Изогнутый серп месяца сиял серебристо-белым светом, словно пролитая ртуть, укутывая дворец Цзиньу туманной дымкой. Бянь Тан располагается к югу от реки Чишуй; климат здесь мягкий, сады прекрасны: декоративные горки, искусственные водопады, изящные мостики среди цветущих деревьев, а дворцовые башенки тянутся к небу, подобно горным пикам.
Сяо Цэ, словно безумный ребенок, тащил за собой Чу Цяо, носясь по залитому лунным светом дворцу. Свежий ночной ветерок развевал длинные волосы девушки.
Лунный свет был мягок, как вода; величественные древние стены мерцали под ним, словно звезды. Алые одежды Сяо Цэ танцевали на ветру, как воздушный змей. Дворцовые служанки, евнухи и чиновники, встречавшиеся им на пути, в страхе падали ниц по обе стороны дорожки, пропуская пару. Двое быстро убегали, а за ними, придерживая юбки и сжимая сабли, следовала толпа слуг и стражников, напоминающая бабочек, тщетно гоняющихся за ветром. В воздухе плыл легкий аромат благовоний, а бесчисленные фонари раскачивались, сверкая, как светлячки на берегу реки в разгар лета.
— Подожди… подожди минутку…
Чу Цяо, которая несколько дней ела лишь пустой рис и была ослаблена действием яда, начала задыхаться уже через несколько шагов.
— Постой! — Она с трудом остановилась, прижимая руку к колющему боку, указала пальцем на Сяо Цэ и, тяжело дыша, спросила: — Безумный Сяо, что ты творишь?
От бега бледные щеки Чу Цяо слегка порозовели. На ней было светло-желтое платье, расшитое цветами, длинные волосы рассыпались по спине, и напоенный ароматами ветер перебирал их пряди.
Сяо Цэ наклонился к Чу Цяо и, округлив глаза, молча уставился на девушку. Внезапно его взгляд засиял: он быстро выпрямился, огляделся, хлопнул в ладоши и рассмеялся. Затем он подскочил к следовавшей за ним служанке и без церемоний выдернул из ее волос заколку.
Это была простая шпилька, украшенная синими бабочками — обычная вещица, какие носят дворцовые служанки. Разве что сделана она была из аметиста и выглядела довольно изящно. Сяо Цэ тут же снял с пояса сверкающую жемчужную нить — с первого взгляда было ясно, что она стоит целое состояние, — спокойно вручил её служанке и с улыбкой сказал:
— Это обмен.
Испуганная девушка рухнула на колени и, побелев от страха, пролепетала:
— Эту слугу ждет смерть, я не смею…
Сяо Цэ не разозлился. Он небрежно бросил ей ожерелье:
— Без обмена не пойдет, мне это не нравится.
После этого он развернулся и подошел к Чу Цяо, на ходу пытаясь оторвать пару бабочек с заколки. Но украшение было сделано на совесть, и пальцами сломать его не удалось. Тогда Сяо Цэ отгрыз их зубами и выплюнул, бросив через плечо той служанке:
— Больше не используйте жасмин, мне не нравится этот запах.
По обе стороны двора только что распустились магнолии; их полураскрытые бутоны казались невероятно красивыми. Прошел дождь, в цветочных клумбах скопилась вода, и почва размокла. Не боясь запачкать дорогие сапоги, Сяо Цэ шагнул прямо в грязь, заставив евнухов и служанок позади громко ахнуть. Покопавшись в листве, он сорвал фиолетовую магнолию, формой напоминавшую лотос. Принц ловко привязал цветок к шпильке, поднял её перед глазами, придирчиво осмотрел и радостно улыбнулся.
— Ваше Высочество…
— Ваше Высочество Наследный принц…
Чу Цяо посмотрела на толпу испуганных слуг, стоявших на коленях. Сяо Цэ словно не замечал их: он глядел на цветок магнолии, щурясь в улыбке и напоминая хитрого лиса.
— Красавица! — Сяо Цэ в несколько шагов подскочил к Чу Цяо, протянул руку и ловкими движениями быстро собрал её волосы в узел, закрепив их шпилькой.
Свисавший рядом с ухом цветок магнолии источал тонкий аромат. Чу Цяо опешила, а в следующий миг услышала одобрительные вздохи слуг. Принц стоял перед ней, самодовольно улыбаясь, слегка вздернув подбородок; он выглядел абсолютно счастливым.
— Сяо Цэ, что ты делаешь? — Чу Цяо немного смутилась. Кажется, на неё ещё никогда так не смотрели. Она потянулась к виску, намереваясь снять цветок.
— Эй! Ты что творишь? — Сяо Цэ шлепнул Чу Цяо по руке и, нахмурив брови, серьезно заявил: — Цяо-Цяо, ты же девушка. Ты можешь быть хоть немного похожей на девушку?
Чу Цяо остолбенела. Эти слова вдруг показались ей до боли знакомыми. Поразмыслив, она вспомнила тот день в резиденции Тянь Чэншоу в Упэне: тогда Юйвэнь Юэ так же собрал её волосы в прическу, после чего упрекнул: «Каждый день ты либо в черном, либо в белом, точно на похоронах».
Её лицо вдруг залилось краской. Сяо Цэ, заметив её смущение, усмехнулся:
— Идем. Я выведу тебя погулять.
Затем он повернул голову к свите и строго произнес:
— Никому не сметь идти за мной! Если кто-то из мужчин ослушается, я брошу его в реку, а если женщина — она навсегда лишится шанса разделить со мной ложе.
Услышав такую невообразимую угрозу, которая нормальному человеку и в голову не придет, Чу Цяо застыла от удивления. Однако лица окружающих изменились еще сильнее: все остались стоять на коленях, не решаясь сделать и шагу, и только несколько человек в задних рядах тихо поднялись и исчезли — видимо, отправились докладывать.
— Пошли! — усмехнувшись, Сяо Цэ схватил Чу Цяо за руку, подбежал к городским воротам и взобрался на коня.
Сам он неожиданно сел спереди, а Чу Цяо уступил место позади себя, весело крикнув:
— Цяо-Цяо, гони! Не дай им нас догнать!
Чу Цяо тут же вспомнила, что он никудышный наездник. Она перехватила поводья и резко крикнула, и в следующее мгновение конь помчался по дороге, вымощенной серовато-голубым камнем.
— Е-е-е! — раскинув руки, радостно завопил Сяо Цэ.
Под напором сильного ночного ветра полы их одежд взлетали, плотно облепляя тела.
— Цяо-Цяо, быстрее! — подгонял принц.
— Вперед! — Чу Цяо взмахнула поводьями, и лошадь понеслась ещё быстрее по улицам Тан Цзина.
Вся огромная дворцовая стража, как один, стояла на коленях по обе стороны дороги; фонари мерцали, холодный ветер приносил аромат лотосов. Стук копыт эхом разносился по площади, а Сяо Цэ смеялся — звонко, счастливо, выглядя таким свободным.
Хандра, одолевавшая Чу Цяо долгое время, начала отступать. Лепестки магнолии касались ее уха, вызывая легкую щекотку, но она лишь пожимала плечами, продолжая погонять коня. Вдыхая полной грудью, она чувствовала, как усталость, копившаяся много дней, рассеивается, и тело становится легче.
Конь стремительно несся вперед, покидая внутренний город. Чу Цяо оглянулась: вдалеке виднелся свет множества фонарей и слышался стук копыт — погоня не отставала. Однако Сяо Цэ оставался невозмутимым, словно давно привык к подобному. Яростно жестикулируя, он указывал Чу Цяо направление; они петляли по бесчисленным улочкам и переулкам, пока преследователи наконец не отстали.
Вскоре ветер стал мягче. Впереди раскинулось озеро; по его спокойной глади скользили лодочки, воздух наполняли нежные звуки музыки. Вода была черной, как тушь, и в ней отражался холодный свет луны. Белые блики играли на волнах, освещая лица двух всадников, словно лепестки груши.
Чу Цяо спрыгнула с коня и привязала поводья к дереву.
— Цяо-Цяо, помоги мне спуститься, — непринужденно попросил Сяо Цэ.
Чу Цяо поддержала его за руку, и Сяо Цэ неуклюже сполз с лошади. Быстро подбежав к озеру, он зачерпнул ладонями воду и, смеясь, воскликнул:
— Как приятно!
Чу Цяо тоже подошла и присела на корточки у берега, опустив пальцы в воду — она оказалась теплой и ласковой.
Берега озера были полны жизни: рассказчики, уличные артисты, фокусники, торговцы всякой всячиной и даже несколько веселых домов. Запах пудры и румян плыл над водой вместе с переливами музыки.
Чу Цяо вдруг расхотелось говорить; в такой обстановке она всегда терялась. Прошло много лет… Такая жизнь казалась ей настолько далекой, словно она никогда не сможет в неё войти.
Сяо Цэ посмотрел на неё, уголки его губ слегка дрогнули. Вдруг он вскочил, схватил её за руку и воскликнул:
— Идем за мной, я покажу тебе чудесное место!
Это была не главная улица Тан Цзина. Трактиры здесь не сияли роскошью, они казались старинными и простыми. Туда-сюда сновали люди в грубых одеждах, повсюду бегали и играли дети. Сяо Цэ, похоже, хорошо знал эти места: он тащил Чу Цяо сквозь толпу, совершенно не заботясь о том, что грязные ноги оборванцев могут испачкать его дорогие одежды.
Эти двое, одетые в шелка знати, выглядели здесь чужеродно, но очаровательно, привлекая всеобщее внимание. К ним подбегали торговцы, предлагая купить заколки и румяна для «прелестной дамы».
Пара сбежала вниз по улице. Неожиданно впереди показался огромный вяз, под сенью которого приютилась небольшая лавка. Хозяйкой была молодая женщина — не красавица, но опрятная и приятная. У неё были большие выразительные глаза, одета она была в простое синее платье. Рядом стоял молодой человек примерно того же возраста.
— Хозяйка! — крикнул Сяо Цэ ещё с порога.
Услышав голос, женщина обернулась и с улыбкой поприветствовала:
— Это же господин Хуан. Вы снова здесь?
— Да! — Втащив за собой Чу Цяо, Сяо Цэ занял место в углу. — Я с другом. Две чашки лапши, одну тарелку говядины и половину тарелки пельменей с креветками. И побольше уксуса.
— Хорошо, — с улыбкой отозвалась молодая хозяйка. Юноша рядом с ней молча улыбнулся гостям. Хозяйка заметила: — Вы впервые здесь с другом.
Чу Цяо удивленно посмотрела на Сяо Цэ и, нахмурившись, спросила:
— Вы с ней знакомы?
— Да, — улыбаясь, ответил Сяо Цэ. — Я с детских лет сюда прихожу. В те времена я часто убегал из дворца. Однажды охранники упорно гнались за мной, тогда я снял верхнюю одежду и отдал её какому-то пареньку, приказав увести преследователей. Но я забыл забрать из кармана кошелек! В итоге я целый день бродил голодным. Тогда я и наткнулся на хозяйку этого заведения. В то время она тоже была ребенком, они с родителями держали здесь харчевню. Увидев, что я умираю с голоду, она дала мне тарелку лапши. С тех пор я стал часто приходить сюда.
— М-м! — кивнула Чу Цяо, по-прежнему удивленно глядя на него.
— Цяо-Цяо, ты тронута? Теперь ты чувствуешь, что я прекрасен не только лицом, но и душой?
Чу Цяо скептически закатила глаза и подперла подбородок рукой, не потрудившись ответить.
Послышался аромат еды. Юноша нес их заказ, издавая какие-то странные звуки — видимо, приглашал приступить к трапезе; казалось, он был немым. Следом шла молодая хозяйка; взгляд её был немного странным, устремленным куда-то вдаль, сквозь предметы. Чу Цяо замерла, глядя на неё.
Словно почувствовав на себе взгляд, хозяйка мягко улыбнулась и сказала:
— Барышня не ошиблась, я слепа и ничего не вижу.
Когда лапша оказалась на столе, Сяо Цэ с жадностью набросился на еду. Чу Цяо же почувствовала себя неловко.
— Эм, простите, — смущенно произнесла она.
— Ничего, — спокойно улыбнулась хозяйка. — Я с детства слепа, поэтому привыкла. Единственное неудобство — ходить на рынок за продуктами.
Чу Цяо попробовала угощение: лапша была ароматной. Внезапно ей в голову пришла мысль, и она спросила:
— Если вы не видите, как вы узнали, что я девушка?
— Я почувствовала исходящий от вас аромат магнолии, ещё свежий. Скорее всего, бутон только что сорвали.
— Вот как. — Чу Цяо кивнула. — У вас острое обоняние.
— Когда человек слеп, у него обостряются другие чувства, — улыбнулась хозяйка.
В этот момент из-за её спины выбежала девочка лет четырех-пяти. Подбежав к столу, малышка с надеждой посмотрела на Чу Цяо. Девушка улыбнулась ей в ответ, и тогда, осмелев, ребенок попросил:
— Расскажешь мне сказку?
Хозяйка харчевни строго одернула:
— Цинь-эр, уходи, не беспокой госпожу.
— Ничего, — пробурчал Сяо Цэ с набитым ртом, — все равно она не голодна.
Чу Цяо уже давно ничего не ела, и слова о том, что она не голодна, были наглой ложью. Она метнула в Сяо Цэ убийственный взгляд, но отказать этой милой пухлой малышке не смогла. Девушка погладила ребенка по голове:
— Я не умею рассказывать истории.
— Тогда позвольте мне рассказать вам! — Девочка неуклюже вскарабкалась на стоявший рядом стул.
В это время пришли новые посетители, и хозяйка ушла их встречать. Чу Цяо увидела, как муж хозяйки пальцем начертил несколько линий на ее ладони; она немедленно кивнула и пошла к гостям — так супруги общались между собой.
Тут раздался деловитый голосок ребенка:
— Вы ешьте, ешьте и слушайте мой рассказ.
Чу Цяо кивнула; она и правда умирала от голода, поэтому сразу приступила к еде.
Девочка вытащила из кармана несколько маленьких глиняных кукол, вылепленных весьма грубо. Указав на одну из них — с мечом и в рваной набедренной повязке, — она объявила:
— Это Великий Император.
— Пфф! — Сяо Цэ, пивший в этот момент чай, поперхнулся и брызнул жидкостью. Чу Цяо вовремя увернулась, а вот девочке не повезло.
Сяо Цэ поспешно вытер ребенку лицо, смущенно улыбаясь:
— Глядя на твою матушку, сразу ясно, что ты тоже маленькая красавица, несмотря на юный возраст. Прости мою грубость.
Ребенок невозмутимо вытер лицо и достал следующую глиняную фигурку в красной одежде:
— Это очень известная красавица.
— Я понял, она должна быть наложницей Великого Императора, — вставил Сяо Цэ.
— Нет, они не знакомы. Однажды они шли одной дорогой, но прошли мимо, не увидев друг друга.
Сяо Цэ нахмурился:
— Что это за история? Два человека идут одной дорогой, но проходят мимо, не видя друг друга?
— Вы действительно ничего не знаете, — вздохнул ребенок. — Император ехал в карете, со всех сторон его окружала целая толпа чиновников, как он мог с кем-то встретиться? Разве может такой человек, как вы, свободно заглядывающий в закусочную, быть Великим Императором?
Чу Цяо смутилась, но Сяо Цэ лишь улыбнулся:
— Резонно.
— Через день они опять оказались на одной улице и так же не увидели друг друга. Год спустя они снова шли одной дорогой, но по-прежнему не встретились.
Девочка держала в руках глиняные фигурки, многократно сводя их и снова разводя в разные стороны.
Сяо Цэ беспомощно вздохнул:
— Твоя история не должна так заканчиваться. — Он поднял руки и изобразил двух людей. — Вот так встретились, но ни один из них не увидел другого, а потом они просто разошлись?
— Нет, — ребенок очень серьёзно покачал головой. — Потом страна Великого Императора была уничтожена, ему пришлось скитаться по улицам. И тогда он случайно встретил ту красавицу. В этот момент за Императором как раз гнались враги, и та девушка спасла его. После этого они полюбили друг друга.
Личико малышки стало очень серьёзным, даже торжественным, она говорила медленно:
— Он любил её, она тоже его очень любила. Но Великий Император хотел восстановить страну, весь день он был печален и пребывал в раздумьях. Девушка, желая порадовать любимого, решила помочь ему спасти государство.
— Погоди, погоди, — снова перебил Сяо Цэ. — Она ведь просто женщина, а не генерал, как она могла помочь Императору спасти государство?
— Всё потому, что она очень красивая женщина, и все вокруг были очарованы ею, — нетерпеливо ответил ребенок.
Она достала ещё две глиняные фигурки. На плечи одной был наброшен лоскут черной ткани, а между ног прикреплена маленькая метла, заменявшая коня. Чу Цяо сразу вспомнила летавшего на метле Гарри Поттера, фильм про которого она видела в прошлой жизни. Девочка указала на фигурку с метлой:
— Это Главнокомандующий, он тот, кто должен уничтожить страну Императора. Но ещё он очень любит эту женщину. Видя её несчастной, он тут же раскаялся.
Маленькая девочка указала на четвёртую куклу. Эта фигурка, в сравнении с другими, была одета относительно богато и аккуратно:
— А это Император другой страны, он тоже любит эту девушку.
Она поставила все четыре фигурки рядом и продолжила рассказ, активно жестикулируя:
— Он любит её, и он любит её, и этот тоже очень её любит. Но она любит только первого. Первый же не был уверен в себе; он чувствовал, что у него ничего нет, и думал, что она, возможно, влюбится в этого или вон в того. Оттого он печалился. Но те двое знали, что она любит первого, поэтому и они были несчастны.
Чу Цяо и Сяо Цэ растерянно слушали, а девочка торжественно продолжала:
— Позже Великий Император позволил девушке назначить встречу с Генералом для переговоров, а сам устроил засаду. Девушка не знала об этом, а Генерал знал, но всё же пришел, и тогда он был убит Императором.
— А? — Чу Цяо резко подняла глаза, сердце её вдруг сковал холод.
Ребенок положил фигурку с метлой на стол, продолжая:
— После этого Великий Император снова восстановил свое государство. А убитая горем девушка покинула его. Позже она встретила другого Императора. Великий Император рассердился и немедленно послал свою армию напасть на страну того Императора. Этот другой Император не был жесток и не любил войны, поэтому он тоже был убит Великим Императором.
Красиво одетая кукла тоже легла на стол, символизируя смерть другого правителя.
— Девушка испытывала мучительную боль. Она шла, шла, пока не заболела, и, наконец, умерла.
Фигурка в красном теперь тоже лежала на столе. Маленькая девочка взяла оставшуюся куклу в лохмотьях, похожую на дикаря:
— Итак, в этом мире остался только Великий Император.
Сяо Цэ простодушно посмотрел на неё:
— Это конец?
Ребенок кивнул:
— Да.
— Что это за история такая?
— Ну, это любовная история, — пожала плечами девочка.
У Чу Цяо не было желания смотреть, как ребенок и Сяо Цэ препираются. Она оцепенело смотрела на единственную оставшуюся стоять на столе одинокую глиняную фигурку. Ночной ветер шевелил ткань, обвитую вокруг бедер куклы, отчего казалось, что фигурка вот-вот упадет. Палка в руке куклы, напоминавшая меч, была величественно поднята вверх, лицо скалило зубы, но куда ни глянь — вокруг никого не было, и воевать было не с кем.
После еды Чу Цяо и Сяо Цэ бродили по улицам. Рассказанная девочкой история немного расстроила Чу Цяо. Она не могла понять собственные чувства, ощущая лишь непонятную грусть, причину которой не знала.
По дороге им попадалось множество людей и храмов. Бянь Тан был относительно свободным государством: здесь исповедовали разные религии, поклоняясь и доброму толстяку Будде, и прекрасному богу воды, и даже падшим богам с наклеенными на лбу свитками заклинаний. Благо, местные жители были просты и добросердечны и никогда не воевали друг с другом из-за веры. Прогуливаясь, Чу Цяо получила несколько деревянных табличек — подобие рекламных листовок из современного мира.
У дороги цвела яблоня, усыпанная нежно-розовыми цветами. Когда Чу Цяо и Сяо Цэ проходили мимо, налетел порыв ветра, и дождь из лепестков осыпал их одежды, словно румяна.
Сяо Цэ указал на дерево и, улыбаясь, воскликнул:
— Это дерево прекрасно. Когда вернусь, отправлю кого-нибудь, чтобы забрали его во дворец.
Прохожий, услышавший эти слова, окинул его странным взглядом: видимо, подумал, что этот молодой человек слишком самонадеян и ненормален.
— Смотри, впереди жонглёры! — вдруг задорно воскликнул Сяо Цэ.
Он схватил Чу Цяо и потянул к выступающим, но из-за плотного кольца людей они не могли протиснуться ближе.
Сяо Цэ закатил глаза, сунул руку за пазуху и, вынув внушительную стопку банкнот, разменял их на мелкие монеты в ближайшей лавочке, ссыпав деньги в подол одежды. Неуклюже забравшись на ступеньки рядом со сценой, он вдруг громко крикнул:
— Халявные деньги! Хватай сколько можешь! — И швырнул горсть в толпу.
Поначалу ошеломленные люди застыли, но, убедившись, что какой-то олух действительно разбрасывает деньги, вся улица бросилась подбирать монеты. Тогда Сяо Цэ высыпал всё оставшееся серебро и, схватив Чу Цяо, стал протискиваться к сцене. Но на полпути он вдруг обнаружил, что артисты остановили выступление и сами побежали собирать деньги!
Теперь на всей улице лишь они двое стояли на ногах, как идиоты.
Повсюду люди собирали монеты с земли, но драки не было. Чу Цяо стояла и ошеломленно смотрела на происходящее. Вдруг девушка произнесла:
— Сяо Цэ, Бянь Тан действительно прекрасен.
Сяо Цэ улыбнулся и, покачав головой, ответил:
— Правда? Ты видела лишь положительные стороны, однако в сравнении с Великой Вэй здесь и правда лучше.
Поскольку выступление жонглёров посмотреть не удалось, пара просто отправилась бродить по улицам, болтая на ходу.
Сяо Цэ накупил легких закусок: леденцы, финики, пирожные из османтуса, каштаны. Разделив всё это на два пакета, каждый взял по одному. Они шли и ели.
Напряжение Чу Цяо заметно спало, усталость тоже постепенно уходила. Она спросила:
— Сяо Цэ, ты знаешь, меня разыскивает империя Вэй. Я, наверное, сейчас самый разыскиваемый преступник в мире.
— Разыскиваемый преступник? — удивился Сяо Цэ, а потом, смеясь, добавил: — Это что-то новенькое.
— Значит, ты не выдашь меня Вэй?
Сяо Цэ странно нахмурился:
— Передать тебя Вэй? В чём выгода? Тысяча золотых таэлей? Ха-ха, я бы предпочел, чтобы ты была рядом.
— Но, — Чу Цяо покачала головой, — я, в конце концов, всё равно вернусь в Янь Бэй.
— Эх, Цяо-Цяо, ты намеренно причиняешь мне боль. — Сяо Цэ вздохнул. — Забудь об этом. Я знаю, что ты пришла в Бянь Тан не для того, чтобы увидеть меня.
Помолчав, Чу Цяо наконец неловко спросила:
— Сяо Цэ, заключив союз с Вэй, ты станешь врагом Янь Бэя?
Сяо Цэ повернулся, бросил на Чу Цяо оценивающий взгляд и со вздохом ответил:
— Цяо-Цяо, в такую ночь ты можешь временно забыть о Янь Бэе и Янь Сюне? Можешь хоть немного расслабиться?
Чу Цяо промолчала.
— Война между Янь Бэем и Вэй — это их личное дело, — продолжил Сяо Цэ. — К тому же, зачем мне ехать за тысячи ли, чтобы растоптать юрту Янь Сюня? Он такой свирепый — что, если он меня побьёт? Я слышал, что на плато Янь Бэй очень холодно и дуют сильные ветра, из-за этого кожа женщин становится грубой и обветренной. Я не хочу впутываться в дела, которые не приносят пользы.
Ветер развевал одежды, рукав мужчины из легкой ткани хлопал по его запястью, словно крыло бабочки. Чу Цяо слегка улыбнулась. Глядя на Сяо Цэ, она вдруг сказала:
— Сяо Цэ, хотя я никак не могу тебя понять, я чувствую, что ты неплохой человек.
Сяо Цэ фыркнул, вздернул подбородок и заявил:
— Положение Наследного принца высоко, он должен быть прекрасен и лицом, и душой. Если ты так легко меня раскусишь, разве это не будет конфузом для меня?
Сказав это, он подошел ближе и, по-лисьи щурясь в улыбке, предложил:
— Цяо-Цяо, я дам тебе шанс узнать меня получше. Хочешь?
Чу Цяо надула губы:
— Ни к чему.
— Эх! — вздохнул мужчина. — Какая бесчувственная женщина.
Проходя мимо рыбного прилавка, Чу Цяо замедлила шаг и с любопытством стала рассматривать товар. В большом чане плавало множество краснохвостых золотых рыбок цвета зари; они выглядели очаровательно.
Чу Цяо умела ухаживать за рыбой. Она всегда любила животных и хотела завести собаку, но из-за службы в армии у неё не было на это времени, да и в общежитии запрещалось держать питомцев, поэтому ей оставалось лишь тайно разводить несколько мелких рыбёшек. Даже после того, как смотритель обнаружил её тайник, он закрыл на это глаза, так что она сохранила привычку держать рыбок. Сейчас, спустя много лет, когда её жизнь полна невзгод, сил на хобби не осталось.
Видя её радость, Сяо Цэ вдруг достал деньги и выкупил всю рыбу. Хозяин прилавка редко видел такого щедрого покупателя, так что подарил им дополнительный фарфоровый чан.
Была поздняя ночь. Поскольку Чу Цяо не полностью оправилась от раны, она чувствовала сильную усталость. Они решили вернуться.
Когда они подошли к озеру, жеребенок всё ещё щипал траву. Группка детишек сидела рядом на корточках и тянула поводья — скорее всего, они хотели украсть коня, но боялись, что он начнет лягаться. Увидев хозяина, они разбежались.
Чу Цяо и Сяо Цэ сели на коня. Из-за дополнительного груза лошадь шла не спеша.
Чу Цяо внезапно охватило странное чувство. Она вспомнила, как встретилась с Сяо Цэ в Вэй: они не были ни друзьями, ни врагами. Это было так давно, словно в другой жизни. Янь Сюнь был прав: Чанъань похож на огромную клетку, унылую, и всё, что находилось внутри, пропитывалось гнилью.
Янь Сюнь… она не знала, где он сейчас. Он замаскировался под Лю Си, захватил казну Датун в Сяньяне и, скорее всего, намерен перевезти имущество в Янь Бэй через южные границы. Сейчас, когда Гильдия Датун решила сменить знамя Вэй на Бянь Тан, нетрудно понять, почему Янь Сюнь решил использовать имя Лю Си. Стало быть, Янь Сюнь непременно направится в Бянь Тан, но для чего и с какой целью, она не знала.
Звуки барабанов, отбивающих ночную стражу, становились все ближе. Чу Цяо чувствовала непреодолимую тяжесть. После отравления наёмными убийцами она стала больше спать и быстрее утомляться. Едва сев на коня, она обмякла в седле, прислонилась лбом к спине Сяо Цэ и постепенно уснула.
Сидевший спереди мужчина замер. Он удивленно обернулся и увидел, что лоб Чу Цяо лежит на его плече; дыхание её было частым, она явно дремала.
Дул ночной ветер. Цветок магнолии в волосах девушки источал тонкий аромат. С лица Сяо Цэ исчез привычный цинизм. Мужчина тихо смотрел на Чу Цяо; отпустив поводья, он позволил лошади самой идти вперёд.
Бянь Тан – страна цветов. Вдоль дороги простиралось цветочное море, лепестки кружили на ветру, словно порхающие мотыльки. Бледно-желтое платье Чу Цяо развевалось, придавая ей сказочный вид.
Лошадь слегка дернулась. Брови Чу Цяо неожиданно сошлись к переносице, тело дрогнуло и стало заваливаться назад.
Сяо Цэ среагировал мгновенно: он ловко перехватил её за талию. Затем мужчина, который, как все считали, не владел боевыми искусствами, развернулся и, опираясь одной рукой о луку седла, взмыл в воздух, переместившись с переднего места на круп лошади, позади девушки. Его руки обвили талию Чу Цяо, позволив ей удобно устроиться в его объятиях. Он слегка натянул поводья, и лошадь медленно пошла вперёд ровным шагом.
Ветер срывал с листьев остатки дождя вместе с мириадами лепестков.
Холодный свет луны заливал широкую дорогу из голубого камня, по которой ехали двое. Мужчина одной рукой держал поводья, одновременно обнимая доверчиво спавшую девушку, а другой достал из сумки зонтик и раскрыл его над ними обоими. Холодные капли звонко барабанили по бумажной поверхности, темно-красные одежды Сяо Цэ развевались на ветру, словно огненный цветок.
— В Бянь Тане наступают неспокойные времена, — послышался тихий шёпот.
Сяо Цэ глубоко вздохнул и слабо улыбнулся. Его улыбка не казалась легкой или счастливой — скорее, эта дежурная маска стала его второй натурой.
— Подожди, когда выздоровеешь, я отправлю тебя на встречу к твоему старому другу.
«Где в этом мире есть спокойное место, болван!»
Лунный свет покрывал землю как иней, как туман, и в его сиянии перед глазами путников постепенно возник величественный золотой дворец.
Когда Чу Цяо проснулась, было уже поздно.
Служанка Цуй Суй ждала, сидя в углу на скамейке. Увидев, что госпожа открыла глаза, Цуй Суй улыбнулась и поднесла ей чашку чая:
— Вы, наконец, проснулись. Хотите воды?
Чу Цяо покачала головой, и служанка продолжила:
— Снаружи ожидает лекарь, ему нужно измерить ваш пульс. Его Высочество Наследный принц приказал позвать их, как только вы проснетесь.
Чу Цяо быстро умылась, не позволив сделать ей громоздкую прическу; вместо этого она просто собрала волосы в узел. Она была не из благородной семьи, жизнь её была непростой, но сейчас, когда она просто умывалась, её окружило более десяти служанок. Не привыкшая к такому, девушка опешила и тут же отказалась от их помощи. В этот момент в комнату один за другим вошли более двадцати лекарей, желая проверить её пульс.
Служанки накрыли большой стол, уставив его тридцатью различными блюдами и десертами. По обе стороны стола девушки стояли на коленях. Чу Цяо не нужно было ничего делать: пока врачи проверяли её пульс, служанки кормили её. Подцепив палочками кусочек, они смотрели на неё: если она кивала — клали еду ей в рот, если качала головой — возвращали на тарелку. Чу Цяо смущенно принимала каждый кусок, пока её живот не раздулся до невозможности.
После того как лекари закончили осмотр, они отправились в главный зал обсуждать методы лечения. Вдруг снаружи послышался грохот.
— Что там происходит? — спросила Чу Цяо.
Цуй Суй, очевидно, была старшей среди служанок. Она мягко ответила:
— Ремонтируют пруд.
Тот пруд располагался прямо под окном Чу Цяо.
— Почему? Что с ним случилось? — удивилась девушка.
— Пруд был слишком мелким. Его Высочество приказал построить водяное колесо, чтобы подвести воду и поднять уровень так, чтобы было удобно разводить принесенных вами золотых рыбок.
Чу Цяо была потрясена. Она подбежала к окну и увидела две-три сотни здоровых мужчин, работавших в поте лица, но не смевших шуметь. Все детали собирали в другом месте и уже готовыми переносили сюда. Сотни людей трудились полдня ради обычных золотых рыбок! Чу Цяо слышала, что Бянь Тан — богатое государство, но не ожидала, что королевский дом окажется настолько расточительным. Не прошло и нескольких дней с тех пор, как она приехала, и такой жест Сяо Цэ смутил её.
Она обернулась и спросила:
— Где Его Высочество?
— Я с самого утра не видела Его Высочества.
Чу Цяо слегка кивнула. Она не помнила, как вернулась прошлой ночью; похоже, её состояние ухудшилось.
В любом случае она должна остаться в Бянь Тане и дождаться возможности найти Янь Сюня. Так не лучше ли до этого времени поправить своё здоровье? Подумав так, она медленно села на прохладную плетеную кушетку.
— Госпожа, вы из Вэй?
Чу Цяо подняла глаза:
— От кого ты это услышала?
— От охранника Те, это он привез вас во дворец вместе с Его Высочеством в тот день. Он сказал, что госпожа — аристократка из Вэй, и велел хорошо вам прислуживать.
— А-а, — кивнула Чу Цяо. Видимо, это личный телохранитель Сяо Цэ.
— Сначала я думала, что вы ещё одна наложница! Однако вчера вечером Его Высочество сказал, что вы его друг. По правде говоря, вы — его первый друг-женщина, — вероятно, служанка решила, что Чу Цяо добродушна и уступчива. Обмахивая её веером, она продолжала: — Его Высочество действительно хорошо обращается с госпожой. Эта слуга никогда не видела, чтобы он так относился к своим наложницам.
— У Его Высочества много наложниц?
— Да! Целый дворец Цюхуа («Осенние цветы»), дворец Чанцин («Вечнозеленый») и павильон Цюшуй («Осенняя вода»), всего около… Ох, ваша слуга сама не знает, в общем, очень много.
— М-м, — кивнула Чу Цяо, — похоже, слухи не врали.
Служанка улыбнулась:
— Его Высочество обожает флиртовать. Мы все очень любим его. Хоть он и принц, но по отношению к нам он добр и не высокомерен.
В этот момент в комнату вошла другая девушка и сообщила:
— Госпожа, пришла госпожа Хунлуань, она ожидает снаружи и желает видеть вас.
Чу Цяо опешила. Цуй Суй поспешно пояснила:
— Госпожа Хунлуань — новая наложница. Она танцовщица, присланная принцу из Хуай Сун.
Чу Цяо кивнула. Естественно, она догадывалась о цели визита, поэтому тихо спросила:
— Могу я не встречаться с ней?
— Конечно, — ответила Цуй Суй. — Уезжая, принц приказал не позволять никому беспокоить вас, если вы этого не желаете.
— В таком случае скажите госпоже Хунлуань, что я тяжело больна и не в состоянии принимать посетителей. И поблагодарите её за визит.
Служанка ушла.
Меньше чем за полдня Чу Цяо посетили более десяти наложниц, многие из них были дочерьми высокопоставленных семей. По-видимому, репутация Сяо Цэ — не пустой звук. У него так много женщин, что Чу Цяо сомневалась, помнит ли он вообще их имена.
Во второй половине дня стало ещё жарче. Чу Цяо была вялой и сонной. Цуй Суй наколола чашку льда, добавив в нее кусочки дыни, горсть вишен и других фруктов. Когда она собиралась покормить Чу Цяо, зашла ещё одна служанка и сообщила, что госпожа Тан желает видеть гостью.
Чу Цяо уже собиралась отказаться, когда Цуй Суй вдруг побледнела и, заикаясь, произнесла:
— Госпожа… Госпожа Тан — это Императрица империи Тан!
Дворец Фэн Юань был резиденцией Императрицы.
Прождав там целый час, Чу Цяо так и не увидела её. Она чувствовала сильную усталость, глаза слипались. Из последних сил стараясь держать спину прямо, она проклинала ранившую её женщину: похоже, яд не убил её, но сильно ослабил организм, вызывая постоянную сонливость.
Она даже не знала, сможет ли Сяо Цэ помочь ей. До этого Юйвэнь Юэ упоминал имя одного врача — как она умудрилась забыть его?
Неизвестно, как долго она ещё ждала, когда наконец вышел евнух и сообщил, что Императрица сегодня плохо себя чувствует и Чу Цяо может идти. Хотя девушка была в ярости, она все же сдержалась и вежливо поклонилась, прежде чем покинуть резиденцию.
Она знала, что Императрица, вероятно, наблюдала за ней всё это время. Но сейчас Чу Цяо в Бянь Тане, здоровье её подорвано, поэтому конфликтовать не следовало.
Выйдя из дворца Императрицы, Чу Цяо протяжно зевнула. В этот момент перед её глазами вдруг возник силуэт. От неожиданности она отшатнулась, но в следующий миг поняла, что это Сяо Цэ. Выглядел он невыспавшимся.
Сонливость Чу Цяо частично прошла, она недоуменно спросила:
— Ты всё это время сидел у двери?
Сяо Цэ ответил, зевая:
— Услышав, что моя царственная мать вызвала тебя на разговор, я пришёл послушать.
— Почему ты не зашёл?
— Внутри жарко, — выдал нелепую отговорку Сяо Цэ, а затем, приподняв брови, добавил: — Я боялся, что во время разговора вы двое начнете драку, поэтому ждал здесь, чтобы в случае необходимости разнять вас.
Не желая болтать с ним, Чу Цяо пошла прочь:
— Я устала. Я хочу вернуться к себе и лечь спать.
— Вот и отлично, я тоже устал, давай спать вместе, — согласился Сяо Цэ.
Чу Цяо обернулась и погрозила кулаком:
— Только попробуй приди, если смерти не боишься.
— Меня никогда не страшили женские угрозы, — усмехнулся принц.
В этот момент подбежал молодой стражник и крикнул:
— Ваше Высочество, дочь господина Хэ вошла во дворец, она навещает Четвертую принцессу.
Сяо Цэ резко оживился и крикнул Чу Цяо на прощанье:
— Цяо-Цяо, у меня срочные дела, увидимся в другой раз! — И поспешно удалился вслед за охранником.
Срочные дела? Чу Цяо рассмеялась. Но общение с такими людьми имеет свои плюсы: можно не беспокоиться, что в будущем к нему возникнут какие-то романтические чувства.
Сев в паланкин, Чу Цяо немедленно уснула.
Глубокой ночью Чу Цяо разбудил чей-то плач. В темноте она на ощупь нашла тонкий халат, накинула его на плечи и тихо позвала Цуй Суй. Служанка спала во внешней комнате и, очевидно, проснулась раньше, поэтому быстро вбежала и сообщила:
— Госпожа проснулась? Не волнуйтесь, это госпожа Хунлуань. Я уже отправила слуг прогнать её.
— А что случилось? — удивилась Чу Цяо.
— Вечером, когда вы возвращались к себе, мы столкнулись с госпожой Хунлуань и её сестрой, госпожой Цюхэ. Госпожа Цюхэ приказала своим людям толкнуть ваш паланкин, едва не опрокинув его в озеро. Свидетелями этого случайно стали стражи Тэ, они сообщили обо всем Его Высочеству. Принц приказал схватить госпожу Цюхэ и бросить её в темницу. Сейчас госпожа Хунлуань умоляет вас о снисхождении. Но это не ваше дело, не стоит вам ввязываться, поэтому слуги прогнали её.
Похоже, эти женщины видели в ней соперницу. Гаремные интриги сводились к борьбе за внимание, так что Чу Цяо не приняла это близко к сердцу. Но в глубине души её беспокоило, что действие яда становится всё губительнее: хотя её паланкин толкнули, она этого даже не почувствовала. Это было слишком беспечно с её стороны.
Когда она проснулась на следующее утро, пруд был уже полностью готов, в нем плавало несколько золотых рыбок. Чу Цяо села у окна и опустила руку в воду. Внезапно она услышала шепот служанок с улицы. У Чу Цяо был отличный слух, поэтому она без труда узнала голоса Цуй Суй и другой служанки по имени Цзы Чань.
Цуй Суй говорила:
— Это чересчур! В этом дворце столько женщин… Даже если бы она сейчас не устроила беспорядков, рано или поздно всё равно бы умерла.
Цзы Чань вздохнула:
— Возможно, она думала, что Его Высочество легко одурачить, но посмотри, что вышло. Все танцовщицы из Хуай Сун умерли насильственной смертью, теперь не осталось ни одной.
— Разве ты не слышала, что сказала тётушка? Наследный принц и Империя Вэй собираются заключить брачный союз. Цель этого союза в том, чтобы отдалить Хуай Сун от Бянь Тана, и эти танцовщицы из Хуай Сун долго не продержатся. И вот сейчас все предсказания сбываются!
— А? Мы собираемся воевать с Хуай Сун? — ахнула Цзы Чань.
— Я не знаю. Однако недавно у нас была стычка в горах Лаоху. Хотя это был всего лишь мелкий конфликт, я слышала, что много людей погибло. Ло-ван только что развернул войска, скоро он вернётся в столицу.
— В этот раз Его Высочество очень зол, я ещё не видела его в таком бешенстве! Госпожа Хунлуань действительно обречена. Ох, все знают, что Его Высочество благоволит к этой девушке… Все, кроме неё.
…
Бянь Тан воюет с Хуай Сун? Чу Цяо нахмурилась. Так вот оно как… Неудивительно, что Бянь Тан внезапно заключил союз с Великой Вэй. Хотя Сяо Цэ кажется мягким и легкомысленным, он всё же остается наследником престола, и недооценивать его не стоит.
Чу Цяо напомнила себе, что должна как можно быстрее покинуть это место. Она не знала, прибыл ли Янь Сюнь. Доказательств не было, однако интуиция подсказывала ей, что в Бянь Тане не так мирно, как кажется на первый взгляд. Годы боевого опыта отточили чутьё Чу Цяо, и это предчувствие много раз спасало ей жизнь. Сейчас первоочередная задача — залечить рану, вывести яд, а затем любой ценой найти Янь Сюня и уговорить его немедленно вернуться в Янь Бэй.
В Янь Бэе сейчас пора цветения — лучшее время для Вэй начать войну против Севера. Как только здесь пройдет свадьба, Великая Вэй определенно объявит войну Северному Янь. Им двоим следует вернуться как можно скорее, чтобы успеть подготовиться.
В последние дни душевное состояние Чу Цяо намного улучшилось. Она весь день не видела Сяо Цэ и сама не покидала покоев. Дворец казался умиротворенным, но ей не нравилась здешняя атмосфера. Толпы женщин, прячущихся за стенами, соперничающих и враждующих друг с другом — от этого Чу Цяо чувствовала себя неловко. Не говоря уже о том, что они выбрали не тот объект для соперничества.
Чу Цяо планировала дождаться вечера, когда придёт лекарь, чтобы справиться о своем состоянии, а завтра или послезавтра попрощаться с Сяо Цэ и уйти. Она надеялась перехватить Янь Сюня до того, как он войдет в город, после чего они покинут это место вместе.
Кто бы мог подумать, что вечером королевский лекарь не придет; вместо этого он прислал людей с отваром для Чу Цяо. Выпив лекарство, девушка вышла на прогулку, взяв с собой Цуй Суй. Дойдя до павильона возле лотосового пруда, она почувствовала слабость и присела отдохнуть.
Вскоре за спиной послышались шаги. Чу Цяо встала. Раздался звон подвесок на поясе и тонкий аромат благовоний: толпа служанок окружала молодую девушку в роскошном платье. Она высокомерно смотрела в сторону Чу Цяо.
Незнакомка тоже заметила Чу Цяо. Поначалу она не обращала на неё внимания, но, присмотревшись, вдруг испугалась, нахмурилась и холодно бросила:
— Почему ты здесь?
— А почему она не может быть здесь? — вдруг раздался беззаботный голос.
Сяо Цэ с важным видом вошёл в павильон. Он был один, одетый в непривычно светло-зеленое платье. Принц повернулся к девушке со словами:
— Принцесса ещё не вошла в мою семью, но ей уже не терпится управлять делами моего дома?
— Моя обязанность…
— Ах да, Наследный принц помнит, что встречаться перед свадьбой — плохая примета. Хотя моя тоска по вам глубока, как реки, озера и моря, но ради будущего империи Тан я почтительно прошу Принцессу вернуться во дворец и отдохнуть.
Девятая принцесса Великой Вэй позеленела от злости, затем холодно фыркнула и, забрав служанок, удалилась.
Глядя на поспешно уходящую разъяренную принцессу, Сяо Цэ вздохнул и обиженно произнес:
— А-а-а, политический брак, политический брак…
Чу Цяо повернула голову, улыбнулась и сказала:
— Прошу прощения, это влияет на отношения между тобой и твоей будущей супругой.
— Но я не люблю эту маленькую принцессу. Ей ещё нет и четырнадцати: места, которые должны быть большими — невелики, того, что должно быть — ещё нет. Я не знаю, на ком женюсь. Скучно трогать.
Чу Цяо опешила, а потом усмехнулась:
— Ты можешь подождать ещё несколько лет.
— Ай, ты не понимаешь, — покачал головой Сяо Цэ. — В будущем красивое лицо приестся. Вот почему мужчины проявляют интерес к женщинам только на короткое время, затем это чувство исчезает. Сейчас она передо мной, но я не могу её коснуться, а пока буду ждать, когда она подрастет — она мне уже надоест. И что ты предлагаешь с этим делать?
Чу Цяо покачала головой:
— Неужели взаимная любовь такая поверхностная? На самом деле, нет.
— Конечно, ты так считаешь. — Сяо Цэ хитро улыбнулся, подошел ближе и спросил: — Если по правде, твоя рана получена в пустыне Пингуй?
Удивленная Чу Цяо спросила:
— Откуда ты знаешь?
— Конечно, я знаю. — Сяо Цэ самодовольно ухмыльнулся. — Через несколько дней моя свадьба, все благородные семьи из разных государств съезжаются в Тан Цзин, и только Четвертый молодой господин семьи Юйвэнь не торопится с визитом. Сегодня я понял, что Юйвэнь Юэ готовит для меня большой подарок.
— Большой подарок? — переспросила Чу Цяо.
— Ха-ха, — рассмеялся Сяо Цэ. — Он потратил уйму денег, чтобы нанять самую большую армию наёмников в Бянь Тане, и с её помощью собирается уничтожить банду разбойников в пустыне Пингуй. В будущем торговый путь между Бянь Таном и Хуай Сун станет безопасным.
Чу Цяо застыла. Павильон у воды продувался всеми ветрами, листья лотоса закрывали небо, но на лбу у неё выступили капельки пота. Она молча смотрела на собеседника, наконец неловко рассмеялась и выдавила:
— Правда?
— Четвёртый молодой господин Юйвэнь разозлился, он действительно в ярости.
Сяо Цэ сел на перила, хихикая и глядя на Чу Цяо прищуренными, как у лисы, глазами. Девушка чувствовала этот острый взгляд, словно он пытался заглянуть ей в душу.
Она сделала два шага назад:
— Здесь ветрено, я вернусь к себе.
И, больше не слушая болтовню принца, резко развернулась и пошла прочь.
Отойдя достаточно далеко, Чу Цяо всё ещё чувствовала спиной острый, как лезвие, взгляд Сяо Цэ — казалось, он проникал сквозь кожу.
Сидя у окна, выходящего к пруду, она опустила руку в воду, чувствуя, как пальцы стынут.
Перед глазами снова всплыли длинные узкие глаза феникса, суровый взгляд мужчины, немного бледное лицо, алые губы… И последние слова, которые он сказал перед уходом…
«Не убегай, не убегай». Она не считала это бегством. Ей просто нужно было вернуться и найти Янь Сюня, у нее было дело, а он отвечал за свою семью.
Что ж, сегодня неплохой настрой, завтра надо будет уходить. Оставаться во дворце становится неудобно, не говоря уже о сегодняшней встрече с Девятой принцессой Вэй. Даже если Сяо Цэ не боится, она не должна создавать ему ещё больше неприятностей. В конце концов, она — одна из самых разыскиваемых преступниц Великой Вэй, а Сяо Цэ открыто её защищает, что, разумеется, нехорошо.
С этими мыслями Чу Цяо начало клонить ко сну. Перед тем как заснуть, она вспомнила слова Сяо Цэ о том, что Юйвэнь Юэ разозлился. Причина в ней? То, что она вот так ушла — считается ли это новым обманом?
Пожалуй… пожалуй, не считается…
Чу Цяо перевернулась на другой бок. В конце концов, они с самого начала были врагами.
Юйвэнь Юэ известен своим странным характером; возможно, он просто не мог смириться с нападением, поэтому вернулся, чтобы отомстить бандитам. Точно… должно быть, так оно и есть.
Добавить комментарий