Тяньмолозця вернулся в шатер. Тени от свечи плясали по стенам. На другом конце длинного стола Яоин лежала неподвижно, словно уже уснула.
Он не стал ложиться, а сел в позу для медитации. Посидев так некоторое время, он почувствовал, что сквозь тусклый свет свечи на нем застыл долгий взгляд, и поднял глаза.
Яоин, неведомо, когда, уже села. Её длинные волосы рассыпались по плечам. Обхватив руками колени и положив голову на руки, она отрешенно смотрела на него, а в глазах стояли слезы.
Свет свечи падал на ее бледное лицо. В этот миг она была совсем не той блистательной принцессой Вэньчжао, что днем, а лишь хрупкой, опечаленной девушкой.
Тяньмолозця на мгновение замер, вспомнив рассеянную улыбку Яоин, когда он только вернулся в шатер.
У нее тяжело на душе.
Заметив его пристальный взгляд, Яоин очнулась и утерла уголки глаз; кончик её носа слегка покраснел.
— Приснился кошмар? — спросил Тяньмолозця. Голос его прозвучал мягче, чем он сам того ожидал.
Яоин собиралась лечь и продолжить сон, но, услышав его мягкий вопрос, замерла.
— Мгм, — отозвалась она. — Я сегодня услышала от Ян Няньсяна и остальных, что боевые навыки моего брата утрачены, он больше не может орудовать теми золотыми молотами… Он отправился искать меня, еще не оправившись от ран… Я не знаю, где он сейчас… Мне только что приснилось, что он… он…
Ли Сюаньчжэнь — могучий воин, к тому же его охраняла личная стража, но даже он получил такие раны. Ян Няньсян и его люди чудом избежали смерти. Можно представить, насколько сурова блокада людей Северного Жуна. Ли Чжунцянь тяжело ранен, он не говорит на варварских наречиях. Сколько же мук ему пришлось вытерпеть, пока он, рискуя жизнью, пробивался сквозь заслоны, чтобы найти её?
И сколько бы страданий ни выпало на его долю, пока он не найдет её, Ли Чжунцянь ни за что не повернет назад. Он именно такой — упрямый до невозможности.
С малых лет он не обращал внимания на притеснения и подозрительность Ли Дэ, но единственное, чего он не мог вынести — это если обижали её… Он даже решился на публичное покушение на Ли Дэ, в клочья разорвав видимость отношений «отца и сына», «государя и подданного». Ему стало плевать на всё, включая собственную жизнь.
Голос Яоин дрогнул, она не смогла продолжать. В неверном свете свечи её глаза блестели от влаги, казалось, слезы вот-вот хлынут ручьем.
Сутры, которые мысленно читал Тяньмолозця, померкли и расплылись. Их место занял звук падающих слез.
Капля за каплей, расходясь кругами по воде.
Ей следует больше улыбаться. Когда она улыбается, то становится ослепительно яркой, подобно описанному в сутрах миру Сукхавати, где земля устлана золотым песком, среди деревьев являются буддийские храмы, с небес дождем сыплются дивные цветы, и всё сущее излучает свет.
Тяньмолозця смотрел на Яоин и тихо произнес:
— О чем думаешь днем, то и снится ночью. Это всего лишь сон. Принцесса и её брат связаны глубокими узами, он непременно сможет обратить беду в удачу и останется цел и невредим.
Голос его был прохладным и чистым, лишенным всяких эмоций, но в нем необъяснимым образом таилась сила, способная успокоить сердце.
Яоин тихо угукнула, улыбнулась и покачала головой, прогоняя слезы из глаз.
— Генерал прав, это всего лишь сон. С братом всё будет хорошо, он будет жив и здоров. Я найду его, и мы воссоединимся!
Она сделала долгий выдох и произнесла это с твердой уверенностью.
Они оба замолчали. Яоин снова легла, и вскоре дыхание её стало ровным. Тяньмолозця прикрыл глаза, продолжая медитацию.
Однако вскоре со стороны длинного стола послышался шорох.
Тяньмолозця открыл глаза.
Яоин, опираясь руками о пол, обогнула стол и осторожно подползла к нему, таща за собой войлочное одеяло, в которое куталась.
Тяньмолозця опустил голову и посмотрел на неё.
Она подобралась совсем близко, между ними осталось не больше получи расстояния, её одеяло накрыло край его монашеского одеяния.
Взгляд его был холоден как иней, в нем не было упрека, но от него исходило ощущение властной суровости, которое невольно давило на собеседника. Яоин немного смутилась, взяла в руки свиток и прошептала:
— Генерал, я никак не могу уснуть, а стоит задремать — вижу сны… Можно я посижу здесь? Я хочу немного почитать документы перед сном.
Тяньмолозця промолчал, лишь едва заметно кивнул подбородком и закрыл глаза.
Яоин тихонько хмыкнула и углубилась в чтение.
В шатре воцарилась тишина. Один погрузился в дхьяну[1], другая, укутавшись в одеяло, читала сводки. Было так тихо, что слышался лишь легкий шелест переворачиваемых страниц.
Весь шатер был залит тусклым светом свечи.
Тяньмолозця мысленно читал сутры. Когда он закончил главу «Кармические деяния живых существ Джамбудвипы»[2], он вдруг почувствовал тяжесть на своей руке: что-то мягко прижалось к ней.
Он замер и открыл глаза.
Свеча еще не догорела, свет и тени переплетались. Яоин, уткнувшись лицом, привалилась к нему. Глаза её были закрыты, густые ресницы подрагивали, сон был глубоким, а в руке она все еще держала раскрытую книгу.
Тяньмолозця не шелохнулся.
Раздался негромкий стук — книга выскользнула из рук Яоин и упала на пол. Кажется, это её разбудило: она издала невнятное бормотание, подняла руку, ухватилась за рукав Тяньмолозця, потерлась щекой о его предплечье, устраиваясь поудобнее, и её дыхание вновь стало размеренным и долгим.
Тяньмолозця сидел неподвижно, не отталкивая её. Его изумрудные глаза смотрели на спокойно горящую свечу на столе.
Неизвестно, сколько прошло времени, но от фитиля поднялась струйка сизого дымка, и свеча погасла.
Яоин пошевелилась и начала сползать вниз.
Тяньмолозця, не издав ни звука, поднял руку и подхватил её.
Яоин тут же упала в его объятия. В этот раз поза оказалась еще удобнее, она бессознательно подалась вперед, наваливаясь на него всем телом.
От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат, который никак не желал рассеиваться.
Тяньмолозця опустил взор. Он потянул за сползшее одеяло, натянул его до самого её подбородка, укрывая обнаженные плечи.
Когда его пальцы коснулись её щеки, он замер.
В уголках её глаз, на ресницах, казалось, поблескивали слезинки.
Его пальцы слегка согнулись, медленно, миллиметр за миллиметром приближаясь к её глазам, желая смахнуть этот след печали.
Тихий треск — в жаровне лопнул уголек. Выражение её лица было спокойным, брови разгладились, она спала безмятежно.
Тяньмолозця отдернул руку и продолжил читать сутры.
Когда Ли Сюаньчжэнь очнулся, уже наступил рассвет. Свет просачивался сквозь войлок шатра, играя пылинками в воздухе и очерчивая обстановку.
Несколько нагроможденных друг на друга больших сундуков, жаровня с раскаленными докрасна углями, подвешенный складной стул, лук, колчан со стрелами, несколько звериных шкур. Длинный стол, заваленный бумагами и свитками, маленький столик с беспорядочно расставленными чашками и чайником, и тарелка с недоеденной черствой лепешкой…
Ли Сюаньчжэнь обвел взглядом шатер. Его взор остановился на двух фигурах у длинного стола, и сон как рукой сняло.
Мужчина — высокий, поджарый, военная форма подчеркивает рельеф мышц. Даже сидя, он излучал спокойную, но подавляющую мощь. Девушка с распущенными волосами спала, положив голову ему на колени. Ее щеки порозовели, она свернулась калачиком и тесно прижалась к нему. Он же сидел неподвижно, опустив глаза и со спокойным выражением лица глядя на спящую.
Дыхание Ли Сюаньчжэня сбилось.
Мужчина поднял глаза. Их взгляды скрестились: один — холодный и чистый, другой — мрачный и тяжелый. Словно ударились клинки, высекая ледяные искры.
Ли Сюаньчжэнь не знал, кто этот человек со шрамами на лице, но он узнал девушку, лежащую на его коленях. В этом мире, кроме Ли Чжунцяня, с кем еще Ли Яоин могла быть так близка?
Он помнил, как она мчалась на коне по длинным улицам столицы — в ярких одеждах, с развевающейся юбкой. Юноши, влюбленные в нее, гнали коней следом. Она никогда не смеялась над ними, не унижала, не играла в «кошки-мышки», но и никогда не отвечала ни одному из них взаимностью.
И вот такая гордая девушка ради выживания отбросила стыд и достоинство, чтобы на глазах у всех спутаться с монахом… Каждый раз, когда он слышал, как варвары пошлым тоном обсуждали пикантные истории о принцессе Вэньчжао и Сыне Будды, гадая, какими способами она соблазняет монаха, это было словно нож, проворачиваемый в сердце Ли Сюаньчжэня. Ему приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы сдержать желание разорвать этим людям рты.
Он боялся даже думать о том, чем Яоин пришлось пожертвовать ради жизни. Он мог лишь твердить себе, что он и Ли Чжунцянь спасут её, увезут отсюда, чтобы она забыла этот опыт.
Но сейчас, видя, как доверчиво Яоин спит, прижавшись к мужчине, Ли Сюаньчжэнь, помимо дикой радости от того, что она жива и в безопасности, был вынужден столкнуться с кровавой реальностью: во всем виноваты они с Ли Дэ.
Это он отправил её в постель к вождю племени Елу, из-за него на неё положил глаз Хайду Алин, из-за него она оказалась за тысячи ли от дома и хлебнула горя.
Ли Сюаньчжэнь задрожал всем телом и зашелся в приступе жестокого кашля, казалось, он вот-вот выкашляет легкие и сердце.
Наверное, только так можно было заглушить боль, пропитавшую всё его нутро.
Громкий кашель разбудил спящую Яоин. Она приподнялась, несколько мгновений растерянно моргала, а затем, осознав происходящее, её зрачки расширились. Она вскочила и бросилась к Ли Сюаньчжэню.
— Ли Сюаньчжэнь, где мой брат? Почему его золотые молоты оказались у тебя?
Её волосы были растрепаны, на щеке остался след от сна. Она смотрела на него холодно, с отвращением, настороженностью и тревогой — тревогой за Ли Чжунцяня.
Ли Сюаньчжэнь, морщась от боли, мягко прохрипел: — Не волнуйся, он жив…
— Где он?
Боль в теле усилилась, Ли Сюаньчжэня била крупная дрожь: — Возможно, он в Ставке хана Северного Жуна…
По спине Яоин пробежал холодок: — В Ставке Северного Жуна? Как он мог попасть в Ставку?!
Ли Сюаньчжэнь перевел дыхание и, превозмогая боль, произнес:
— Северный Жун блокировал все новости, мы не знали… не знали, где ты… думали, что ты всё еще у них… добрались до Ичжоу… Потом собирались отправиться в Ставку, но в пути случилось непредвиденное…
Братья смешались с армией Северного Жуна, полагая, что смогут беспрепятственно добраться до Царского двора. Однако в пути Вахан-хан внезапно изменил маршрут. Отряд остановился, и рабов отправили прислуживать знати в ставке Орды.
В это время Ли Сюаньчжэнь столкнулся с несколькими знакомыми, тайно проникшими на территорию Северного Жуна — это были личные стражники, посланные Ли Дэ, чтобы убедить его вернуться на Срединную равнину.
Ли Сюаньчжэнь решительно отослал их прочь. Кто бы мог подумать, что эти стражники, обнаружив Ли Чжунцяня, решатся на убийство! Более того, на следующий же день они раскрыли себя и выдали тот факт, что Ли Чжунцянь находится на землях Северного Жуна. В итоге и Ли Сюаньчжэнь, и Ли Чжунцянь оказались под прицелом — за ними началась охота.
К счастью, Хайду Алина в то время не было на месте, и его люди пока бездействовали. Преследовали их люди Вахан-хана.
— Мы бежали до самой Ставки Северного Жуна, где встретили нескольких ханьцев. Это были лазутчики из повстанческой армии Ян Цяня. Я прослышал, что Хайду Алин вернулся, поэтому передал Ли Чжунцяня им, чтобы они спрятали его в безопасном месте и переждали бурю… а сам взял золотые молоты Ли Чжунцяня, чтобы увести погоню за собой… Позже я встретил Ян Няньсяна…
Преследователей было слишком много. Он несколько раз был на волосок от смерти и радовался, что не взял с собой Ли Чжунцяня, иначе они оба не смогли бы уйти. Недавно он встретил Ян Няньсяна. У тех при себе было тайное послание, и за ними тоже гнались люди Северного Жуна. Будучи ханьцами в отчаянном положении, они объединились, чтобы спастись. Постепенно Ли Сюаньчжэнь узнал, кто такой Ян Няньсян и его спутники, узнал, что они возвращаются со Срединной равнины и направляются к племени Але на встречу с Ли Яоин. Вне себя от радости, он отправился с ними.
Ли Сюаньчжэнь сбивчиво, с паузами, рассказывал о том, что пережил за последние полгода. Тон его был искренним.
Однако Яоин слушала его, всё сильнее хмуря брови.
Рассказ Ли Сюаньчжэня казался ей совершенно немыслимым.
Она перестала понимать происходящее с первой же фразы.
Как Ли Чжунцянь мог отправиться в Ичжоу вместе с Ли Сюаньчжэнем?
И с какой стати Ли Сюаньчжэнь стал бы рисковать собой ради безопасности Ли Чжунцяня, уводя погоню?
Разве он бросил титул наследного принца и покинул Срединную равнину не ради Чжу Люйюнь? Почему же он не пошел искать Чжу Люйюнь, а всю дорогу сопровождал Ли Чжунцяня? И даже после того, как нашел следы Чжу Люйюнь, всё равно потащился с Ли Чжунцянем к Ставке?
Она отчетливо слышала каждое слово Ли Сюаньчжэня, но не верила ни единому звуку.
Глядя на него, она заподозрила, что из-за тяжелых ран и жара он начал бредить.
— Зачем тебе помогать моему брату?
Ли Сюаньчжэнь горько усмехнулся. Его фениксовы глаза пристально смотрели на неё, а голос прозвучал хрипло и глухо:
— Ради тебя, А-Юэ.
После этой фразы в шатре повисла мертвая тишина.
Яоин нахмурилась еще сильнее.
На лице Ли Сюаньчжэня отразилась нескрываемая горечь: — А-Юэ, ты не веришь мне?
Яоин молчала долго, затем уголок её рта приподнялся в усмешке: — Ваше Высочество наследный принц, а будь вы на моем месте, вы бы поверили?
Он всегда жаждал смерти Ли Чжунцяня и ради этого закрывал глаза на то, что Вэй Мин готовил наемных убийц. С чего бы ему вдруг рисковать собой ради спасения жизни Ли Чжунцяня?
Ли Сюаньчжэня скрутило от боли, его губы дрожали: — А-Юэ, я действительно много раз пытался погубить Ли Чжунцяня… Но я никогда тебе не лгал… Личность Ли Чжунцяня была раскрыта. Северный Жун непременно схватил бы его, чтобы шантажировать тебя, поэтому я должен был его защитить.
Яоин промолчала.
Ли Сюаньчжэнь и вправду не тот человек, кто стал бы лгать и юлить. Он мрачен, скрытен и непредсказуем, он не раз на её глазах пытался расправиться с Ли Чжунцянем, действуя безжалостно. Но он не стал бы тратить столько сил на столь нелепую ложь.
Это ниже его достоинства.
— А-Юэ…
— Не смей так называть меня. А-Юэ давно умерла.
Яоин резко оборвала речь Ли Сюаньчжэня.
Лоб Ли Сюаньчжэня покрылся испариной, его тело трясло всё сильнее, зубы выбивали дробь: — Хорошо… я не буду… Ты не волнуйся, Ли Чжунцянь в безопасности. Ставка Северного Жуна находится в тылу. После того как я увел погоню за собой, он вместе с теми лазутчиками должен был пойти в обход к Гаочану, а оттуда — в Ставку. Тот маршрут безопаснее… Возможно, он уже добрался до Гаочана…
Он смотрел на Яоин остекленевшим взглядом.
— А-Юэ, не бойся, тебе больше не придется страдать… Я заберу тебя домой…
Лицо Яоин оставалось бесстрастным. Она пыталась распутать этот клубок и понять, каким словам Ли Сюаньчжэня можно верить.
Неужели Ли Чжунцянь действительно спасся?
Каждое его слово казалось правдой, но все вместе они звучали как бред сумасшедшего.
Но если он не лжет, ей нужно срочно написать Ян Цяню и Юйчи Дамо, чтобы они выслали отряды навстречу Ли Чжунцяню.
Выражение лица Яоин постоянно менялось.
Дыхание Ли Сюаньчжэня становилось всё более прерывистым. Внезапно он рывком сел и крепко схватил её за запястье.
— Ты должна мне верить…
Яоин не успела среагировать, как сбоку протянулась рука в перчатке. Два пальца легко коснулись точки на теле Ли Сюаньчжэня, тот мгновенно обессилел, разжал руку и повалился обратно на одеяло.
Его фениксовы глаза широко распахнулись, глядя на Тяньмолозця, который невесть, когда появился рядом с Яоин.
— Ты человек Ставки… Передай вашему Сыну Будды, что я знаю, где находятся главные силы армии Северного Жуна… Моя Великая Вэй может отправить войска для атаки на Северный Жун…
Не обращая внимания на открывшиеся раны, он вновь попытался приподняться, встречаясь взглядом с Тяньмолозця. — Условие таково… Ставка должна дать согласие немедленно отпустить принцессу Вэньчжао на родину.
[1] Дхьяна — состояние созерцания, медитативного сосредоточения в буддизме.
[2] «Кармические деяния живых существ Джамбудвипы» (阎浮众生业感) — название 4-й главы «Сутры основных обетов бодхисаттвы Кшитигарбхи». В ней описываются страдания живых существ в нашем мире (Джамбудвипе) и кармические воздаяния.
Добавить комментарий