Снежная буря, бушевавшая ночью, постепенно затихла, и небо утром было полупрозрачным. Звуки тяжелых шагов грубо разбудили спящих детей. Они быстро отпустили руки, которые не разжимали всю ночь, и быстро закрыли отверстие в стене еще до того, как полностью открыли глаза. Шаг за шагом черные сапоги приближались по грязному полу тюрьмы. Четкий звук, звенящий в тишине, резонировал о каменные стены.
С громким лязгом открылась дверь, и в помещение, где находились камеры, вошли около пятидесяти солдат, полностью заполнив место перед решетками. Все они были одеты в синие доспехи, на плечах — темно-зеленые плащи императорской гвардии. Один из тюремщиков остался стоять позади них, согнув спину. Чу Цяо сидела в углу, холодно глядя на вошедших.
Янь Сюнь также сидел на полу. На обращенном к двери лице широко открытые глаза не моргая следили за охранниками. Он вернулся к своему высокомерному выражению, показывая всем присутствующим, что они недостойны его внимания.
Глава стражников холодно смотрел на наследного вана Янбэя. Но лицо командира не выражало ни подобающего почтения, ни уважения. Он взял императорский указ и громко начал читать хриплым голосом: — По приказу Дворца Шэнцзинь, Янь Сюнь, ван Янбэй, должен проследовать к месту Цзюйтай, чтобы выслушать там свой приговор.
Другой охранник шагнул вперед и, усмехнувшись, презрительно произнес: — Прошу вас, Янь Шицзы (1).
Молодой человек медленно поднял глаза. Тяжелый взгляд остановился на позволившем себе вольность страже. Неконтролируемая холодная дрожь прошла по позвоночнику солдата. Только сейчас Янь Сюнь полностью начал понимать, что происходит, но продолжал сохранять высокомерное выражение. Он поднялся и пошел к выходу из камеры, упрямо игнорируя охранников.
Двое солдат, державшие оковы, которые они приготовили заранее, посмотрели друг на друга и медленно спрятали их за спину. Плащ Шицзы, отороченный белым мехом, волочился по полу, поднимая древнюю пыль. На плаще был вышит золотой дракон с пятью когтями, напоминая окружающим, что наследный ван Северной Янь в родстве с императорским домом. Ветер, добравшись сюда, уже еле дул в длинном темном коридоре.
Тонкая рука неожиданно проскользнула сквозь прутья решетки соседней тюремной камеры. Бледная и хрупкая, словно сделанная из изысканного фарфора, она остановила всю процессию, схватив Янь Сюня за ногу и крепко удерживая.
— Что ты делаешь? Тебе надоело жить? — охранник в ярости шагнул вперед.
Янь Сюнь оглянулся и холодно посмотрел на солдата. Его выражение было высокомерным и мрачным, подавляя любые дальнейшие слова охранника. Молодой человек присел на корточки и взял тонкие пальцы ребенка в свои руки. Неожиданно теплая сила пришла вместе с этим прикосновением. Он хмурился, глядя на хрупкого ребенка перед собой: — А Чу, не надо в это ввязываться.
— Вы нарушили свое обещание! — глаза ребенка ярко горели. Чу Цяо упрямо смотрела на него. — Вы сказали, что не покинете меня.
Там снаружи происходили вещи, о которых он ничего не знал. Трудно было догадаться, что случилось за стенами их тюрьмы. Скорее всего, произошла трагедия. Как он мог позволить ей рисковать? Молодой человек сдвинул брови: — Я не оставляю тебя. Подожди меня, я скоро вернусь.
— Я тебе не верю, — упрямо ответил ребёнок, не ослабляя хватки. — Возьми меня с собой.
Один из охранников внезапно яростно закричал: — Такая смелая рабыня!
— Как ты смеешь называть ее рабыней! — Янь Сюнь резко повернул голову. — Когда закон империи так изменился, что тебе стало позволено кричать передо мной?
Лицо мужчины резко покраснело. Янь Сюнь больше не обращал внимания на солдата. Он повернул голову, посмотрел на бледное лицо ребенка и нахмурившись сказал: — А Чу, послушай меня, это ради тебя.
— Возьми меня с собой, если беспокоишься обо мне. Это будет лучше всего, — Чу Цяо прислонилась лбом к прутьям решетки, сильнее сжимая ногу подростка, и решительно повторила: — Возьми меня с собой.
Время шло. Легкая рябь, из поднятой ветром пыли, вилась между ними. Подросток молча смотрел в глаза ребенка. Он понимал, что, учитывая ее ум, она полностью осознает опасность, которая поджидает ее. Губы молодого человека мягко двинулись, но он ничего не смог произнести, остановленный решительным взглядом ярких глаз.
Наконец Янь Сюнь встал в полный рост, повернулся и сказал охранникам, стоящим позади него: — Откройте дверь.
— Янь Шицзы, только один человек призван императорским указом… — прежде чем охранник закончил, Янь Сюнь развернулся и сделал большой шаг назад в сторону своей камеры:
— Тогда, вы сможете забрать в Дворец Шэнцзинь для допроса только мой труп.
— Янь Шицзы! — Охранники долго обсуждали между собой, прежде чем все-таки открыли дверь тюремной камеры Чу Цяо.
В конце концов, это просто маленькая рабыня.
На улице уже было светло. Янь Сюнь быстро пошел впереди всех, крепко держа руку ребенка, не позволяя солдатам связать ее. У юноши был решительный, даже угрожающий взгляд. Он посмотрел на ребенка, который был намного ниже его, и тихо спросил: — Ты боишься?
Чу Цяо подняла глаза и легко ему улыбнулась: — Нет.
Янь Сюнь тихо посмеивался, выходя из тюрьмы рука об руку с Чу Цяо.
Дверь тюрьмы Цзя Ци Ли открылась. Внушающие страх мечи взметнулись в воздух. Солдаты стояли рядами с настороженным выражением на лицах, как будто они ожидали нападения. Простые люди стояли далеко за пределами охраняемого периметра, они поднимались на цыпочки, чтобы рассмотреть, что происходит.
То раннее утро жители города Чанъань никогда не забудут, ведь именно тогда Великая Вэй сделала свой первый шаг к грядущему краху. Историки более поздних поколений, открывая пыльную книгу, могут только вздыхать над недальновидностью своих предков. Никто не знает, почему две, казалось бы, безвредные овцы превратились в жестоких тигров после того, как их втянули в эту отчаянную борьбу на выживание. Ситуация изменилась в этот момент, и великолепные свитки, ранее восхваляющие деяния империи, могут быть выброшены. Детям, держащимся сейчас за руки, и стоящим в пыли, суждено пройти бок о бок под огнем, развязав одно из самых кровавых восстаний. Резкий порыв ветра пронесся по земле. Орлы летали в небе Чанъаня, разрезая белыми крыльями облака. Все люди, стоявшие здесь перед тюрьмой, единодушно подняли глаза; в этот момент они, похоже, услышали первый звук, который означал падение империи Вэй.
- Шицзы (世子): Наследник вана (высшего аристократа, «князя»).
Дворец Шэнцзинь (盛金宫): «Великий Золотой Дворец». Главная резиденция императора, центр власти.
Добавить комментарий