо спросил Лян Шаоцин. — Господин Цао прославленный знаток литературы, он известен во всём Китае. Почему я должен быть разочарован?
— Да ну? — усмехнулась Чу Цяо. — В таком случае я желаю тебе достичь того, чего ты так жаждешь.
Дувший на улице ветер проникал внутрь, отчего стоявшие на земле факелы потрескивали. Лян Шаоцин долго думал, потом он осторожно спросил:
— Почему власти преследуют тебя?
Чу Цяо не подняла глаза:
— Разве ты не знаешь?
Лян Шаоцин остолбенел:
— Что я знаю?
Девушка безразлично ответила:
— Разве ты сам не говорил? Я воровка. Ты прав, меня поймали на краже, поэтому за мной гонятся.
Лян Шаоцин был потрясён, он пустыми глазами смотрел на Чу Цяо. Девушка обернулась и, улыбнувшись, сказала:
— Верно. Еда, которую ты ешь, банкноты, которые ты держишь в руках, всё украдено. Даже те деньги, которыми я в первый раз тебя выкупила, я украла их. Теперь, когда ты всё узнал, не хочешь отказаться от денег и еды, как честный муж семи футов ростом?
— Я… я… — ничего не мог ответить заикающийся Лян Шаоцин. Глядя на него, Чу Цяо рассмеялась, лицо её озарила лучезарная улыбка, её белые зубы слепили глаза учёного.
Однако через мгновение Чу Цяо внезапно нахмурилась, улыбка исчезла с её лица. Она резко обернулась и напряглась, точно насторожившийся леопард. Снаружи были слышны лишь завывания ветра, однако в следующий миг тишину ночи нарушили быстро приближающиеся к храму бесчисленные шаги.
В этот момент даже Лян Шаоцин почувствовал что-то неладное. Мужчина взволнованно наклонился вперёд и прошептал:
— Это люди торговца Му?
Чу Цяо не ответила, однако в уме она уже отметала такую возможность. Учитывая возможности торговца Му, он не смог бы собрать так много людей. К тому же по шагам приближающихся можно было заключить, что они хорошо обучены боевым искусствам. Она медленно встала и, положив руку на меч, тихо произнесла:
— Тебе лучше идти со мной. Жить тебе или умереть – выбор за тобой.
Едва она договорила, внезапно промелькнула белая вспышка. Почуяв опасность, Чу Цяо среагировала очень быстро, её тело двигалось на уровне рефлексов. Девушка проворно отклонилась в сторону, вовремя увернувшись от летящего в неё меча, нападавший пролетел мимо. Рука девушки сделала резкое движение вправо, но в этот момент в густой темноте вспыхнул холодный отблеск, едва послышался глухой стук, снаружи раздался ужасающий вопль, а в следующую секунду пролетела серебристая стрела. Противоположная сторона была полна решимости не оставлять свидетелей. Оставаться здесь было опасно!
— Не отставай от меня! — глухо крикнула Чу Цяо.
Всего одним кувырком она оказалась возле окна. Достав свой длинный меч, она начала быстро им размахивать, готовясь отбить приближающийся дождь стрел. За дверью послышался шум шагов, в этот же миг плотный дождь стрел, напоминающий саранчу, устремился к двум людям. Шум за дверью нарастал, бесчисленные тени ворвались в разрушенный храм, не проронив ни слова, они обнажили мечи и бросились в атаку!
Вспыхнул холодный блеск стали, двое мужчин в чёрном подбежали к Чу Цяо. Не давая девушке времени среагировать, один из них молниеносно занёс меч над её головой.
Девушка мгновенно вытянула руку и схватила запястье нападавшего! Движения Чу Цяо были стремительными, как молния. Раздался звук ломающихся костей и падающего меча! С криками ужаса человек в чёрных одеждах повалился на землю.
— Болван! В сторону! — Схватив насмерть перепуганного, суетящегося Лян Шаоцина, Чу Цяо отшвырнула его в сторону, после чего со всей силы ударила второго нападавшего в грудь. Снова раздался хруст костей, изо рта мужчины пошла кровь, он отшатнулся. Ловкая как тень, девушка двигалась молниеносно. Обнажив меч, она бесстрашно бросилась в бой, мастерски уходя от ударов противника, при этом минимизируя лишние движения и нанося точные удары. Видя мастерство девушки, оставшиеся спасовали, не решаясь приблизиться к ней.
— В атаку! В атаку! — громко кричал командир, толкая вперёд пятившихся назад подчинённых. Чу Цяо повернула голову, холодно взглянув на него, со зловещей улыбкой вынула свой последний метательный нож и бросила его в мужчину, пронзив ему грудь. Глаза мужчины тотчас округлились, колени задрожали, и с глухим стуком он рухнул на пол.
Вход в храм был узким, войти одновременно могло немного человек. Там, куда Чу Цяо ступала, всё было забрызгано кровью, лежали раненные. Важно то, что Чу Цяо не полагалась только на оружие; она атаковала одновременно двумя руками. Руки, ноги, локти — всё служило смертоносным орудием, никто не мог остановить её, она сметала все препятствия.
Внезапно Лян Шаоцин, стоявший позади девушки, вскрикнул. Недолго думая, Чу Цяо обернулась, и тут она почувствовала острую боль в левом ребре. Невзирая на рану, она выхватила Меч Поюэ и отрубила голову противника. Кровь брызнула в лицо Лян Шаоцина. Кабинетный учёный, который за всю жизнь даже курицы не зарезал, издал леденящий душу крик, ещё более ужасающий, чем у того несчастного, прежде чем ему отрубили голову!
Несмотря на ранение, движения девушки стали ещё более стремительными, её тонкая фигура ловко орудовала в узком пространстве. Вскоре пол покрылся телами противников.
— Обхвати меня за талию! — вдруг резко крикнула девушка.
Прежде чем Лян Шаоцин успел спросить «зачем», в дверях появилась новая, быстро приближающаяся большая группа противников. Учёный не мог понять, почему продавец рабов собрал такие силы, только чтобы поймать его. Тут он увидел, что Чу Цяо отстегнула от пояса крюк и, подбросив его вверх, зацепила о перекладину на крыше. Точно обезьяна, девушка поднялась вверх по верёвке. Лян Шаоцин собирался ухватиться за неё, но не успел.
В них тотчас полетела новая волна стрел. Стоя на перекладине, Чу Цяо присела на корточки. С помощью крюка на верёвке она зацепила Лян Шаоцина за пояс, после чего, крепко ухватившись за другую сторону верёвки, спрыгнула вниз. В одно мгновение они поменялись местами!
— Быстро! Стреляйте!
— Держи верёвку! — крикнула Чу Цяо. Она натянула верёвку и несколькими быстрыми движениями взобралась на крышу. Одна из стрел вонзилась ей в плечо, хлынула кровь.
— Ах! Ты ранена!
— Кончай болтать! — холодно выпалила Чу Цяо. Одним ударом она разбила черепицу на крыше и, таща за собой Лян Шаоцина, выбралась наружу.
Стрелы вонзились в перекладину, чей-то голос прокричал:
— Цель ушла через крышу. Наверх!
Однако когда они поднялись на крышу, Чу Цяо нигде не было видно. Люди, одетые в чёрные одежды, обменялись растерянными взглядами. Через некоторое время один из них снял одежду и раздражённо сказал:
— Несмотря на такое плотное кольцо, она ушла! Вы просто кучка бесполезных болванов! — Под их чёрными одеждами оказалась военная форма.
Другой мужчина покачал головой, сказав:
— На перевале Тан Ма мы тоже понесли большие потери. Если бы она была обычной женщиной, столица не пообещала бы за неё такую большую награду.
— На мой взгляд, пора сдаться.
— Мы продолжим, — мужчина покачал головой и добавил: — В будущем поймать её будет ещё сложнее.
В густой темноте ночи Лян Шаоцин, взвалив Чу Цяо себе на спину, быстро бежал по узкому переулку. Рана на её плече была неопасной, но та, что была под левым ребром, – очень серьёзной, кровотечение не останавливалось.
Один глухой стон вырвался из уст девушки. Стиснув зубы, она тяжело произнесла:
— Опусти меня.
— А?
— Опусти меня! — строго повторила девушка. — Они нас не догонят.
— Кто сказал, что мы не догоним вас! — вдруг раздался в темноте глухой голос. Оба вздрогнули; подняв головы, они увидели выходящего из темноты торговца Му в сопровождении более двадцати человек.
Лян Шаоцин воскликнул:
— Это действительно вы!
Торговец Му даже не взглянул на него, его маленькие «фасолевые» глазки пожирали Чу Цяо. Ехидно улыбаясь, он сказал:
— Гадкий мальчишка! У тебя много врагов, да? Я с ног сбился, разыскивая тебя, а ты сам нашёлся.
Лян Шаоцин вдруг встал и вытянул обе руки, заслоняя собой Чу Цяо. Набравшись смелости, учёный заорал:
— Если хочешь кого-то схватить, хватай меня, но не причиняй вреда ему!
— Не причинять вреда? — Торговец Му холодно хмыкнул. — Я никого не отпущу!
— Сюда! Хватайте этого негодяя. Он довольно привлекателен, мы выручим за него хорошие деньги.
Толпа ринулась вперёд, с лёгкостью схватив тяжело раненую Чу Цяо и беззащитного Лян Шаоцина, у которого не хватало сил, чтобы связать даже курицу.
Торговец Му махнул рукой:
— Идём! Возвращаемся на базар!
Добавить комментарий