Седьмая принцесса была изящна и прекрасна, сияя, как весенний цветок. Юные господа из аристократических кланов Чанъаня наперебой просили ее руки. Молодые отпрыски из кланов «Семи Фамилий и Пяти Родов»[1], которые никогда и в грош не ставили благородных дев императорского дома, из-за нее устраивали жестокие драки.
Такая красавица сама пришла его навестить. Будь на его месте кто-то другой, он бы непременно обезумел от радости.
Но Ду Сынань нисколько не был рад. Он был не просто не рад — в нем кипела злая ярость, которой некуда было выйти.
Он смотрел на лучезарно улыбавшуюся седьмую принцессу Ли Яоин, и от гнева его глаза налились кровью.
…
В нынешние времена различие между благородными и простолюдинами было строгим. Хотя все эти годы не прекращались военные бедствия, это не смогло поколебать положение великих аристократических кланов. Между «шицзя» и «ханьцзу»[2] пролегала четкая, непреодолимая граница.
Неважно, что в последние годы появилось множество талантов из простонародья. Стоит Поднебесной успокоиться, и контроль над двором и судьбой страны снова окажется в руках великих аристократических кланов.
Ду Сынань был родом из Южного Чу. Он был высокого мнения о своем таланте и с детства мечтал совершить великие дела, но, к несчастью, был низкого происхождения. Он услышал, что северный Ван Вэй, Ли Дэ, и его старший сын Ли Сюаньчжэнь, с почтением относятся к мудрецам и ценят таланты. Говорили, что они выдвигают людей, основываясь лишь на их способностях и при назначении на должности смотрят только на талант, а не на происхождение. Поэтому он специально собрал вещи и отправился на север, чтобы примкнуть к ним.
Он полагал, что, заслужив одобрение Ли Сюаньчжэня, сможет тут же сделать блестящую карьеру и осуществить свои великие амбиции. Но он и подумать не мог, что на полпути внезапно появится эта седьмая госпожа Ли, которая полностью разрушит его планы.
Чтобы примкнуть к Ли Сюаньчжэню, он отправился на север на поиски армии Вэй. Ли Сюаньчжэнь был наследником, и под его знаменами уже были доверенные и способные люди. Ду Сынань не хотел, чтобы Ли Сюаньчжэнь посмотрел на него свысока, поэтому он намеренно прибыл в Гуаньчжун раньше армии Вэй. Он свел знакомство с местными знаменитостями, заработал себе репутацию и стал ждать, пока Ли Сюаньчжэнь придет к нему «трижды посетить соломенную хижину»[3].
Он думал, что может спокойно сидеть и ждать улова. Но не ожидал, что Ли Сюаньчжэнь так и не клюнул, а его удочку утащила под воду Ли Яоин.
В то время армия Вэй еще не вошла на равнины Гуаньчжуна. Ду Сынань каждый день, запершись, читал книги, лишь изредка выходя навестить друзей. Внезапно он столкнулся с бандой бродячих разбойников, был схвачен и утащен вглубь гор. К счастью, его спас проходивший мимо торговый караван, и он благополучно избежал опасности.
Глава каравана назвался домашним слугой семьи Ли из округа Вэй. Он хорошо утешил Ду Сынаня, каждые три дня присылал людей навестить его и даже отправил служанок и слуг заботиться о его быте.
Ду Сынань как раз хотел разузнать о делах семьи Ли, поэтому некоторое время поддерживал связь с главой каравана. Когда же он обнаружил, что глава каравана на самом деле слуга Ли Яоин, он немедленно разорвал с ним все отношения.
В то время он думал, что Ли Яоин — всего лишь двенадцати-тринадцатилетняя барышня из «глубоких покоев», счел все это простым совпадением и не придал значения.
Кто бы мог подумать, что у Ли Яоин такие глубокие и коварные замыслы! Каждый раз, отправляя слуг навестить его, она заставляла их демонстративно нести по улицам носилки, покрытые красным шелком. Когда кто-нибудь с любопытством спрашивал, эти слуги отвечали, что они — слуги Ли Чжунцяня.
Не успел Ду Сынань и отреагировать, как слухи о том, что он уже примкнул к Ли Чжунцяню, давно разнеслись по всему Гуаньчжуну.
В итоге, когда армия Вэй вошла в Гуаньчжун, и Ли Сюаньчжэнь начал разыскивать местных знаменитых мудрецов, Ду Сынаня уже считали человеком Ли Чжунцяня.
Ду Сынань ждал и ждал, но Ли Сюаньчжэнь так и не появился. Он понял, что Ли Сюаньчжэнь определенно заподозрил его и не желал принимать такого сомнительного человека к себе в советники.
В глазах всего мира Ли Чжунцянь был его спасителем, да еще и относился к нему с большим почтением. Золото, серебро и ткани рекой текли в его дом, его окружали поистине неусыпной заботой.
Если бы он теперь переметнулся к Ли Сюаньчжэню, то, во-первых, неизвестно, поверил бы Ли Сюаньчжэнь в его преданность, а во-вторых, он немедленно получил бы клеймо «неблагодарного предателя»!
Ду Сынань был человеком гибким. Поняв, в чем дело, он решил довольствоваться малым и сам пойти к Ли Сюаньчжэню, чтобы прояснить свои намерения.
Он воодушевленно прибыл в Чанъань. И в этот самый момент снова «выскочила» Ли Яоин, лично нанеся визит Ду Сынаню.
Даже если он избегал встречи с ней, она все равно то и дело появлялась у его дверей. И каждый раз — с какой помпой! Окруженная свитой, во главе десятков воинов в латах и могучих слуг, она с шумом и пышностью пересекала полгорода.
Седьмая госпожа Ли обладала красотой цветов и луны, затмевая всех на Центральных равнинах. Каждый раз, когда она выезжала из дворца, молодые господа из Улина[4] верхом гнались за ней, лишь бы еще раз взглянуть на нее.
И вот она специально покинула дворец, чтобы навестить Ду Сынаня. Не прошло и нескольких дней, как слухи об этом бурлили по всему городу.
Ду Сынаня тошнило кровью от злости: теперь-то Ли Сюаньчжэнь будет подозревать его еще сильнее!
Но что окончательно выводило Ду Сынаня из себя, так это то, что Ли Яоин разрушила его «путь к синим облакам», но при этом ни разу, с самого начала и до конца, не выказала ни малейшего намерения переманить его на службу к Ли Чжунцяню.
Она попросту смотрела на него свысока. Небрежно постояв у его дверей, она с улыбкой бросала пару слов, тут же разворачивалась и уходила. В ней не было ни капли искренности, присущей тому, кто ищет таланты.
Однако в глазах других это выглядело так, будто благородная седьмая принцесса своим зорким оком разглядела талант господина Ду, снизошла до него и смиренно просила совета.
Ду Сынань страдал, но не мог высказать свою обиду. Вдобавок ему приходилось терпеть зависть, насмешки и издевательства столичных бездельников.
…
Вся обида и горечь, накопившиеся за два года, разом нахлынули на него. Ду Сынань так стиснул зубы, что они заскрипели.
Ли Яоин с улыбкой подала знак крепкому слуге.
Слуга, неся на коромысле несколько больших корзин с дровами, рисом, бараниной и овощами, шагнул во двор.
Ду Сынань холодно усмехнулся:
— Я не принимаю даров, не заслужив их.
Яоин тихо рассмеялась:
— Господин Ду обладает великим талантом. Вы этого достойны.
Грудь Ду Сынаня тяжело вздымалась. Ему отчаянно хотелось харкнуть кровью прямо в лицо седьмой принцессе.
— У господина Ду неважный вид, вам нужно соблюдать постельный режим и восстанавливать силы. Я вас больше не потревожу.
Как и всегда, едва крепкий слуга опустил коромысло с ношей, Яоин тут же собралась уходить. Она рассеянно похлопывала гибким хлыстом по ладони — было очевидно, что ее мысли далеко.
Однако на ее лице по-прежнему играла улыбка, а глаза были полны участия.
В столь юном возрасте — такая расчетливость, да еще и такая красота! В будущем она непременно станет его главной, смертельной угрозой.
Лицо Ду Сынаня стало пепельно-бледным.
Яоин развернулась и сошла с каменных ступеней.
Военачальник ее стражи, Се Цин, подвел коня и низким голосом спросил:
— Знатная госпожа, возвращаемся во дворец?
Яоин вспрыгнула в седло и развернула коня.
— Отправимся на Западный рынок, прогуляемся. Второй брат скоро вернется, я хочу выбрать ему новое седло.
Вскоре после того, как Ли Дэ провозгласил себя императором, он отправился в поход, взяв с собой наследного принца Ли Сюаньчжэня и второго сына Ли Чжунцяня. Недавно пришло донесение о победе. Судя по времени в пути, уже через пять-шесть дней великая армия вернется в Чанъань.
Се Цин ответил: «Слушаюсь», — оглянулся на Ду Сынаня, пришпорил коня и последовал за Яоин.
Яоин знала, что Се Цин наверняка находит ее отношение к Ду Сынаню крайне странным: она не брала его на службу, но и не убивала, чтобы избавиться от будущих проблем.
Она не могла тронуть Ду Сынаня.
Он должен был стать первым советником при Ли Сюаньчжэне. Если бы она пыталась навредить ему, ей бы, как и в случае с Ли Сюаньчжэнем, стало дурно.
Оставалось лишь найти иной способ, чтобы помешать ему поступить на службу к Ли Сюаньчжэню.
И сейчас казалось, что этот способ сработал неплохо: второй брат успешно избежал гибели от рук Ду Сынаня.
Что же до того, чтобы нанять Ду Сынаня и заставить его служить себе…
Яоин покачала головой.
…
Ду Сынань обладал проницательным, «ядовитым» взглядом и прекрасно разбирался в людях. Еще будучи в Южном Чу, он дал Ли Дэ оценку из трех слов: «Великий правитель поколения».
Его оценка Ли Сюаньчжэня также состояла из двух слов: «Блистательный господин».
Когда же очередь дошла до Ли Чжунцяня, слов было семь: «Храбр, но безрассуден, великих дел не свершит».
У него были огромные амбиции, дальновидный взгляд, и ради достижения цели он не гнушался никакими средствами. Он бы ни за что не удовлетворился ролью советника в лагере Ли Чжунцяня. Даже если силой заставить его покориться, он не стал бы искренне разрабатывать планы для Ли Чжунцяня. Кто знает, возможно, он бы даже вступил в тайный сговор с Ли Сюаньчжэнем.
Оставить такого человека рядом с собой было равносильно тому, чтобы отрезать себе все пути к отступлению.
Поэтому Яоин не могла использовать Ду Сынаня.
Нельзя убить, нельзя использовать. Оставить его вот так, под присмотром, прямо у себя на глазах — тоже неплохой вариант.
Ли Сюаньчжэнь ценил талант Ду Сынаня и не желал так просто упускать его, поэтому постоянно посылал людей следить за ним.
Каждый раз, когда Яоин наносила визит, Восточный Дворец[5] получал донесение.
В настоящее время самым ценимым советником в Восточном Дворце был некто Вэй Мин из Хэдуна. Человек этот был мелочным, злопамятным и завидовал способным людям. Ду Сынань прославился в юности, Вэй Мин был давно наслышан о нем и сильно его остерегался.
Когда донесение попадет в руки Вэй Мина, он, несомненно, воспользуется этой возможностью, чтобы оклеветать Ду Сынаня и помешать Ли Сюаньчжэню взять его на службу.
Поэтому каждый раз, выезжая из дворца, Яоин «заворачивала» к дому Ду Сынаня. Все равно она была свободна. Сегодня она заехала лишь потому, что ей было по пути на Западный рынок.
…
Это было самое оживленное время дня. На рынке потоки людей текли, словно ткань на станке; в толпе терлись плечами и наступали друг другу на пятки.
После восхождения Ли Дэ на трон был издан указ о восстановлении Рыночного приказа, который должен был управлять торговлей на Западном и Восточном рынках. Благодаря грамотному управлению и крайне низким налогам, сюда съехались торговцы со всех четырех сторон света.
Лавки и магазины стояли вплотную друг к другу, отовсюду доносились крики зазывал. Южане, северяне, тохарцы, индийцы[6] — все они торговались на ломаном «официальном» языке.
Ли Яоин надела свою шляпу-вэймао, отпустила могучих слуг и, оставив при себе лишь нескольких крепких слуг, нашла лавку, торгующую сбруей, и выбрала седло.
Владелец лавки хвастался, что все седла в его лавке привезены из Бэйтина[7]. Они были не только легкими и прочными, но и пропитаны овечьим жиром, отчего не гнили от дождя и конского пота.
В Центральных равнинах царил хаос, но и в Западном крае не было спокойно. За несколько десятков лет десятки больших и малых племен по очереди объявляли себя ванами. Южный и Северный пути Западного края были поделены между этими племенами. Шелковый путь был прерван вот уже несколько десятков лет. Торговые караваны из Бэйтина, желавшие торговать с Центральными равнинами, часто бывали ограблены местными племенами, едва успев отправиться в путь. Караваны, когда-то часто курсировавшие между Западным краем и Центральными равнинами, почти исчезли.
Вещь ценится за свою редкость. Владельцу лавки как раз удалось заполучить партию конской сбруи из Бэйтина, которую трудно было найти на рынке, и он этим очень гордился.
Яоин задала несколько вопросов о положении дел в Западном крае.
Хотя она и скрывала свое положение, да еще и прикрыла лицо шляпой-вэймао, ее манеры были изысканны, а осанка — выдающейся.
Владелец лавки догадался, что она, должно быть, знатная особа, путешествующая инкогнито. Желая блеснуть эрудицией, он без утайки выложил все, что знал.
Выйдя из лавки, Яоин слегка нахмурилась.
Северные племена «варваров» часто совершали набеги с юга. Огромные земли к северу от Чанъаня все еще не были отвоеваны.
Ли Дэ хотел «использовать варваров для контроля над варварами». Он хотел с помощью тех племен ху, что уже подчинились ему, отвоевать коридор Хэси. Ради этого он отправил им несметное количество золота и драгоценностей. Несколько тюркских племен согласились подчиниться. Их вожди и принцы уже прибыли в Чанъань.
Очень скоро Ли Дэ, вероятно, отправит Ли Чжунцяня во главе армии в Западный край, чтобы усмирить хаос.
Западный край уже несколько десятков лет не был подконтролен Центральным равнинам. Судя по словам владельца лавки, хоть в Китае и наступала стабильность, в Западном крае по-прежнему бушевали войны. Там одно за другим возвысились несколько могущественных племен, два из которых, казалось, вот-вот захватят весь регион. Разве можно было так легко отвоевать эти земли?
В книге Ли Чжунцянь как раз и погиб посреди бескрайних песков Западного края.
У него был опрометчивый и импульсивный характер. Введенный в заблуждение предателями, подосланными Ли Сюаньчжэнем и Ду Сынанем, он с горсткой воинов зашел слишком далеко в тыл врага, попал в окружение и погиб, сражаясь до полного истощения.
Ли Сюаньчэнь не позволил солдатам забрать его тело, оставив его на съедение стервятникам.
Второй принц, который почти десять лет сражался и внес огромный вклад в основание Великой Вэй, в итоге остался «без костей и останков».
…
Кошмар, преследовавший Ли Яоин долгие годы, и был той самой сценой — сценой ужасной смерти Ли Чжунцяня в великой пустыне.
Яоин верхом выехала из ворот Западного рынка.
Тот, кто по-настоястоящему хотел убить Ли Чжунцяня, — это Ли Сюаньчжэнь. Не будет Ду Сынаня — найдутся другие, кто станет строить планы для Ли Сюаньчжэня.
Старший брат не пощадит их троих — мать и ее детей.
Когда второй брат вернется, нужно будет с ним серьезно поговорить.
Ее усуньский конь[8] обогнул угол, как вдруг впереди раздались громкие, зычные крики слуг, расчищающих дорогу. Прохожие на улице поспешно уклонялись.
Яоин очнулась от своих мыслей и посмотрела на источник шума.
Несколько крепких слуг верхом на высоких конях пробивались сквозь толпу, окружая повозку с балдахином. Они направлялись в квартал Инин, что в северо-западной части города.
Весенний ветер, пролетев, колыхнул мягкий полог повозки, и в просвете на мгновение мелькнуло напряженное, миловидное лицо.
У Се Цина было острое зрение. Он мгновение смотрел на повозку, затем, пришпорив коня, подъехал на полкорпуса вперед и тихо сказал:
— Знатная госпожа, это принцесса Фукан.
Яоин слегка нахмурилась.
…
Принцесса Фукан, Чжу Люйюнь. Дочь последнего императора предыдущей династии. Главная героиня «Ли Сюаньчжэня из Великой Вэй». Женщина, которой суждено было провести полжизни в запутанных отношениях с Ли Сюаньчжэнем.
Несколько лет назад Ли Дэ, желая завоевать сердца людей, приказал разыскать принцессу павшей династии, Чжу Люйюнь. Он вырастил ее, а взойдя на престол, немедленно даровал ей титул принцессы Фукан.
Ли Дэ относился к Чжу Люйюнь как к родной дочери.
Однако Чжу Люйюнь считала, что Ли Дэ в свое время намеренно медлил и не пошел на выручку ее отцу-императору, став причиной его гибели. Она лишь притворно подчинилась Ли Дэ, но на самом деле втайне вынашивала планы мести.
Мужчины в семье Ли были безжалостны и жестоки. На поле боя они истребили бесчисленное множество врагов. Все они были отважными, решительными и доблестными воинами. Но у всех них был один изъян: они были склонны «спотыкаться» о женщин.
У Ли Сюаньчжэня этот изъян был особенно ярко выражен.
Его с Чжу Люйюнь связывали десятилетия бурных отношений, полных любви и ненависти. Сегодня ты вонзаешь в меня нож, завтра я в тебя — меч. Они сходились и расходились, мучая друг друга полжизни. В конце концов, они оба благополучно дожили до старости. А вот близкие им люди из-за них либо погибли, либо были ранены. И при этом оставшимся пришлось поздравлять эту парочку с тем, что они наконец-то разрешили вражду своих домов и счастливо вступили в брак.
Короче говоря, везде, где появлялась Чжу Люйюнь, начинался полный кавардак.
Супруга наследного принца, госпожа Чжэн, была очень болезненной и то и дело слегала. Половина ее болезней была вызвана гневом, который она испытывала из-за Ли Сюаньчжэня и Чжу Люйюнь.
…
Чжу Люйюнь всегда гордилась своим положением. Как она могла поехать в квартал Инин?
Квартал Инин был районом, где жили «ху»[9].
Чжу Люйюнь всегда свысока смотрела на «ху» и брезговала иметь с ними какие-либо дела.
Сердце Яоин дрогнуло. Она приказала Се Цину:
— Пошли кого-нибудь проследить за ней.
Се Цин ответил «Слушаюсь» и подал знак своему подчиненному. Крепкий слуга спрыгнул с коня и смешался с шумной толпой.
[1] Прим. пер.: 七宗五姓 (qīzōng wǔxìng) — «Семь Фамилий и Пять Родов», обозначение самых могущественных и древних аристократических кланов
[2] Прим. пер.: 世家 (shìjiā) — аристократические кланы; 寒族 (hánzú) — худородные, незнатные кланы
[3] Прим. пер.: 三顾茅庐 (sāngù máolú) — знаменитая аллюзия на то, как Лю Бэй трижды посетил хижину Чжугэ Ляна, чтобы убедить его поступить на службу. Означает крайнюю степень уважения к таланту
[4] Прим. пер.: 五陵 (Wǔlíng) — Пять мавзолеев, район Чанъаня, где жила столичная аристократия
[5] Прим. пер.: 东宫 (Dōnggōng) — Восточный Дворец, резиденция наследного принца
[6] Прим. пер.: 天竺 (Tiānzhú) — Тяньчжу, старое китайское название Индии) и ху (Прим. пер.: 胡人 (Húrén) — «хужэнь», собирательный термин для «варварских» народов, в основном кочевых, с севера и запада
[7] Прим. пер.: 北庭 (Běitíng) — Бэйтин, «Северный двор», китайский протекторат в Западном крае
[8] Прим. пер.: 乌孙马 (Wūsūn mǎ) — лошадь породы Усунь, знаменитой своей выносливостью
[9] Прим. пер.: 胡人 (Húrén) — «хужэнь», общее название для «варварских» народов
Добавить комментарий