В Большом зале шла служба. Монахи, сидя кругом, хором читали сутры. Мелькали тени, волнами разносились звуки санскрита. Тяньмолоцзя не было в зале. Божэ провел Яоин через узкий проход в тихий, уединенный двор.
Яоин огляделась. Охрана Большого зала была строгой. В галереях было не протолкнуться: монахи-воины и личная гвардия плотными рядами, в три кольца, стояли на страже снаружи.
Когда пришла весть о смерти Суданьгу, Ашина Бисо «по приказу» отправился проверить это и привез назад «останки» Суданьгу. Все глубоко уверовали в то, что Суданьгу мертв. В последние дни аристкораты и министры, скаля зубы и выпуская когти, вели себя все более вызывающе. Все монахи-воины Священного города отступили в Царский храм, чтобы устрашить знать.
Говорили, что главные улицы города уже под контролем Четырех армий, которыми командовали знатные кланы. Слухи о том, что Сын Будды снова заточен в храме, разносились повсюду, как пыль. Из Северного Жун вестей еще не было. Кто победит — Вахан-хан или Хайду Алин, — никто не знал, но министры Ставки уже были заняты грызней за власть и выгоду.
Беды изнутри и угрозы снаружи; ветер бушует в башне перед дождем. В книге Тяньмолоцзя в одиночку нес на плечах это готовое рухнуть государство и в конце концов умер, сгорев дотла, как свеча без масла.
Рожденный быть государем, он посвятил всю свою жизнь Ставке. Яоин слегка нахмурилась.
Божэ, идущий впереди, зыркнул на нее, дважды кашлянул и сказал: — Пока Ван здесь, принцессе не о чем беспокоиться.
Яоин с недоумением посмотрела на него.
Божэ выпятил грудь и покосился на нее краем глаза: — Ван мудр и полон замыслов, на него уповает народ. Даже если Регента больше нет, никто не посмеет проявить неуважение к Вану! Принцесса, не надо делать такое скорбное лицо. Будьте покойны: что бы ни случилось, вы теперь человек Царского храма, и генерал Сюэ Яньна не посмеет вас тронуть.
Суданьгу «умер», и генерал Сюэ Яньна, тот самый, что когда-то врывался во дворец, теперь громко бахвалился, грозясь стать новым регентом. Ходили и грязные слухи, о которых слышали монахи в храме.
Яоин угукнула и кивнула. Она печалилась не из-за Сюэ Яньна, а переживала за Тяньмолоцзя.
Они прошли через темный узкий коридор и вошли во двор.
Высокая фигура стояла посреди двора, подняв голову и глядя на снежную крупу, сыплющуюся с карниза. Снег кружился в воздухе, ступени были безмолвны. Он стоял неподвижно, словно в медитации, и его неземной силуэт напоминал картину, написанную тушью.
Божэ знаком велел Яоин подойти, а сам удалился.
Сжимая письмо от Чжу Лююнь, Яоин на цыпочках подошла к Тяньмолоцзя и, подавшись вперед, заглянула ему в лицо. Ее косы рассыпались, красные и зеленые самоцветы тихо звякнули.
Холодный взгляд скользнул по ней, на мгновение задержался на лице Яоин и быстро ушел в сторону. Словно птица пронеслась по ясному небу, не оставив следа.
Видя, что он не в глубокой медитации, Яоин сделала два шага вперед, сразу переходя к делу, и протянула ему письмо: — Учитель Закона, принцесса Северного Жун прислала мне письмо.
Тяньмолоцзя взял письмо.
— Хотя я плохо знаю Чжу Лююнь, но могу с уверенностью сказать: это письмо написано не по ее воле. Я подозреваю, что автор, либо старшая принцесса Ицин, либо министр Северного Жун, сопровождающий ее. Они хотят использовать меня, чтобы подобраться к Учителю Закона или выведать тайны Царского храма.
Яоин медленно продолжила: — Я хочу встретиться с Чжу Лююнь и выяснить ее истинные намерения, чтобы не дать им возможности устроить беспорядки.
Она не подданная Ставки, поэтому ей сподручнее прощупать посольство Северного Жун и выяснить цель их визита.
Тяньмолоцзя угукнул и вернул письмо Яоин: — Принцесса может действовать по своему усмотрению.
Яоин изложила ему свой план. Выслушав ее, Тяньмолоцзя кивнул.
Он опустил глаза и от начала до конца ни разу не взглянул на Яоин.
Услышав холод и отчуждение в его голосе, Яоин моргнула. На лице ее отразилось недоумение. Убрав письмо, она подняла взгляд и долго, пристально смотрела на него.
Тяньмолоцзя смотрел на тихий двор, не проронив ни слова.
В черных, как лак, глазах Яоин читалось сомнение. Не удержавшись, она встала на цыпочки, пытаясь поймать его взгляд. Краем глаза он видел, как она двигается, но сам оставался неподвижен.
На цыпочках Яоин обошла вокруг Тяньмолоцзя, словно живая птичка, кружащая вокруг величественной статуи Будды.
Тяньмолоцзя по-прежнему молчал.
Яоин была в полном недоумении. Подумав, она сложила ладони, поклонилась ему и тихо сказала: — Простите, что потревожила Учителя Закона.
Сказав это, она развернулась и ушла.
Перед тем как войти в узкий проход, Яоин оглянулась.
Тяньмолоцзя, облаченный в просторную темно-красную кашаю, стоял в предрассветных сумерках ранней весны под снегопадом. Лик его был подобен весенней заре — возвышенный и неземной. Бледно-синий небесный свет скользил по стене с сине-золотыми фресками, и перекрещивающиеся тени падали на его лицо, делая черты еще более глубокими.
Будь он мирским человеком, кто знает, сколько девичьих сердец он бы покорил?
Пока Яоин завороженно смотрела на Тяньмолоцзя, над головой мелькнула черная тень. Клекот орла приблизился, и ястреб, хлопая крыльями, влетел во двор, приземлившись на каменную колонну с лотосом прямо перед ней.
Острые глаза ястреба уставились прямо на нее.
Яоин улыбнулась и раскрыла ладони перед ястребом — сегодня у нее не было вяленого мяса. Ястреб тут же отвернулся, потеряв к ней интерес.
Яоин рассмеялась от досады: и вправду, признает только еду!
Смеясь, она подняла голову, встретилась со взглядом, устремленным на нее из галереи, и замерла.
Тяньмолоцзя неизвестно, когда обернулся. Его бирюзовые глаза были чисты и спокойны; он тихо наблюдал, как она играет с ястребом.
Должно быть, он ждал, чтобы прочесть послание, принесенное ястребом.
Яоин поспешно отступила. Она сморщила носик в сторону Тяньмолоцзя, сделала извиняющийся жест и, смеясь, ушла.
Она немного подросла с тех пор, как впервые прибыла в Ставку. Ее фигура была изящной, черные косы рассыпались по плечам, а длинные, до поясницы, цветные ленты, стягивающие волосы, шелестели на ветру.
Тяньмолоцзя вернулся в главную комнату, сел скрестив ноги и принялся перебирать четки. Ястреб влетел следом и приземлился у письменного стола. Он отпустил четки и прочел пергаментный свиток.
С другого конца прохода послышались торопливые шаги. Юаньцзюэ вошел в комнату и опустился на одно колено: — Ван, все устроено.
Несколько дней назад по приказу он прибыл в Шачэн и скоординировал действия с Ашина Бисо. Они заранее подготовили труп, чтобы заставить убийц поверить в смерть Регента, а затем тайно вернулись в Священный город. Когда весть о гибели Суданьгу дошла до города, Бисо, в качестве командующего центральной армией, лично отправился на место, нашел тело и подтвердил смерть. Юаньцзюэ метался между Священным городом и племенами, передавая приказы, сбился с ног от дел, и голос его охрип.
Тяньмолоцзя свернул пергамент: — Ты сопроводишь принцессу Вэньчжао на встречу с принцессой Северного Жун.
Юаньцзюэ опешил, но кивнул в знак согласия.
Тяньмолоцзя взял шкатулку с угла стола: — Верни это принцессе Вэньчжао.
Юаньцзюэ принял шкатулку. Она была легкой, словно пустой, и он не знал, что внутри.
— После встречи с принцессой Северного Жун отведи принцессу Вэньчжао в Песчаный сад.
Юаньцзюэ резко вскинул голову, глаза его округлились от неверия. Спустя некоторое время он пришел в себя, почтительно повиновался, спрятал шкатулку, но заколебался и тихо спросил: — Ван, та принцесса Северного Жун — ханька. Я слышал от стражников принцессы, что Вэньчжао отправилась в этот варварский брак вместо нее… Если между принцессой Вэньчжао и принцессой Северного Жун возникнет конфликт, как мне поступить? Остановить их?
Тяньмолоцзя ровно ответил: — Принцесса Вэньчжао знает меру.
Юаньцзюэ понял и удалился. Ван считает, что принцесса Вэньчжао знает границы и не сделает ничего чрезмерного. Значит, пока принцесса не начнет убивать и поджигать, ему вмешиваться не нужно.
Тяньмолоцзя смотрел, как край синего одеяния Юаньцзюэ исчезает за дверью. Его длинные пальцы открыли свиток сутры, взгляд был спокоен.
Принцесса Вэньчжао — принцесса Великого Вэй. В конце концов она вернется в Центральные равнины и воссоединится с братом. Она не принадлежит Ставке. История о деве Матанге, лишь ложь, которую она выдумала на ходу.
Тяньмолоцзя опустил голову и начал переписывать сутру.
…
Юаньцзюэ нашел Яоин, когда она только закончила сборы и готовилась отправиться в лавку персидских ковров неподалеку от храма. Она не хотела встречаться с Чжу Лююнь в Царском храме, поэтому назначила встречу в лавке.
— Юаньцзюэ, где сейчас А-Цин и остальные?
Юаньцзюэ ответил: — Прошу прощения у принцессы. Когда мы с генералом Ашина отвлекали убийц, мы заставили Се Цин и остальных сделать большой крюк. Сейчас они уже вошли в город и к ночи будут в храме.
Перед выходом Яоин села у зеркала. Растерев румяна, она кончиками пальцев нанесла их на уголки глаз и слегка размазала. Мгновенно ее удлиненные, чарующие глаза приобрели оттенок цветов персика, словно она долго и горько плакала.
В глазах непосвященных Яоин все это время находилась в храме и никуда не уезжала.
В глазах тех, кто подослал убийц, все выглядело так: Суданьгу, сопровождая ее обратно из Гаочана, погиб в результате покушения, защищая ее. Саму же ее спас Ашина Бисо и вернул в Ставку, где она последние два дня умывалась слезами, не смея показаться на людях.
Хотя сейчас все твердо верили в смерть Суданьгу, и в этот выход она не должна была встретить посторонних, Яоин не смела терять бдительность.
Юаньцзюэ одобрительно кивнул. Принцесса даже в такой момент помнит о маскировке. Значит, она, скорее всего, не станет устраивать скандал с принцессой Северного Жун.
— Кстати, принцесса. Регент просил вернуть вам это. Он достал шкатулку.
Яоин прищурилась, взяла шкатулку и открыла ее. Внутри лежал аккуратно сложенный мягкий платок.
Глаза Юаньцзюэ округлились. Ван велел ему передать принцессе… платок?
Яоин улыбнулась и взяла платок: — Я совсем забыла о нем.
Юаньцзюэ опустил глаза, приняв вид статуи и не проронил ни звука.
Когда они выехали из Царского храма, за занавеской послышался шум толпы. Яоин приоткрыла узкую щель и выглянула наружу. Гвардейцы в синих рубахах и белых плащах с мечами на поясе охраняли ворота храма. На противоположной стороне длинной улицы стояли всадники Четырех армий. Две силы молча противостояли друг другу. Атмосфера была гнетущей.
У них был бронзовый пропуск, поэтому их никто не остановил. Вскоре они добрались до двухэтажного глиняного дома, выходящего на улицу.
Близился день рождения Тяньмолоцзя, и торговые караваны из разных стран стекались в город. Постоялые дворы вблизи храма были забиты купцами из разных мест. Еще несколько дней назад на главных улицах кипела жизнь, повсюду были ароматные повозки и драгоценные кони. Но в последние два дня из-за напряженной обстановки в городе торговцы не смели выходить, и длинные улицы опустели.
Яоин оставила стражников внизу, а сама с Юаньцзюэ поднялась на второй этаж. Она села у окна, выходящего на улицу, и стала наблюдать.
Через полчаса снизу послышался хруст колес по снегу. Группа гвардейцев Северного Жун, окружая большую повозку, медленно приближалась.
Повозка въехала во двор. Стражник откинул занавеску, и молодая женщина в собольей шубе спустилась на землю. Она подняла голову и огляделась.
Наверху Яоин смотрела на Чжу Лююнь, стоящую на снегу. Ее пальцы стиснули грелку. Прошло больше двух лет, и она почти забыла внешность Чжу Лююнь, но, приглядевшись, убедилась: женщина внизу — действительно она.
Юаньцзюэ, стоявший рядом, тихо напомнил: — Принцесса, принцесса Северного Жун все-таки посол. Какой бы сильной ни была ваша обида, прошу вас, сдержитесь.
Уголок рта Яоин приподнялся, но она ничего не ответила.
Вскоре лестница заскрипела, и изящная фигура Чжу Лююнь появилась на втором этаже. За ней следовали дюжина стражников — и хужэнь, и ханьцы. У каждого на поясе висела кривая сабля, вид у них был внушительный. Взгляд Яоин скользнул по лицам стражников.
Чжу Лююнь поднялась, остановилась и сперва нервно огляделась. Увидев в комнате только одного охранника, Юаньцзюэ, она с облегчением выдохнула. Лишь тогда она бросила взгляд на Яоин, некоторое время рассматривала ее с некоторой опаской и выдавила улыбку: — Надеюсь, принцесса Вэньчжао пребывала в добром здравии с нашей последней встречи.
Яоин холодно спросила: — Что ты хотела мне сказать?
Чжу Лююнь сделала несколько шагов вперед: — Ци-нян, за все, что было в прошлом, я прошу у тебя прощения. Теперь я больше не принцесса Великого Вэй. Мы обе скитаемся на чужбине и должны поддерживать друг друга. Я в долгу перед тобой, Ци-нян, и хочу загладить свою вину…
Она вдруг запнулась и остановилась. Стоявший позади нее стражник-ханец тут же подал ей знак глазами — взгляд его был суровым и содержал скрытое предупреждение.
Чжу Лююнь прикусила губу и продолжила идти, шаг за шагом приближаясь к Яоин. — Нынешнее положение Ци-нян вызывает тревогу. Я искренне хочу искупить свои грехи, поэтому и пригласила тебя на встречу.
Сказав несколько фраз, Чжу Лююнь снова оглянулась на стражника-ханьца. Тот продолжал подавать ей знаки глазами.
Чжу Лююнь подошла еще на несколько шагов, бросила взгляд на Юаньцзюэ и, перейдя на диалект округа Вэй, продолжила: — Ци-нян, не буду скрывать: моя тетушка, старшая принцесса Ицин, вышла замуж за верховного судью Северного Жун. Мой дядюшка занимает высокий пост и имеет большой вес в ставке Хана. Когда тетушка узнала, что ты вышла замуж вместо меня и оказалась в Ставке, она была и разгневана, и полна жалости. Она винит меня в том, что я погубила тебя, и жалеет, что тебе, такой юной, пришлось вынести столько страданий.
— Дядюшка во всем слушается мою тетушку, в его шатре она — единственная госпожа. Я нашла приют у тетушки, и жизнь моя течет гладко. Но я часто вспоминаю тебя, Ци-нян, сердце мое не на месте, и я не могу спать ночами. Тетушка говорит, что твоя судьба так похожа на ту, что выпала ей в молодости. Видя, как ты скитаешься в Ставке, она просто не может сидеть сложа руки.
Чжу Лююнь долго и сбивчиво говорила, а в конце с искренностью в голосе произнесла: — Ци-нян, я пришла спасти тебя.
Яоин смотрела на нее. Уголок ее рта приподнялся, словно она была тронута этими словами.
Чжу Лююнь с облегчением выдохнула, словно сбросила тяжкий груз, и протянула руку, чтобы ласково похлопать Яоин по ладони. Но не успела она коснуться ее руки, как перед глазами сверкнул холодный, ослепительный блеск.
В мгновение ока Яоин рванулась вперед, схватила Чжу Лююнь, и из ее ладони выскользнул кинжал.
Ледяное лезвие скользнуло по щеке. Чжу Лююнь, оцепенев от ужаса, пронзительно закричала.
Яоин крепко держала ее, прижав кинжал к ее лицу, и равнодушно произнесла: — Принцесса Фукан, успокойся. Этот кинжал заточен очень остро.
Лицо Чжу Лююнь стало белым как полотно, ее била крупная дрожь.
Перемена произошла так внезапно, что все были застигнуты врасплох и остолбенели.
Обе стороны следили за стражниками противника, но кто мог подумать, что прекрасная, хрупкая принцесса Вэньчжао, бледная и со следами слез на лице, внезапно нападет и сама схватит Чжу Лююнь?
Стражники Чжу Лююнь застыли в ступоре, а когда опомнились и бросились вперед, среагировал и Юаньцзюэ. Он выхватил свой длинный палаш и тяжелой стороной лезвия с силой ударил стражника по спине.
В то же время сверху и снизу раздались крики. Стражники Яоин, прятавшиеся в углах, одновременно выскочили из укрытий. Размахивая дубинками, они набросились на охрану Чжу Лююнь. После короткой схватки они скрутили стражников, заблокированных на лестнице, связали их и растащили по разным комнатам под охрану.
— Мы — посольство Северного Жун… — взревел один из стражников.
Стражники Яоин тут же достали комки ветоши и заткнули им рты, заглушая яростные крики. Юаньцзюэ тупо смотрел, как стражники Яоин утаскивают охрану Чжу Лююнь, и его рот долго не мог закрыться от изумления.
Добавить комментарий