Императорская столица была разделена на две части: восточный и западный районы. От тюрьмы шли две основные дороги. Восточная дорога вела к главной улице Цзю-Вэй — туда шли заключенные, которые освобождались или отправлялись в изгнание. Западная дорога вела к площади Цзю-Уэ, где выносились приговоры.
В империи не существовало никаких судебных механизмов, никаких так называемых судебных процессов, криминальных расследований и проверки личности. Наказания и смертные приговоры приводились в исполнение здесь же. Для этого были приспособлены девять изолированных уступов на скалах горы Ланг, над которыми возвышался золотой императорский дворец династии Вэй.
Сейчас у главных ворот тюрьмы стоял одинокий боевой конь, темной масти. Увидев Янь Сюня, он радостно заржал и начал его обнюхивать. Молодой человек устало улыбнулся, погладил голову своего любимца, вскочил в седло и, подняв Чу Цяо, усадил ее на спину коня перед собой, прежде чем кто-то смог остановить его. Вся процессия стала продвигаться вперед по улице Чжу У, вместе со следующей за ними толпой. Горожане и приезжий люд сражались, чтобы оказаться поближе к тем, кто были главными действующими лицами предстоящего зрелища. Все вместе они медленно продвигались к площади Цзю Уэ.
Небо постепенно затягивало темными низкими облаками. Поднялся сильный ветер, несущий снег. Янь Сюнь распахнул теплый плащ, закутав в него сидевшую перед ним Чу Цяо. Чу Цяо подняла лицо и вопросительно посмотрела на надменного молодого человека. Янь Сюнь опустил глаза, улыбнулся ей и крепко сжал ее руки, согревая.
Внезапно раздался громкий звон. Все люди, идущие по улице, бессознательно остановились, обернувшись и посмотрев на горы, возвышающиеся над долиной Хунчуань. Там находился храм Чэнгуандзу. Тяжелый колокол отбил тридцать шесть ударов, отозвавшихся во всех уголках земли Хунчуань.
Лицо Янь Сюня внезапно стало бледным. Чу Цяо явно почувствовала, как задрожали его руки. В соответствии с традициями империи, тридцать шесть ударов колокола означали, что умер кто-то из членов императорской семьи.
Кровь императорской семьи Вэй текла и по венам Янь Сюня. Много лет он с уважением относился к клану Юань. Но сейчас он только холодно улыбнулся, не скрывая своего презрения.
Вокруг площади Цзю Уэ сегодня вывесили яркие флаги. К северу можно было увидеть величественные ворота Цзи Цзинь. Посреди площади находилось возвышение из черного камня. Белый снег на черном фоне делал все вокруг еще более торжественным.
Янь Сюнь сошел с лошади и приготовился подняться на возвышение. В этот момент к нему подошел мужчина средних лет в одеждах охраны: — Ван Янь, пожалуйста, пройдите сюда.
— Генерал Мэн Тянь? — Янь Сюнь слегка приподнял брови, глядя в направлении, куда указывал мужчина. — Разве я должен сидеть там?
— По приказу Дворца Шэнцзинь, ван Янь займет свое законное место.
Янь Сюнь мрачно посмотрел на скамьи, стоящие рядом с черным возвышением. Если человек, который должен быть убит сегодня, не он сам, то кто бы это мог быть? — Итак, уважение хуже смерти, — промолвил он.
Молодой человек обернулся, посмотрел на черное возвышение, потом прошел и сел на место, где сидели судебные чиновники и представители правящих кланов. Рядом с ним теперь должны были находиться те, кто должен был судить его. Его бледное лицо, казалось, было вырезано из нефрита, но холодный взгляд был лишен каких-либо признаков тревоги.
Время медленно шло. Но в тот момент, когда ожидание достигло апогея, раздался грохот, и створки ворот Цзи Цзинь начали медленно открываться. Из них на площадь вышли генералы, воины, представители совета старейшин. Среди всех были Юйвэнь Хуай, Вэй Шу Ю и другие молодые люди из знатных кланов.
Вэй Шу Ю выглядел немного бледным. Кисть его руки была спрятана в широкий рукав, скрывая травму. Его острый взгляд нашел Чу Цяо, которая сейчас была за спиной Янь Сюня, и вспыхнул ненавистью. Янь Сюнь, заметив это, раздраженно посмотрел на Вэй Шу Ю. Но потом они холодно улыбнулись друг другу в знак приветствия и притворились, что ничего не случилось.
Над темными облаками, наверное, светило солнце. Был почти полдень. Чиновник, ответственный за наказания, старейшина Хуан Циньчэн, вышел вперед: — Янь Шицзы, пришло время казни.
Янь Сюнь легко улыбнулся: — Старейшина Хуан, прошу.
Хуан Циньчэн выпрямился, его голос разносился далеко вокруг: — Час настал. Выведите заключенных на казнь!
— Исполнять! — громкий голос прозвучал уже с площади, рядом с золотыми воротами.
С грохотом снова открылись тяжелые створки, и двадцать солдат в доспехах, держа в руках подносы, покрытые белой тканью, медленно вышли на площадь. Их лица были отстраненными, когда они шли по ступенькам, поднимаясь на черное возвышение.
Вэй Шу Ю внезапно ухмыльнулся, его рот насмешливо кривился. Янь Сюнь хмурился. Предчувствие чего-то страшного поразило его сердце. Он крепко сжал подлокотники своей скамьи.
Двадцать императорских солдат стояли на черном возвышении. Первый генерал, Мэн Тянь, взошел на площадку и громко спросил: — Можете ли вы подтвердить, что тела принадлежали преступникам?
— Отвечаю генералу, нет. Не можем! — так же громко произнес солдат.
Мэн Тянь нахмурился: — Почему?
— Сообщаю генералу, у нас нет таких знаний и полномочий! По приказу Золотого Дворца ответственность по исполнению несет Министерство наказаний.
Мэн Тянь кивнул. Он обернулся, чтобы посмотреть на Янь Сюня: — Янь Шицзы, мне жаль беспокоить вас.
Янь Сюнь сжал губы. Чувство тревоги становилось невыносимым. Чу Цяо, стоявшая позади него, видимо, что-то осознала, потому что протянула свою белую маленькую руку и крепко сжала плечо мальчика.
— Откройте короба и подтвердите личности преступников!
Двадцать императорских гвардейцев действовали, как один. Они одновременно сняли белую ткань с подносов, предоставив взглядам всех присутствующих двадцать коробов из золота. Золотые ключи повернулись в замочных скважинах с громкими щелчками. Солдаты подняли крышки коробов, обнажая содержимое!
Глаза Янь Сюня расширились, на лбу прорезались голубые вены. Из его горла послышался низкий, похожий на звериный, рев. Он быстро вскочил со своего места, стремясь запрыгнуть на черную площадку. Императорские солдаты кинулись вперед, чтобы перехватить его. Лязг мечей, покидающих ножны, отозвался эхом. Яркий блеск железа отражал белый снег.
В этот момент перед солдатами появилась маленькая тень. Несколько ударов — и оружие полетело на землю. Нахмурившись, Чу Цяо закрывала собой Янь Сюня, не позволяя никому близко приблизиться.
Поднималась метель. Темные вороны, подхваченные ветром, с громкими криками метались над площадью. Мэн Тянь, стараясь перекричать шум, громко произнес: — Ситу Юнден, назовите их!
— Да! — Молодой генерал вышел вперед. Он указал на первый золотой ящик, в котором находилась человеческая голова с засохшими пятнами крови. — Наследственный правитель Янбэя! Двадцать четвертый потомок Императора Пей Лоо! Генерал Императорской армии! Пятьсот шестьдесят седьмое место в храме Чэнгуанцзы! Ван столицы Янбэя, умер шестнадцатого дня, четвертого месяца на равнинах Ху-Лэй Янбэй!
— Потомственный ван Янбэя! Двадцать пятый потомок Императора Пей Лоо! Посланник империи! Пятьсот семьдесят седьмое место! Старший сын вана Янбэя, Янь Тин, казнен в четырнадцатый день четвертого месяца на стене Сюнь-лей в Янбэй!
— Потомственный ван Янбэя! Двадцать пятое поколение! Пятьсот семьдесят восьмое место! Третий сын вана Янбэя, Янь Сяо, убит в шестнадцатый день четвертого месяца на равнинах Ху-Лэй Янбэй!
— Урожденная принцесса Янбэя! Двадцать пятое поколение! Пятьсот семьдесят девятое место! Старшая дочь вана Янбэя, Янь Хонгсяо, которая убила себя, утопившись в озере на шестнадцатый день четвертого месяца!
— Потомственный ван Янбэя! Двадцать четвертое поколение! Заместитель командующего Северо-Западной армией империи Вэй! Пятьсот восьмидесятое место! Младший брат вана Янбэя, Янь Шифэн — казнен в девятый день четвертого месяца на плато Шан-Шэн!
— Наследственный… Янбэй… — продолжал говорить Юнден.
Список имен, наконец, подошел к концу. Ветер неумолимо продолжал дуть над площадью Цзю-Уэ. Мэн Тянь, стоя на каменном возвышение и твердо смотря в глаза Янь Сюня, сказал: — Имена названы! Янь Шицзы, пожалуйста, подтвердите личности преступников!
С громким хрустом ветер сломал старое дерево, росшее рядом с каменной площадкой. Гигантские ветви врезались в центр возвышения. Глаза всех людей, бывших на площади, обратились к молодому человеку, мрачно смотревшему на каменную платформу! Ненависть, которую он сейчас чувствовал, была настолько безграничной! Янь Сюнь медленно закрыл глаза. Когда он снова открыл их, его глаза были налиты кровью!
Добавить комментарий