Жаркое лето. Зелёный лотос уже полностью расцвел. Лёгкий ветерок освежал, неся аромат цветущего лотоса с озера в сторону павильона у воды.
Две служанки стояли на коленях, каждая с большим веером в руках. В четырёх углах павильона находились короба со льдом, которые охлаждали воздух внутри. Над кроватью нависала прозрачная занавеска из множества хрустальных бусинок.
Бледная девушка в жёлтом дворцовом платье лежала на мягкой кровати, покрытой зелёным шёлком. Длинные ресницы, нахмуренные во сне брови и слегка рассерженное выражение лица не портили нежный овал. Она лежала, прикрытая шелковистой парчой; на груди был вышит узор из крупных роз, где тёмные и белые нити чередовались, а вкрапления серебряных нитей блестели в лучах заходящего солнца, словно струящиеся ручейки воды.
Её брови нахмурились сильнее, тонкие белые руки медленно сдвинулись, а ресницы задрожали, как крылья бабочки. Наконец она открыла глаза, тёмные, как осенняя вода.
Чу Цяо на мгновение растерялась, медленно оглядываясь, не понимая, где находится.
— Ах! Вы проснулись!
Этой служанке было всего тринадцать или четырнадцать лет. Она была очень рада видеть, что Госпожа проснулась. Она встала, выбежала и крикнула людям снаружи:
— Проснулась, проснулась!
— Госпожа, вы сначала лягте и подождите, пока императорский лекарь проверит вам пульс, — с этими словами другая служанка собралась развязать верёвку над кроватью, чтобы опустить плотную занавеску.
Чу Цяо нахмурилась, посмотрела на служанку и спросила тихим голосом:
— Кто Госпожа?
— Вы, — удивлённо ответила служанка.
Взгляд Чу Цяо стал совсем мрачным. Она внимательно огляделась вокруг и тихо сказала:
— Где мы находимся? Кто ты? Почему я здесь?
Маленькая горничная, казалось, испугалась и долго молчала, прежде чем пробормотать:
— Это дворец, вашу служанку зовут Цю Суй, и вас сюда принесли.
— Дворец?
Чу Цяо приподняла брови и внезапно вспомнила то, что ей казалось раньше сном, и то лицо, что во сне неловко улыбалось.
Он?
Она оттолкнула маленькую дворцовую девушку, спрыгнула с мягкой кушетки и выбежала, оставив за собой звон хрустальных бусин.
— Госпожа! Госпожа, вы ещё не обулись!
Слёзы служанки вот-вот должны были упасть на тёмные доски пола, и она поспешно последовала за Чу Цяо.
Заходящее солнце было ярко-алым, а чистая вода прозрачной. Чу Цяо пробежала босиком по причудливому открытому коридору, придерживая рукой юбку. Она увидела далёкое голубое озеро и нежно-зелёные листья лотоса.
Посреди воды находилась причудливая постройка. Этот павильон был полностью сделан из некрашеных брёвен. Неприхотливое строение, свободно проветриваемое со всех сторон. Ветер на озере дул, неся по воде сорванные цветы и листья лотоса, и, проникая в павильон, поднимал вверх лёгкие голубые занавеси.
Посреди павильона на озере, на квадратной деревянной скамье сидел молодой человек, неудобно согнув ноги, с тонким серебряным кувшином в руке. Чаши у него не было. В другой руке он держал длинную флейту с сине-зелёным рисунком. Он не дул в неё, а крутил между пальцами, ловко вращая, как в танце.
На озере стоял лёгкий туман, скрывающий черты лица человека. Можно было разглядеть лишь края его красной одежды, которые двигались на ветру, как расправляющиеся крылья бабочки.
— Госпожа! Госпожа…
Около дюжины девушек в розовых дворцовых платьях следовали за Чу Цяо, держа в руках туфли, заколки и плащ, тихо причитая.
Когда она была уже рядом, мужчина внезапно радостно усмехнулся. Он улыбался очень красиво, словно позировал для картины, со слегка приподнятыми бровями и глазами, прищуренными, как ветки ивы. Он отложил длинную флейту, а затем развёл руки в стороны и, улыбаясь, сказал:
— Давай, Цяо Цяо, крепко обними меня. Наконец-то, после долгой разлуки мы встретились!
С глухим стуком кулак врезался мужчине в грудь, и крик эхом отозвался далеко в горах. Чу Цяо схватила молодого человека за воротник и сердито сказала:
— Сяо Цэ! Какого чёрта?!
— Ах! Защитите Его Высочество! Убийцы!
Внезапно раздались беспорядочные крики. Сяо Цэ закашлял и помахал людям, которые уже стояли слева и справа:
— Всё в порядке, не паникуйте, просто уходите!
Когда его охранники, подозрительно оглядываясь на Чу Цяо, постепенно разошлись, Сяо Цэ посмотрел на девушку перед ним и с горечью в голосе жалобно сказал:
— Я просил тебя, Цяо Цяо, разве ты не можешь выражать свои чувства ко мне немного нежнее? Больно же!
— Что вы пытаетесь сделать? Почему вы схватили и привезли меня сюда?
Сяо Цэ беспомощно вздохнул. Его глаза были тусклыми от наполнивших их слёз:
— Цяо Цяо, как ты можешь так жестоко относиться к своему спасителю?
Чу Цяо осталась равнодушной и резко прикрикнула:
— Поторопитесь и скажите правду!
— Я говорю правду, — беспомощно вздохнул Сяо Цэ. — Я пытался сбежать от навязанного отцом брака, когда встретил тебя, отравленную и без сознания, в горах. Если бы не твоё спасение, меня бы не поймали и не отправили обратно. Я многим пожертвовал ради тебя, но ты так со мной обращаешься, мне очень грустно.
Чу Цяо подозрительно посмотрела на него, выражение её лица было слегка растерянным:
— Правда?
Сяо Цэ немедленно поднял руку, чтобы поклясться:
— Это правда!
Нахмурившись, Чу Цяо медленно отпустила одежду принца, а затем сказала тихим голосом:
— Мне очень жаль.
— Всё в порядке, — великодушно ответил Сяо Цэ и с улыбкой произнёс: — Я привык, что красивые женщины пытаются меня коснуться.
Закончив говорить, Сяо Цэ внезапно повёл себя странно. Вскочил, как обезьяна, на скамью, потом оттолкнул Чу Цяо за колонну павильона, пряча её, а затем сел в той же позе, что и раньше. Выражение его лица внезапно стало меланхоличным, но он тихо произнёс:
— Не выходи. Через несколько минут всё будет хорошо.
Ветер слабо подул, по озеру пошла лёгкая рябь. Сяо Цэ откинул длинные рукава, поднёс флейту к губам, а затем слегка приоткрыл рот.
В тот момент Чу Цяо подумала, что он собирается сыграть на флейте. Но вместо музыки услышала лишь несколько неприятных звуков, свист и шорохи. И вдруг за её спиной внезапно раздался мелодичный звук флейты. Эта музыка была настолько прекрасной, что заставляла людей чувствовать себя отдохнувшими и расслабленными.
Чу Цяо быстро обернулась и увидела старика с седыми волосами, сидящего на земле на корточках и играющего на флейте в этой чрезвычайно неудобной позе.
В тот момент Чу Цяо была сбита с толку странными действиями окружающих. Но тут раздался взрыв щебечущего смеха, и Чу Цяо, взглянув на берег, увидела группу красивых девушек, проходящих мимо. Под тенистыми ивами они остановились, услышав звук флейты. Одна из девушек указала на Сяо Цэ и выглядела при этом удивлённой; очевидно, она была впечатлена его «исполнением».
Сяо Цэ оставался равнодушным и продолжал спокойно изображать, что это он играет на флейте. Его глаза были прикрыты. Лёгкий занавес поднимался и опускался на ветру, отчего его фигура казалась размытой и какой-то нереальной, словно он бессмертный, сошедший на землю.
Примерно после полчашки чая молодые девушки медленно ушли. Только когда охранник на берегу махнул дважды красным платком, Сяо Цэ опустил флейту и, вздохнув, сказал старику, прятавшемуся за колонной:
— Хорошо, только не вставай быстро.
Старик сидел на корточках слишком долго, и его ноги затекли. Он встал, дрожа, в сильном поту, и сказал:
— Ваше Высочество…
— Хорошо, Мастер Ю, ты можешь вернуться к себе. Я обещаю, твоему сыну не нужно будет уезжать к южным границам, приказ будет изменён… Смени… Да, просто смени имя твоего сына на его старого соперника Мастера Лу. Флейта не может играть вместо циня, а его родившаяся дочь слишком уродлива.
— Да, да, спасибо, Ваше Высочество, за ваше позволение.
Старик поспешно поблагодарил его, а затем отступил с помощью своего слуги.
Чу Цяо удивлённо смотрела на Сяо Цэ, слегка хмурясь, и нетерпеливо спросила:
— Что вы делаете?
— Ты видела это? — Сяо Цэ просиял, его глаза радостно блестели. — Среди тех девушек, которые прошли мимо, была одна в зелёном платье. Ты её видела?
Чу Цяо нахмурилась и ответила:
— Я смотрела на то, как вы изображаете, что умеете играть на флейте. Как я могла обратить внимание на девушку в зелёной одежде?
— Да? Как жаль, — покачал головой Сяо Цэ. — Она дочь господина Хо, министра по домашнему хозяйству, которого только что перевели обратно в столицу. Она хорошо играет на флейте и очень красива. Дело в том, что когда я её встретил, она не посмотрела на меня второй раз.
— Разве это странно — не посмотреть на тебя второй раз?
— Это невозможно, только если у неё плохой вкус! — воскликнул Сяо Цэ. — Что ж, давай не будем говорить о ней сейчас. Тебе нелегко было попасть в Бянь Тан. Сегодня я сделаю всё, что в моих силах, как хороший хозяин. Пойдём, я возьму тебя поиграть…
— Играть? — Чу Цяо на мгновение опешила.
Сяо Цэ протянул руку, схватил Чу Цяо за плечо и радостно улыбнулся:
— Цяо Цяо, не будь такой невозмутимой. Кроме мести, борьбы и убийства во имя Датуна, в жизни всё ещё много веселья.
— Нет, у меня есть дела, я скоро уйду!
Молодой мужчина нетерпеливо воскликнул:
— Ты такая неблагодарная, словно ядовитая змея! Ты должна мне десять с половиной месяцев и никуда не денешься!
— Вам не нужно знать о моих делах, и я не останусь.
— Цяо Цяо, у тебя есть сердце? Я отказался от своего плана побега, чтобы спасти тебя, и попал в этот ужасный политический брак. В качестве компенсации, ты не думаешь, что ты должна составить мне компанию в этот последний свободный период жизни?
…
— Сяо Цэ, я ищу кое-кого, вы можете меня понять и помочь?
— Мужчину или женщину? — промычал Сяо Цэ.
— …того человека…
— Не помогу.
— Не будьте таким!
— Во всём остальном всё в порядке, я помогу, но этот вопрос не обсуждается! Я не могу допустить рядом с собой женщину, которая беспокоится о другом мужчине.
— Вы шутите? Что мне прикажете делать?
— Неважно, какие у вас отношения, но твоя просьба — клевета на моё мужское обаяние.
Девушка слабо фыркнула:
— Сяо Цэ, кроме женщин и вашего мужского обаяния, вы можете думать о чём-то другом?
Сяо Цэ немедленно начал оправдываться:
— Да, меня также беспокоят некоторые важные национальные и социальные проблемы, такие как численность и внешность женщин на душу населения в моей стране. А также их питание и как это влияет на строение тела женщин. Я также полон решимости приложить все свои усилия по улучшению социального статуса женщин в Бянь Тане.
Чу Цяо стиснула зубы и спросила:
— О? Тогда как вы собираетесь улучшить социальный статус женщин?
— Это то, о чём я много думал, — Сяо Цэ огляделся, а затем прошептал: — Если все женщины в мире станут родственниками императорской семьи, то статус женщин, естественно, значительно улучшится.
— Родственниками императорской семьи?
— Да. Например, вы можете согревать постель кого-то из императорской семьи, или ваша дочь может войти в гарем Императора или его родственника, или ваша сестра. Ещё вы можете действовать как посредник, чтобы поставлять красивых девушек в императорский гарем, или… Ах! Цяо Цяо! Это мой Дворец, ты можешь быть здесь кем захочешь и делать всё, о чём мечтала!
… Ночь опустилась на шумный Тан Цзин, зажглись фонари. Город был полон суеты, жизнь здесь не останавливается.
Добавить комментарий