Ночь была глубокой, тёмные тучи скрывали луну, бросая густую тень на Дворец Цзычэнь — покои Императора. Чжао Янь, в то время ещё Наследный Принц, поспешно вошёл во внутренние покои и тут же поморщился от наполнившего комнату густого запаха лекарств.
Тяжёлый полог кровати заглушал свет дворцовых фонарей, делая его тусклым и мрачным. С драконьего ложа доносился беспрерывный кашель. Казалось, эти покои, как и их хозяин, ещё не достигнув старости, уже были охвачены тлением и утратили всякую жизненную силу.
Чжао Янь молча вздохнул, скрывая подступившую к сердцу горечь. Опустив голову, он подошёл к ложу больного:
— Отец-Император.
Человек на драконьем ложе медленно открыл глаза. Его взгляд, когда-то взиравший на мир свысока, лишь на миг блеснул и тут же потух. Императору Юню было всего тридцать пять лет — самый расцвет сил. Но с тех пор, как он взошёл на трон, он каждый день тратил на борьбу с кланом Ся. К тому же каждую ночь он лично проверял доклады. В конце концов, он «сжёг всё масло в светильнике» — слёг от болезни, и уже никакой, даже самый искусный лекарь, не мог вытащить его из тени смерти.
У Чжао Яня защемило в груди. Он поспешно взял отца за руку:
— Отец-Император, Вы специально позвали сына? Вы хотели что-то сказать?
Чжао Юэ тяжело вздохнул. Он посмотрел на Чжао Яня с нежностью и сожалением:
— Янь-эр, ты уже, наверное, и сам видишь. Дни Отца-Императора сочтены.
У Чжао Яня перед глазами всё поплыло.
— Отец-Император, не говорите так! — поспешно возразил он. — Лекари же сказали, стоит Вам только хорошенько отдохнуть, и Вы скоро поправитесь!
Чжао Юэ лишь горько усмехнулся и покачал головой:
— Я своё тело знаю лучше кого бы то ни было. Ладно, не будем тратить время на пустые разговоры. Янь-эр, Я сегодня специально отослал твою Матушку-Императрицу, чтобы поговорить с тобой наедине. Ты знаешь, почему?
Сердце Чжао Яня пропустило удар. Ему вдруг захотелось сбежать. Но в этот миг рука отца крепко сжала его запястье, до боли. Его мутные глаза вдруг вспыхнули острым, пронзительным огнём:
— Когда Отец-Император уйдёт, эта Поднебесная рано или поздно станет твоей. Но ты ещё молод. А при дворе — клан Ся, притаившийся как тигр. Они непременно воспользуются тем, что твоя власть ещё не окрепла, и с ещё большей наглостью будут вмешиваться в дела и растаскивать страну. Ты не должен позволить им победить! То, что не успел закончить Отец-Император… ты сможешь продолжить это ради меня?
Чжао Янь широко распахнул глаза. У него гудело в голове.
— Но… Матушка-Императрица… — пролепетал он.
Во взгляде Чжао Юэ мелькнула ненависть:
— Верно. Твоя Матушка-Императрица непременно будет «приглядывать» за тобой. В идеале превратит тебя в марионетку клана Ся, чтобы ты во всём их слушался. Разве не к этому она стремилась все эти годы? Если они добьются своего, эта империя Му окажется на краю гибели.
Он говорил с таким гневом, что не смог сдержать приступ кашля. Его грудь под одеялом вздымалась так сильно, словно старые, дырявые меха. Чжао Янь поспешно бросился помогать ему, уже не скрывая слёз:
— Отец-Император, не волнуйтесь! Я Вас послушаю, только скажите, что мне делать?
Чжао Юэ посмотрел на своего ребёнка, и вдруг перед его глазами возник силуэт другого. В его взгляде отразились сложные чувства. Тяжело дыша, он прохрипел:
— Пока у тебя не окрепли крылья, ты ни в коем случае не должен с ними сталкиваться. Есть ещё один человек. Ты должен быть с ним. Только если вы, братья, будете едины, вы сможете одолеть клан Ся.
Чжао Янь опешил. Лишь спустя мгновение до него дошло:
— Отец-Император говорит о Чунцзяне? Но он же сейчас в лагере Хэси.
Чжао Юэ, осознав, как именно он только что их назвал, на миг потерял самообладание. Но, взяв себя в руки, он продолжил:
— Верно. В руках Чунцзяна — Армия семьи Сяо, сотни тысяч солдат. Этого достаточно, чтобы противостоять клану Ся. Я потому и велел ему с детства быть твоим компаньоном по учёбе во дворце, чтобы вы смогли стать братьями. И теперь, видя, что вы и вправду так близки и поддерживаете друг друга, Я очень рад. Слушай меня: отныне ты должен видеть в нём родного брата. Не допускай разлада между вами. Только с помощью той вещи, что у него в руках, вы сможете по-настоящему сокрушить клан Ся.
Он увидел, что Чжао Янь всё ещё в растерянности, и снова крепко сжал его руку, вкладывая в это последние силы:
— Янь-эр! Запомни: Эта Поднебесная — нашей семьи Чжао! И она никогда не будет принадлежать клану Ся!
Властный холод, исходивший из его глаз, мгновенно вырвал Чжао Яня из воспоминаний. Из приоткрытой двери тянуло сквозняком. Он обвёл взглядом доклады на столе, потёр переносицу и, медленно встав, вышел в длинный коридор.
Если бы не это внезапное воспоминание о разговоре с Отцом-Императором, он бы и не подумал, что с тем луком может быть что-то не так.
Сейчас он поднял голову и посмотрел на скрытые ночью глазурованные крыши и фигуры зверей на карнизах. Он холодно подумал: «Чунцзян… мой дорогой брат. Только не разочаруй меня».
А в это самое время Сяо Ду стоял как раз перед тем самым серебряным луком.
Это был прекрасный изогнутый лук. Лёгкий, но мощный, с сияющей тетивой. Он отчётливо помнил тот день в тронном зале, когда ему пожаловали титул Хоу. Император Юнь лично сошёл с Драконьего Трона, торжественно вручил ему этот лук и сказал, его глаза за завесой из подвесок «мяньлю»[1] горели от волнения и надежды:
— Великому генералу — великий лук. Настанет день, когда ты, натянув его тетиву, сможешь с его помощью очистить двор от предателей и совершить новый подвиг.
Вспомнив о событиях тех лет, Сяо Ду почувствовал, как рука, державшая лук, задрожала. Только сейчас он понял: это был единственный раз, когда он был так близок к своему настоящему отцу. Когда Император Юнь скончался, он был далеко в Северо-Западном военном лагере. Ему даже не довелось увидеть его в последний раз.
Юаньси увидела, как изменилось его лицо, и мягко взяла его за руку:
— Придумали?
Сяо Ду покачал головой:
— Ты уверена, что он говорил именно об этом луке? Я постоянно на него смотрю, но никогда не замечал в нём никакого секрета.
Но Юаньси была непреклонна:
— Раз он потратил столько сил, чтобы специально заманить меня и заставить украсть этот лук, значит, эта вещь невероятно важна для него. И пока он не предпринял следующий шаг, нам лучше самим выяснить, в чём дело.
Сяо Ду снова принялся вертеть лук в руках, но так ничего и не понял. Внезапно в его голове вспыхнули слова покойного Императора: «Настанет день, когда ты, натянув его тетиву, сможешь с его помощью очистить двор от предателей и совершить новый подвиг».
Его сердце ёкнуло.
— Этот лук… — пробормотал он. — Я ведь ни разу по-настоящему им не пользовался.
Они с Юаньси переглянулись, мгновенно всё поняв. Сяо Ду встал, крепко взялся за лук и изо всех сил натянул тетиву.
В то же мгновение раздался тихий щелчок. Лук, казавшийся до этого цельным, вдруг слегка «разошёлся». Сяо Ду поспешно повернул скрытый механизм и обнаружил, что внутри действительно был спрятан тайник.
Осознав, что секрет серебряного лука вот-вот будет раскрыт, они оба затаили дыхание. Сяо Ду запустил руку в отверстие и обнаружил там давно пожелтевший листок бумаги. На нём императорским почерком было выведено:
«Храм Линчань, Мастер Хунъюй».
…
Вечерний звон барабана вспугнул бесчисленных птиц, что укрылись в лесу. Храм Линчань не пользовался большой популярностью. Хотя его настоятель, Мастер Хунъюй, лет десять назад и прославился на одном из философских диспутов, но сразу после этого он ушёл в уединение и перестал принимать посетителей. Паломники, приходившие к нему в надежде на встречу, постоянно «целовали замок», и в конце концов им надоело попусту тратить время. С годами храм всё больше и больше пустел.
Сейчас каменные ступени у ворот храма густо поросли мхом и были усыпаны опавшими листьями. Сяо Ду, подобрав полы халата, поднимался по ним с тяжёлым сердцем. С тех пор, как покойный Император оставил ему это послание, прошло уже восемь лет. Что он хотел сказать ему через этого Мастера? И помнит ли Мастер Хунъюй о том, давнем, обещании? И захочет ли он вообще его видеть?
Полный сомнений, он постучал в ворота храма. Дверь открыл юный послушник. Увидев, что перед ним стоит человек благородного вида, он понял, что это не простой гость. Сложив ладони, он поклонился:
— Благодетель, по какому Вы делу?
Сяо Ду мгновение поколебался и ответил:
— Я ищу Мастера Хунъюя.
Мальчик-послушник поднял голову и странно на него посмотрел, а затем быстро ответил:
— Настоятель никогда не принимает посторонних гостей. Благодетель, прошу Вас уйти.
Сказав это, он собрался было закрыть ворота, но Сяо Ду тут же протянул руку и крепко удержал створку. Его голос стал твёрдым и не терпящим возражений:
— Мне нужен Мастер Хунъюй. Пойди и доложи, что Хоу Сюань Юань, Сяо Ду, просит встречи. Он обязательно меня примет.
Маленький послушник был напуган его аурой. С большим сомнением на лице он пошёл докладывать. Через некоторое время он вернулся и уже почтительно произнёс:
— Настоятель сказал, что просит благодетеля пройти в келью для беседы.
В простой, скромной келье курился лёгкий аромат сандала. Мастер Хунъюй сидел на молитвенном коврике с закрытыми глазами. Лишь услышав шаги Сяо Ду, он открыл глаза.
Его взгляд, давно уже ставший спокойным, как вода в старом колодце, при виде лица Сяо Ду слегка дрогнул. Но эта рябь тут же исчезла в глубине.
Сяо Ду поспешно и почтительно поклонился Мастеру. Мастер Хунъюй тяжело вздохнул:
— Я ждал тебя целых восемь лет. Ты наконец-то пришёл.
Сердце Сяо Ду ёкнуло. Он с трудом сдержал волнение:
— Осмелюсь спросить, Мастер, покойный Император? зачем он просил меня найти Вас?
Взгляд Мастера Хунъюя стал глубоким, он словно погрузился в далёкие воспоминания:
— Восемь лет назад твой Отец-Император действительно оставил здесь сообщение. Он велел мне немедленно известить его, если ты придёшь меня искать, чтобы он мог лично с тобой встретиться.
Услышав слова «Отец-Император», Сяо Ду почувствовал себя так, словно его ударило громом.
— Вы… — выдохнул он. — Вы всё знали?!
Мастер Хунъюй взглянул на него и вздохнул:
— Так и есть. Ты уже узнал правду. Твой Отец-Император уже скончался. А тот замысел, что он спрятал в луке, давно потерял всякий смысл.
Сяо Ду стоял, опустив голову и крепко сжав кулаки. Его сердце наполнилось невыразимым сожалением. Так вот оно что. Когда покойный Император дарил ему этот лук, он надеялся, что оy обнаружит тайник и это приведёт его сюда, к Мастеру Хунъюю, для встречи с ниv. Подумать только, он узнал об этом лишь сейчас, когда Император давно умер. Им было суждено навеки остаться по разные стороны жизни и смерти.
Мастер Хунъюй, видя его состояние, покачал головой:
— В те годы твой Отец-Император часто приезжал в храм, чтобы слушать мои проповеди. Я знал, что у него на сердце много горечи. И самая большая из них — то, что он не может признать в тебе сына. Но он также боялся, что ты не захочешь признать его своим отцом, что не сможешь принять правду о своём происхождении. Поэтому он мог лишь спрятать эту тайну в луке, надеясь, что если будет на, то воля судьбы, ты придёшь сюда и встретишься с ним. Жаль только… он ждал очень долго, но так и не дождался. У всего есть своя причина и следствие. Раз уж судьба распорядилась так, Вашей Светлости не стоит слишком терзаться.
Сяо Ду горько усмехнулся. Наверное, так и было предначертано. Им с покойным Императором не суждено было стать отцом и сыном. И никакие сожаления теперь не помогут. Он подавил в себе скорбь и, поклонившись, произнёс:
— Благодарю Мастера за то, что рассказали. Раз уж дело сделано, этот младший не смеет Вас больше беспокоить.
— Подожди, — вдруг громко сказал Мастер Хунъюй. Его глаза впились в Сяо Ду. — Ваша Светлость хоть и опоздал, но пришёл не зря. Пять лет назад покойный Император оставил мне кое-что. Он велел, чтобы я непременно передал это лично тебе в руки. Сяо Ду резко замер. Пять лет назад… Это же был год, когда покойный Император умер!
[1] Мяньлю: (冕旒). Императорский головной убор с подвесками, скрывавшими лицо.
Добавить комментарий