Дворец Тайцзи, Зал Лянъи[1].
Всего за несколько десятков лет столичный округ несколько раз переходил из рук в руки. Дворцовые залы и павильоны давно не ремонтировались, их несколько раз поджигали, и они уже утратили свое былое величие. Дворцовые стены были покрыты пятнами, а между колоннами галерей повсюду виднелись следы пожарищ.
Ли Сюаньчжэнь следовал за дворцовым евнухом среднего ранга, медленно ступая по длинным ступеням.
Ранний рассвет пробивался сквозь тонкие облака, заливая светом пустые галереи и залы. Алые доугуны[2], расписные карнизы и бирюзовая глазурованная черепица переливались на солнце.
Ли Дэ вел в тронном зале тайные переговоры с высшими чиновниками из Чжэншитан.
Пока государь и министры совещались, все слуги удалились в коридор. Больше десяти человек долго стояли у окон, но не было слышно ни единого покашливания.
Ли Сюаньчжэнь немного подождал. Из тронного зала донеслись тяжелые шаги.
Самого человека еще не было видно, но уже раздался громогласный голос Дуду Пэя:
— Его Величество пошел на риск и атаковал клан Алунь, чтобы военной силой принудить к покорности остальные девять племен, а не для того, чтобы принцесс по брачным союзам рассылать! Хочет замуж — пусть выходит! И чем дальше, тем лучше! Три тысячи воинов Вэй сложили головы у Ледяной реки, чтобы мы получили возможность вести переговоры с этими варварами, а она все разрушила!
Несколько старых, мягких голосов прервали жалобы Дуду Пэя, тихо уговаривая его успокоиться.
Вслед за этим из зала вышли несколько пожилых сановников в пурпурных одеждах. У всех у них был серьезный вид.
Впереди шел канцлер Чжэн Юй.
Он сразу заметил Ли Сюаньчжэня с темными кругами под глазами, вздохнул и, остановившись, знаком велел остальным идти вперед.
Дуду Пэй, что-то бормоча себе под нос, переступил порог. Боковым зрением он заметил Ли Сюаньчжэня. Увидев его изможденное лицо и мятую одежду, он понял, что тот из-за Чжу Люйюнь провел всю ночь под замком и только что был отпущен. Он открыл было рот:
— Старший господин, ты…
Он уже хотел было разразиться бранью, но стоявшие рядом, догадавшись о его намерениях, тут же схватили его под руку и утащили.
Канцлер Чжэн стоял в галерее. Дождавшись, пока Дуду Пэй и остальные скроются из виду, он взглянул на Ли Сюаньчжэня. Его взгляд был мягким и глубоким.
— Ваше Высочество, принцесса Фукан избалована, своевольна и непостоянна. Вы — Наследник престола. В будущем вам лучше не иметь с ней больше никаких дел.
Его тон был ровным, словно они вели обычную светскую беседу, но в нем чувствовалась умудренная годами, тяжелая властность.
Ли Сюаньчжэнь промолчал.
Канцлер Чжэн с едва заметной усмешкой покачал головой и неторопливо сошел со ступеней.
Евнух пригласил Ли Сюаньчжэня в зал.
Яркий солнечный свет бил из полуоткрытых окон, окрашенных в бирюзовый цвет. В зале, между неплотно задернутыми парчовыми занавесями, лежали причудливые тени. Позолоченная курильница в виде головы суаньни[3] притаилась у императорского рабочего стола, извергая клубы дыма. В воздухе витал тонкий аромат «зеленого тюльпана».
Ли Сюаньчжэнь вошел в зал и подошел к рабочему столу.
На столе горой громоздились свитки и доклады. Кисти, тушечница, подставка для кистей, пресс-папье и чашечка для воды были хаотично сдвинуты в угол. Шкатулки для документов были небрежно свалены в кучу. Царил полный беспорядок.
Ли Дэ держал в руках один из докладов и читал.
Иероглифы министра были изящными и аккуратными, но очень мелкими. Ему пришлось прищурить свои «глаза феникса» и придвинуться ближе, чтобы разглядеть их. В уголках его глаз виднелась густая сеточка морщин.
Косой луч света упал на его обветренное лицо. Виски под черным футоу были белыми, как первый снег.
На первый взгляд, император-основатель Великой Вэй походил на обычного старца — мягкого, доброго, уже дряхлеющего.
Но вот он дочитал донесение и медленно поднял веки. В одно мгновение весь свет, что был в зале, казалось, сосредоточился на нем.
Он сидел, молча глядя на Ли Сюаньчжэня. В его темных, бездонных «глазах феникса» таилось скрытое сияние, на которое было трудно смотреть в упор.
Ли Сюаньчжэнь смотрел на отца, и ему невольно вспомнились слова, которые часто повторяла при жизни его А-нян.
Ли Дэ был сыном наложницы клана Ли. Его мать была служанкой, а детство — тяжелым. Но он был благословлен природой: его черты были прекрасны, как на картине, а облик — полон утонченного шарма.
В те времена ходила поговорка: «Господин Ли из округа Вэй — нет ему равных в Поднебесной».
Когда Ли Дэ было двадцать четыре года, он сопровождал старейшин клана на пир. На нем был обычный белый халат. На другом он смотрелся бы бедно и просто. На нем же он выглядел ослепительно и благородно.
Старшая госпожа из клана Тан как раз была на том пиру. Она лишь раз взглянула на Ли Дэ и больше не смогла отвести глаз.
Несколько лет спустя, когда армия Ли Дэ потерпела сокрушительное поражение, он пришел просить помощи к вратам клана Се. Он ехал верхом по мосткам у стен Цзиннани, в поношенном простом халате, жалкий, исхудавший, изможденный. Но он все равно смог с первого взгляда покорить сердце законной дочери клана Се.
И Ли Сюаньчжэнь, и Ли Чжунцянь унаследовали «глаза феникса» Ли Дэ. Но если говорить об обаянии, они оба уступали Ли Дэ в молодости.
Двоюродная сестра Ли Дэ как-то сказала, что оба племянника чертами лица пошли в Ли Дэ. Однако Ли Сюаньчжэнь — сдержан и угрюм, ему не хватает той дерзкой ауры «кто, если не я», которая была у Ли Дэ. Ли Чжунцянь же — капризен и жесток, в нем нет той мягкой невозмутимости, что скрывалась за показной простотой Ли Дэ.
Она также говорила, что из всех детей клана Ли только у Ли Яоин не «глаза феникса». Она меньше всех похожа на Ли. Но ее несравненная красота как раз больше всего и напоминала ту сводящую с ума ауру, которой обладал в молодости Ли Дэ.
Юный Ли Дэ покорил сердца бесчисленных знатных дев.
Время летело, и в мгновение ока прошло почти двадцать лет. Годы оставили на его лице следы, но ничуть не испортили его. Они лишь отшлифовали его, сделав его облик еще более мягким и учтивым.
У него от природы была такая внешность, что на него невозможно было злиться. Но за ней скрывался самый холодный и бесчувственный человек.
…
Отец и сын мгновение смотрели друг на друга.
— Одумался? — спросил Ли Дэ.
Ли Сюаньчжэнь не ответил, а задал встречный вопрос:
— Его Величество уже издал указ о браке?
В глазах Ли Дэ мелькнуло разочарование. Он опустил голову, разворачивая новую стопку свитков:
— Чжэнь[4] не может потерять доверие Поднебесной. Раз уж Чжу Люйюнь так упорно рвется замуж, Чжэнь исполнит ее желание.
Ли Сюаньчжэнь сжал кулаки:
— А что, если я не соглашусь?
Ли Дэ, не поднимая головы, ответил:
— Чжан-ну, это дело государственной важности. Не смей своевольничать.
— Это дело государственное. Но также и семейное, — сказал Ли Сюаньчжэнь.
Ли Дэ поднял голову. Его «глаза феникса» были бездонны, во взгляде читался немой укор:
— Дела государственные, дела семейные, дела Поднебесной… Что из них важнее? Что второстепенно? Всего лишь какая-то женщина. Неужели она стоит всего этого?
Ли Сюаньчжэнь помолчал, и на его лице появилась язвительная усмешка.
— «Всего лишь какая-то женщина».
Он повторил это, и каждое его слово, казалось, сочилось кровью.
Ли Дэ отвел взгляд.
В те годы Ли Дэ, верный своему слову, женился на Се Маньюань. Но внезапно появилась Тан Ин и устроила на свадебном пиру страшный скандал.
Ли Дэ, одетый в боевые доспехи, взглянул на непреклонное лицо Тан Ин, затем на своих верных подчиненных, собравшихся во дворе. На его лице отразилось колебание.
Его стратег появился рядом и тихо сказал: «Генерал, союз между кланами Ли и Се уже заключен».
Ли Дэ закрыл глаза. Он вспомнил о десятках тысяч воинов Вэй, погибших из-за его опрометчивости. Вспомнил о своем двоюродном брате, который был зверски зарублен, прикрывая его отход. Вспомнил о своих изможденных, голодающих солдатах… и о полных амбарах клана Се.
«Всего лишь какая-то женщина», — пробормотал он и, развернувшись, взял за руку Се Маньюань.
В молодости Ли Дэ был о себе высокого мнения. Он думал, что сможет справиться с дрязгами в «задних покоях».
Когда-то ханьский император Сюань-ди проявил верность своей «старой любви», чем оскорбил Хо Гуана. Его первая жена, Сюй Пинцзюнь, трагически погибла от рук госпожи Хо. И хотя позже, укрепившись на троне, он отомстил за нее, он уже не мог вернуть жену, с которой делил все невзгоды.
Ли Дэ был уверен, что он — не Лю Сюнь. И уж тем более Тан Ин — не вторая Сюй Пинцзюнь.
Он сможет, опираясь на аристократические кланы, наращивать мощь, и в то же время защитить жену и сына. Он будет постепенно ослаблять кланы, и, когда он взойдет на трон, императрицей непременно станет Тан Ин.
«Служить — так главнокомандующим, жениться — так на Инь Лихуа»[5].
Инь Лихуа ждала семнадцать лет и стала императрицей. А Тан Ин так и не дождалась дня, когда Ли Дэ взойдет на трон. Она погибла в огне.
Она оставила предсмертное письмо, каждое слово в котором было острым, как нож, и, казалось, прожигало бумагу: «Господин мой. Я, твоя покорная слуга, трижды кланяюсь. Сегодня я прощаюсь с тобой. И я молю, чтобы во всех грядущих жизнях, в Лазурных высях и в Желтых источниках, мы никогда не встретились вновь!»
…
Над курильницей с головой зверя вился сизый дымок, распространяя чистый аромат.
Ли Дэ медленно развернул один из докладов. На его губах мелькнула горькая усмешка.
Та мука, терзавшая его, когда он увидел то предсмертное письмо, снова подступила к сердцу.
Он должен был догадаться раньше. У Тан Ин был несгибаемый характер. Разве могла она, подобно Инь Лихуа, быть такой покладистой и понимающей, чтобы терпеть вместе с ним больше десяти лет?
Когда она узнала, что он женился на госпоже Се, она уже тогда хотела уйти от него. И если она, проглотив обиду, осталась рядом, то лишь ради Ли Сюаньчжэня.
И тоже ради Ли Сюаньчжэня она предала себя огню, сжигая себя и ребенка в своем чреве.
Мать и дитя. Один труп, две жизни.
Ли Дэ на мгновение задумался.
— Чжан-ну, государственные дела превыше всего. Ты — наследник престола, ты должен помнить о своем положении.
Ли Сюаньчжэнь остался неподвижен. Он холодно усмехнулся:
— Ваше Величество, вы удочерили Юн-нян, вы потакали ей, вы использовали ее. Она разрушила ваш великий замысел, и теперь вы сами пожинаете плоды.
Ли Дэ улыбнулся. И хотя он был уже седовлас, в его улыбке по-прежнему сквозило былое обаяние.
— Чжэнь никогда не притеснял ее. Что бы она ни попросила, Чжэнь давал ей это. Теперь она хочет выйти замуж за вождя Елу. Чжэнь согласен.
Ли Сюаньчжэнь был спокоен. Беду действительно навлекла Чжу Люйюнь. Это была ее вина.
Но и он был виноват. Он думал, что Чжу Люйюнь просто ревнует, и ослабил бдительность. Он не ожидал, что она и вправду свяжется с ху.
Единственный выход сейчас — как и сказала Супруга наследного принца — раз уж нельзя помешать брачному союзу, нужно найти способ спасти Чжу Люйюнь.
Ли Сюаньчжэнь привел мысли в порядок.
— Ваше Величество, вы не задумывались, почему племя Елу так настаивает на браке именно с Юн-нян?
Лицо Ли Дэ слегка потемнело.
Ли Сюаньчжэнь продолжил:
— Ваше Величество соблазнили вождя Елу золотом и сокровищами, и только поэтому он привез своих сыновей в столицу, чтобы выразить почтение. Но теперь этот вождь, ради женитьбы на Юн-нян, намеренно создает вам трудности, подстрекает другие племена и давит на двор. Что же такого есть в Юн-нян, ради чего племя Елу готово пойти на такой огромный риск?
Ли Дэ молчал. В его глазах сверкнул острый блеск.
Ли Сюаньчжэнь понял, что достиг своей цели.
— Отправлять Юн-нян в племя Елу — слишком рискованно. Что, если Юн-нян, объединившись с Елу, нападет на Чанъань? Сможет ли Чанъань выстоять? Или, что, если племя Елу, под знаменем «родственников клана Чжу», начнет набирать себе армию? Что Ваше Величество будет делать тогда?
Ли Дэ нахмурился.
— Пока мы не выясним истинных мотивов вождя Елу, Вашему Величеству лучше всего подыскать другую кандидатку для брака, — хладнокровно заключил Ли Сюаньчжэнь. — Что до Юн-нян, она действительно не знает меры. Я как следует займусь ее воспитанием и больше никогда не позволю ей появляться перед вами.
Ли Дэ на мгновение задумался и жестом велел Ли Сюаньчжэню уйти.
Ли Сюаньчжэнь покинул Зал Лянъи и немедленно отправился в поместье принцессы, чтобы увидеть Чжу Люйюнь, находившуюся под домашним арестом.
Управляющий чжанши уже давно ждал у дворцовых ворот. Он шагнул навстречу.
Но не успел он и рта раскрыть, как Ли Сюаньчжэнь взмахнул хлыстом и, подняв столб пыли, умчался прочь.
Управляющий лишь горестно вздохнул.
…
Поместье принцессы строго охранялось. Цзиньувэй стояли в три кольца, слой за слоем, и даже внутренний двор был полон солдат.
Ли Сюаньчжэнь шел вглубь поместья, внимательно осматриваясь по сторонам. Он окончательно отбросил мысль выкрасть Чжу Люйюнь и тайно отправить ее прочь.
Слишком плотные кордоны.
Чжу Люйюнь, с растрепанными волосами, всю ночь просидела, обхватив колени. Она так плакала, что оба ее глаза опухли.
Ли Сюаньчжэнь широкими шагами вошел во внутренние покои, схватил Чжу Люйюнь за руку, рывком поднял ее на ноги и сурово допросил:
— Кто тебя на это подбил?
Чжу Люйюнь пошатнулась. Она подняла лицо, ее улыбка была смешана со слезами:
— Никто меня не подбивал! Я сама хочу замуж по брачному союзу! Я больше не хочу с тобой путаться! Я уеду далеко-далеко, найду свою тетю! Она — моя единственная родная душа в этом мире. С этого момента ты, наконец, от меня избавишься. Я желаю тебе и твоей Супруге наследного принца прожить в любви до седых волос!
Ли Сюаньчжэнь беспомощно разжал руку и потер переносицу:
— Юн-нян, скажи мне честно, о чем ты договорилась с племенем Елу? Почему они хотят жениться именно на тебе?
«Без посредника она бы ни за что не смогла связаться с людьми из племени Елу».
Ли Сюаньчжэнь не знал, каковы были истинные мотивы Елу, но в одном он был уверен: Чжу Люйюнь снова использовали.
Все эти годы она была лишь пешкой в руках Ли Дэ. Теперь она хотела избавиться от судьбы пешки, но в итоге сама бросилась в другую сеть.
Он должен был остановить ее. Иначе, с ее характером, лишившись его защиты, сколько же ей придется выстрадать?
— Мои дела тебя не касаются! — Чжу Люйюнь вытерла уголки глаз.
У Ли Сюаньчжэня на виске вздулась вена.
— Ты и вправду хочешь замуж в степное племя? Ты хоть знаешь, что вождю Елу уже больше шестидесяти лет?! Это варвары! У них дикие обычаи — «отец умер, сын наследует»! Кроме родной матери, все остальные женщины становятся наложницами нового вождя! Они кочуют вслед за водой и травой, у них нет постоянного дома! Когда травы вдоволь, они еще могут кое-как наесться досыта. А когда не могут — они гонят коней на Центральные равнины, грабят и убивают! Ты хоть знаешь, где живут их женщины? Что они едят? Что носят?
Он никогда раньше не повышал на нее голос. После этого града вопросов Чжу Люйюнь не нашла, что ответить. Она обиженно отвернулась, рухнула на кровать и, закрыв лицо руками, громко зарыдала.
Она рыдала и, задыхаясь, твердила:
— Не твое дело! Не твое дело! Я, Чжу Люйюнь, с этого дня провожу черту между собой и вами, Ли! Буду я жива или мертва — тебя это не касается!
Ли Сюаньчжэнь смотрел на Чжу Люйюнь, и на него навалилась глубокая усталость.
Он вспомнил ее мать, ту несчастную женщину. Как она мертвой хваткой вцепилась в него, и ее обожженное лицо было полно мольбы.
— Если я не позабочусь о тебе, то кто позаботится?
Ли Сюаньчжэнь вздохнул и, развернувшись, ушел.
Управляющий, задыхаясь, догнал его у ворот поместья принцессы.
— Ваше Высочество, что сказал Его Величество?
Ли Сюаньчжэнь вскочил в седло и с мрачным лицом ответил:
— Его Величество заподозрил племя Елу. Он согласится на замену.
Управляющий с облегчением выдохнул.
Его Величество дал молчаливое согласие. Теперь оставалась главная проблема — племя Елу. Кого же нужно отправить по брачному союзу, чтобы вождь Елу прельстился?
[1] Прим. пер.: 两仪殿 (Liǎngyí Diàn) — «Зал Двух Начал», т.е. Инь и Ян, один из главных тронных залов
[2] Прим. пер.: 斗拱 (dǒugǒng) — «доугун», сложная система деревянных кронштейнов в китайской архитектуре
[3] Прим. пер.: 狻猊 (suānní) — «суаньни», мифический лев, один из «девяти сыновей дракона»
[4] Прим. пер.: 朕 (Zhèn) — «Чжэнь», императорское «Я»
[5] Прим. пер.: Знаменитая фраза будущего императора Гуанъу-ди, который был восхищен как должностью столичного главнокомандующего (执金吾), так и красотой госпожи Инь Лихуa, которую он в итоге, после многих лет, сделал своей императрицей.
Добавить комментарий