«Переправа через реку длилась сорок два дня. Они захватили Нанкин, Шанхай, Ухань и другие крупные города, заняли провинции Цзянсу и Аньхой, большую часть Чжэцзяна, Цзянси, Хубэя и Фуцзяни. Это освободило весь Восточный Китай и почти весь юго-западный регион. Выход к Южно-Китайскому морю стал решающим условием победы…»
Сгущались сумерки. Последние лучи солнца падали на землю внутреннего двора. Огненный закат на горизонте окрашивал все вокруг в багряные тона: стены дома, землю и даже кроны старых баньянов.
Стоял июнь. Солнце с каждым днём пекло все нещаднее. Даже близость озера Цзялин не спасала — дневной зной переносился с трудом.
— Кто из вас, мальчишки, жаловался на жажду? Вы ведете себя как благородные барышни, такие же нежные…
Вошла Мэй Сян, неся в руках глубокую фарфоровую миску, расписанную бело-голубыми узорами. Она была одета в легкое платье без рукавов, но с нарукавниками, чтобы не обжечься и не испачкаться при готовке.
— Холодный сливовый суп! Кто будет?
Услышав это, Цин Цин радостно захлопала в ладоши, вскочила и воскликнула:
— О, кисло-сладкий сливовый суп! Я буду, я все съем!
Договорив, она быстро побежала на кухню за чашками и ложками.
— Госпожа, я использовала лед из погреба, очень освежает. Попробуйте.
Когда Чу Цяо покидала дворец Бянь Тан, она предложила Мэй Сян остаться или устроить свою жизнь так, как та сама захочет. Она больше не была рабыней, у неё был выбор. Но Мэй Сян отказалась наотрез, заявив, что у нее нет другого пути, кроме как следовать за госпожой и в жизни, и в смерти.
Вечернее солнце было теплым, но уже не жгучим. Вода из озера, которую Чу Цяо любила пить по вечерам, дарила прохладу.
— Старшая сестренка, давай завтра покатаемся на лодке по озеру?
Пестрая бабочка пролетела над огородом Мэй Сян, направляясь в сад, то взмывая вверх, то опускаясь к ярким цветам. Чу Цяо сидела на скамье под деревом баньян. На ней было светло-голубое верхнее платье, расшитое мелкими цветами, и шелковая белая юбка — наряд простой, но элегантный.
Она взглянула на чашку сливового супа, которую протягивала ей Цин Цин, и покачала головой:
— Я, наверное, не буду. Мне хватит воды.
Цин Цин с сомнением посмотрела на нее, поставила миску на скамью и села рядом.
Чу Цяо продолжила свой рассказ, обращаясь к Дуо Цзи и Пин Аню, сидевшим тут же на земле:
— …В то время у генерала Мао не было поддержки иностранных сил. Это была партизанская война. У них не было ни самолетов, ни тяжелой военной техники.
Чу Цяо все-таки решила попробовать суп и взяла чашу. Прохладная жидкость приятно остудила горло.
Пин Ань задумался и сказал:
— Наверное, такое оружие очень помогло бы нам сейчас. Это было бы похоже на битву из древних легенд. Летать по небу, разрушать целые города с огромного расстояния… Никто не смог бы нас победить: ни Яньбэй, ни Ван Юань Чэ.
— Сестра рассказывает нам сказки о будущем, — сказала Цин Цин, надув губы, но при этом с удовольствием, ложка за ложкой, доедая суп. — Неужели в будущем будет столько ужасных вещей?
Чу Цяо не ответила. Она держала в руках холодную миску, чувствуя, как прохлада через кончики пальцев распространяется по всему телу, принося облегчение.
— Я думаю, это возможно, — вдруг произнес Дуо Цзи.
Он отрицательно покачал головой, возражая скепсису Цин Цин, и серьезно продолжил:
— Триста лет назад у нас не было больших кораблей, мы не участвовали в морских сражениях, а теперь наши суда доплывают до далекой страны Фан. Не говоря уже о железе. Пятьсот лет назад предки сражались бронзовым оружием, лезвия мечей были мягкими. Зато сейчас воины идут в бой с закаленной сталью. Бумага, ткань… Раньше люди высекали знаки на камне или писали на бамбуковых дощечках, носили шкуры. А теперь? Мир развивается. Может быть, через несколько сотен или тысяч лет действительно появятся вещи, о которых рассказывает старшая сестра: самолеты, летящие по небу, и оружие, способное стирать города в пыль.
Чу Цяо одобрительно посмотрела на Дуо Цзи, улыбнулась и сказала:
— И многое другое. Будем надеяться.
Дуо Цзи, который всегда вел себя как взрослый, под взглядом Чу Цяо покраснел. Он всегда немного робел перед ней.
— Если подумать, мы тоже используем дальнобойное оружие, — продолжил юноша. — Те же камнеметные машины, которые принц Юань Чэ привез к стенам Лунъиня.
Чу Цяо с интересом посмотрела на него:
— Ты все правильно говоришь.
Пин Ань и Цин Цин слушали их, но, казалось, не до конца понимали суть разговора. Пин Ань наконец не выдержал:
— Старшая сестра, расскажите еще об оружии будущего! И еще, мы вчера спорили: почему генерал Мао победил генерала Чана?
Чу Цяо переспросила:
— А вы как думаете?
Дуо Цзи надолго задумался. Он колебался, но потом набрался смелости и ответил:
— Я думаю, генерал Мао победил, потому что у него была поддержка народа.
Он сказал это тихо, и Пин Ань тут же громко возразил:
— Нет, я думаю, все было не так! Это потому, что генерал Чан был слишком глуп. У его офицеров было свое мнение, армия раскололась, и солдаты предали его.
Чу Цяо повернулась к Пин Аню и тихо спросила:
— А как ты думаешь, почему подчиненные предали его?
— Потому что… — Пин Ань выдохнул. Он хотел повторить, что генерал был глуп, но понял, что это слишком просто. — Потому что они испугались генерала Мао. Многие дезертировали и перешли на его сторону.
— Так почему же они испугались, а армия генерала Мао выросла? Учти, в начале войны армия Чана сильно превосходила противника и по численности, и по вооружению, которое поставляли с Запада.
Пин Ань замолчал, не находя ответа.
Дуо Цзи, до этого молчавший, произнес:
— Я думаю, генерал Мао поступил мудро.
Он был очень серьезен:
— Генерал Мао был умен. Он отказался от удержания городов и сделал ставку на крестьян. Он предложил людям землю, и они, естественно, поддержали его. Они надеялись, что он создаст справедливый мир, и массово вступали в армию. Его силы росли, а у генерала Чана — таяли. Даже с чужеземным оружием Чану некому было воевать. Кроме того, его офицеры были детьми аристократов и богачей. У них не было дисциплины, каждый хотел быть первым, они соперничали между собой. Возможно, в одной битве они могли использовать передовое оружие для быстрой победы, но в затяжной войне они были обречены.
Дуо Цзи закончил и посмотрел на Чу Цяо. Та молчала. Юноша заволновался, подумав, что сказал глупость, и поспешно добавил:
— Я также чувствую, что это не просто военное столкновение, а противостояние двух сил. С одной стороны — аристократы, с другой — простые люди. Точно так же, как война между Императором Яньбэя и последователями Датун.
Мэй Сян, чистившая семена лотоса, прислушивалась к разговору. Она повернулась к Чу Цяо:
— Тогда почему Датун проиграл?
Чу Цяо смотрела на Дуо Цзи. Она всегда знала, что этот ребенок умен, но не думала, что настолько. Услышав лишь отрывочный рассказ, он смог сопоставить факты и увидеть природу войны.
Отвечая на вопрос Мэй Сян, она начала серьезно объяснять тактику и боевые идеи, добавляя, что у последователей Датун, в отличие от режима Мао, не было твердого руководства, внутренней структуры и четкой идеологии. Не было организованной армии. Более того, Яньбэй отличается от мира в её рассказе: внутренняя власть и социальная система здесь не распались полностью, руководство было жестким, а идея свободы еще не проникла в сознание масс. Как люди могли пойти против воли правителя? Бунт был обречен.
Четверо слушателей кивали, соглашаясь, хотя Цин Цин и Пин Ань мало что поняли из политических тонкостей. Дуо Цзи же снова погрузился в раздумья, словно желая выгравировать услышанные слова в своем сердце.
Спустя какое-то время он смущенно спросил:
— Госпожа, получается, такая система просто не подходит для общества, в котором мы живем сейчас?
— Да.
— Значит, свобода для нас — всего лишь несбыточная мечта?
Чу Цяо рассмеялась и тихо сказала:
— Вовсе нет. Начало положено. Это как искра, упавшая в сухую траву. Огонь может долго тлеть незаметно, но в один прекрасный день все поле будет объято пламенем, и люди получат свою свободу.
Дуо Цзи восхищенно выдохнул:
— Старшая сестра, вы так говорите… Вы могли бы написать книгу.
Мэй Сян налила ему чашу сливового супа и, усмехнувшись, сказала:
— Смотри, как ты разгорячился от счастья, весь вспотел. Держи, выпей, охладись немного.
Все рассмеялись. Красивое лицо Дуо Цзи залилось краской от смущения.
Стемнело, на улице стало прохладно. Чу Цяо пошла в свою комнату. Она знала, как дети не любят этот момент, когда истории заканчиваются и нужно идти спать.
Ночью, под шум дождя, Чу Цяо лежала без сна и смотрела в окно. В комнатах детей еще горел свет. Все было спокойно, жизнь вошла в свою колею.
Незаметно прошел год.
Тогда, покинув гостеприимный дворец Сяо Цэ, Чу Цяо не смогла уйти далеко. Цин Цин, Пин Ань и Дуо Цзи догнали ее и заявили, что поедут с ней, так как не хотят снова оставаться одни.
Поскольку теперь рядом были дети, Чу Цяо отказалась от мечты бродяжничать по миру. В южной части Бянь Тана, известной своими красивыми пейзажами, они нашли относительно тихий маленький городок, который пришелся им по душе. Климат здесь был мягким, течение жизни — тихим и размеренным. Войска Императора следили за порядком, и бандитов в окрестностях почти не было.
Кроме того, эти места были родиной знаменитого конфуцианского ученого Шэнь Бая, поэтому на улицах часто можно было встретить его учеников, спорящих о высоком или читающих книги на лоне природы. Из-за этого город иногда в шутку называли «Университетом».
Приехав сюда, Чу Цяо решила купить небольшую гостиницу на берегу озера.
Во-первых, она не хотела, чтобы люди сплетничали. Одинокая женщина без мужа, с тремя детьми, ничем не занятая и неизвестно откуда взявшаяся, вызвала бы подозрения. Теперь у них была легенда: они переехали, потому что на старом месте дела шли плохо, и решили открыть новое дело здесь.
Во-вторых, ей просто нужно было чем-то себя занять. Она не могла спать целыми днями, иначе смертельная скука поглотила бы ее.
Хотя заработок не был главной целью, благодаря удачному расположению, чистоте и доброжелательности хозяйки гостиница начала процветать. Больше всего она нравилась студентам, приезжавшим сдавать экзамены весной и осенью. В это время постоялый двор был переполнен.
Время летит незаметно. В один прекрасный день, расчесываясь утром, Чу Цяо обнаружила несколько серебряных нитей. Улыбнувшись, она вспомнила ворчание Мэй Сян: «Будешь мало спать — поседеешь раньше времени». Приподняв прядь с другой стороны, она увидела еще несколько седых волосков.
Ей был всего двадцать один год, но годы жизни в походных условиях, холодный климат Яньбэя и постоянный стресс заставили молодой организм сдать раньше времени. Старые раны ныли к дождю, напоминая о прошлом. Суставы, промерзшие в снегах Севера, тоже давали о себе знать. Вокруг прекрасных глаз появились тонкие морщинки. Она чувствовала усталость даже после долгого сна.
Где-то в походах она подхватила хроническую лихорадку, и почти каждый месяц болезнь возвращалась, на несколько дней приковывая ее к постели. Лежа в бреду, она порой сомневалась, что это тело все еще принадлежит ей. Она чувствовала себя сломанной деревянной куклой, брошенной на пол.
К счастью, теперь все успокоилось. Больше не было кровопролитной войны, не было жестоких смертей друзей. Ее сердце наконец стало гладким и спокойным, как поверхность озера.
В этом году она редко выходила в город, проводя время за работой. Но так как это была гостиница, люди приходили и уходили, принося новости. Дети, да и она сама, с интересом слушали их рассказы.
Говорили, например, что между Юйвень Юэ (ныне военным министром Вэй) и принцессой Хуай Сун шли переговоры о браке, которому способствовал сам Император Вэй. Слышали, что по возвращении Юйвень Юэ был рад этому союзу.
Однако, когда дело дошло до официальной помолвки, он принес извинения принцессе, сообщив, что уже состоит в браке с девушкой из Цинхая. Принцессе он мог предложить лишь роль наложницы, а дети от такого союза наследовали бы только статус матери.
Посланник Хуай Сун пришел в ярость от такого оскорбления, выкрикнув несколько фраз, которые теперь передавали шепотом, и уехал. Событие, которое должно было стать скалой, укрепившей престиж Юйвень Юэ, рассыпалось на множество мелких камней, брошенных в воду.
Другой новостью была победа седьмого принца Юань Чэ. Опираясь на новые гарнизоны на северо-восточной границе, он подавил мятеж, привел в Чанъань пятьдесят тысяч пленных и значительно расширил границы Вэй. Юань Чэ и Юйвень Юэ легко пошатнули незыблемое положение наследного принца Юань Яна.
У Яньбэя дела шли не так гладко. Бянь Тан перекрыл реку Южную Хуай, заблокировав торговый путь. В результате Яньбэй и Хуай Сун оказались отрезаны друг от друга. Яньбэй не мог сейчас позволить себе войну с Бянь Таном, так как с одной стороны у него был враждебный Цинхай, а с другой — Вэй.
Ситуация на границах была странной и непредсказуемой. Возможно, Юань Ян понимал, что для него Яньбэй сейчас не главная угроза. А вот для Ян Сюня армия Юйвень Юэ была костью в горле. Судьба делает невероятные повороты: в определенной степени Вэй и Яньбэй стали ситуативными союзниками. Враг моего врага…
В последнее время в гостинице останавливалось много поэтов, которые взахлеб описывали роскошную свадьбу Императора Яньбэя. В начале года во дворце Шофан состоялось торжество: Ян Сюнь взял в жены единственную дочь министра жилья. У гарема наконец появилась хозяйка.
Празднование длилось восемнадцать дней.
На второй день свадьбы, на закате, было завершено строительство дворца Ланьда. Те, кто видел его, тысячи раз описывали это чудо. Говорили, что дворец Ланьда построен на Солнечной горе и выглядит так, словно парит в воздухе. Рядом бьют горячие источники, и дымка от них скрывает окружающие скалы. Белые стены инкрустированы серебром. Это великолепное произведение архитектуры затмило даже древний дворец Цзиньу в Бянь Тане.
Весь мир знал, что этот дворец Ян Сюнь строил для своей возлюбленной, генерала его армии. Но уже более трех лет назад произошел их разрыв. Женщина, однажды появившаяся в битве трех государств, покинула политическую арену.
Одни говорили, что она вошла в гарем Императора Бянь Тана под другим именем. Другие утверждали, что она и есть та таинственная жена Юйвень Юэ из Цинхая. Третьи верили, что она вернулась в Яньбэй и живет в дворце Ланьда.
Но это были лишь слухи. Никто не знал, что эта женщина сейчас находится в маленьком городке на юге Бянь Тана и работает в гостинице. Каждое утро и вечер она гуляет вдоль озера Цзялин, проходя мимо стариков, играющих в шахматы.
Жизнь стала простой. Большую часть времени она ни о чем не вспоминала, лишь иногда, сидя под баньяном, рассказывала детям истории из своего мира. Например, об императоре, создавшем Висячие сады для любимой жены…
Когда кажется, что половина жизни прошла, кто-то останавливается, кто-то забывает о предназначении. Ушедшего не вернуть.
Дождь барабанил по листьям. Снова бессонная ночь.
Солнце уже всходило, когда Чу Цяо наконец смогла задремать, но долго поспать не удалось — дела звали.
Мэй Сян, теперь управляющая гостиницей, всегда была занята. Обычно ей помогала тетушка У, но сегодня женился её сын, и она отпросилась.
Открыв окно, Чу Цяо увидела легкую дымку над озером и чистое голубое небо. Во дворе под навесом сидели две обезьянки, жившие при гостинице и вечно воровавшие у постояльцев мелочь.
Чу Цяо оделась: легкая голубая рубашка, длинная темно-лавандовая юбка. Волосы распустила, лишь слегка прихватив часть наверх — практично и удобно.
Выйдя во двор, она увидела Дуо Цзи. Он сидел за каменным столом и что-то писал. Цин Цин пристроилась рядом с веером в руках; она выглядела сонной и изо всех сил старалась не закрыть глаза. Пин Аня, как обычно, не было видно — убежал с утра пораньше.
В этом году Дуо Цзи исполнилось восемнадцать. Высокий, тонкокостный, с узким красивым лицом, он совсем не походил на крестьян Яньбэя, скорее на молодого ученого. Цин Цин уже пятнадцать, она превращалась в красивую девушку, но все так же хвостиком ходила за Дуо Цзи.
— Старшая сестра!
Услышав скрип двери, Цин Цин распахнула глаза и радостно закричала.
— Госпожа проснулась.
Дуо Цзи поспешно встал, спрятал свои записи и смущенно отступил на шаг.
Чу Цяо догадывалась, что он делал, но ничего не сказала. Подойдя к нему, она нахмурилась и указала на пятно чернил на рукаве:
— Не учись день и ночь. Тебе надо иногда спать. Ты ведь так и не ложился?
Восемнадцатилетний юноша смутился, как ребенок, и опустил голову, пряча темные круги под глазами.
— Так и есть! — тут же наябедничала Цин Цин. — Каждый день сидит здесь и пишет, пишет! Даже не гуляет со мной!
— Цин Цин! Дуо Цзи!
Во двор с громким криком ворвался Пин Ань. Увидев Чу Цяо, он выпалил:
— Старшая сестра! Сегодня Фестиваль лотоса! В городе так оживленно, все озеро в цветах, пойдемте смотреть?
Глаза Цин Цин загорелись, она с надеждой повернулась к Дуо Цзи. Тот выглядел растерянным и явно не хотел идти.
Чу Цяо улыбнулась:
— Хорошо, пойдемте. Прокатимся на лодке.
— На улице много людей, госпожа, вы не очень хорошо себя чувствовали… — начал было Дуо Цзи.
— Дуо Цзи! Старшая сестра хочет развеяться, не отговаривай ее! — Цин Цин толкнула его в бок.
Дуо Цзи сдался:
— Госпожа, подождите, я сменю одежду.
Цин Цин и Пин Ань захлопали в ладоши.
Вчетвером они отправились на прогулку. Дуо Цзи надел белое платье, которое делало его взрослее. Он нес бамбуковый зонтик над головой Чу Цяо, защищая её от солнца. Со стороны они смотрелись как пара с классической картины. Цин Цин несла корзинку с травяным чаем и выпечкой.
Вдруг девочка нахмурилась, глядя на Чу Цяо, и громко заявила:
— Старшая сестра, давай я переплету тебе волосы?
Прохожие удивленно обернулись.
— У тебя прическа как у меня, а мне пятнадцать! Надо, чтобы ты выглядела как взрослая замужняя дама!
Чу Цяо рассмеялась:
— Может, это ты уже такая взрослая и тебе пора замуж?
Пин Ань захохотал, тыча пальцем в покрасневшую сестру:
— Ей стыдно!
Дети с визгом бросились бежать друг за другом.
Сезон цветения лотосов был в разгаре. Озеро покрывали розовые и белые цветы, ветер разносил сладкий аромат. Голубое небо, синяя вода, лепестки — жизнь казалась прекрасной.
У Чу Цяо было отличное настроение, и они арендовали лодку. Дуо Цзи встал на корме с веслом, и суденышко медленно заскользило сквозь заросли.
Цин Цин сидела на носу, срывая листья лотоса, а Пин Ань собирал их в связки — их можно было выгодно продать. Вскоре вся лодка была завалена зеленью.
— Ах! Рыбка! — закричала Цин Цин.
Красный карп выпрыгнул из воды и плюхнулся обратно, обрызгав всех.
Дуо Цзи с улыбкой смотрел на хохочущих подростков. Его фигура отражалась в воде, движения были неторопливы. Чу Цяо с теплотой наблюдала за ними. Они выросли, но для нее оставались детьми.
— Дуо Цзи, ты ушел из дома почти два года назад. Не хочешь навестить родных?
Юноша удивленно посмотрел на нее, затем с неестественной улыбкой ответил:
— Возможно, позже. На пару дней.
— Да, на границе сейчас сложно, — кивнула Чу Цяо.
— В любом случае, в наших местах нет войны, родители живут мирно. Я за них не беспокоюсь. Но вы, госпожа… Останетесь одна с детьми. Как я могу оставить вас?
— Тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулась она.
— Я и не волнуюсь, — пробормотал он, покачав головой.
— Ха-ха, держи! — раздался смех Цин Цин.
Она вытащила огромный розовый лотос, встала и повернулась к Чу Цяо:
— Старшая сестра, правда красиво?
Она сделала шаг к носу лодки.
— Цин Цин, осторожно! — крикнула Чу Цяо.
Лодка качнулась.
— Сядь! — заорал Пин Ань.
Но было поздно. Цин Цин запаниковала, потеряла равновесие, лодка на что-то наткнулась, и девушка с громким всплеском рухнула в озеро.
Брызги взлетели до небес. Пин Ань тут же прыгнул следом.
— Пин Ань, хватай руку! — Дуо Цзи протянул ладонь.
Вместе они втащили мокрую и перепуганную Цин Цин на борт. Она уткнулась в плечо Чу Цяо, кусая губы, чтобы не разрыдаться.
— Ты могла утонуть! — ругался Пин Ань.
— Не говори так, — упрекнул его Дуо Цзи. — Она еще маленькая.
Чу Цяо погладила девочку по голове:
— Глупенькая, ты же умеешь плавать, чего ревешь?
Цин Цин ошеломленно посмотрела на неё, а потом смущенно хихикнула:
— Я забыла.
К счастью, было тепло, и одежда быстро высохла. Но прогулка была испорчена, и они решили вернуться.
Когда они вышли на берег, навстречу им попалась компания из пяти или шести молодых парней. Один из них, одетый богаче прочих, поравнявшись с Чу Цяо, внезапно протянул руку и коснулся ее щеки.
Чу Цяо могла бы сломать ему руку одним движением, но, не желая скандала, просто уклонилась и ускорила шаг.
— О! — парень в дорогом белом наряде ухмыльнулся, обращаясь к приятелям. — У маленькой госпожи такая нежная кожа!
Компания загоготала.
Чу Цяо нахмурилась, но Цин Цин внезапно вышла вперед и сердито крикнула:
— Бесстыдник! Жить надоело?
Нахал, увидев юную девушку, обрадовался еще больше:
— Эта тоже ничего, хоть и маленькая, зато с характером!
— Старшая сестра? — Пин Ань покраснел от ярости и посмотрел на Чу Цяо.
Она вздохнула:
— Разберитесь с ними. Но не калечьте…
Пин Ань радостно взвыл и тигренком бросился вперед. Удар — и наглый юноша мешком свалился на землю.
Цин Цин, забыв о корзинке, кинулась в драку следом за братом. Слуги богача бросились на помощь хозяину. Цин Цин ударила ногой двоих, схватила третьего, перебросила через плечо и вывихнула ему руку. Раздался визг, словно резали свинью.
Через пару минут на земле лежало шесть человек, не способных продолжать бой. В это время подбежали другие охранники и кинулись к Чу Цяо и Дуо Цзи, стоявших в стороне.
— Держись! Запястье!
Дуо Цзи, казалось, даже не пошевелился, но в тишине раздался сухой хруст ломающейся кости. Нападавший упал, воя от боли.
— Ах! — Чу Цяо наблюдала за учениками.
Цин Цин красивым боковым ударом уложила еще одного. Когда все закончилось, на дороге лежало десять человек.
Цин Цин отряхнула руки:
— Будет вам урок!
Толпа зевак разразилась аплодисментами.
В стороне, под ивой, стоял человек в белом одеянии, лет двадцати семи. Он спокойным взглядом проводил уходящую Чу Цяо и ее спутников, затем посмотрел на побитых хулиганов и еще долго не уходил.
Вечером слухи о драке уже разлетелись по округе, и Мэй Сян встретила их с упреками.
За ужином Дуо Цзи рассказывал о случившемся как о тренировке, изрядно сгустив краски в моменте падения Цин Цин в воду.
Позже они сидели во дворе. Мэй Сян вышивала, а потом вдруг сказала:
— Странная история сегодня. Приходила сваха от семьи Сун с Южной улицы. Хотят сватать сына. Он у них единственный, учился на юге, сейчас вернулся. Но я отказала.
Цин Цин рассмеялась:
— Ха-ха, жаба захотела лебединого мяса! Как они посмели свататься к старшей сестре?
Мэй Сян странно посмотрела на нее:
— А кто сказал, что они сватались к госпоже?
— А? А к кому?
Мэй Сян кивнула на Цин Цин:
— Глупая, догадайся сама.
Повисла тишина. Лицо Цин Цин вспыхнуло, она выругалась:
— Ублюдок! В следующий раз оторву ему ноги!
Мэй Сян покачала головой:
— Зря ты так. Сын господина Суна — парень хороший, вежливый, осенью пойдет в армию офицером. Но я сказала, что Цин Цин уже сговорена. Дуо Цзи уже восемнадцать, через год Цин Цин будет шестнадцать, тогда и сыграем свадьбу.
Цин Цин покраснела еще гуще, опустила голову, но молчала. А вот Дуо Цзи нахмурился:
— Сестра Мэй, кто сказал, что я и Цин Цин собираемся пожениться?
— А кого я должна спрашивать? — удивилась Мэй Сян. — Все вокруг это знают.
Дуо Цзи встал и тихо, но твердо произнес:
— Я — нет.
И ушел в свою комнату.
Все ошеломленно молчали. Цин Цин, пряча слезы, вскочила и тоже убежала.
— Что я сказала не так? — растерялась Мэй Сян.
…Поздно ночью кто-то постучал в дверь Чу Цяо. На пороге стояла заплаканная Цин Цин. Чу Цяо впустила ее, долго утешала.
— Не плачь, Дуо Цзи просто пошутил.
Цин Цин вытерла слезы и покачала головой:
— Это не шутка. Я ему не нравлюсь. Ему нравится моя старшая сестра.
Чу Цяо нахмурилась:
— Что за вздор?
— Не вздор. Я видела, как он прятал твой портрет под подушкой… Но я также знаю, что тебе он не нравится. Для тебя он младший брат. Тебе нравится кто-то другой.
Девушка выбежала из комнаты. Луна ярко освещала пустую постель и нефритовый браслет на подушке.
На следующее утро в дверь гостиницы постучали. — Спросите хозяев, у нас назначена встреча, — вежливо произнес голос за дверью.
Добавить комментарий