Полог походного шатра был откинут. Яркий утренний свет проникал внутрь, смешиваясь с аппетитным ароматом жареного мяса, разносившимся по лагерю. Цин Цин, так и не проснувшись окончательно, лениво приоткрыла глаза. Свежий ветерок, напоенный запахами трав и цветов, колыхнул легкую ткань, защищавшую вход от насекомых.
Чу Цяо сидела рядом с Цин Цин на походной лежанке, погруженная в глубокие раздумья. В пальцах она вертела фигурку для сянци из черного агата, неосознанно постукивая ею по доске в такт своим мыслям.
— Госпожа, все готовы, — тихо произнес Дуо Цзи, стоявший у входа.
Чу Цяо не шелохнулась, продолжая постукивать камнем. Она слышала слова юноши, но не спешила реагировать. Дуо Цзи хотел было повторить, но она вдруг отбросила фигурку, резко повернула голову и скомандовала:
— Скажи всем, чтобы поторопились. Мы будем ехать день и ночь, без остановок.
Чу Цяо, ее подопечные и нанятая охрана покинули городок, ставший им домом, день назад и теперь двигались по тракту Тан Цзин.
Полмесяца назад в двери их гостиницы постучал Шэнь Цзун — единственный сын великого конфуцианского ученого Шэнь Бая. Он хотел увидеть «Чу Лина» — под этим псевдонимом Дуо Цзи публиковал свои труды. Слава о молодом даровании, чьи идеи об устройстве общества поражали новизной, достигла даже ушей знаменитого ученого.
Шэнь Цзун был в восторге от книги Дуо Цзи, написанной под влиянием рассказов Чу Цяо о «режиме Мао» и стратегии народной войны. Отец юноши, вернувшись из поездки, три дня беседовал с Дуо Цзи, а затем предложил ему обучение в своей академии.
Поначалу Чу Цяо радовалась за ученика: наконец-то у него появится круг общения, достойный его ума. Но вскоре она почувствовала неладное. Встречи, на которые Шэнь Бай водил Дуо Цзи, больше напоминали собрания заговорщиков. В воздухе витало напряжение, среди студентов шептались о переменах. Чу Цяо пришла к выводу, что зреет политический заговор, в котором пылкую молодежь планируют использовать как расходный материал.
Три дня спустя она приняла решение вернуться на Север, чтобы встретиться с Сяо Цэ и оценить обстановку. Нужно было подтвердить или опровергнуть тревогу, поселившуюся в сердце.
Они ехали по извилистой горной дороге. С одной стороны зеленела весенняя трава, с другой темнел сосновый бор. Несмотря на тяжелые мысли, пейзаж успокаивал.
Но в ночь на третий день путешествие прервала непогода. Шквальный ветер и проливной дождь превратили дорогу в месиво. Добравшись до реки Хэнхэ, они обнаружили, что паводок снес единственный мост. Ремонтные работы шли медленно, а перед переправой уже скопилась группа людей — человек тридцать, ожидающих возможности перебраться на другой берег.
Выбора было два: либо делать крюк в десять дней пути через земли Хуай Сун, либо ждать. Чу Цяо предложила нанятым охранникам доплатить серебром, если они помогут строителям восстановить мост.
Вскоре к ее повозке подошел Дуо Цзи:
— Госпожа, люди, ожидающие переправы впереди нас, просили передать благодарность за помощь.
Чу Цяо, заметив, что представители той стороны не соизволили подойти лично, не особо прониклась этой благодарностью. Но, довольная тем, что дело пошло быстрее, она лишь кивнула:
— Передай, что у нас одна дорога и одна цель. Не стоит благодарности.
Из-за непогоды стемнело рано. На горизонте грохотало, воздух был душным и влажным. Приоткрыв занавеску, Чу Цяо увидела свинцовые тучи на западе — скоро снова ливанет.
Мэй Сян с охранниками приготовила ужин — рисовую кашу с мясом. Чу Цяо взглянула в сторону соседей. Почти вся их свита была на мосту, помогая с ремонтом. Под раскидистыми соснами, в лучах заходящего солнца, стоял лишь один дорогой экипаж.
Дверца кареты была приоткрыта. Порыв ветра приподнял занавеску, и Чу Цяо мельком увидела белые сапоги, расшитые золотом, — обувь очень состоятельного человека.
Получив свою порцию, Чу Цяо попросила Мэй Сян отнести остатки каши соседям — у тех, похоже, не было горячей еды. Вернулась Мэй Сян с большим свертком из промасленной бумаги. Внутри оказались пирожки с разными начинками и два куска отборной вяленой говядины.
— А эти люди умеют быть благодарными! — улыбнулась Мэй Сян, нюхая пирожок. — Кажется, с белой рыбой. Такой поджаристый… Похож на те, что мы подавали в гостинице, от тетушки Мэл. Чувствуешь запах? Наверное, у нее и купили.
Чу Цяо нахмурилась, разглядывая угощение, а затем тихо произнесла:
— Нет, это не ее. Те были меньше и не такие хрустящие. Рыбные пирожки быстро портятся, они не смогли бы сохранить свежесть так долго в дороге. Должно быть, наши попутчики купили их где-то поблизости.
Мэй Сян, не заметив тона хозяйки, с удовольствием откусила кусочек:
— И правда вкусно! Похоже, наши попутчики — щедрые люди, раз раздают такую еду.
Цин Цин, которую укачало в дороге, спала, но, почуяв запах еды, открыла глаза и жалобно протянула:
— Сестра Мэй, я так хочу есть!
Чу Цяо оглянулась на детей, вздохнула и жестко сказала:
— Мы не знаем этих людей. Нужно быть осторожнее. Мэй Сян, забери еду, найди место подальше и выбрось. Сама больше не ешь и никому не давай.
Мэй Сян удивленно посмотрела на нее, но спорить не стала:
— Хорошо, госпожа.
К ночи шторм разгулялся не на шутку. Когда небо стало чернильно-черным, мост наконец достроили. Соседи по несчастью явно очень спешили: быстро собравшись и сухо попрощавшись лишь с Дуо Цзи и рабочими, они перешли на тот берег и исчезли в темноте.
Чу Цяо тоже отдала приказ выступать. Проезжая мимо сосны, где стоял экипаж, она заметила миску с кашей, которую принесла Мэй Сян. Еда осталась нетронутой, и теперь к ней подбирались полевые мыши.
Задернув занавеску, Чу Цяо откинулась на подушки. Что-то во всей этой ситуации было неправильным.
Через несколько дней они миновали горный перевал и выехали на равнины провинции Юэян. Впереди возвышалась гора Заката, за которой лежали крупные города Бянь Тана, а на севере — Белое озеро и земли Вэй.
Пейзажи здесь были великолепны: горные уступы, поросшие соснами, водопады, рождающие радугу в брызгах воды. Дорога стала широкой и укатанной.
На закате, когда все вокруг окрасилось в багряные тона, Чу Цяо приказала разбить лагерь у подножия горы. Люди устали от непрерывной гонки и были рады отдыху.
Но стоило сумеркам сгуститься, как раздался одинокий волчий вой, полный тоски и угрозы. Цин Цин в страхе прижалась к Мэй Сян. Чу Цяо тоже насторожилась: о свирепости голодных волков юго-запада ходили легенды. В их отряде было мало бойцов, и стычка могла закончиться плачевно.
Среди ночи вой приблизился, послышались звуки борьбы, лязг оружия и крики мужчин.
Чу Цяо, накинув куртку, выскочила из шатра. Вместе с Дуо Цзи, Пин Анем и десятком солдат она поспешила на шум. Осторожно выглянув из-за уступа, они увидели жуткую картину: в долине стая из сотни волков атаковала небольшой отряд. Людей было мало, но дрались они умело и с холодной яростью, без паники.
— Госпожа, — прошептал командир охраны, — волков слишком много. Если эти люди падут, звери придут за нами. Надо помочь.
Чу Цяо кивнула:
— Пли!
В волчью стаю полетели стрелы и сигнальные огни. Дуо Цзи метнул бочонок с сосновым маслом, следом полетел факел. Столб пламени взметнулся на тридцать футов. Волки, охваченные огнем и паникой, бросились врассыпную.
Бой стих. Поле было усеяно трупами животных. К спасителям подошел человек из отряда оборонявшихся.
— От имени моего господина благодарю вас за помощь. Если вам что-то понадобится…
Дуо Цзи, вглядевшись в силуэт, воскликнул:
— Брат Цао? Мы же виделись у реки!
Человек помолчал, а затем рассмеялся:
— Оказывается, теперь у меня еще больше причин быть вам благодарным. Чувствую себя неловко, но при случае обязательно отплачу.
Чу Цяо уловила настороженность в голосе собеседника и потянула Дуо Цзи за рукав, давая знак уходить.
— Возвращайтесь к себе, — понял намек юноша. — А нам пора отдыхать.
Вернувшись в лагерь, Чу Цяо приказала усилить дозоры и поддерживать огни всю ночь. Волки могли вернуться.
В палатке Мэй Сян, помогая ей снять верхнюю одежду, спросила:
— Зачем ты сама полезла в драку? Могла бы отправить Дуо Цзи.
— Я беспокоюсь, — призналась Чу Цяо. — Чувство, будто я упускаю что-то важное.
— Ты переживаешь об Императоре? — предположила служанка. — Сяо Цэ умен, он не даст себя в обиду.
Чу Цяо зябко потерла руки.
— Надеюсь… Мэй Сян, у нас осталась мазь из абрикосовых косточек? Та, что мы купили в Ханьлине?
— Кто-то ранен? — испугалась Мэй Сян.
— Нет, — покачала головой Чу Цяо. — Никто.
Она забралась под одеяло, ругая себя за паранойю. Что я делаю?
Наутро они не успели далеко уехать. Дорогу им преградили воины из соседнего лагеря. Тот самый мужчина лет тридцати подошел к повозке Чу Цяо и вежливо, но твердо произнес:
— Мой господин желает отблагодарить вас. Прошу, назовите ваше имя.
Чу Цяо нахмурилась.
— Взаимопомощь в пути — дело обычное. Не нужно церемоний.
— Я все еще не знаю имени госпожи, — холодно повторил мужчина.
— Меня удивляет ваша настойчивость, — отрезала Чу Цяо. — Ваш господин не соизволил встретиться лично, послав слугу. Очевидно, он не хочет раскрывать инкогнито. Так почему я должна отвечать? Мы случайно встретились, помогли друг другу и разошлись. Мы не доверяем вам, вы — нам. Зачем усложнять? Уступите дорогу.
Собеседник, казалось, задохнулся от такой дерзости, но отступил.
— Старшая сестра, ты очень жесткая, — прошептала Цин Цин.
Чу Цяо вздохнула. Ей просто не хотелось связываться с мутными личностями.
Однако не прошло и полдня, как они снова встретились. На узком горном перевале путь преградил завал из камней и песка — последствия недавних ливней. А напротив завала стояли их «старые знакомые», не скрывая враждебности.
Дуо Цзи и Пин Ань положили руки на мечи. Солнце пекло нещадно, напряжение росло. Никто не спешил разбирать камни.
— А вы, я погляжу, умные! — усмехнулся брат Цао.
Дуо Цзи попытался сгладить углы:
— Похоже, само провидение сводит нас, брат Цао.
— Провидение? Или чья-то злая воля? — огрызнулся тот. — Кто вы такие? Откуда и куда едете?
— Ты не похож на хорошего человека! — вспылил Пин Ань, спрыгивая с коня и обнажая меч.
В ответ сверкнула сталь. Серебряная вспышка ударила по рукояти меча Пин Аня, и юноша повалился на землю.
— Пин Ань, не будь безрассудным! — раздался звонкий голос Чу Цяо.
Этот окрик подействовал как ушат холодной воды. Тишина повисла над перевалом.
Внезапно послышался скрип шагов.
— Господин? — удивленно выдохнули люди Цао.
Высокий мужчина в белом шел прямо к повозке Чу Цяо.
— Стойте! — закричал Пин Ань.
Незнакомец даже не взглянул на него. Дуо Цзи выхватил меч, но оружие было выбито из его рук так быстро, что он даже не понял, как это произошло. Меч вонзился в землю в трех шагах от него.
Мужчина подошел к повозке и протянул руку к занавеске.
В тот момент, когда ткань взметнулась, в лицо незваному гостю уставился взведенный арбалет.
Полдень. Ослепительное солнце. Чу Цяо, широко раскрыв глаза, ошеломленно смотрела на мужчину.
Дуо Цзи бросился на него сзади, пальцы его рук, сложенные когтями, целились в шею — смертельный прием, которому его учила сама Чу Цяо.
Но человек не шелохнулся. Одетый в драгоценный белый шелк, расшитый в стиле Сучжоу, он смотрел только на Чу Цяо. Его глаза, яркие как звезды и холодные как горное озеро, не выражали ничего: ни радости, ни гнева.
Вжик!
Арбалетный болт пролетел в миллиметре от руки Дуо Цзи, останавливая его атаку.
— Дуо Цзи, стоять! Отойди, — тихо приказала Чу Цяо.
— Госпожа? — опешил юноша.
Чу Цяо кивнула, подтверждая приказ.
Дуо Цзи медленно отступил, не сводя глаз с незнакомца. Ему не нравилось поведение наставницы: она вдруг превратилась в обычную растерянную девушку.
Ветер развевал полы одежды мужчины. На его поясе висела подвеска из уникального лунного нефрита с голубоватым отливом. Точно такого же, из которого был сделан браслет на руке Чу Цяо, все еще сжимавшей арбалет.
Напряжение исчезло из глаз девушки. Она отложила оружие, молча посмотрела на него, а затем, оперевшись руками о его плечи, выпрыгнула из повозки.
— Не волнуйтесь! Быстро начинайте расчищать дорогу! — крикнула она своим людям, сияя улыбкой.
— Старшая сестра, ты его знаешь? — глупо спросил Пин Ань.
— Да! — Чу Цяо не могла скрыть радости.
Пин Ань хотел задать еще вопрос, но поймал на себе ледяной взгляд незнакомца и поперхнулся словами.
Чу Цяо повернулась к мужчине:
— Пойдем поговорим. Когда ты вернулся?
— Госпожа! — вмешался Дуо Цзи.
— Не волнуйся, это мой друг, — отмахнулась она.
Мужчина скользнул по Дуо Цзи взглядом — тяжелым, властным, от которого юношу бросило в дрожь. Это был взгляд правителя, привыкшего решать судьбы.
Они отошли к небольшому горному озеру. Водопад срывался вниз, образуя радугу.
Чу Цяо застенчиво взглянула на спутника. Она не видела его больше года. Он почти не изменился — все такой же прямой и высокомерный. Тысяча вопросов вертелась на языке, но она лишь рассмеялась от переполнявшего ее счастья.
— Чего ты смеешься? — буркнул Юйвень Юэ. Он явно чувствовал себя неловко.
— Не знаю, — покачала головой она. — Просто странно, что дороги снова столкнули нас.
— Что вы здесь делаете?
— Работа, — лаконично ответил он. — Теперь возвращаюсь домой.
Они помолчали.
За полтора года он стал одним из самых влиятельных людей континента. Владыка Цинхая, «Грабитель Вэй», как его называли за глаза. Слухи о нем долетали даже до ее глуши. Говорили, что он высасывает соки из казны Вэй, чтобы строить процветающие города в пустыне, что он создал справедливые законы и дал свободу рабам.
Но сейчас перед ней стоял не Император Цинхая, а тот самый Юйвень Юэ — холодный, порой невыносимый, но много раз спасавший ей жизнь.
Чу Цяо внимательно посмотрела на него. Вокруг глаз залегли тонкие морщинки усталости.
— Юйвень Юэ, я не видела вас больше года, а вы уже постарели, — тихо сказала она.
Он удивленно повернулся. Холод исчез из глаз. Ему было всего двадцать семь — не возраст для старости. Но годы войны и одиночества оставили след.
— У вас все хорошо? — спросил он, пропустив шпильку мимо ушей.
— Все хорошо, пока ты жив, — ответил он неожиданно просто.
— У меня тоже все отлично. Я открыла гостиницу, дела идут в гору.
— Я знаю, — тихо произнес он. — Я был в твоем городе трижды.
— Что? — Чу Цяо опешила.
— Ты думала, что будешь делать дальше? Действительно собираешься всю жизнь работать в гостинице? Или ждешь тридцати лет, чтобы выйти замуж за Сяо Цэ?
— Кто вам сказал?! — возмутилась она.
— А кто еще? Твои конкуренты — «Весенний дом» и «Четыре моря» — принадлежат ему. Ты не знала?
Чу Цяо застыла. Она так гордилась, что обошла конкурентов, а оказалось…
— Значит, вы знали, кто мы, еще в начале пути?
— Не знал. Я не видел тебя в городе. Куда ты едешь на этот раз?
— В Тан Цзин, — уклончиво ответила она.
— Молодой господин! Дорога расчищена! — крикнул Цао.
Юйвень Юэ долго смотрел на нее, затем резко развернулся, чтобы уйти.
— Юйвень Юэ! — крикнула Чу Цяо ему в спину. — В следующий раз, когда будете в нашем городке, останавливайтесь у меня!
— У меня не будет времени… — холодно бросил он, медленно оборачиваясь. Лицо его было мрачным. — Мне нужно возвращаться в Цинхай. Ты поедешь со мной?
Он спросил это так буднично, словно звал на обед.
— Сяо Цэ говорил, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Я дал тебе время, — спокойно продолжил он. — Ты понимаешь, о чем я спрашиваю? Ты поедешь со мной?
— Но вы… А ваша семья…
— О них не беспокойся. Просто ответь: да или нет.
Стая птиц с шумом пролетела над головой.
Чу Цяо молчала.
— В конце концов, да или нет?! — вдруг рявкнул Юйвень Юэ, теряя самообладание.
— Да! Поеду! — выкрикнула она в ответ.
Они стояли друг напротив друга, оба красные, и эхо вторило их крикам.
— Хорошо, что мы встретились здесь. Я хотел заехать за тобой, но так даже лучше. Ты сейчас поедешь обратно в гостиницу, соберешь вещи, а я пришлю людей, чтобы забрать тебя.
И он красиво развернулся, чтобы уйти.
— Во всяком случае, в Цинхае я тоже могу открыть гостиницу! — крикнула она ему вслед.
Юйвень Юэ резко обернулся, глядя на нее с таким выражением, будто готов был убить.
Чу Цяо вернулась к повозке, где ее ждали улыбающаяся Мэй Сян и сияющая Цин Цин.
— Госпожа, — Мэй Сян подложила ей подушку, — в этой жизни не обязательно всегда следовать доводам разума. Иногда быть импульсивной не так уж плохо. Теперь ты мне нравишься больше, чем раньше.
Повозка тронулась. Дуо Цзи спросил:
— Госпожа, мы последуем за этими людьми?
— Конечно! — воскликнула Цин Цин. — Мы будем жить с ними!
Мэй Сян налила Чу Цяо чаю с женьшенем и тихо сказала:
— Госпожа, иногда не стоит ждать годами. Важно поймать правильный момент. Будущее наступает быстро, и люди часто сожалеют о прошлом. Прохладный ветер дул сквозь шторы, мягкий, как руки матери. В голубом небе птицы расправили крылья, устремляясь к далекому горизонту.
Добавить комментарий