Люди веками жили и умирали в этих степях, а войны и сражения за последние годы превратили эти места в выжженную пустыню. Всякий раз, когда вражеская армия пересекала границу, те, кто поселялся здесь в мирное время, убегали в поисках более спокойных мест для жизни. Но где, в это страшное время, можно найти землю для мирного существования?
Три дня проливных дождей и постоянный северный ветер, который дует в лицо, проникает под одежду, заставляет мёрзнуть даже кости. Повозка медленно ехала по пустынной дороге. Наконец они достигли заброшенной деревни. Повсюду, куда ни посмотришь, чёрные руины.
Чу Цяо огляделась в поисках хижины, у которой была хотя бы целая крыша. Юань Сун до сих пор не пришёл в себя, Чуньэр сидела неподвижно в повозке. Чу Цяо зашла в одну постройку, что стояла на краю деревни, убрала мусор, нашла чистое сено, собрала дрова и разожгла очаг. Прошло полчаса, и в их временном пристанище стало тепло.
Разрушенная деревня, через которую проходил их путь, входила в состав района Чуаньчжун. Ранее Чу Цяо вместе с солдатами из Юго-Западного Гарнизона уже была здесь. Неподалёку от этой деревни прошло столкновение с одним из отрядов Юань Яна.
Наверное, люди, которые жили в этих местах, очень испугались и стремились как можно быстрее убежать от войны. Они не забрали с собой почти ничего из вещей, только еду и одежду, которая была на них. Кастрюли и сковородки остались в хижине, а в чане оказалась даже чистая вода. Под потолком висели связки лука.
Чу Цяо взяла миску с согревшейся водой и подошла к Юань Чуньэр, которая вошла за ней в дом и теперь сидела в углу комнаты. Девушка присела на корточки и отдала Принцессе Великой Вэй сухие зёрна и чистую воду.
Та не подняла глаза и не стала ни благодарить, ни ругать скудность предложенной еды. Она молча положила зёрна в рот, склонила голову, выпила воду, так ничего не сказав.
Всё время, что они ехали вместе, Юань Чуньэр была такой: она не проявляла никакой враждебности к Чу Цяо, словно у неё не осталось сил на сопротивление. Она повиновалась всему, что ей говорили, сидела, стояла, ела и пила, согласно сказанному. Дорога была трудная, но она молча шла за Чу Цяо под проливным дождём, не пытаясь прятаться под деревьями. Она делала всё, что делала Чу Цяо, пила холодную воду, глотала крупные сухие зёрна, при переходе через мелкую реку шла вброд по пояс в воде.
Она следила за Чу Цяо, иногда той казалось, что она улавливает в её глазах блеск, словно у готового на убийство голодного волка. Тем не менее, между ними не было сказано ни слова о произошедших событиях. Внешне же могло показаться, что Принцессу не интересует ничего, кроме Юань Суна.
Чу Цяо знала, что Чуньэр никогда не поблагодарит её за своё спасение. После случившегося унижения ненависть девушки росла с угрожающей скоростью. Что-то изменилось в её глазах, походке, манере держаться. Чу Цяо даже думала, что, возможно, она обдумывает самоубийство.
Отдав Принцессе сухие зёрна и налив ей горячую воду, Чу Цяо подошла к Юань Суну, протянула руку и открыла ему рот, затем насыпала в него еду.
Брови мужчины были нахмурены, на подбородке появилась щетина. В отличие от аристократически красивых Янь Сюня и Юйвэнь Юэ, у Тринадцатого Принца было открытое, круглое лицо, его брови были очень густыми, и когда он злился, то был похож на львёнка. Его лицо легко краснело, когда он был взволнован. Однако всего за несколько последних дней его кожа стала бледной и сухой.
Глядя на его пустой правый рукав, на окровавленную одежду, Чу Цяо вздохнула и отвернулась, ей было тяжело это видеть.
— Ах…
Внезапно раздался низкий стон, и Юань Чуньэр, которая долгое время молча сидела в углу, маленьким зверем бросилась к брату. Оказавшись рядом, она схватила его за руку.
Юань Сун открыл глаза, его лицо было болезненно перекошено. Чу Цяо, тоже сидевшая около него, взволнованно прошептала:
— Тринадцатый? Тринадцатый?
— Глупая… Не уходи!
Низкий, прерывистый стон. Юань Сун закрыл глаза, его лицо было бледным до синевы, болезненный оскал, словно у зверя, запертого в клетке.
— Тринадцатый Брат! — пальцы Чуньэр нервно перебирали одежду Юань Суна, она громко воскликнула: — Тринадцатый Брат, твоя сестра здесь, я никуда не ухожу!
Чу Цяо осторожно оттолкнула Юань Чуньэр, тихо сказав:
— Принцесса, не трогайте рану.
— Помоги ему! — Принцесса откинула голову назад, её лицо было мрачным, она смотрела на девушку с отвращением.
— Не следуй… он уходит… будет… ты умрёшь…
— Тринадцатый Брат, — Юань Чуньэр выглядела растерянно, она бездумно кивала головой. — Ты прав, ты можешь быть уверен, я не уйду.
Лицо Юань Суна было неестественно красного цвета. Кажется, у него жар. Чу Цяо стояла рядом, но не знала, как подойти к брату и сестре. Она хотела отойти, чтобы вскипятить воду, но одновременно боялась оставить их. Голос Принца заставил её ноги прирасти к земле.
— Я… я тоже могу… защитить… тебя… А Чу…
Чуньэр словно окаменела, лицо девушки стало совсем бледным. Похожая на одержимую призраком, она повернулось и посмотрела на Чу Цяо.
Растерянный взгляд вернулся к Юань Суну, который вновь потерял сознание. Внезапно её рот искривила уродливая улыбка, отвернувшись от брата, она вернулась в свой угол, засыпанный сеном. Сев, девушка притянула колени к груди и опустила голову, пряча лицо.
Всю ночь Юань Сун бредил: иногда он восхищался старшим братом Янь Сюнем, иногда убегал от него с безумным криком, а чаще умолял Чу Цяо, просил её остаться и не уходить от него.
Этот юноша, который был настолько решительным, что напал на Янь Шицзи, находясь посреди лагеря его армии, выглядел по-детски хрупким и мягким в эту ночь сильного дождя. Его слова, словно нож, оставляли порезы на сердце Чу Цяо.
Когда небо стало ясным, он проснулся. Чу Цяо охраняла его всю ночь, обтирая тряпкой, смоченной в холодной воде, чтобы снять жар.
Чу Цяо, увидев, что он пришёл в себя, громко воскликнула:
— Ты как?
Её голос разбудил Юань Чуньэр, которая только под утро заснула. Девушка открыла глаза и посмотрела на брата, но не подошла.
Юань Сун был растерян, похоже, сначала он даже не знал, где находится. Но, посмотрев на Чу Цяо, Принц всё вспомнил. Выражение его глаз изменилось от первоначального удивления к сомнению, и затем эмоции захлестнули его: жалость, обида, гнев…
Они проскользнули через его чёрные зрачки и, наконец, были скрыты за равнодушием. Глаза были такими холодными, как лёд на вершине Ван Гуксу.
Наверное, для себя он решил, что Чу Цяо предала их дружбу, которая длилась на протяжении многих лет, от первого знакомства до Императорской охоты, и, наконец, рухнула под стенами разрушенного дворца.
В этот момент Чу Цяо полностью осознала, что прошлое не вернуть, прежние отношения не воскреснут. Она и Юань Сун действительно никогда больше не смогут снова стать друзьями. Некоторые раны настолько глубоки и несут такие невосполнимые потери, как его отрубленная рука. Независимо от того, как бы вы ни хотели исправить случившееся, невозможно вернуть всё в исходное состояние.
— Как моя сестра?
Юань Сун повернул голову и посмотрел в угол комнаты, где сидела Чуньэр. Его голос был хриплым. Казалось, это ржавое лезвие пилы пытается распилить большой ствол дерева. Своей единственной рукой он потянулся к худенькой девушке, напряжённо следившей за ним.
Принцесса быстро подбежала к нему и присела на корточки. Её глаза были красными, а губы дрожали, но она постаралась улыбнуться. Гримаса, исказившая её лицо, выражала скорее горе, чем радость. Она взяла Юань Суна за руку.
Сильный дождь лил на улице, в доме потрескивал огонь — это были единственные звуки в комнате. Брат и сестра, как две статуи, не двигались и ничего не говорили, слова были не нужны. Смотря в печальные глаза друг друга, они погрузились в свой мир, понятный только им.
— Как чувствует себя моя сестра? — в голосе молодого Принца не было больше солнца и радости, он был похож на седого старика, его рука крепко держала сестру за локоть. Тихим голосом он сказал: — Брат всегда поддержит тебя.
Юань Чуньэр ничего не ответила, только отчаянно покачала головой, и слёзы, которые она сдерживала всю дорогу, наконец-то скатились по её лицу.
Чу Цяо медленно встала, никто не смотрел в её сторону, и никто не замечал, что она делает. В этой обстановке даже её тень казалась такой лишней.
За всё, что произошло, она несёт неоправданную ответственность, она — косвенный палач, неоспоримый.
Девушка повернулась и взяла меч, лежавший на земле, на истлевшем коврике. Она ещё раз посмотрела на брата и сестру, открыла дверь и вышла.
Дверь захлопнулась за ней.
На улице лил сильный дождь, и холодный ветер выл, как дикий зверь, буйствуя в заброшенной деревне.
Девушка быстро побежала к конюшне, чёрный конь увидел, что она приближается, и радостно зафыркал, взволнованно качая головой и перебирая копытами.
Чу Цяо стряхнула капли дождя со своей одежды, улыбнулась и, подойдя, обняла шею коня и тихо сказала:
— Ты всё ещё рад видеть меня, верно?
Конь вряд ли смог понять её слова, но он увидел, что хозяйка пришла к нему, и радовался этому. Наклонив голову, он потёрся о её плечо.
— Я не смогла прийти к тебе вчера вечером, — Чу Цяо улыбнулась и погладила его шею. Конь прильнул к ней, доверчиво подставляя шею родным рукам, осторожно переставляя ноги, чтобы встать ближе.
В сумке, притороченной к седлу, раздался всплеск. Чу Цяо открыла её и увидела, что это был маленький кувшин с вином. Она не пила много лет, но когда ехала вместе с солдатами Юго-Западного Гарнизона, то взяла у Хэ Сяо этот кувшин вина.
Ветер и дождь снаружи становятся всё сильнее, между небом и землёй серое марево, и почти не видно восходящего солнца.
В комнате было тепло, и огонь всё ещё горел. Тени от фигур двух людей внутри тёмными силуэтами виднелись на рисовой бумаге окна.
Девушка в одиночестве сидела в конюшне. Опираясь спиной на лошадь и держа меч в одной руке, она другой подняла кувшин над головой и опрокинула, стараясь выпить всё сразу.
Вино влилось в горло, подобно горящему огню. Она захлебнулась, сильный кашель сотряс худенькое тело, казалось, ей пришлось расстаться с лёгкими.
Конь был встревожен и растерянно смотрел на неё. Она кашляла и успокаивающе гладила его шею, кашляла и смеялась сквозь слёзы:
— Ничего… просто… я в порядке…
Она улыбнулась, слёзы текли из её глаз, по щекам, падали на одежду и шею коня.
Мир погружён в серую дымку, сильный дождь не прекращается, словно нет смысла в солнечном свете, чёрные руины вокруг и центр всего — девичья фигура, тонкая и измождённая, всё так мрачно.
К середине утра сильный дождь окончательно прекратился, а солнце показалось среди туч, где оно до этого пряталось.
Оставив своего коня, Чу Цяо подошла к двери хижины, тихо постучала. Послышались глухие голоса, слов было не разобрать.
Она тихо позвала:
— Вы готовы!
Раздался звук шагов, и Чу Цяо тихо отступила. Дверь резко распахнулась, Юань Чуньэр стояла в проёме, её лицо было холодным, но голос был спокойным, даже безразличным:
— Тринадцатый Брат сказал, что ждёт тебя.
Чу Цяо кивнула и, последовав за Принцессой Вэй, вошла в дом.
Юань Сун сидел на соломе, его волосы были расчёсаны сестрой, а его подбородок был тщательно выбрит. Сейчас юноша выглядел почти нормальным. Если бы не пустой рукав, можно было подумать, что всё произошедшее — просто кошмарный сон.
— Уходи, — Юань Сун выглядел холодным, и его голос был спокоен, в нём чувствовалось равнодушие, словно он находился за тысячу миль от Чу Цяо: — Я не хочу тебя больше видеть.
Стараясь заглушить возникший в душе страх, Чу Цяо постаралась спокойно ответить:
— Я хочу сама довезти вас обратно. Это место находится ещё очень далеко от Чанъаня. Я не доверяю пути, по которому вам надо ехать.
Юань Сун нахмурился, его слова, словно нож в теле Чу Цяо, резали по живому:
— Мы рождаемся, чтобы умереть, что ты с этим сделаешь?
Словно из груди внезапно вытащили сердце, так тяжело. Чу Цяо сделала глубокий вдох и продолжила говорить:
— Здесь, в провинции Сычуань, после сражений много людей осталось без крова, они готовы напасть в поисках даже минимальной наживы. Те, кто раньше следил за порядком, главы кланов, ждут и смотрят, чем закончится противостояние. Власть Императорской Династии пошатнулась в этих краях. Солдат, присягнувших Великой Вэй, мало, и они не могут справиться с бандитами, вы…
— Хватит, — сказал Юань Сун, нетерпеливо нахмурившись, — я уже сказал тебе, мы рождаемся, чтобы умереть, что ты с этим можешь сделать?
На её сердце словно лёг большой камень. Ещё раз глубоко вздохнув, Чу Цяо сказала хриплым от волнения голосом:
— Юань Сун, я знаю, вы ненавидите меня, я знаю, что я не могу ждать от вас доверия, однако я не могу смотреть, как вы идёте на смерть.
Тринадцатый Принц холодно улыбнулся, смотря на Чу Цяо:
— А Чу, ты знаешь, что мне раньше нравилось в тебе больше всего?
Чу Цяо удивил вопрос, она подняла голову, внимательно слушая, как Юань Сун, подчёркивая каждое слово, медленно говорит:
— Я любил тебя до всего, что случилось, за то, что ты всегда так уверена в себе, независимо от того, кто находится вокруг тебя и что происходит. Ты не будешь смотреть свысока на тех, кто слабее, ты никогда не была высокомерной к таким людям. Меня всегда восхищали твоя решительность и уверенность в своих силах и способностях.
— Но, — глаза Юань Суна потемнели, губы искривила холодная усмешка, — сейчас я действительно ненавижу тебя. Ты настолько высокомерна, самодовольна, всегда считаешь, что никто не может обойтись без твоей помощи. Кто ты такая, ты задумывалась, кем ты являешься? Что ты сейчас делаешь? Что это для нас? Милостыня? Попытка заслужить прощение? Или ты хочешь это сделать, чтобы потом вернуться к тому зверю, чтобы жить дальше со спокойной совестью, своей жизнью?
Чу Цяо покачала головой и прикусила нижнюю губу, пытаясь объяснить:
— Юань Сун, я…
— Убирайся!! Не дай мне увидеть тебя снова!! — закричал Юань Сун сердито, — я уже говорил тебе, больше между нами нет ничего общего. Если мы встретимся снова, или ты умрёшь, или умру я. Предать свою страну, убивая её ни в чём не повинных людей, — ста смертей будет для вас мало! Это нельзя простить!!
— Юань Сун…
— Уходи!
Юань Сун был в ярости. Чу Цяо застыла на месте, рука, сжатая в кулак, непроизвольно дрогнула. Её спина была напряжена, она попыталась уговорить Принца:
— Юань Сун, я могу просто ехать недалеко от вас. Даже если ты считаешь, что не нуждаешься во мне, не забывай, что есть ещё Принцесса. Эта дорога длинна, а вода высока, ты должен подумать о том, чтобы то, что произошло с ней, не повторилось.
Его замечание заставило Юань Суна напрячься и посмотреть в сторону сестры, потом он всё-таки упрямо сказал:
— Я смогу защитить мою сестру, это не должно тебя беспокоить.
— Тринадцатый Брат…
— Есть ли у вас уверенность, что противник окажется трусом, а у вас хватит сил, чтобы защитить её?
Юань Чуньэр собиралась что-то сказать, но Юань Сун тяжело посмотрел на неё, поэтому девушка прикусила нижнюю губу и промолчала.
Через полчаса Чу Цяо могла наблюдать, как повозка с Императорскими детьми скрывается за поворотом.
У неё поднялся жар после того, как она вчера попала под ливень, к тому же она была уставшей после бессонной ночи. Солнце опять скрылось за облаками, холодный, пронизывающий туман опустился на дорогу.
В густом тумане она, сжав зубы, вскарабкалась на лошадь и медленно последовала за повозкой.
В тот же день она осторожно объехала повозку, чтобы проверить и по возможности очистить путь перед ними. Она столкнулась с несколькими бандитами, увела их подальше, а потом убила.
Ночью Юань Сун и Чуньэр боялись ехать, поэтому встали лагерем. На следующий день ситуация повторилась. Поскольку её лошадь была очень быстрой, она легко смогла выполнить свою миссию, не будучи обнаруженной.
Однако через четыре дня из-за сильной усталости и малого количества еды она всё-таки заболела.
Чу Цяо проснулась, когда снаружи пошёл дождь, она лежала в полуразрушенной хижине с соломенной крышей. Чуньэр, одетая в простой плащ, державшая в руках чашу с горячей рисовой похлёбкой и две сухие лепёшки, стояла рядом.
— Ешь, если ты умрёшь, кто будет охранять нас по дороге.
Спокойно сказала Принцесса Императорского Дома, в её манерах вновь чувствовалось высокомерие. Она поставила чашу на землю, развернулась и ушла.
Дождь и ветер за пустым проёмом дверей. У Чу Цяо было бледное, как у привидения, лицо, она растерянно смотрела вслед исчезающей в пелене дождя фигуре Юань Чуньэр. Почему-то в груди стало тепло, тяжесть, поселившаяся в ней, немного уменьшилась.
После семи дней перед ними раскинулась древняя столица, блестевшая в лучах утреннего солнца. Наконец, не было этого густого тумана. Чанъань, как спящий лев, лежал на земле Хунчуань.
Глядя на этот город, где она прожила восемь лет, Чу Цяо внезапно почувствовала себя очень уставшей и полной горечи.
Развернув коня, она уже собиралась покинуть негостеприимные для неё места, направляясь на северо-запад. Внезапно раздался звук копыт.
Чу Цяо настороженно смотрела на человека, который теперь стоял перед ней, молча, без слов.
— Ты уходишь?
— Да.
— Ты вернёшься к нему?
— Да.
— Ты когда-нибудь ещё придёшь сюда?
— Я не знаю, может быть, я вернусь в Чанъань, а может, и нет.
— Ха-ха, — неожиданно горько рассмеялся Юань Сун. Пустой рукав развевается на ветру. Картина выглядит странно, как воздушный змей с половиной крыльев. — Смотри, я действительно теперь слабый человек!
— Тринадцатый Принц, — сказала Чу Цяо тихим голосом, — спасибо, что пришли попрощаться со мной в последний раз.
Юань Сун горько улыбнулся:
— Ты охраняла меня тысячу миль. По-твоему, моё сердце слишком маленькое, чтобы тебя не видеть?
Жёлтый песок повсюду, дует ветер, поднимая его к небу.
Юань Сун был одет в простой коричневый халат, но его движения и манера держаться выдавали в нём аристократа. Волосы мужчины хлестали по плечам, развеваясь на ветру. Он медленно сказал:
— Но это, на самом деле, в последний раз. Если мы встретимся ещё раз, тебе не надо со мной разговаривать. Я не оставлю для тебя чувств в своём сердце.
Чу Цяо медленно покачала головой:
— Я никогда не смогу убить тебя.
— Это твоё дело, — холодно сказал Юань Сун, — любой, кто предаёт Империю — мятежник, и должен заплатить.
Чу Цяо, услышав эти слова, нахмурилась и подняла взгляд. Она спросила:
— Юань Сун, что такое Империя?
Юань Сун нахмурился, ему не нравилось слушать то, что говорит Чу Цяо.
Но её тихий голос продолжил мятежную речь:
— Разве есть справедливость в том, что вы, семья Юань, считаете себя олицетворением Империи? Ваше слово — как золото, никто не имеет права идти против династии Юань, это мятеж, преступление!
— На самом деле для вас здесь нет правых или неправых, важны только победа или поражение! Когда ваш Отец обманул своего старого друга, устроил резню, без милосердия расправившись с родственниками Янь Сюня, как вы смотрели на это? В течение восьми лет вы были свидетелями попыток убийства Янь Шицзи, сколько их было?
— Когда было объявлено о браке между Янь Сюнем и Юань Чуньэр, разве не ясно, что это был обман, чтобы ввести в заблуждение общественность? Нас должны были убить у Храма Предков, Император хотел расправиться с Ваном руками Вэй Шу Е. Если бы всё прошло, как было задумано, сейчас вы не говорили бы со мной, а лили бы вино перед нашими с Янь Сюнем могилами, двумя зелёными холмиками в глубине леса.
— Юань Сун, вы тешите себя самообманом, думая, что с закрытыми глазами не увидите тиранию Юаней. Вы не задумывались, что огромная Империя постепенно разваливается? Я не отрицаю, что я не оправдала ваше доверие, я извиняюсь, что на заботу обо мне в течение многих лет ответила, по вашему мнению, предательством.
— Но это Империя начала эту войну. Я не чувствую никакой вины, даже малейшего сожаления за свои действия. Мы с самого начала были приговорены. У нас не было выбора, и даже сейчас, после всех жертв, я бы пошла тем же путём.
Холодный ветер задул с новой силой. Юань Сун усмехнулся, покачал головой и вздохнул:
— А Чу, я действительно никогда тебя не понимал.
— Вы и не могли, вы просто ничего не знаете обо мне, — сказала Чу Цяо. — Юань Сун, моя печаль и моя благодарность навсегда останутся с вами. Но восемь лет назад Янь Сюнь нуждался в моей помощи, и я решила последовать за ним в Священный Золотой Дворец. В тот день моя судьба определилась, и теперь мы обречены на противостояние.
— Я всегда буду против Великой Вэй и династии Юань, рано или поздно мы встретимся на поле боя. Люди Великой Вэй не простят Янь Сюню Чанъань. Но не восстань мы в тот день, мы были бы мертвы. В течение последних восьми лет я уже не раз намекала вам на то, что творится вокруг, пыталась оттолкнуть вас, но вы ничего не видели. Вы всегда отказывались признать реальность и наивно думали, что ваш Отец позволит Янь Сюню остаться в живых.
— Юань Сун, я никогда не думала, что вы можете обмануть или предать друга, мне очень больно, что мы так расстаёмся. Вы и ваши годы заботы и доброты — я буду помнить, и если у меня будет возможность, я верну вам свой долг.
— Это, кажется, всё, что я заслуживаю. Я был слишком наивным, — Юань Сун грустно улыбнулся. Потом он решительно отвернулся: — Я не дам тебе возможности отплатить мне. А Чу, я надеюсь, что ты уйдёшь, и мы больше не увидимся в этой жизни.
— Юань Сун! — крикнула Чу Цяо.
Юань Сун услышал, но он отвернулся, собираясь уходить.
Чу Цяо глубоко вздохнула, а затем решилась и спросила тихим голосом:
— Что передать Янь Сюню?
Спина Юань Суна внезапно стала жёсткой, подул ветер, его глаза были ледяными.
— Не загнанный в угол, он никогда не восстал бы! Я уверена, что тому, что случилось с вами в дороге, есть объяснение. Если он был серьёзно ранен, в этом случае он мог не проверить тех, кто должен был сопровождать вас! Вы тяжело ранили его, не так ли?
Хотя это было предположение, но молчание в ответ подтвердило Чу Цяо, что она права.
— Тяжело!?
Лицо Юань Суна потемнело, он мрачно сказал:
— Возможно, он уже умер, но у тебя есть ещё время, чтобы вернуться к нему и положить его в гроб.
Он стоял спиной к ней. Тишина, а потом глубокий вздох, хриплый голос произнёс:
— Спасибо, что рассказал мне.
Он не знал, что ответить. Но тут топот множества копыт прервал их молчание, у них не было больше шанса хоть как-то объясниться или просто попрощаться. Девушка быстро развернула свою лошадь на северо-запад, арбалетные болты полетели ей в спину!
Солдаты приближались к Юань Суну. Он стоял на месте, беспокойная лошадь перебирала копытами, холодный ветер дул, развевая рукава халата. Юноша казался полным тяжёлой печали и горечи.
«А Чу, те слова, что ты говорила, как я могу не понять их? В течение восьми лет эта ситуация казалась мне неразрешимой, она тревожила моё сердце. Но я всегда отказывался принять её, я надеялся, что появится шанс, и всё разрешится. Я всегда считал, что вопрос, кому жить, а кому умирать, никогда не встанет так остро.
Я горько обманывал себя в течение стольких лет, я был уверен, что всё разрешится, даже был убеждён — я хотел поверить в эту ложь.
Но несмотря ни на что, Империя не может быть разрушена, даже если Священный Золотой Дворец превратился в руины. Я по-прежнему считаю, что Янь Сюнь — предатель Империи Вэй, и на самом деле, мне очень тяжело это признать, но ты тоже предала меня!
Хотя в последнее время я уже догадывался, что этим закончится.
Земля, за которую убивают столетиями, она разделит нас на тысячи миль. Между нами не будет больше произнесено ни одного слова, но ты, наверное, знаешь, что моё сердце будет помнить тебя, несмотря на твёрдое убеждение в вашей с Янь Сюнем вине!
«А Чу, я думал, что я тоже был в твоём сердце, вес доверия должен был быть примерно таким же, как и у Янь Сюня, но это оказалось далеко от истины. До сих пор я не знаю, чем он вызвал у тебя такую привязанность».
Юань Сун поднял голову и улыбнулся, медленно закрыл глаза и погрузился в прошлое. Он снова видел то, что считал счастливыми воспоминаниями, но это было кривое зеркало.
Топот копыт ворвался в его мысли. Юань Сун поднял голову, чтобы увидеть Чуньэр, Юань Чэ и сопровождающий брата отряд из трёхсот всадников.
— Где Чу Цяо? — Принцесса ехала впереди. Она обогнала всех, чтобы быстрее приблизиться к Юань Суну. В чертах лица появилась жёсткость, они потеряли следы наивности и беспечности. Резко осадив лошадей, Юань Чуньэр громко спросила: — Тринадцатый Брат, что насчёт неё, она уехала?
— Пусть уходит.
— Уходит? Как ты можешь отпустить её? — Принцесса Великой Вэй яростно смотрела на брата. — Куда она поехала?
Видя молчание Юань Суна, Чуньэр закричала:
— Тринадцатый Брат! Ты забыл, что они с нами сделали?
— Тринадцатый Брат, куда она пошла?
Юань Чэ был одет в чёрную броню, его глаза горестно смотрели на обрубленную руку Юань Суна. Он не спрашивал, как это произошло, очевидно, он узнал всё от младшей сестры.
В одно мгновение последние восемь лет исчезли из памяти младшего Принца, как будто ураган пронёсся по воспоминаниям. Он всё ещё помнил тот день, когда встретил девочку, одетую в белую хлопковую юбку, белые сапоги из верблюжьей кожи, с двумя заколками в виде цветков из нефрита, вставленными в чёрные блестящие волосы.
Она улыбнулась и сказала ему: «Моё имя — Цзысюй, я живу в несуществующем дворе, служу под руководством Тётушки Доу, вместе с другими служанками мы лепим глиняные фигурки для Молодого Господина. Всё запомнил?»
Юань Чуньэр нахмурилась, она громко закричала:
— Юань Сун! Ты всё же принадлежишь семье Юань?
— В ту сторону, — Юань Сун махнул рукой в направлении, куда поскакала Чу Цяо. Его голос словно упал, а триста человек бросились в указанном направлении, и в мгновение ока от них осталось только облако пыли.
«Чу, между вами и мной всё ещё остаётся наше противостояние. Нам невозможно было быть рядом с самого начала. Ты готова была отвезти меня домой, но я не могу отпустить тебя».
Пыль оседает на землю, воздух снова чист. В этот день прошлые привязанности должны быть забыты.
Холодный ветер между небом и землёй заставляет воспоминания исчезнуть. Юань Сун ударил лошадь и медленно поехал к древнему городу Чанъань. Его фигура, тёмным, неправильным силуэтом, подавляет своим одиночеством.
— Ваше Высочество, Седьмой Принц. В ближайшей деревне никого нет.
Разведчик, посланный вперёд, только что прискакал назад. Юань Чэ выглядел мрачным и ничего не ответил.
Чуньэр заговорила первой:
— Её лошадь быстра, немедленно пошлите десять человек. Они её нагонят, девушка одна, и ей необходимо пополнить запас еды и воды, кроме того, она должна иногда спать. Завтра утром или самое позднее к вечеру её найдут. Кроме того, надо отправить почтовых голубей и предупредить власти округов на пути в Янбэй. Напишите им, что надо задержать опасного мятежника, возглавлявшего отряд, который убил множество солдат армии Вэй и её союзников. Я думаю, найдётся много людей, которые ненавидят её до костей, возможно, больше, чем я. Они сделают нашу работу своими руками. Под этими Небесами я хочу посмотреть, как она сможет вернуться в одиночку в Янбэй?
Юань Чэ удивлённо смотрел на младшую сестру, подошёл к ней. Он нахмурился и сказал:
— Эй, что с тобой случилось на дороге?
Принцесса подняла голову, нервно дёрнулась рука, она спросила:
— Почему Седьмой Брат задал этот вопрос?
— Ты сильно изменилась.
Глаза Юань Чуньэр потемнели, и грязные картины снова пронеслись перед её глазами. Девушка холодно улыбнулась:
— Седьмой Брат, я не изменилась, я просто выросла.
— Выдвигаемся!
Юань Чуньэр вздохнула и пошла вперёд, Юань Чэ и несколько солдат быстро последовали за ней, охраняя.
Прошло довольно много времени, и на клочке травы, возле официальной дороги, неожиданно появилась миниатюрная фигура. Девушка посмотрела в направлении, в котором исчезли Императорские дети, горечь предательства расползлась в её сердце.
Наверное, она всё же не ожидала, что Юань Сун предаст её. Она сознательно вернулась лесными тропами назад, понимая, что даже если младшие брат с сестрой не укажут направление, в котором она поедет, Юань Чэ всё равно направит солдат по дороге в Янбэй.
Грустно понимать, что Юань Чуньэр, молчавшая всю дорогу и не проявляющая никакой враждебности, собиралась убить её, когда они прибудут на место. Принцессу в первую очередь волновало безопасное возвращение в Чанъань, а потом её месть сопернице.
Эта представительница династии Юань сохранила горечь своего сердца для неё!
Она стояла под открытым небом, орёл кричит высоко над ней, белые крылья несут его к горам Тяньшань.
Чу Цяо громко свистнула. Чёрный конь услышал её на большом расстоянии и быстро побежал к Чу Цяо, радуясь встрече с ней.
Чу Цяо похлопала коня и спокойно улыбнулась:
— Брат, мы будем долго ехать, все дороги впереди перекрыты, едем в обход.
От Чанъаня до Янбэя местность — это плоская равнина. Чтобы предотвратить побег солдат из Юго-Западного Гарнизона, представители Императорских войск от нескольких крупных округов и гарнизонов издали указ о заставах на дорогах. Также было приказано срезать высокую траву, выпилить деревья и вычистить лес от кустарника, убрать всё, что могло обеспечить укрытие предателям.
На берегах реки, переправах, везде расположены засады.
Вначале никто не принимал её всерьёз, но после последнего боя прежняя уверенность покинула их.
В настоящее время все те, кто понёс потери от её рук, узнали, что она одна пытается пересечь их земли и вернуться в Янбэй, все силы будут стянуты сюда. Сеть разбросана?
С другой стороны, для всех очевидно, что её поимка будет ударом для нового Наместника Янбэя, и это будет большой потерей для тех, кто называет себя последователями Датуна. В конце концов, Чу Цяо с четырьмя тысячами людей сражалась на протяжении тысячи миль, без единого поражения. Для многих этого было достаточно, чтобы ловить её с ещё бо́льшими усилиями.
Если она всё же вернётся к первоначальному пути, это равносильно самоубийству, без надежды на спасение.
Единственный выход сейчас — это ехать по дороге на юго-восток, пересечь границу с Империями Суй и Тан, ехать на юг к дороге Цинтуншань, перейти реку Синьцзян-Уян, пройти вверх по течению и, наконец, вернуться в Янбэй! Она хлопнула чёрного коня по шее, тот в ответ заржал. Чу Цяо улыбнулась, сказала несколько ласковых слов, её голос был полон уверенности. Наконец она вскочила на коня, вздохнула и поехала на восток.
Добавить комментарий