На пути, ведущем из Сималяна в префектуру Люхэ, войско безмолвно ждало. Вдалеке светила унылая, бледная луна, её седой, тусклый свет освещал эту группу людей внизу. Десятитысячное войско сидело тихо, не было слышно ни единого звука, все пристально смотрели на тропу, ведущую на восток, как будто чего-то ожидая.
Как только Госпожа Юй вошла в палатку, находившиеся внутри мужчины встали. Брови женщины были сомкнуты, но тон её речи, как обычно, был спокойным:
— Есть какие-нибудь новости?
— Пока нет, — ответил вставший тощий мужчина в зелёном наряде, одетый как учёный-конфуцианец, у него был ясный взгляд и слегка болезненный, тускло-жёлтый цвет лица. — Не стоит беспокоиться, Госпожа. Раз уж Господин У сказал ждать здесь, я уверен, что проблем не будет.
— О засадах я не беспокоюсь. — Неестественно бледный цвет лица девушки и тёмные круги под глазами указывали на то, что она уже довольно давно не высыпается. Потирая виски, девушка села в левом углу и тяжёлым голосом сказала: — На тридцать ли вокруг повсюду наши разведчики, поэтому засады меня не тревожат. Я беспокоюсь о ране Молодого Вана! К счастью, Господин У прибыл вовремя, в противном случае, даже не знаю, что могли сделать те шарлатаны?
Остальные тоже были обеспокоены. Янь Сюнь был тяжело ранен, но, тем не менее, упорно отказывался покидать Сималян, а когда войско уже тронулось с места, раненый пришёл в сознание, слез с повозки и, схватив коня, вернулся на склон Би Я. Это первый раз, когда они увидели «железного» Молодого Господина таким упрямым и своенравным. В настоящее время все были подавлены, не было даже желания разговаривать.
Госпожа Юй вздохнула и сказала мужчине в зелёном:
— Кун Жу, сколько людей привёл Господин У? Их всех разместили?
— Он привёл три тысячи солдат. На самом деле, вы уже вступили на земли Северной Янь. Впереди находится префектура Люхэ, ей управляет Господин Мэн, ответственный за материально-техническое снабжение гильдии Датун на юго-западе.
Госпожа Юй приподняла бровь и с сомнением спросила:
— Разве Господин Мэн не наставник в школе при резиденции Начальника Области? С каких это пор он сам стал префектом?
Кун Жу с улыбкой ответил:
— Префектура Люхэ очень мала, неудивительно, что Госпожа Юй не знает. Предыдущий управляющий, присланный Чанъанем, чтобы взять контроль над Янбэем, был очень жадным человеком, и с того момента, как он вступил в должность, он начал продавать правительственные должности за деньги. Господин Мэн потратил огромную сумму денег и выкупил все управленческие посты в каждом городе на пути от столицы до Янбэя, всё ради сегодняшнего дня.
Госпожа Юй слегка кивнула и медленно сказала:
— Глава Союза действительно очень осмотрителен, план продуман тщательно.
— Госпожа! — За дверью вдруг послышались торопливые шаги. Госпожа Юй немедленно подошла и раздвинула занавески палатки. Бянь Цан, тяжело дыша, спрыгнул с коня и доложил: — Господин У приказал нам оставаться здесь и дожидаться их с Его Высочеством возвращения.
Госпожа Юй нахмурилась, но, в конечном счёте, всё же слегка кивнула головой и отдала распоряжение:
— Возьми двести человек и возвращайся обратно, и, если что-нибудь случится, немедленно сообщи нам.
— Есть!
Когда Бянь Цан уже уходил, Госпожу Юй внезапно осенило, она поспешно закричала:
— Бянь Цан, а кого А Цзин отправил с Тринадцатым Принцем?
Как только она спросила об этом, стоявшие за её спиной мужчины смутились, даже солдаты, стоявшие на страже у входа, казались разгневанными. Эти члены гильдии Датун были выходцами из разорившихся династий, из простых семей, а некоторые даже из рабов. Под гнётом правления Империи Вэй между правящей семьёй и простым народом произошёл огромный разлад, и все эти низшие слои общества в большинстве своём всем сердцем ненавидели правящую династию. Прямо сейчас Принц Империи Вэй тяжело ранил их Господина, однако ему было позволено спокойно уйти — в лагере не было человека, кто не был бы возмущён этим.
Бянь Цан, понимая, что сейчас не время говорить об этом, ответил уклончиво, не придав этому особого значения:
— Я тоже толком не знаю. Вам лучше дождаться возвращения А Цзина и спросить об этом у него.
Но Госпожа Юй вдруг вскинула бровь и сурово сказала:
— Чушь! Если бы я могла подождать его возвращения, зачем бы я стала спрашивать тебя?
Бянь Цан покраснел и нервно потёр руки. Перед самым авторитетным лидером в гильдии Датун он не осмеливался вести себя небрежно, мужчина тихо пробормотал:
— Кажется, А Цзин лично отобрал десять человек из Двенадцатого Лагеря.
Но Госпожа Юй, похоже, неудовлетворённая таким ответом, продолжила допрос:
— Ты уверен, что они были выбраны лично А Цзином?
— А? — Бянь Цан застыл, потом смущённо ответил: — Гм, да… кажется.
— Так всё-таки да или нет?
— Да, — ответил Бянь Цан: — Лично.
Госпожа Юй облегчённо вздохнула и, успокоившись, ответила:
— Тогда ладно.
— Госпожа, я могу идти?
— Иди.
Раздался конский топот. Покинув главную палатку, Бянь Цан немедленно подъехал к боковому лагерю. Отобрав два отряда, он направился к склону Би Я.
Лунный свет был холодным, как вода, отчего вокруг становилось ещё более пустынно. Довольно часто весь ход истории меняется из-за одной маленькой лжи. Сказавшему ложь было всё равно, а слушавший тоже не слишком придал значения этому делу. Перед лицом множества глобальных событий эти мелочи были похожи на песчинки, брошенные в бурную реку, где никто их не заметит. Но в том укромном месте эта крохотная песчинка чудесным образом достигнет препятствующих наводнению шлюзов и станет последней соломинкой, под напором которой, раздавленный весом, шлюз рухнет. С этого момента паводок захлестнёт небо. Бессильный перед стихийным бедствием, народ будет несправедливо корить Небеса, не догадываясь, что корни его проросли из их собственных рук.
Бянь Цан не знал, что в ту ночь А Цзин не сам отбирал конвой для Юань Суна. Из-за покушения на Янь Сюня он поддался панике, потеряв голову из-за всего произошедшего, он передал эту незначительную задачу своему подчинённому. Его подчинённый был умелым воином и играючи махал алебардой весом в двести цзинь (около ста кг). По его глубокому убеждению, то, что А Цзин перепоручил ему эту незаслуживающую внимания задачу, оскорбляло его исключительные способности. Тогда, размахивая руками, он стал кричать: «Кто хочет, тот пусть и идёт!»
В результате те, полжизни угнетаемые, чьи семьи трагически погибли под мечом Империи, переполненные ненависти к Царскому Дому, солдаты, обгоняя друг друга, побежали подписываться на эту миссию. В конечном счёте, десять самых голосистых и особо напористых мужчин получили эту «особую честь» сопровождать Юань Суна и Юань Чуньэр до Чанъаня.
Очень часто мы можем только охать из-за случайностей истории, начинаем строить гипотезы, что если бы в тот день А Цзин не перепоручил это дело такому солдату, а назначил ответственного человека, или этот боец не выбирал бы людей так опрометчиво, или Госпожа Юй спросила бы ещё разок и Бянь Цан, возможно, ответил бы ей честно, кто знает, может быть, тогда всё сложилось бы по-другому.
Однако мы снова вынуждены вздыхать из-за неизбежности истории. В то время Янь Сюнь был ранен, А Цзин, как личный телохранитель, естественно заботился о его безопасности и он совершенно не был настроен заниматься подобными хлопотными вопросами. Все его подчинённые были отважными воинами, но умом не блистали. Кроме того, внезапное появление У Даоя лишило Госпожу Юй и Бянь Цана первоначальной бдительности.
В итоге, неизбежный результат медленно укоренился на юго-западных землях, с этой минуты история сильно изменилась, подобно реке, которая внезапно изогнулась и пошла по другому руслу. Руки, которые должны были держаться вместе, плечи, которые должны были стоять рядом, — тогда был утрачен шанс на их объединение. Спустя годы, когда две пары глаз снова встретились, они поняли глубинный смысл слов «судьба играет с человеком».
— Ваше Высочество. — Мужчина в тёмно-зелёном плаще медленно поднялся по склону. У У Даоя были ясные глаза, виски посеребрила ранняя седина, поступь его была по-прежнему спокойная. Слегка осипшим голосом, мужчина сказал: — Здесь сильный ветер, давайте вернёмся в палатку и подождём там.
— Нет необходимости, — эхом отозвался глухой, точно холодный ветер в лесу, усталый голос. Не сказать, что погода была очень холодной, тем не менее, Янь Сюнь был одет в меховую шубу, шею его обвивал хвост белой куницы, ещё сильнее подчёркивавший его бледный, как бумага, нездоровый цвет лица. Он опирался на скамейку, собранную из носилок, ноги его были укрыты толстым слоем белого атласа. Слегка вздохнув, он пробормотал: — Позвольте мне насладиться ветром Янбэя, уже столько лет прошло…
Янь Сюнь не закончил, но У Даоя уже понял, что он имел в виду под «столькими годами». У Даоя слегка кивнул, подтвердив:
— Да, действительно много.
Янь Сюнь вдруг тихо усмехнулся:
— Я до сих пор помню, как в столице я сказал Чу Цяо, что ветер Янбэя сладок от запаха снежного лотоса, растущего в горах Хуэй Хуэй. Однако сейчас я не чувствую этого, если бы она сейчас была здесь, она обвинила бы меня во лжи.
Мудрый Военный Советник Датуна тихо вздохнул:
— Ветер в памяти Вана действительно сладок, но Янбэй теперь уже не тот из ваших воспоминаний.
— Да, многих знакомых людей больше нет рядом. — Янь Сюнь смотрел вперёд в непроницаемую темноту ночи, ветер, дувший с дороги, развевал его чёрные волосы. — Как сейчас помню, мне было всего девять лет, когда я покинул Янбэй. В то время Императорская Столица издала указ, чтобы все Ваны (удельные князья) отправили в столицу своих сыновей, как гарант их преданности Императору, однако Ваны не откликнулись, а один из них, Цзин-Ван, даже открыто выступил против приказа Императора. Однажды Император прислал письмо нашему Отцу, прочитав его, Отец долго молчал. Наконец, он спросил меня и моих братьев: «Кто из вас хочет поехать в столицу? Это всего на год, а по возвращении именно он станет Наследником Трона Янбэя».
— Никто из нас не хотел уезжать, как и не хотел становиться Наследником. В то время Старший Брат был уже вполне зрелым, поэтому он спросил Отца: «Отец, разве вы не братья с Императором? Так почему он принимает меры предосторожности против вас?»
— Отец снова погрузился в молчание, а потом ответил: «Именно потому, что мы братья. Если не я, тогда кто поддержит его?»
— В тот день я решил отправиться в Чанъань, ведь он мой Отец, и если я ему не помогу, то кто?
Янь Сюнь вдруг горько улыбнулся, взгляд его был тёплым, но в нём скрывался оттенок пережитых «бурь», как будто он принадлежал не двадцатилетнему юноше, а умудрённому жизненным опытом старику.
— Поездка в Императорскую Столицу полна рисков, из желания помочь Отцу, Старший и Третий Брат также вызвались добровольно, но, поскольку они уже состояли на службе, в конечном счёте, Отец решил отправить меня. В день отъезда они следовали за моей повозкой всю дорогу через перевал Дуома, округ Люхэ, Сималян и, наконец, до этого самого склона Би Я. Отец, Старший Брат, Вторая Сестра и Третий Брат все вместе стояли на этом месте и с ними огромное войско Янбэя, а в небе гордо развевалось Отцовское золотое знамя льва. Оглядываясь издалека, я всё ещё мог видеть, как Вторая Сестра тайком вытирает слёзы, в то время как Третий Брат кричал мне, чтобы я был осторожен. Старший Брат говорил мне, что в Императорской Столице ещё холоднее, чем в Янбэе, он собственными руками сделал мне грелку для рук, я пользовался ей пять лет, пока столичные чиновники не разбили её в тот самый день, когда пришли новости о смерти Отца.
Янь Сюнь холодно усмехнулся и равнодушным тоном добавил:
— Склон Би Я действительно оправдал своё название, в тот день он развёл нас, как два горизонта.
Затем Янь Сюнь обернулся и слегка усмехнулся:
— Господин, Датун прислали вас сюда из страха, что я накажу солдат из Армии Юго-Западного Гарнизона, не так ли?
У Даоя, не ожидавший такого резкого поворота, опешил, но тут же слегка улыбнулся и покачал головой:
— Нет, вы слишком подозрительны, Ваше Высочество.
— Ха-ха, а вы действительно не искренни, — смеясь, сказал Янь Сюнь, — вы определённо получили приказ остановить меня, но когда пришли, неожиданно узнали, что человек, возглавляющий Войско Юго-Западного Гарнизона – А Чу, и проблема отпала сама собой. Поэтому вы просто решили не говорить об этом вообще, чтобы не оскорбить меня, верно?
Не дожидаясь ответа У Даоя, Янь Сюнь прямо заметил:
— Войска Юго-Западного Гарнизона, я действительно хотел убить их всех. С самого начала я оставил их в столице не только для того, чтобы они задержали преследующую нас армию, я надеялся на то, что их всех уничтожат, и они больше не будут мозолить мне глаза. Но А Чу спасла их, да ещё и ведёт их назад. Будем считать, что им повезло.
Услышав это, У Даоя слегка улыбнулся:
— Его Высочество очень великодушен, он добр и снисходителен к людям. Счастье Янбэя, что у него такой Государь.
— Хватит высокопарных слов, вы прекрасно знаете, что моя ненависть к Войскам Юго-Западного Гарнизона не даёт мне покоя. Я просто в безвыходном положении: если я уничтожу их, после того как А Чу приведёт их обратно издалека, она сама уничтожит меня самыми изощрёнными методами.
Вспоминая эту хрупкую, но упрямую девушку, У Даоя невольно усмехнулся. Откашлявшись, он медленно произнёс:
— Да, зная её характер, это возможно.
— Но в таком случае, души умерших из Янбэя не смогут упокоиться с миром, — сказал Янь Сюнь.
Тон, с которым он это сказал, был лёгким, словно дуновение ветерка, однако улыбка тут же исчезла с лица У Даоя. В этих, казалось бы, банальных словах он словно услышал смертельную ненависть, почувствовал запах крови. У Даоя немедленно ответил:
— Ваше Высочество, хотя некогда Войска Юго-Западного Гарнизона обвиняли в дезертирстве, сейчас большинство ветеранов уже умерли, к тому же…
— Вступление в этот батальон само по себе уже является предательством Янбэя! — Ван безжалостно заявил: — В тот год Войско Юго-Западного Гарнизона прямо перед началом битвы дезертировало и перешло на сторону Вэй, что привело к поражению Отца. Хотя большинство из тех дезертиров уже погибли в сражении с Датун (в отместку), тот факт, что всё же нашлись люди, которые согласились встать под это поганое знамя, — это кровное оскорбление Янбэя и предательство семьи Янь!
Вдруг подул ледяной ветер, чёрное знамя орла развевалось в ночном небе, взгляд Янь Сюня стал холодным, он мрачно произнёс:
— Предательство — худшее преступление, его невозможно простить! Возможно, тирания Вэй не оставила им выбора, но я должен дать понять народу Янбэя, какими бы ни были причины, предательство карается смертью. Невзирая на положение, на мотив, оно не получит прощенья Небес! Если я сегодня прощу Войско Юго-Западного Гарнизона, завтра может появиться вторая, третья, сотая и даже тысячная Армия Юго-Западного Гарнизона! Если это случится, случится то же, что и в прошлом, Янбэй зальют реки крови! Сейчас, даже если они смогли вырваться из той «камеры смертников», им придётся заплатить за свои ошибки! По возвращении отправьте их к северо-западным границам и поместите в авангардный отряд.
У Даоя нахмурился. Авангардный отряд на северо-западной границе? По сути, это была замаскированная смертная казнь. Из-за низкой численности населения, а также из-за частых набегов цюаньжунов, в Янбэе из преступников, совершивших тяжкие преступления, формируются отряды смертников и отправляются на борьбу с цюаньжунами. Без снабжения, без подкрепления, порой даже без оружия, смерть кажется неизбежной.
— Сяо Цяо (Малышка Цяо) не согласится с этим.
— Она не узнает, — Ван категорично заявил: — Какой бы твёрдой ни казалась А Чу, у неё мягкое сердце, даже сражаясь с врагами, она не станет устраивать резню. Нельзя ей позволять вмешиваться в это дело, поэтому нужно быть уверенным, что те, кто в курсе, ничего ей не расскажут.
Последние слова были сказаны для него. У Даоя беззвучно вздохнул и бросил попытки переубедить его. Внезапно послышались шаги. На склон поднялся А Цзин, он слегка наклонился и тихо сказал Янь Сюню:
— Ваше Высочество, время принимать лекарства.
Янь Сюнь взял чашку и залпом выпил отвар. Чёрная жидкость вытекла из уголков его губ, Янь Сюнь достал платок и вытер лицо, потом хмуро продолжил:
— Господин У, не стоит всё время думать о мнении и поддержке народа. Если говорить об авторитете, то даже десять десятков Императоров Вэй не могут сравниться с одной гильдией Датун. Но, несмотря на то, что Датун набирает обороты в Симень уже несколько сотен лет, организация по-прежнему остаётся просто группировкой, но не имеет политической силы. В конечном счёте, Империя Вэй всё ещё управляет землями Хунчуань не потому, что её поддерживает народ, а за счёт силы своего оружия.
— Я понимаю.
Янь Сюнь криво ухмыльнулся:
— Интересно, вы действительно понимаете?
У Даоя не хотел это обсуждать и тут же переменил тему:
— Ваше Высочество, скоро рассвет. Если Чу Цяо не придёт, мы…
— Я отправлюсь с вами в уезд Люхэ для лечения моих ран. Вы уже повторяли это сто раз, — раздражённо нахмурился Янь Сюнь, после чего отвернулся, глядя на пустую дорогу. Вдруг он уверенно сказал: — Она обязательно придёт!
Как и говорил Янь Сюнь, Армия Юго-Западного Гарнизона находилась уже в ста ли (около пятидесяти км) от Сималяна. Солдаты скакали верхом всю ночь без отдыха!
В Третью Стражу ночи, когда стало совсем темно, войско сделало привал у подножия горы Байши («Белый Камень»). Из осторожности Чу Цяо отправила тридцать разведчиков проверить Сималян и связаться с армией Янбэя. Тем временем четыре тысячи солдат оставались на прежнем месте, разводили костры и жевали сухие пайки, ожидая их возвращения.
Последние несколько дней шли сплошные дожди, и трава была мокрой. Хэ Сяо принёс маленький ковёр и, заикаясь, несколько неловко вручил его Чу Цяо:
— Госпожа, подстелите его, когда будете садиться, земля холодная.
— Спасибо, — Чу Цяо взяла коврик и улыбнулась мужчине: — Генерал Хэ, вы поели?
Хэ Сяо сел и немного удручённо ответил:
— Нет аппетита.
Девушка удивлённо приподняла бровь и спросила:
— Почему? Вас что-то беспокоит?
Хэ Сяо долго думал, наконец, набравшись храбрости, он решился рассказать о своих тревогах:
— Госпожа, действительно ли Его Высочество простит нас? Действительно ли Янбэй примет Войско Юго-Западного Гарнизона?
— Генерал Хэ, вы мне не доверяете?
Хэ Сяо поспешно покачал головой:
— Вся наша армия в большом долгу перед вами, Госпожа. Без вас мы все были бы уже мертвы. Как же я могу сомневаться в вас?
— В таком случае, пожалуйста, верьте в меня. Я обещала, что спасу солдат из Юго-Западного Гарнизона, и я не откажусь от своих слов. Я уверена, что Ван Янь не будет ставить прошлое в вину и простит ваши ошибки, — взгляд девушки был серьёзным, она говорила решительно: — Янбэй в опасности. Только объединившись, мы сможем противостоять внешним угрозам.
— Госпожа…
— Генерал Хэ, у каждого есть камень на сердце, который не даёт покоя, из-за этого люди порой совершают безумные поступки. В тот год Войско Юго-Западного Гарнизона предало Янбэй, позже вы были вынуждены примкнуть к их лагерю и служить вместе с теми предателями под одним знаменем, тогда это пятно легло и на вас. Вы страдали от непонимания, оскорблений, и всё из-за того, что вы не были достаточно сильны, чтобы завоевать уважение. Но теперь всё изменилось. Вы вырвались из Чанъаня, и теперь вы можете свободно передвигаться по всему Сименю, нет никого, кто бы смог преградить вам путь. Вы уже железная гвардия, вы внесли вклад своей кровью и жизнями во имя независимости Янбэя. Генерал Хэ, человек прежде должен научиться уважать себя сам, тогда его начнут уважать другие. Независимо от того, что думают чиновники Янбэя, или командование Датуна, или даже Ван Янь, вы должны сами поверить в то, что есть надежда на будущее! Вы их лидер, только когда вы сами встанете на ноги, вы сможете поднять на ноги своих солдат!
Лицо Хэ Сяо стало ярко-красным от смущения, внезапно он бухнулся на колени и громко провозгласил:
— Госпожа, мы обо всём договорились, но только если вы станете нашим лидером, тогда мы сможем спокойно вернуться в Янбэй!
Потрясённая Чу Цяо быстро встала:
— Что вы делаете? Немедленно поднимайтесь!
Едва она договорила, позади эхом раздались голоса:
— Госпожа, пожалуйста, станьте нашим лидером!
Подняв голову, Чу Цяо увидела, как один за другим поднимались солдаты. Все эти, прошедшие множество сражений, не пасовавшие даже перед лицом смерти, мужчины, нерешительно переминались с ноги на ногу, когда пришло время вернуться домой. Мужчины с загоревшими лицами, в запятнанной кровью одежде, державшие в руках мечи, смотрели на хрупкую девушку, их взгляды были полны доверия и надежды.
— Госпожа, вы очень талантливы, смелы и сострадательны. Не заботясь о собственной безопасности, вы спасли всех нас. Позвольте служить вам, мы целиком и полностью преданы вам, к тому же только под вашим знаменем мы сможем сохранить свои жизни. Мы просим вас, станьте нашим лидером!
— Госпожа, станьте нашим лидером! — вдруг эхом грянули солдаты, становясь на колени, звук удара их наколенников о скалу звучал как грохот барабанов!
Чу Цяо стояла на возвышенности, свирепый, словно лезвие ножа, ветер терзал её тонкие плечи. Глядя на эти горячие, полные надежды глаза, девушка, наконец, покачала головой и ответила:
— Простите, я не могу на это согласиться!
— Госпожа!
— Почему?
Тотчас поднялся галдёж. Чу Цяо подняла руку и дала знак успокоиться. Наконец она сказала:
— Но я могу поручиться своей жизнью, что солдаты Юго-Западного Гарнизона обязательно получат уход и лечение, соответствующее вашим заслугам. Главная обязанность солдата – это полное послушание, даже если однажды Янбэй приговорит меня к смерти, вы должны без колебаний нанести удар мечом, только тогда вы будете достойны того, чтобы называться воинами.
Небеса мгновенно затихли, тусклый лунный свет озарял землю, платье девушки трепетало на ветру, словно крыло птицы. Подчёркивая каждое слово, она провозгласила:
— Я не соглашусь стать вашим лидером, но я хочу вам напомнить, что в Янбэе есть только один лидер, которому вы должны быть верны. И этот человек — Янь Сюнь.
В чарующем серебристом лунном сиянии она казалась богиней. Солдаты смотрели на неё с благоговением, в эту минуту казалось, что в этой крохотном силуэте скрыта неземная сила.
— Госпожа, а вы?
— Я? Я буду сражаться вместе с вами. У меня тоже есть свои мечты и идеалы.
— И каковы ваши идеалы?
Уголки губ Чу Цяо слегка изогнулись, с улыбкой, наполненной счастья и надежды, девушка ответила:
— В оставшиеся отведённые мне годы жизни я хочу увидеть, как он станет правителем мира.
Ночь подобна воде. Над чёрной горой Байши со свистом пронёсся сильный порыв ветра и, раскачивая верхушки деревьев, улетел прочь, унося на север эти растворённые в ночи, наполненные непоколебимой веры упрямые слова.
Степи Янбэя, наконец-то я добралась!
— Госпожа! — внезапно донёсся издали голос, в этот момент они увидели мчавшегося на коне разведчика, плечо его кровоточило. Мужчина во всё горло закричал: — Братья, нас атаковали, там впереди!
— Атаковали? — тут же подскочил Хэ Сяо и громко спросил: — Кто они? Каковы их силы?
— Всего семеро, кто они — неизвестно. Прежде чем мы успели спросить, они схватились за оружие и напали на нас.
Чу Цяо встала и мрачно сказала:
— Идём, отведи нас.
Солдаты Юго-Западного Гарнизона сели на коней и, вслед за девушкой, бросились вперёд.
Тридцать человек против семи — исход боя был очевиден ещё до его начала. К тому времени, когда Чу Цяо и остальные добрались до места, разведчики уже схватили семерых нападавших. Поскольку неизвестно кем были их противники, разведчики никого не убили, однако почти все нападавшие получили ранения, они стояли в окровавленных одеждах, вид у них был жалким.
С первого же взгляда Чу Цяо почувствовала, что уже где-то видела их, но прежде чем она успела открыть рот, один из мужчин радостно воскликнул:
— Это же Госпожа Чу!
Девушка нахмурилась и спросила:
— Ты знаешь меня?
— Я Сун Цянь, подчинённый А Цзина из взвода охраны!
— Подчинённый А Цзина? — Чу Цяо тотчас вспомнила его и сказала остальным: — Они свои, это просто недоразумение.
Хэ Сяо испугался, едва они вступили на земли Янбэя, его сердце сразу охватило беспокойство, да и как было не бояться, они только пришли и тут же столкнулись с местными войсками. Поспешно развязав Сун Цяня и его товарищей, он совсем по-братски встал рядом.
— Что вы здесь делаете? Почему в штатском (не в форме)? Вы на задании? — спросила Чу Цяо.
Услышав это, их лица побледнели. Сун Цянь секунду подумал и неловко улыбнулся:
— Госпожа, мы выполняем поручение. Поскорее отправляйтесь в Сималян, Его Высочество ждёт вас и до сих пор не ушёл.
Солдаты Юго-Западного Гарнизона вздохнули с облегчением, когда услышали это. Несмотря на огромный риск, Ван Янь ждёт их. Неужели история о том, что он не собирался бросать их в столице и отправил Чу на помощь, — это всё правда?
Но Чу Цяо совсем не радовалась, вместо этого она, хмурясь, спросила:
— Что у вас за поручение?
— Госпожа, это задание секретное, — Сун Цянь говорил уклончиво: — Мы даже не посмели надеть форму. Я не могу говорить, когда вокруг столько людей.
— О чём не можешь говорить? — Девушка нахмурилась ещё сильнее и строго сказала: — Ван никогда ничего не скрывает от меня. Сейчас, когда между нами и Вэй начинается война, вы пытаетесь незаметно прокрасться к врагу. Какое у вас задание?
От этой неожиданной вспышки гнева мужчины испуганно сжались. Губы Сун Цяня дрожали, он судорожно думал, пытаясь найти оправдание, но не мог ничего придумать.
— Признайтесь! Вы шпионы Вэй!
— Нет, это не так!
Раздался свист, Чу Цяо выхватила из-за пояса меч, её глаза «феникса» стали холодными как лёд:
— Говори, так или нет?
Сун Цянь испуганно упал на колени и воскликнул:
— Госпожа, мы не шпионы. Мы получили приказ Генерала доставить Тринадцатого Принца обратно в столицу!
— Тринадцатого Принца? — Взгляд Чу Цяо изменился: — Что ты говоришь? Где он?
— Он… он…
— Где он? — Холодная сталь прижалась к шее Сун Цяня. Взгляд девушки стал резким, безжалостным, как надвигающаяся буря.
— Т… там!
С холодным выражением лица Чу Цяо широкими шагами двинулась в указанном направлении, Хэ Сяо и остальные последовали за ней. Двое солдат раздвинули росшие впереди высокие заросли травы, и перед их глазами предстала тёмная пещера. В ту минуту, когда солдаты зажгли факелы и увидели, что внутри, все тотчас побледнели.
Чу Цяо стояла у входа, рука её крепко сжимала меч, брови были плотно сжаты, грудь яростно вздымалась, глаза горели огнём, безумная жажда крови, словно цунами, захлестнула её с головой.
Трое обнажённых солдат армии Янбэя перепуганно смотрели на Чу Цяо и остальных, дрожа всем телом, словно «сито», а позади них находилась девушка, одежда её была разорвана в клочья, руки и ноги связаны, лицо её распухло, а из уголков рта сочилась кровь, взъерошенные на голове волосы напоминали солому, всё её тело было в синяках и укусах, а нижняя часть тела была в «полном беспорядке». Она лежала неподвижно, словно мёртвая. Всепоглощающее отчаяние от пережитых позора и унижения исходило от того тела, слёзы уже иссякли, лишь от уголков глаз протянулись вниз две блестящие дорожки.
В углу пещеры без сознания лежал однорукий мужчина, руки и ноги его кровоточили от стягивавших их пут, одного взгляда достаточно, чтобы понять, как отчаянно он боролся. Даже сейчас, несмотря на то, что он был без сознания, лицо его было по-прежнему искажено свирепой яростью, вперемешку с беспредельным отчаянием и бессильной ненавистью!
— Вы трое, выходите, — голос Чу Цяо сипел, словно лопнувшая струна, так, что стоявшие вокруг солдаты, услышав его, оцепенели, испуганно глядя на Чу Цяо. Девушка спокойно указала пальцем на троих мужчин, находившихся в пещере, и слегка кивнула: — Да, вы трое.
Трое мужчин, жалкие, словно напуганные зайцы, держа в руках одежду, выбежали наружу. Солдаты Юго-Западного Гарнизона расступились, сторонясь их, как чумных, и стыдясь даже смотреть на них.
Внезапно раздался свист. Со свирепым криком, выплёскивая всю злобу, Чу Цяо изо всех сил взмахнула мечом, отрубив голову одному из троих солдат. Тут же из его шеи в небо, как фонтан, брызнула кровь. Двое других солдат были в ужасе, схватившись за оружие, они собирались дать отпор, но Хэ Сяо с подчинёнными, обнажив оружие, немедленно обступили их.
— Хэ Сяо, — наступив на обезглавленный труп, Чу Цяо пошла к пещере, угрюмо бросив через плечо: — Подарите этим двоим мучительную смерть.
— Да!
За спиной тотчас раздались звуки ожесточённого сражения, но Чу Цяо больше была не в состоянии обернуться и посмотреть. Она сомкнула торчавшую в разные стороны траву и вошла в пропахшую сыростью пещеру. Опустившись на колени около Юань Чуньэр, она помогла ей встать и попыталась натянуть на неё ту разорванную в клочья одежду.
— Госпожа! Простите нас! А-а-а! — с улицы донеслись отчаянные вопли, те двое солдат мучительно молили о пощаде, страх смерти лишил их самообладания. Они безумно кричали: — Это приказ Его Высочества! Мы только исполняли приказ!
— Госпожа! Пощадите нас!
— Госпожа…
Вдруг из глаз Юань Чуньэр вниз по белой щеке скатилась слеза, пробежала по тем ужасным следам, оставленным на её теле. Она была похожа на сломанную куклу, по лицу одна за другой катились слезинки, голова была пуста. Те невинные дни, подобно зимнему ветру, со свистом улетели из её жизни навсегда. Воспоминания о тех прекрасных днях, в конечном счёте, обернулись иронией, высмеивавшей её глупость и наивность. Она прикусила губу, слёзы текли всё сильнее, девушка изо всех сил подавляла всхлипы.
Рука Чу Цяо начала затекать, когда она слушала шум снаружи. Она опустила голову, но как бы ни старалась, она не могла надеть на Чуньэр эту разорванную одежду. Глаза Чу Цяо покраснели, а лицо стало совсем бледным, как бумага, она сняла с себя верхний халат и надела его на Юань Чуньэр, потом зашла за спину, чтобы расчесать спутанные волосы.
— Ты в состоянии встать? — встав перед Юань Чуньэр, тихо спросила Чу Цяо.
Юань Чуньэр наконец начала реагировать. Она подняла голову и посмотрела на эту, облачённую в военную форму, девушку. Чу Цяо протянула руку и продолжила:
— Я выведу тебя. Я доставлю тебя домой.
Вдруг глаза Юань Чуньэр вспыхнули ненавистью. Она схватила руку Чу Цяо и, открыв рот, точно обезумевший дикий зверь, изо всех сил укусила её!
Тотчас по запястью Чу Цяо потекла алая кровь, капля за каплей заливая одежду Юань Чуньэр. Обезумевшая девушка изо всех сил впивалась зубами в руку Чу Цяо, не желая отпускать. Чу Цяо стиснула зубы от боли, но не вырывалась, она медленно присела на корточки и свободной рукой обняла Юань Чуньэр, из глаз её текли слёзы, хриплым голосом она повторяла:
— Прости, прости.
— У-у-у! — отпустив руку и коротко всхлипнув, Юань Чуньэр, наконец, отчаянно разрыдалась.
В прошлом гордая, как небо, Принцесса стала, словно низкая трава, после того, как эти варвары надругались над ней. Она схватила эту женщину, которую ненавидела целых восемь лет, отчаянно рыдая:
— Почему? Почему со мной так поступили? Я хочу убить всех вас! Убить!
Чу Цяо сидела неподвижно, позволяя Чуньэр самозабвенно хлестать себя, и смотрела на лежавшего в луже крови юношу. Глядя на его искажённое яростью лицо и плотно сомкнутые брови, она никак не могла связать его с тем, сохранившимся в её памяти, юношей в зелёном платье. Перед глазами пронеслись тысячи кадров из прошлого. В одном из них стоявший перед ней, щурившийся в улыбке, красивый юноша, громко смеясь, говорил: «А Чу, я наконец достиг совершеннолетия, теперь я могу построить свой собственный дворец и жениться!»
Не в силах больше сдерживать слёзы, Чу Цяо прикрыла рот и разрыдалась.
Тринадцатый, Тринадцатый, Тринадцатый…
В Четвёртую Стражу ночи пошёл дождь. После того, как Юань Чуньэр и Юань Суна посадили на тележку, Чу Цяо вышла на обширный луг, в сопровождении свирепо настроенных солдат из Юго-Западного Гарнизона. Перепуганные Сун Цянь и остальные воины Янь походили на паршивых псов.
— Кто отрезал руку Юань Суну?
— Его Высочество.
Чу Цяо нахмурилась и резко крикнула:
— Ложь!
— Госпожа, я не вру! — весь в слезах от страха, Сун Цянь во весь голос заорал: — Это правда Его Высочество сделал. Он пришёл, чтобы убить Его Высочество, и Его Высочество отрубил ему руку. Госпожа Юй собиралась убить их, но Его Высочество не позволил, он поручил нам сопровождать их обратно в столицу.
Чу Цяо глубоко вздохнула и спросила:
— Почему Его Высочество пощадил их?
— Командир Цзин Юй [вероятно, имеется в виду Госпожа Юй] говорит, он боится, что вы рассердитесь, — когда Сун Цянь договорил, он испугался, что Чу Цяо снова скажет, что они устроили самосуд, он поспешно добавил: — Однако… однако, если бы мы предприняли что-то в пути, Госпожа Юй бы ничего не узнала и не стала бы злиться.
Капли дождя упали на волосы Чу Цяо, девушка хмуро спросила:
— Командующий Цзин так и сказала?
— Это… Да, да!
Хэ Сяо, увидев, что выражение лица Чу Цяо помрачнело, крикнул:
— Если ты снова посмеешь сказать чушь, я тебя убью!
— Не нужно больше об этом, — Чу Цяо подняла голову и тяжёлым голосом сказала: — Схватите их всех и убейте!
— Я не вру! — закричал Сун Цянь: — Госпожа, взгляните на нас. Кто из нас не пострадал от людей из армии Вэй? Наши родители, жёны и дети, братья и сёстры погибли от рук чиновников Вэй? Для чего же тогда отобрали по человеку от каждого лагеря, если не для того, чтобы наказать их?
— Верно! — подхватили остальные солдаты Янбэя: — Что плохого в том, что мы поддали ему? Опять же, что с того, что изнасиловали Принцессу Вэй? Моя сестра была опозорена аристократами Вэй! Мои родители подали жалобу властям, но их тут же забили до смерти! Так что я сделал неправильно?
— Именно! Госпожа, что мы сделали не так? Почему вы наказываете нас?
— Позвольте мне сказать вам, что неправильно все вы сделали!
Внезапно в небе вспыхнула молния, осветив горизонт ослепительно белым светом. Девушка повернула голову, указала на телегу и медленно произнесла:
— Потому что люди, убившие твоих родителей, унизившие твою сестру, притеснявшие и оскорблявшие вас, — не они!
Тотчас раздались истошные вопли. Чу Цяо не обернулась, она молча смотрела на телегу, не решаясь подойти к ней, её ноги будто окаменели.
— Госпожа! — Хэ Сяо широкими шагами подошёл к девушке, вытирая воду с лица, он грубо сказал: — Эти свиньи уже казнены.
— Хэ Сяо, идите в Сималян сами, — лицо Чу Цяо было бледным, она шёпотом добавила: — Я не могу пойти с вами.
— Госпожа! — закричал изумлённый Хэ Сяо: — Почему?
Небо разрывали раскаты грома, ливень усиливался, капли дождя били в лицо, скрывая слёзы, которые она не хотела показывать:
— Потому что у меня есть более важные дела.
С восходом солнца дождь прекратился, небо прояснилось, будто вся грязь и все злодеяния смыло дождевой водой.
На склоне Би Я стоял молодой мужчина в белой шубе. Его лицо было бледным, а глаза напоминали тушь. Он спокойно смотрел вдаль, «через сотни вод и тысячи гор».
— Ваше Высочество, мы должны идти, — тихо сказал стоявший позади Янь Сюня, У Даоя.
Янь Сюнь молчал, глядя вдаль. Когда подул холодный ветер, его измождённое тело не выдержало, и он начал надрывно кашлять, звук был таким тяжёлым, что казалось, воздух наполнился солёным вкусом крови.
— Ваше Высочество?
— Хорошо, — Янь Сюнь отмахнулся, давая понять, что всё нормально, и медленно обернулся, отказываясь от помощи У Даоя. Продолжая кашлять, он медленно пошёл по склону вниз. Линия зелёных хребтов то поднимается, то опускается. По другую сторону гор, скрытую множеством вершин, медленно едет простая телега. Кружащие высоко в небе ястребы, пронзительно крича, сопровождают повозку, постепенно покидая небо Янбэя.
Добавить комментарий