Четырнадцатого марта небо было чистым, в саду пышно расцвёл химонант, но в полдень, как обычно, пошёл снег. Весь императорский двор только и говорил о том, что наследник княжеского дома Янбэя женится на благороднейшей Принцессе Великой Вэй – Чуньэр. Многие, стремясь построить свою карьеру за счёт сильного покровителя, хотели воспользоваться этим в своих интересах. Внутри и снаружи столицы вздымались тайные течения.
Тем не менее, в этом беспорядке никто не заметил, что имперские войска Зелёного Знамени, охраняющие столицу, покинули лагерь на один час раньше. Вдобавок западные городские ворота, открывавшиеся по утрам, также распахнулись примерно на один час раньше, чем обычно.
Когда эти новости достигли дворца, Янь Сюнь в это время пил чай в зимнем павильоне. Облачённый в лёгкий халат, он казался беззаботным. На веранде музыкант исполнял нежную мелодию, её чарующие звуки медленно разливались вокруг.
Янь Сюнь слабо улыбнулся. А Цзин стоял в стороне и спокойно ждал распоряжений, но Янь Сюнь лишь взмахнул рукой, приказав ему удалиться. Достав ноты из стоявшей рядом шкатулки, юноша швырнул их в музыканта. Музыка внезапно оборвалась. Взяв ноты, престарелый придворный музыкант удивлённо взглянул на них, после чего павильон тут же огласили убийственно-громкие звуки чжэн. Этот ритм будоражил, точно металл.
Янь Сюнь громко смеялся, хлопая в такт музыке и запевая:
«Сжимая страстный меч в руке, Срубил он головы врагам. Их было более восьмисот, И все теперь повержены. Герой, хмельной от водки и вина, В крови увяз в снегу, И хоронил увядшие цветы».
Чу Цяо стояла за дверью, у неё слегка заледенели пальцы. Подняв глаза к небу, она смотрела на летящие снежные хлопья. Вверху над головой кружился чёрный ястреб.
Как быстро распространяются беспорядки? Так же, как пожар в степи в осеннее время: под напором ветра он стремительно растёт, вздымаясь до самых небес.
Во второй половине дня снег прекратился, и небо прояснилось. На стол Совета Старейшин легло донесение из Ведомства по сбору налогов, в котором сообщалось, что в связи с крайне тяжёлой обстановкой в районе Центральной Равнины денег в казне не хватает и проведение торжеств по случаю помолвки затрудняется. На Центральную Равнину обрушилось стихийное бедствие, помощь пострадавшим жителям этого района сильно урезается, продовольствия не хватает, люди голодают. Они захватывают и грабят дома аристократов, уже пострадало огромное количество людей. В восточных гарнизонах кто-то из комсостава тайно обменял продовольствие на гнилой рис, что привело к гибели многих из-за пищевого отравления. Из сорок первого корпуса в половине частей солдаты подняли мятеж, десятки тысяч убитых. Знатные семьи разворовывают государственные средства, набивая свои карманы. Ниже был приведён огромный, заставлявший содрогнуться список случаев коррупции.
Один камень поднимает тысячи волн. Это сообщение из Ведомства по сбору налогов всколыхнуло столицу.
За этим немедленно последовало на редкость тщательное расследование. С тех пор как распалённый Штаб армии приказал идти до конца и найти всех виновных, отлаженная работа Совета Старейшин мгновенно превратилась в хаос. Каждое слово было записано кровью и слезами; каждое предложение звучало как гром. Все знатные семьи были не на шутку перепуганы и немедленно начинали действовать. Час спустя на свет было вынесено удивительное заключение о произошедшей катастрофе, в котором говорилось о том, что всё находилось под контролем губернатора столичной области. До того, как Юань Ци вступил в должность, всем заправлял Му Хэ Цзифэн. Министерство снабжения, находящееся под управлением Сун Дуаня, отвечало за поставку продовольствия, в том числе и для Штаба армии. А в столице всем известно, что Сун Дуань был самым любимым внуком главы клана Му Хэ, Му Хэ Юнтина. Его положение в семье Му Хэ было сопоставимо со статусом наследника главной ветви клана. Бывший градоначальник растратил столичную казну на сумму восемьсот тысяч лянов золотом, а в Министерстве продовольствия обнаружена недостача зерна на двадцать миллионов золотом.
Совет Старейшин быстро среагировал и составил доклад в Золотой Дворец. Му Хэ Юнье из семьи Му Хэ, стоя на коленях перед Священным Золотым Дворцом, умолял Императора о милосердии, выдвигая встречное обвинение против семьи Вэй. Он утверждал, что предоставленные сведения ложны, обвинения голословны.
Но Священный Золотой Дворец неожиданно по случаю помолвки Восьмой Принцессы и наследника княжеского дома Янбэя запер все двери и никого не принимал. Тем не менее, в то время как Му Хэ Юнье стоял на коленях перед дворцом, через ворота Цзи Цзинь был отправлен секретный указ, гласивший: Семья Му Хэ была уличена в коррупции в особо крупных размерах, злоупотреблении служебным положением и халатности. Чрезвычайному уполномоченному Императора, Третьему Принцу Юань Ци, было приказано, взяв двадцатитысячное войско Зелёного Знамени, конфисковать всё имущество клана Му Хэ и арестовать всех, кто был замешан в этом деле. При оказании сопротивления казнить на месте!
В одно мгновение разразилась страшная буря, сотрясшая всю столицу. Этот день войдёт в историю как знаменитая кровавая ночь в Чанъане.
Как раз в тот момент, когда Юань Ци тайно повёл войска Зелёного Знамени к дому Му Хэ, Шан Сифан прислал роскошный царский наряд для церемонии помолвки. Янь Сюнь стоял посреди зала и почтительно провожал церемониймейстера от Шан Сифана, щедро отблагодарив за богатый подарок.
Подаренная одежда являла собой настоящую драгоценность. Она была пошита в Западном регионе, славившемся на весь мир своей искусной вышивкой. На платье, свирепо вонзив свои когти, притаился расшитый сверкающими золотыми нитками дракон. Рисунок был столь искусно выполнен, что казалось, он вот-вот оживёт. Чу Цяо наклонилась, чтобы помочь Янь Сюню пристегнуть его украшенный драгоценными камнями пояс. В нос ей ударил резкий запах вереска, от которого у Чу Цяо перехватило дыхание.
В комнате было очень тихо, все слуги уже разошлись. В свете лампы фигура Чу Цяо казалась слабой. У неё была бледная тонкая шея, изящная форма ушей, слегка выпуклая грудь. Она больше не походила на ту, одетую в мужское платье и ничем не отличающуюся от мальчика мужеподобную девочку.
Янь Сюнь мягко выдохнул и медленно спросил:
— А Чу, когда у тебя день рождения?
Чу Цяо стояла у него за спиной и регулировала ремень на его плече. Услышав вопрос, девушка ответила:
— Я не помню.
Янь Сюнь был удивлён, он подумал, что она просто не хочет делиться секретом:
— Тебе скоро исполнится шестнадцать, надо будет провести церемонию взросления.
Чу Цяо покачала головой и спросила:
— Зачем мне это?
Янь Сюнь тут же замолчал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не знал, что.
Чу Цяо обошла его и встала напротив. Хмурясь, она разглядывала рисунок в виде волн цвета ультрамарин с передней стороны платья. В углу на ткани висела ниточка. Девушка задавалась вопросом, сделано ли это преднамеренно, или же это просто небрежность.
— Сними его, я уберу нитку и верну платье обратно.
Янь Сюнь удивлённо спросил:
— Ты умеешь это делать?
Чу Цяо слегка приподняла бровь и посмотрела на юношу:
— Ты уже забыл, кто штопал тебе одежду в детстве?
Девушка сидела под лампой и слегка хмурила брови. Мысли Янь Сюня, казалось, витали где-то далеко. Как он мог забыть те морозные, снежные ночи, когда по дому носился ледяной ветер, а Чу Цяо, сидя возле жаровни, при тусклом свете свечей, потихоньку расшивала шёлковые платки для высокородных модниц, чтобы снискать расположение этих разленившихся слуг из Бюро Пошива и получить от них немного продуктов и горячих углей.
Он всё ещё мог вспомнить позу, в которой она сидела, согнувшись, такая хрупкая. Время от времени от усталости глаза её закрывались сами собой, голова падала на колени, и в таком положении она засыпала. Лицо её при этом выглядело умиротворённым, без тени недовольства.
На протяжении многих лет он старался не думать о прошлом, боясь, что ненависть захлестнёт его, мешая мыслить разумно. В итоге он забыл о том, как в те трудные времена одиночества эта, сидящая напротив него девушка, помогла ему подняться. Она готовила ему еду, зашивала одежду, присматривала за ним, доставала для него лекарства. Она заставила его отказаться от этих красивых, но совершенно бессмысленных приёмов фехтования, обучила его рукопашному бою, научила пользоваться палкой, как оружием, обучила тактике ведения боя. Ради него она оставалась в этой огромной тюрьме, молча снося обиды и издевательства, храня молчание, даже когда её избивали.
Эта девочка, она была такая маленькая и худенькая, у неё не было ни власти, ни влияния, но у неё было самое сильное сердце в мире. Когда весь его мир рухнул, она удержала это разорванное в клочья небо на своих хрупких плечах, она поддержала его, помогла преодолеть все препятствия, защитила его.
— Готово, — Чу Цяо встала и подошла к Янь Сюню: — Примерь. До церемонии осталось всего два часа, нам не нужны неожиданности.
Из груди юноши вдруг вырвался тихий вздох. Он раскрыл объятия и прижал девушку к себе. Положив подбородок ей на макушку, он устало выдохнул:
— А Чу.
Чу Цяо тут же обомлела, всё тело её окаменело. Она мягко оттолкнула руку Янь Сюня и спросила:
— Что с тобой? Что-то случилось?
— Не дёргайся, — шёпотом сказал Янь Сюнь: — Просто позволь мне обнять тебя.
Тело Чу Цяо постепенно расслабилось. Она тоже медленно протянула руку и обняла юношу за талию, молча прижавшись лбом к его груди.
— А Чу, не вини меня, — шёпотом сказал Янь Сюнь, его осипший голос звучал печально: — За эти годы я сделал много вещей, которые ты не одобряешь. Внешне ты холодна и невозмутима, если требуется отнять чью-то жизнь, твоя рука не дрогнет, но я знаю, что в душе ты поистине справедливый человек, который различает, где добро, а где зло. Торговцы чаем из Линнаня, владельцы лодок Хуай Шуэй, торговцы рисом из Шэн Цзинь и не подчинившиеся моим приказам чиновники Янбэя… На моих руках много крови, очень много. Я просто не хочу повторения прошлого, когда я мог лишь смотреть, как оскорбляют и убивают окружающих меня людей, но ничего не мог сделать. Однако сейчас, приложив столько усилий, сделав так много, мной всё ещё распоряжаются другие, я не могу действовать по велению своего сердца. И самое главное, я не могу защитить тебя.
Чу Цяо моргнула и медленно поджала губы. Внутри неё потихоньку начало разливаться какое-то непонятное, труднообъяснимое тёплое чувство, как будто изнутри её «клевала» тысяча муравьёв. Не то чтобы она не поняла его, но всё же покачала головой и ответила:
— Я всё понимаю. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Едва ли эти солдаты из лагеря Сяо Ци навредят мне.
Янь Сюнь застыл. Он не мог видеть выражение лица юной девушки, только слышал её слова. Он медленно выпустил её из объятий. Либо она не поняла его, или же, возможно, не приняла его слова близко к сердцу.
Янь Сюнь молча кивнул:
— Хорошо, тогда будь осторожна.
Чу Цяо кивнула в ответ:
— Не волнуйся. Я не смогу пойти с тобой. Ты там будешь один, так что будь осторожен.
Когда она повернулась, чтобы уйти, за её спиной вдруг раздался тихий голос Янь Сюня:
— А Чу.
Девушка застыла на месте.
— Любой может предать меня, но только не ты. Любой может покинуть меня, но не ты.
Чу Цяо не ответила. Она молча стояла на месте. Затем она открыла дверь и вышла из комнаты.
Янь Сюнь медленно закрыл глаза и облокотился на спинку стула, тихо пробормотав:
— Если ты покинешь меня, у меня ничего не останется.
Двор запорошило тонким слоем снега. Юная девушка была одета в нежно-голубое платье и подаренную ей Янь Сюнем белую шубу. Ветер развивал её длинные волосы. Она молча обернулась, глядя на тень в окне, она ещё долго не двигалась с места.
В отличие от опустевшего, холодного Двора Инь Гэ, снаружи кипела жизнь. Собрались все знатные фамилии, у всех было торжественное настроение. Перед Двором Инь Гэ вдоль всей улицы до самого Павильона Дуань Му, принадлежавшего Восьмой Принцессе Юань Чуньэр, всё было украшено разноцветными стеклянными и нефритовыми фигурами. Заснеженная земля была устлана красными дорожками из парчи, по обеим сторонам стояли дворцовые служанки в ярких одеждах, ярко горели праздничные фонари.
Рано утром все собрались в Павильоне Дуань Му. Император лично присутствовал на этом событии, и гости были в хорошем настроении. Из Павильона Дуань Му доносились смех и звуки музыки. На одинокой улице Чан Хуа, в стороне, тихо стоял боевой конь. На нём восседала девушка, одетая в лёгкую военную форму и тёмно-синий плащ. Она повернулась и посмотрела на яркие огни, которыми были украшены улицы. Выражение её лица было спокойным и невозмутимым.
Тёмная ночь была тихой и безмолвной, дул ледяной ветер. Мир вдруг стал одиноким. Холодный ветер раздувал волосы у неё на лбу, делая её лицо ещё более хрупким.
Я сама избрала для себя эту дорогу, пути назад нет, остаётся идти вперёд. Жизнь никогда не давала мне право на сожаление, и я тоже не позволю своим эмоциям вставать у меня на пути. До тех пор, пока долг не будет выплачен сполна, пока положение не стабильно, как мы можем думать о себе? Янь Сюнь, я буду рядом, я буду ждать того дня, когда ты покоришь мир. Только слабые грустят, только беспомощные жалуются, но я не буду, я не буду печалиться, никогда.
В этот момент эхом отозвался громогласный колокольный звон, в небо были запущены фейерверки. Звуки музыкальных инструментов сопровождали эхо колоколов. Из Павильона Дуань Му издалека до неё доносился оживлённый гул голосов, внутри царили радость и веселье.
— Но! — на холодном ветру худенькая молодая девушка взмахнула кнутом и резко выкрикнула. Поджав губы, она пришпорила коня и быстро ускакала.
Ночь была холодной. В оживлённом дворце Янь Сюнь встал, глядя на чёрное небо, он долго молчал.
В тишине Двора Инь Гэ, посреди крошечной комнаты, перед столом спокойно лежала белоснежная шуба, совсем как новая, без единой пылинки.
Мы вместе уже восемь лет, все эти годы мы делили между собой и печали, и радости, и в скорби всегда оставались вместе. Скоро всё закончится. Когда здесь всё уладится, мы вернёмся в Янбэй и тогда…
Тогда… И тогда давай поженимся. Всегда будем вместе и никогда уже не расстанемся…
Те не высказанные вслух тайные надежды, в конечном счёте, медленно покрылись пылью, осыпались в суете, и больше не видно их тени. Судьба — это пожар, зачастую она даёт нам всего один шанс, упустишь его, и уже не вернёшь.
За пределами города перед воротами лагеря Сяо Ци стояла молодая девушка, держа в руке воинское удостоверение. Она постучала в дверь и открыто, на глазах у всех, вошла прямо в штаб-квартиру самой могущественной армии Империи.
Лес холодной брони, выразительные походные песни. Солдат, охранявший палатку главнокомандующего, вошёл внутрь и осторожно разбудил спящего генерала.
Юань Чэ поднялся и надел доспехи. Слегка приподняв брови, Принц вполголоса спросил:
— Чу Цяо? Впустите её!
Как только он это произнёс, внезапно в небе северо-западной части Чанъаня эхом раздались звуки битвы и вопли ужаса! Испуганный Юань Чэ поспешно выскочил из палатки, не успев надеть сапоги. Небо на северо-западе было озарено ярким пламенем, воинственные крики сотрясали воздух, всё было объято хаосом, как во время чумы. Армия Зелёного Знамени, которая изначально покинула город, чтобы приступить к ремонту дороги, быстро окружила лагерь Сяо Ци. Лес мечей, плотный ряд доспехов.
Что-то серьёзное произошло!
Юань Чэ поднял брови. Посмотрев на стоявших с двух сторон солдат, отдал приказ:
— Берите оружие!
— Подождите, — внезапно раздался холодный голос. Чу Цяо, ожидавшая аудиенции, схватила Юань Чэ за запястье и невозмутимо произнесла: — Не ходите.
В её голосе звучали сила и уверенность, заставившие Юань Чэ забыть, что его за руку схватил простолюдин. Он тяжело спросил:
— Почему?
— Как вы думаете, чья это резиденция?
Юань Чэ застыл. Посмотрев вдаль, с тяжёлым сердцем он вдруг вспомнил наименее желанное название клана.
Клан Му Хэ!
— Если вы туда отправитесь, весь лагерь Сяо Ци будет похоронен из-за вашего необдуманного поведения. Я не хочу быть замешана в этом в первый же день моего прибытия в лагерь, — спокойно отпустив его руку, девушка холодно добавила: — К тому же всё уже решено, даже если вы сейчас отправитесь туда, всё равно ничего не сможете сделать. На западе раздавались удары мечей и крики ужаса, в один момент взбудоражившие весь город, и только блистающий роскошью и великолепием Священный Золотой Дворец по-прежнему был погружён в разлагающее душу радость и веселье.
Добавить комментарий