— Мама?
Лежащий в луже крови юноша резко повернул голову и посмотрел на восседающую верхом на коне женщину.
С севера налетел сильный порыв ветра, и в то же мгновение с неба повалил еще более густой снег. Одежда женщины была белее снега, рукава струились, по спине рассыпались гладкие, как атлас, черные волосы. Несмотря на то, что ей было почти сорок, ее чистое, подобно белому лотосу, прекрасное лицо, по-прежнему оставалось молодым, а глаза были ласковыми.
Женщина бесшумно спрыгнула с коня и подошла к Янь Сюню. Стоявшие с двух сторон стражники, застыли от удивления, ни один из них не вышел вперед и не остановил ее. Женщина обхватила ладонями голову сына и аккуратно обтерла его окровавленное лицо белым рукавом своего платья, потом она нежно улыбнулась: — Сюнъэр.
Из глаз юноши брызнули слезы. На глазах огромной толпы мальчик тут же разрыдался. Он сжал ее рукав и громко спросил: — Мама, почему? Как могло такое случиться?
— Сюнъэр, — женщина ласково стерла кровь из уголков его глаз и тихо спросила: — Ты веришь своему отцу?
Задыхаясь от слез, мальчик утвердительно кивнул: — Верю.
— Тогда не спрашивай, почему, — женщина обняла сына. Она спокойно обвела взглядом сидевших на возвышении аристократов и шепотом произнесла: — Не все в этом мире можно объяснить. Тигры охотятся на волков, волки едят кроликов, кролики щиплют траву, нет этому объяснения.
— Мама! — Янь Сюнь внезапно повернул голову и, безразлично взглянув на этих роскошно одетых аристократов, холодно произнес: — Они? Они уничтожили Янбэй?
Яростный, обжигающий как лед, взгляд юноши мгновенно пронзил снежную пелену. От этого взгляда у всех представителей элиты прошла дрожь по телу. Женщина бледно улыбнулась и вытерла слезы в уголках глаз сына: — Сюнъэр, не плачь, дети Янбэя даже истекая кровью, не плачут.
— Генерал Мэн, я их опознаю. Перечисленные люди — это мой муж, мои сыновья, моя дочь и моя родня. Убеждена, что в этом мире нет никого, кто мог бы справиться с этим лучше меня.
Мэн Тянь нахмурился. Глядя в чистое, как цветок, лицо женщины, этот суровый генерал онемел. Воспоминания давно ушедших времен нахлынули на него. — Тебе не следовало приходить.
— Он сказал, что внутри дворца я совершенно свободна, мне лишь запрещено покидать Чанъань, так что никто не может меня останавливать, — женщина подобрала край юбки и шаг за шагом поднялась на высокую платформу.
— Мама! — поспешно выкрикнул Янь Сюнь и тут же поднялся, однако, не успев сделать и шага, упал на землю и мучительно застонал.
Увидев это, Чу Цяо тут же вырвалась из-под стражи. Девочка подбежала к Янь Сюню и, придерживая его, взволнованно спросила: — Ты в порядке?
В воздухе кружился снег, завывал северный ветер. Тысячи глаз пристально наблюдали за силуэтом этой, с каждым шагом умирающей и спускающейся в ад, женщины. Пальцы женщины коснулись первой золотой коробки. Черная кровь запеклась на острых бровях мужчины. Женщина смотрела на своего мужа, ее пальцы нежно поглаживали нижнюю часть коробки.
— Это мой муж, наследный правитель Северной Янь, двадцать четвертое поколение потомков великого государя Пэйлуо, главнокомандующий северо-западных войск империи, пятьсот семьдесят шестое место в храме предков Чэн-Гуан Золотого Дворца, наместник Янбэя ван Янь Шичэн, — тихо сказала женщина.
Снежинки оседали на бровях и висках женщины, но не таяли. — Этот шрам он получил в тот год, когда ван Цан Лань поднял мятеж. Ему тогда было всего семнадцать. — Этот он получил вовремя сражения при Байма, — женщина провела пальцем по отчетливо видневшемуся на подбородке красному рубцу. — В четыреста сорок седьмом году по Байцанли ваш император принес клятву о вечной дружбе между империей и Северной Янь. Большинство из вас тоже тогда были там.
Уважаемые министры тут же заерзали на своих местах. — А этот, шестнадцатого апреля на равнине Хуолэй, Генерал Мэн, вы оставили ему своей собственной рукой. Генерал, вы сами нанесли ему смертельный удар и не могли не узнать работу своего меча. Это ведь вы?
Мэн Тянь онемел, лицо его застыло. — Я подтверждаю, этот человек — мой муж, наместник Северной Янь, ван Янь Шичэн, это истинная правда.
Крышка золотой коробки с шумом закрылась, а женщина развернулась к следующей.
— Это мой сын, наследный ван Северной Янь, двадцать пятое поколение, пятьсот семьдесят седьмое место. Старший сын вана Янбэя, Янь Тин. Ему исполнился двадцать один год. За восемь лет он двадцать четыре раза получал повышение по службе, шестьдесят семь раз отбивал нападение. В восемнадцать лет был назначен командующим пограничными войсками.
— Это мой сын, наследник ванфу Северной Янь, двадцать пятое поколение, пятьсот семьдесят восьмое место. Третий сын вана Янбэя, Янь Сяо. Ему шестнадцать лет. На его теле больше сорока шрамов, полученных за народ Янбэя.
— Это… это моя дочь, — голос женщины вдруг стал сдавленным. — Пятьсот семьдесят девятое место! Старшая дочь вана Янбэя, Янь Хон Сяо. Шестнадцатого апреля она поскакала верхом на помощь своей матери. Умерла в результате изнасилования, после чего труп бросили в воду.
Бушевавшая в небе метель резко усилилась. Голос женщины стал еще более надрывным, в каждом слове звучала горечь, будто она плакала кровавыми слезами.
— Эти люди — солдаты Северной Янь, они предатели и мятежники. Генерал Мэн, казните их!
На высокую платформу подняли огромный бронзовый чан, в нем полыхал огонь. Мэн Тянь печально хмурился, после чего тяжело проговорил: — Начинайте казнь!
Двадцать золотых коробок были немедленно брошены в чан. Глаза Янь Сюня внезапно вспыхнули. Из его горла вырвался ужасающий, словно рык дикого зверя, вопль. Он собирался встать и бросится туда, но стражники преградили ему путь. Чу Цяо крепко обхватила Янь Сюня. Юноша надрывно завывал. Он стоял на коленях и, судорожно сжимая кулак, изо всех сил долбил им по каменной плитке. Руки его были все в крови.
Женщина обернулась и посмотрела на пылающий бронзовый чан. Из ее глаз потекли слезы. Она протянула руку и коснулась стенки горящего сосуда. Бросив на сына нежный взгляд, она повернулась к Мэн Тяню: — Брат Мэн, скажи ему, пусть не забывает своих слов.
По телу Мэн Тяня пробежала дрожь. Он шагнул вперед и осевшим голосом произнес: — Байшен…
Но в этот момент, одетая в простое платье женщина, вдруг развернулась и, двигаясь стремительно, точно падающая звезда, ударилась головой о край чана.
— Байшен! — — Мама! — — Ах! — Раздавались крики ужаса. Алая кровь залила лоб женщины.
— Быстрее, зовите врача! — подхватив на руки женщину, растерянно закричал Мэн Тянь.
Янь Сюнь, пошатываясь, взобрался на платформу. Подхватив женщину, он свирепо отпихнул генерала: — Мама! — из глаз юноши текли слезы. — Почему? Почему так? Отца и братьев уже нет, все близкие умерли, а теперь и ты хочешь покинуть Янь Сюня?
Слезы медленно стекали по ее лицу. Превозмогая слабость, она крепко обхватила руки своего сына: — Сюнъэр… Пообещай мне, что ты выживешь. Даже если твоя жизнь превратится в ад, ты все равно будешь жить. Не забывай, что у тебя еще очень много незаконченных дел.
— Мама!
Взгляд женщины стал рассеянным. Она тихо улыбаясь, произнесла: — Я всегда думала, что больше всего люблю леса и горы Бань Тан. Но теперь я знаю, что ошибалась. Больше всего на свете я люблю Янбэй. И сейчас я возвращаюсь к ним.
Неожиданно, она будто увидела, там высоко над черными тучами, ясное небо. Она увидела далекие степи Янбэя. — Ашэн… — чуть слышно позвала она.
Белая рука беспомощно упала. Над Чанъанем пронесся резкий, словно лезвие ножа, северный ветер. — Мама! — юноша обнимал тело женщины.
Восьмилетний ребенок стоял рядом и защищал его. Кулаки ее были крепко сжаты, лицо было мертвенно-бледного цвета. Она внезапно подняла голову и пристально посмотрела на север, туда, где возвышался Большой Золотой Дворец, величественный и угнетающий. В этот день острый шип внезапно пронзил сердце ребенка. Она сжала кулак и, прищурив глаза, стояла молча. Однако посаженное сегодня семя прочно пустило корни в ее сознании. Спустя годы оно превратится в огромное дерево. Посреди метели раздавался погребальный звон. В храме предков на территории Золотого Дворца черный силуэт медленно развернулся и шаг за шагом по длинному коридору вошел в сердце Великой Вэй.
Добавить комментарий