Царствующая династия Великая Вэй.
Небо потемнело. Пронизывающий северный ветер завывал, пробирая до костей. Он играл со снегом, закручивая в воздухе призрачные вихри.
Слуги из дома Юйвэнь убирали за хозяевами следы их жестокой охоты. Они собирали останки детей и зверей, укладывая их в повозку. Неподалеку уже была вырыта яма, откуда доносился треск поленьев и валил густой темный дым. Здесь трупы девочек и волков предавали огню, избавляя себя от необходимости в захоронении.
Словно сломанные игрушки, с которыми богатые молодые господа поиграли один раз и выбросили за ненадобностью.
Цзин Юэр, одетая во что-то, похожее на рваную мешковину, опустив голову, тихо сидела около пустой клетки. Она была тяжело ранена. Будь она в теле взрослого человека, ее тело не было бы так истощено. Люди из дома Юйвэнь решили, что она очень скоро умрет. Но время шло, и, проходя мимо, они видели, что ребенок все еще жив.
Ее грудь едва заметно поднималась. Она дышала. Казалось, какая-то неведомая сила поддерживала искру жизни в этом полумертвом теле. Поэтому никто не решился бросить ее в погребальный костер. Вместо этого ее просто заперли обратно в клетку.
Клетка, которая раньше казалась такой тесной, теперь выглядела пугающе просторной. Все остальные дети были мертвы. Осталась только она. Кто-то из проходивших мимо слуг вздыхал, поражаясь ее удаче. Но в то же время никто из них не мог спокойно выдержать ее взгляд. Даже если они не могли этого объяснить, они остро чувствовали: этот ребенок отличается от того, каким был раньше.
Городские ворота Чанъаня быстро открылись перед ними. Клан Юйвэнь обладал огромной властью в этой стране. Караульные у ворот с благоговением приветствовали вернувшихся молодых господ, а затем лишь качали головами, провожая взглядом слуг и то, что осталось от клеток.
Цзин Юэр не знала, как долго она ехала в клетке на повозке, трясущейся по неровной дороге. Она не поднимала головы, периодически теряя сознание. Солнце стояло высоко, но не грело. Ледяной ветер продувал сквозь прутья, проникая сквозь ее тонкую одежду и царапая кожу, словно нож.
Проехав городские ворота, они оказались на главной улице, ведущей к площади императрицы Цзывэй, основательницы Великой Вэй. Уже более четырехсот лет здесь стоял самый большой и великолепный храм во всей стране, воздвигнутый в ее честь. Рядом находились ворота, ведущие на внутреннюю территорию Императорского дворца. Обычные люди, проходя мимо, должны были трижды встать на колени и коснуться земли лбом, выказывая уважение правящей династии.
Люди дома Юйвэнь спешились, чтобы преклонить колени перед Дворцом. В это время рядом с повозкой, где сидела Цзин Юэр, внезапно раздался высокомерный, негромкий голос: — Чьи вы слуги? Как смеете преграждать мне дорогу?
Чжу Шунь быстро вскочил с колен. Он перевел дыхание и, склонив голову, ответил: — Приветствую молодого господина Шу! Мы сейчас же освободим дорогу.
Люди семьи Юйвэнь отошли на обочину. Цзин Юэр слышала стук копыт, который медленно приближался. Внезапно он затих. Всадник остановился рядом с ее клеткой. — На тебя напал волк?
Чжу Шунь поспешно ответил за нее: — Молодой господин, это просто рабыня, не обращайте внимания.
Шу Е проигнорировал Чжу Шуня. Рассматривая Цзин Юэр в клетке, он медленно наклонился к ней и любезно попросил: — Дитя, посмотри на меня.
Внезапно раздался резкий щелчок кнута. Он пролетел сквозь прутья клетки и ударил по ослабевшему телу Цзин Юэр. Она вздрогнула, но медленно подняла голову.
— Что ты делаешь? — раздраженно спросил Шу Е, бросив взгляд на слугу. Чжу Шунь испугался и торопливо проговорил: — Отвечаю молодому господину, эта рабыня молчит и посмела вам не ответить…
— Тебя зовут Чжу Шунь? Внезапно раздался тихий голос. Хотя он был юным и хрупким, в нем была сила, не позволявшая его проигнорировать. Чжу Шунь и Шу Е удивленно посмотрели на раненого ребенка.
Чжу Шунь наконец нашелся: — Что ты сказала? Лицо Цзин Юэр было маленьким и бледным, с пятнами крови на щеках и лбу. На этом лице ее черные глаза казались огромными.
Она тихо повторила: — Я слышала, как тебя звали. Чжу Шунь. Это твое имя, верно?
Чжу Шунь нахмурился: — Да. Зачем тебе?
— Незачем, — девочка покачала головой и, подняв маленькую, пострадавшую от удара руку, кивнула каким-то своим мыслям. — Я запомню.
Чжу Шунь почувствовал ярость и уже собирался снова ударить ее, когда Шу Е весело рассмеялся. Молодому господину было лет семнадцать-восемнадцать. Он был высоким и стройным, а манера держаться выдавала в нем прекрасное воспитание. Одетый в голубое шелковое одеяние с вышивкой в виде облаков, он выглядел очень изящно. Он посмотрел на Цзин Юэр сверху вниз и сказал с улыбкой: — Дитя, ты можешь назвать мне свое имя?
Цзин Юэр посмотрела ему в глаза, потом покачала головой. Ее голос, еще совсем детский, противоречил торжественно произнесенным словам, что выглядело немного смешно: — Когда мы встретимся в следующий раз, и я не буду в этой клетке, я назову его вам.
Шу Е удивленно прищурился. Он повернулся к Чжу Шуню и сказал с улыбкой: — Этот маленький раб — мой друг. Ты не должен ее запугивать.
Чжу Шунь мрачно посмотрел на Цзин Юэр и кивнул. Где-то глубоко в душе он уже догадывался, что от этой маленькой рабыни у него будет еще много неприятностей. — Маленькая девочка, я буду ждать того дня, когда ты скажешь мне свое имя. А до тех пор — береги себя.
Цзин Юэр кивнула в ответ. Улыбнувшись, сын семьи Шу поехал дальше. Лицо Чжу Шуня перекосило. Он приказал всем ускориться, чтобы как можно быстрее добраться до поместья Юйвэнь.
Поместье семьи Юйвэнь было одним из самых больших в Чанъане. Процессия въехала через задние ворота. Когда они добрались до внутреннего двора для слуг, Чжу Шунь вытащил Цзин Юэр из клетки и, сказав несколько слов двум слугам, передал ее им. Бросив на нее последний тяжелый взгляд, он развернулся и ушел.
Цзин Юэр проволокли через двор и втолкнули в какую-то дверь. Прежде чем она успела встать, дверь заперли. В помещении было темно. В углу были сложены дрова. Когда ее толкнули, она задела поленницу, и та с грохотом рассыпалась.
Ребенок не запаниковал и не закричал. Она осторожно села на пол посреди комнаты. Сняла с себя рваную мешковину, напряглась, сжала зубы, а затем, сильно дернув, разорвала ее на полосы и принялась осторожно бинтовать раны на теле. Движения были удивительно четкими и профессиональными.
Теперь пришло время обдумать ситуацию. Ей хватило времени на охотничьем поле, чтобы свыкнуться со случившимся. Всю свою сознательную жизнь ее учили быстро приспосабливаться, анализировать и использовать любые обстоятельства в свою пользу. Даже если эти обстоятельства были настолько… странными.
Там, на охоте, Цзин Юэр умерла. Вместо нее очнулась заместитель командира 11-го отдела военной разведки Чу Цяо, погибшая при исполнении. Это было невероятно. Но, возможно, у нее появился шанс начать новую жизнь.
Свет пробивался сквозь щели в стене. Чу Цяо посмотрела на свою — теперь свою — совсем маленькую ладонь, и печаль медленно поднялась из глубины ее сердца. Она не знала, грустит ли она о себе или оплакивает бедного ребенка, не выдержавшего жестокости этого мира.
— Здесь нет никого. Я могу позволить себе немного расслабиться. Побыть грустной и напуганной. Но ненадолго.
Тихо прошептал ребенок. Слезы медленно стекали по ее грязному лицу. Она обняла колени и опустила на них голову, сжимая кулаки. Ее спина дрожала — то ли от эмоций, то ли от проникающего до костей холода.
Это была первая ночь Чу Цяо на землях Великой Вэй. Взаперти, в ледяном, продуваемом насквозь сарае для дров. Она дала себе немного времени, чтобы пролить слезы над своей слабостью и страхом. Она дала себе этот час, чтобы проклясть судьбу, вспомнить прошлое и ужаснуться будущему.
Когда этот час прошел, она не была больше заместителем командира Чу Цяо. Но она и не осталась беспомощной маленькой рабыней. Чтобы выжить в этом бесчеловечном, кровожадном мире, ей понадобятся все ее навыки и вся ее жесткость. Судьба швырнула ее в грязь. И она выберется наверх, вопреки всему.
У нее не было времени на жалость к себе. Если она не поднимется прямо сейчас, она может не пережить эту ночь. Она протянула свою чумазую руку, подобрала с пола щепку и написала несколько иероглифов в пыли.
Чжу Шунь. Юйвэнь. Цзин. Му. Юань. Че.
Написав это, она нахмурилась. Снаружи доносились звуки музыки и смеха из главного дома. Неожиданно вспомнив, она дописала последнее имя: Янь.
В залах поместья Юйвэнь празднование было в самом разгаре. Правый глаз Янь Сюня
внезапно дернулся. Он нахмурился и медленно повернул голову, всматриваясь в темноту за открытыми по случаю праздника дверьми сада. Ночь поглотила все вокруг. Где-то далеко каркнул ворон. Никто из них еще не понимал, что эта династия уже сгнила изнутри. Мир, в котором они жили, скоро рассыплется, как песочный замок. Все, что казалось незыблемым, было обречено на разрушение. И в этом пепле должен был возродиться новый порядок.
Добавить комментарий