Свечи горели в бронзовых подсвечниках, роняя красные «слёзы» воска.
Прошло очень много времени, но Янь Сюнь не вернулся. Слуга, принёсший новую жаровню, осторожно открыл дверь и увидел, что комната слабо освещена. Тонкая и стройная фигура девушки по-прежнему сидит за столом. Когда она услышала шум, то не подняла головы, лишь нахмурилась, словно её мысли были далеко.
— Девушка Чу, — приветствовал слуга. Хотя ему было всего двенадцать лет, он был достаточно зрел, чтобы понять ситуацию. Он осторожно продолжил: — Уже поздно, вам следует ложиться спать.
Чу Цяо не произнесла ни слова, только подняла руку, давая понять, чтобы он покинул комнату.
Сяо Янь, который нёс старую жаровню, подошёл к двери и неожиданно повернулся, чтобы сказать Чу Цяо:
— Если Шицзы вернётся, слуга вас разбудит.
Девушка медленно подняла голову и посмотрела на Сяо Яня:
— У тебя так много свободного времени?
Слуга был растерян и тут же опустился на колени. Он быстро ответил:
— У слуги много работы. Я заслуживаю наказания.
— Просто возвращайся к своим делам, — прозвучал резкий голос Чу Цяо.
Больше она не произнесла ни слова, просто опустила голову, чтобы продолжить читать письмо, которое держала в руке. Сяо Янь задрожал и быстро вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В комнате снова стало тихо.
Свечи ярко горели на столе, изредка разбрасывая искры. Их свет сделал тень Чу Цяо очень длинной и стройной, размывая её очертания.
Её поведение не изменилось, она вела себя как обычно, занимаясь разборкой писем. Только когда она писала ответы на белой рисовой бумаге, она сильнее нажимала на кисть, оставляя глубокие следы.
Зимняя ночь была долгой. Где-то около пяти утра раздался звук открывающихся ворот. Её кисть немедленно остановилась. Чу Цяо долго прислушивалась. Затем она встала и зажгла все свечи в комнате.
В зале стало светло. Независимо от того, как далеко находится вход, она всё же могла бы его разглядеть. Чу Цяо встала и приоткрыла ставни на окне. Ночной ветер задул в комнату, разметав её длинные чёрные волосы. Её глаза были спокойны, изучая двор снаружи. С первого взгляда было бы понятно, что она не спала и ждала его.
Если бы он пришёл к ней, это означало, что ситуацию всё ещё можно изменить. В противном случае это значило, что он принял решение и ничего нельзя сделать.
Время шло медленно. Огни на переднем дворе не двигались, и человек, одетый в плащ, отливающий в свете луны серебром, также стоял неподвижно. Капюшон закрывал половину лица. А Цзин был позади него и держал бамбуковый зонт над его головой, чтобы защитить от снега. Издали подул лёгкий ветер, поднимая снег с земли и закручивая его в маленькие торнадо, которые неслись мимо ног, забираясь под плащи.
— Шицзы, — поприветствовал, кланяясь, подошедший Сяо Лицзы. Он взглянул в ту сторону, куда смотрел Янь Сюнь: за сливовым садом виден яркий свет. — Девушка, наверное, ещё не спит.
Янь Сюнь не отреагировал, он тихо стоял. Он знал, что Чу Цяо тоже стоит там, на другой стороне, около окна в её комнате. Между ними было три коридора, две двери, озеро и сад цветущей сливы. Он мог добраться до неё в мгновение ока. Однако чувство беспомощности постепенно заполняло его. Почему этот, казалось бы, короткий путь, кажется таким длинным?
Его глаза были тихими и спокойными, как вода. Не говоря ни слова, он молча смотрел. Его пристальный взгляд, казалось, вернул его на семь лет назад, пересекая печали и радости прошлого. Прошлое похоже на полёт, мечты, страдания и бедствия, и над всем этим надежда.
Ветер дул сильнее, вырывая бамбуковый зонт из рук А Цзина. Молодой слуга растерянно развернулся, чтобы преследовать зонт. Снег обрушился на плечи Янь Сюня. Несмотря на то, что он был одет в толстый плащ, он всё же чувствовал сильный холод, пробирающий до костей.
— Идём.
Короткое слово было словно выплюнуто из уст Янь Сюня. Сяо Лицзы улыбнулся и немедленно пошёл вперёд, говоря на ходу:
— Девушка Чу, должно быть, ещё не спит. Шицзы…
Прежде чем он успел закончить предложение, он увидел, что Янь Сюнь и А Цзин идут в противоположном направлении. Сяо Лицзы удивлённо застыл, держа в руках фонарь. Он стоял с открытым ртом, не зная, куда идти.
Чу Цяо осторожно закрыла окно и медленно сняла верхний халат. На ней осталось только одно нижнее платье. Она подошла к стоящим по углам комнаты большим подсвечникам и осторожно одна за одной погасила свечи. Её движения были размеренными, а лицо спокойным. Наконец, свечи на столе также были мягко задуты. Комната погрузилась во тьму за считанные секунды.
Она на ощупь вернулась к своей кровати, вытащила одеяло и легла. Ветер постепенно затих, холодная луна лила свой свет на землю. В темноте глаза девушки были широко открыты. На холоде нет слёз, но есть чувства, которые не ясны. Она постепенно погружалась в сон, слой за слоем теряя связь с реальностью, словно на морской песок набегают волны одна за другой.
Ранним утром следующего дня Чу Цяо, как обычно, вышла в главный зал, чтобы позавтракать. Сегодня во Дворце Инь Гэ было необычайно тихо, как будто все старались не шуметь. Чу Цяо и Янь Сюнь сидели напротив друг друга и ели, время от времени поднимая головы, чтобы переговорить о каких-то мелочах.
Они были спокойны, словно ничего не произошло. А Цзин и Сяо Янь нервно следили за ними. Чу Цяо легко вздохнула. Может быть, она действительно вчера всё поняла не правильно, подумала она.
После завтрака всё было спокойно. Каждый выполнял свою работу, и в этой размеренности даже было немного счастья. В конце концов, во Дворце Инь Гэ больше не нужно было быть настороже и оглядываться при выполнении дел.
В полдень Янь Сюнь открыл дверь павильона цветов и увидел Чу Цяо, тихо стоявшую, прислонившись к полкам, где стояли цветы. Похоже, она ждала уже долго.
— Моя голубая орхидея! — Янь Сюнь закричал, бросаясь вперёд.
Чу Цяо оглянулась и увидела, что Янь Сюнь держит сломанную голубую орхидею. Он был в ярости, когда воскликнул:
— Моя голубая орхидея сломана!
— Это была не я, — Чу Цяо подняла обе руки, чтобы показать, что она не имеет ничего общего с разбившимся цветочным горшком, и произнесла: — Я ничего не роняла.
— Разве ты не видела верёвку между полками?
Чу Цяо была удивлена и посмотрела на оборванную верёвку. Она пожала плечами и ответила:
— Давай просто скажем, что это была я. Это не имеет большого значения. Я могу просто подарить вам другой цветок.
Янь Сюнь покачал головой и отставил цветочный горшок в сторону. Он сел на стул и твёрдо спросил:
— Что ты думаешь обо всём этом?
Чу Цяо долго думала, а потом ответила:
— Император хочет тебя убить.
Янь Сюнь слабо улыбнулся и сказал:
— Он давно хочет убить меня.
— На этот раз всё по-другому, — Чу Цяо покачала головой и тихо продолжила: — На самом деле он не хочет примириться с тобой. Вместо этого ему нужно найти выход для себя и не дать другим распространить слухи. Он хочет убить тебя, оставаясь при этом незапятнанным в этом преступлении.
Чу Цяо была спокойна, когда она начала анализировать ситуацию:
— Правящие кланы — это власть, и они обладают обширными землями. У Императора мало военной мощи, кроме армии в столице. Военная и управленческая власть находится в руках старейшин и разделена между кланами. Юань Чжэнде хочет вернуть власть над своей империей. Но кроме того, как полагаться на небольшое количество имперских военных сил, под предводительством Мэн Суна и Ле Сина, он может только надеяться, что Князья, живущие рядом с границей, помогут ему. Поэтому он не может открыто убить вас, так как боится беспорядков в Янбэе.
Убийство Князя с кровью Императоров в венах без достойного повода испугает другие семьи и может привести их к решению объединиться. Сейчас на предстоящую свадьбу Император будет ждать представителей из многих стран и княжеств, которые воспользуются возможностью расширить власть своей семьи, подтвердив свою преданность Императору. Но они не примут смерть наместника Янбэя без очевидной причины, вроде мятежа. Это может подорвать императорскую власть, и всё станет ещё сложнее.
Янь Сюнь кивнул, соглашаясь с ней. Чу Цяо продолжила:
— Поэтому, если он действительно хочет убить тебя, ему нужно будет, чтобы кто-то сделал это за него. Он хочет тайно убить тебя и обвинить в этом других, чтобы не быть замешанным. Но если только ты умрёшь от рук солдат Императора, каждый наконечник копья будет направлен на него. Поэтому он решил женить тебя на своей дочери в этот раз, чтобы обманом заставить других думать, что он действительно хочет простить вас и позволить вам вернуться в Янбэй. Поэтому он до сих пор не воспользовался шансом, чтобы лично убить тебя. После того, как ты умрёшь, его самая любимая дочь станет вдовой и будет сильно горевать. Тогда, естественно, никто его не заподозрит.
Янь Сюнь слегка улыбнулся. Он отпил глоток чая и сказал:
— То, что ты сказала, правильно.
В цветочном павильоне было очень тепло. Поскольку Янь Сюнь действительно любил орхидеи, здесь их было очень много, и стоял потрясающий аромат. Наряду с лёгким ветерком, гуляющим между полками, он вызывал мягкое опьянение у людей, находящихся внутри.
Янь Сюнь слегка приподнял брови и тихо спросил:
— Ну, А Чу, что, по-твоему, я должен сделать?
— Вы уже всё решили, зачем теперь спрашивать меня? — Чу Цяо произнесла этот вопрос тихим голосом, в нём не было слышно любопытства.
— Если вы женитесь на Юань Чуньэр, вы в конечном итоге будете убиты. И если вы не женитесь за ней, вы пойдёте против воли Императора. Он может расценить это, как попытку поднять мятеж и убьёт вас. Вы умный человек, вы должны это понимать, взвесив все за и против, вы нашли выход из этой ситуации?
Чу Цяо улыбнулась и продолжила:
— За последние семь лет вы преодолели всевозможные препятствия, так почему вы готовы позволить одной женщине остановить вас? О, Император делает это только для того, чтобы найти выход и защитить себя, используя, я извиняюсь за мои слова, если они оскорбительны, одержимость Юань Чуньэр вами.
Янь Сюнь посмотрел равнодушно, изобразив взглядом внутреннее одиночество и страдание. Затем он медленно сказал:
— Это то, что ты действительно думаешь? Похоже, ты уже всё решила за меня.
— Вы и я вместе уже много лет, в ситуациях между жизнью и смертью. Естественно, я понимаю вас и помогу вам всё спланировать, — Чу Цяо серьёзно продолжала: — Более того, даже если я ничего не скажу, вы уже приняли это решение. Прошлой ночью вы уже всё сказали мне, я поняла.
Янь Сюнь был удивлён, когда услышал то, что она сказала. С лёгкой улыбкой он произнёс:
— А Чу, ты действительно тот человек, который знает меня лучше всех.
Чу Цяо встала, улыбнулась и осторожно похлопала его по плечу, поддерживая. Она сказала:
— Конечно. Мы выросли вместе и пережили так много вместе. Это никогда не изменится.
Янь Сюнь посмотрел на улыбающееся лицо Чу Цяо и улыбнулся в ответ. Он кивнул и сказал:
— Да, это никогда не изменится.
— Я ухожу первой, так как мне нужно идти в лагерь. Прежде чем я там представлюсь, я должна ещё поздороваться с Юань Сунем.
Янь Сюнь кивнул и встал, говоря:
— Передай ему привет от моего имени.
Чу Цяо повернулась и вышла. Когда она подошла к двери, она остановилась и медленно сжала ладони в кулаки. Она трижды разжимала и сжимала ладони в кулак, словно не могла на что-то решиться, хотя ей срочно предстояло уйти. Янь Сюнь, казалось, понял, что она хочет сказать, но он просто стоял тихо, боясь этих слов.
— Янь Сюнь, когда ты влюблён, это может тебя отвлечь от главной цели в твоей жизни. У тебя впереди ещё много всего, есть желания, которые ещё не исполнились. Ты должен ставить интересы целого выше всего остального.
Янь Сюнь молчал. Когда дверь открылась, он, не отрываясь, смотрел на силуэт девушки, который исчез среди старых деревьев в саду.
А Чу, я дал тебе только каплю воды, а ты вернула весь источник. Как я смогу когда-нибудь отплатить тебе за твою веру?
Дневное солнце было тёплым, его свет мягким, но неожиданно Янь Сюнь подумал, что его лучи слепят ему глаза, заставляя выступить слёзы.
— Кто здесь?
Неожиданно раздался тихий шёпот. Чу Цяо осмотрелась вокруг и наконец посмотрела вниз. Она увидела чью-то голову внизу под каменным мостом, на котором стояла. Шлема не было, волосы собраны в пучок, какой носят военные, брови были чёрными и густыми, прямой надменный нос, злой и раздражённый взгляд, на лбу красная отметина, словно от удара.
У Чу Цяо появилось плохое предчувствие. Она нахмурилась, размышляя, что судьба преподнесла ей злую шутку. Отказавшись от мысли оставить всё как есть и спокойно уйти, она наклонилась ниже и сказала:
— Приветствую Седьмого Принца! Я не знала, что вы здесь, прошу простить меня, если моё присутствие вас оскорбляет, я могу уйти.
Юань Чэ был одет в небесно-голубое верхнее платье с фиолетовым нефритовым поясом. Цвет одежды оттенял природную красоту мужчины, и если бы не злое выражение лица, его можно было бы назвать образцом Принца.
— Это ты? — похоже, он узнал Чу Цяо и нахмурился, рассматривая её фигуру, стоящую на мосту.
Выражение его лица стало ещё более мрачным, и он сказал:
— Ты имеешь в виду, что пришла туда, где тебе не следует быть? И ещё, разве ты должна оставаться на мосту, когда я нахожусь здесь?
— Седьмой Принц сказал так много слов. Под небесами эти земли принадлежат Императору. Если Седьмой Принц находится там, где он хочет быть, то я не буду ему мешать.
Юань Чэ фыркнул и пробормотал:
— Под небесами нет земли, не принадлежащей Императору, только земли, которые ему не нужны.
— Чего ты ждёшь? — Чу Цяо поклонилась и сказала: — Я больше не буду беспокоить Седьмого Принца в его размышлениях. Ваша подчинённая уходит.
— Стой! — прозвучал раздражённый голос, побуждая Чу Цяо остановиться.
Юань Чэ попытался проползти от середины замёрзшего озера до берега. Расстояние было довольно большое. Ему было сложно, он тяжело дышал, когда дополз до берега и сел.
Наконец что-то для себя решив, он посмотрел на Чу Цяо, которая по-прежнему стояла на мосту, и крикнул:
— Что ты там делаешь? Иди сюда!
Чу Цяо вздохнула, мысленно подготовившись к тому, что услышит оскорбления в свой адрес. Плохое настроение, не отпускавшее её с прошлой ночи, стало ещё хуже, её лицо помрачнело.
Она медленно спустилась по каменному мосту вниз. Вокруг озера, на берегу, были видны высокие стебли высохшей травы. Ветер играл с ними, нёс позёмку из белого снега по замёрзшему озеру. Изогнувшийся через него мост кажется парчовой лентой, под уже по-весеннему ярким солнцем.
После того, как Чу Цяо покинула Дворец Инь Гэ, она не пошла напрямую в лагерь, а решила погулять по Дворцовому саду, чтобы успокоиться и подумать в одиночестве.
Лето в Великой Вэй длится не долго, а в холодную погоду сад выглядит диким и заросшим множеством кустарников, поэтому здесь гуляет очень мало людей. Расстроенная, она подняла камень с земли и бросила его с моста вниз и, похоже, попала Юань Чэ в голову.
— Что ты имела в виду, называя себя подчинённой, а не рабыней?
Чу Цяо с удивлением посмотрела на него, она не ожидала такого вопроса. Оборвав желание задать неуместный вопрос, она быстро ответила:
— В тот же день на церемонии, посвящённой весенней охоте, милостью Императора, я перестала быть рабыней и получила статус обучающего стрельбе из лука в военном лагере. Вы, командующий лагерем армии Вэй, и, таким образом, я являюсь вашей подчинённой.
Юань Чэ поднял голову и удивлённо спросил:
— То есть ты идёшь в лагерь и будешь обучать солдат стрельбе из лука?
Он был явно поражён, но Чу Цяо была удивлена ещё больше. Она нахмурилась и спросила:
— Разве вы не знаете, Ваше Высочество? Никто не говорил вам?
Юань Чэ нахмурился, сердитые, холодные глаза смотрели на Чу Цяо, он ничего не ответил.
Этот разговор позволил Чу Цяо понять слишком многое, то что Юань Чэ не готов был ей сказать.
В этот момент слишком много мыслей было у неё в голове, ей сложно было увидеть всю картину полностью. Но всё равно было понятно, что Юань Чэ не видел её сражение с Джамой, наверное, он был слишком занят охраной Императора и всех этих аристократов.
Но почему никто ничего не сказал ему потом? Отношения между Му Хэ и Юань Чэ совсем испортились? Император больше не доверяет этому, ранее любимому сыну? У Юань Чэ нет своих шпионов в столице? Кто-то намеренно скрывает от него сведения? Он не знает о том, что служанка Янь Сюня была назначена на пост учителя по стрельбе в его лагере?
Кажется, всё было хуже, чем она рассчитывала. Тут её взгляд упал на лицо человека, сидящего на снегу рядом с ней. Она потрясённо указала на лоб Юань Чэ и сказала:
— Ваше Высочество, вы…
Юань Чэ нахмурился и спросил:
— Что случилось?
Затем он поднял руку и попытался коснуться своего лба.
— Не двигайтесь, — Чу Цяо быстро шагнула вперёд, вынула белый платок из рукава и прижала ко лбу Юань Чэ, не выказывая особого смирения.
— Стой! — на лице Юань Чэ отразилось отвращение, он ненавидел рабов.
Седьмой сын Императора всегда отвергал помощь рабов и гордился этим. Он холодно прикрикнул на Чу Цяо:
— Кто позволил тебе дотронуться до сына Императора?
Чу Цяо с удивлением выслушала его и даже на мгновение остановилась, чтобы принять решение, но тут её холодный взгляд остановился на лбу Принца, по которому текла кровь.
Она небрежно сказала:
— Если Седьмой Принц не позволяет подчинённому оказать ему помощь, то подчинённый выполнит приказ. Но это место довольно далеко от главного зала, требуется время, чтобы пойти в гарем, и две сожжённые палочки ладана, что бы позвать лекаря и привести его сюда. Думаю, что к тому моменту, когда он придёт осмотреть Седьмого Принца, тот уже умрёт от потери крови.
— Не прикасайся! — голос Юань Чэ прозвучал холодно, но уже не так уверенно. От быстрой потери крови у него закружилась голова, но он попробовал встать. Камень, брошенный Чу Цяо, вроде только слегка задел его, но острый край оставил глубокую царапину, которая с каждой секундой кровоточила всё больше.
Несмотря на это, он всё ещё упрямо пытался подняться. Наконец, поняв тщетность усилий, Юань Чэ сказал:
— За причинение вреда сыну Императора полагается смерть тебе и всей твоей семье!
Чу Цяо холодно улыбнулась и ответила:
— Моя семья, больше девяти человек, уже убита. В живых осталась только я одна, поэтому вам будет легко. Но если вы не позволите мне сейчас помочь вам, вы сможете с ними встретиться, но там уже нет такой возможности для мести.
Закончив говорить, Чу Цяо достала небольшой пакетик с лекарствами и, порывшись в нём, сделала шаг к Юань Чэ.
— Убирайся!
— Ты дашь мне тебя вылечить! — закричала молодая девушка, её маленькая рука быстро прикоснулась ко лбу Принца и вытерла кровь.
Из-за кровопотери, словно сквозь туман, он услышал:
— Ты думаешь, я хочу спасать тебя? Я просто не хочу быть обвинённой в твоей смерти.
Впервые в жизни Юань Чэ встретил такую дерзкую и невоспитанную рабыню. Какое-то время он даже забыл о своём отказе от её помощи.
Чу Цяо схватила горсть снега и прижала его к ране Юань Чэ. Ошеломлённый сын Императора раздражённо закричал:
— Что ты делаешь?
Чу Цяо было холодно, и, наверное, холодно было и Седьмому Принцу, он перестал сопротивляться. Размышляя об этом, Чу Цяо быстро стряхнула окровавленный снег, вылила на рану лекарство, а затем накрыла её носовым платком. Осмотревшись вокруг, ища, чем перевязать голову Принца, она достала кинжал и отрезала кусок ткани от одежды Юань Чэ. Его голова, наконец, была перевязана.
— Смелая рабыня, — Юань Чэ сидел на снегу, в его шёпоте уже чувствовалась ненависть: — Ты разорвала одежду сына Императора без разрешения, ты знаешь, что тебе за это грозит?
Чу Цяо нахмурилась и медленно покачала головой, на её лице появились признаки жалости.
Считая этот, это шестой раз, как она встречает Юань Чэ. Впервые это было в её первый день в этом мире. Тогда Юань Чэ был ещё ребёнком. Он был горячим, жестоким и безжалостным. Он несколько раз выпускал в неё стрелы, и она отчаянно пыталась выжить. Во второй раз, в ночь, когда их с Янь Сюнем поймали, Юань Чэ взял солдат, чтобы устроить засаду на снежном поле за городом, и одним махом победил их, и их страдания тогда только начались. В то время он был таким высокомерным и заносчивым. В третий раз, когда Юань Чэ покинул столицу, она и Янь Сюнь находились у ворот Дворца, наблюдая, как молодой человек, которому поклонялись другие, покидает его.
Тогда она и Янь Сюнь впервые задели императорскую семью. В то время их главной задачей был не Юань Чэ, им важно было столкнуть Юань Чэ и клан Вэй, возрождение ненависти клана Му. Ещё пару раз мельком на весенней охоте, и вот сегодня.
Этот человек каждый раз, когда они встречались, не вызывал у неё положительных эмоций. В прошлом она ненавидела этого человека, но теперь она чувствует жалость, наблюдая, как его одежда окрашивается кровавыми пятнами. Его лицо побледнело, но он всё ещё пытается выглядеть грозным, а в её сердце зарождается беспокойство, сможет ли она остановить кровотечение.
— Я за сегодня совершила так много преступлений против сына Императора, что расплаты за испорченную одежду, я не боюсь.
Девушка легкомысленно улыбнулась и села под дерево. Белая шуба, накинутая на её плечи, заставляла её теряться среди белых сугробов.
Юань Чэ вздохнул и раздражённо сказал:
— Я вижу, ты действительно не боишься смерти.
— Нет, я боюсь смерти, — Чу Цяо покачала головой: — Я просто не верю, что вы убьёте меня.
Юань Чэ спросил тихим голосом:
— Почему?
Чу Цяо ответила:
— Тот, кто действительно готов пойти на это, утаит месть в своём сердце, попросит меня спасти его, а затем вернётся, чтобы убить. Хотя вы достаточно высокомерны, самодовольны и считаете, что стоите намного выше других. Можно добавить жестокость и плохой характер, но всё же у вас достаточно ума и совести, что бы не мстить мне.
Лекарство из золотого корня было действительно хорошим, прошло не слишком много времени, и кровотечение остановилось.
Юань Чэ, вставая, сказал:
— Знаешь, за оскорбление представителя императорской семьи наказание тоже смертная казнь.
Наверное, уже в десятый раз.
Чу Цяо улыбнулась и тоже встала:
— В любом случае, я сегодня даже ударила сына Императора камнем, что значат несколько слов.
— Сумасшедшая! — лицо Юань Чэ было полно гнева.
— Не подходите, — голос Чу Цяо стал ледяным: — Вы должны знать, что я не обычная женщина без сил. Когда вы полностью поправитесь, я готова буду расценить вас, как противника, но сейчас вы серьёзно ранены. Я не хочу сражаться и причинить вам ещё больший вред, а также заставить вас ещё больше ненавидеть меня.
Юань Чэ стиснул зубы:
— Девушка, ты слишком уверена в себе.
— Спасибо за вашу поддержку, — Чу Цяо улыбнулась, и повернулась в сторону моста, громко говоря: — Даже если я вас не правильно оценила, и вы из тех людей, кто готов держать месть в своём сердце, я всё же советую вам не посылать кого-то из ваших людей, вслед за мной. Потому что я не допущу этого, может быть, я вспомню о вас то, что может не понравиться Императрице.
Голос девушки был резким и уже раздавался со стороны моста. Юань Чэ остался стоять на берегу озера, глядя вслед Чу Цяо, в его глазах ярким огнём пылала злость. Солнце было очень ярким в этот день, был редкий тёплый день в это время года.
Добавить комментарий