Ся Цин всю свою жизнь считал, что лучше всего умеет «читать людей».
Но лишь на «хуэймэнь»[1], спустя три дня после свадьбы, он по-настоящему понял, что такое враждебность, от которой в воздухе пахнет кровью.
С той самой минуты, как он сел за стол, Сяо Ду не сводил с него ледяного взгляда такого, будто собирался съесть его живьём.
Сяо Цин то и дело сыпал завуалированными насмешками, обвиняя его в том, что «старый бык позарился на молодую травку».
Даже Сяо Юньцзин не показал ему ни капли радушия. Он лишь тяжело вздыхал, словно Сяо Чжисюань принесли в жертву.
Ся Цин и сам в обычной жизни за словом в карман не лез. Обычно это он над всеми издевался. Но сейчас перед ним сидели тесть и шурин. Разве он мог огрызаться? Ему оставалось лишь стиснуть зубы, глотать оскорбления и продолжать улыбаться. Кто ему виноват, что он, прожив полжизни в разгуле, умудрился влюбиться именно в этот «нежный цветочек» из семьи Сяо?
Но троица и не думала останавливаться. Ся Цину становилось всё тяжелее высиживать за столом. В отчаянии он бросил умоляющий взгляд на Сяо Чжисюань.
Но Сяо Чжисюань сидела с идеально прямой спиной, изображая из себя воспитанную Госпожу из дома Хоу. А в душе — тихо умирала со смеху.
«Так тебе и надо, — думала она. — Кто тебя просил надо мной издеваться?»
Вспомнив о его «издевательствах», Сяо Чжисюань тут же покраснела. Она знала, что в «делах постельных» она ему не ровня, а потому перед свадьбой специально «подготовилась», думая, что уж она-то не ударит в грязь лицом.
Кто бы мог подумать, что в брачную ночь, когда он откинул её фату и посмотрел на неё этими своими хищными глазами, она от страха побледнеет как полотно.
Он, казалось, заметил её страх и не стал торопиться. Он лишь прошептал ей на ухо: «А давай сыграем в игру? Если выиграешь — я тебя не трону. Как тебе?»
Сяо Чжисюань удивилась, что он может быть таким добрым. Подумав, что она ничего не теряет, она тут же согласилась.
Но она была слишком молода. Она забыла, сколько грязных уловок у него в запасе. И виноваты были те «весенние картинки», которые не научили её, что в мире существуют такие игры.
В общем, в конце концов она не просто проиграла. Она проиграла с треском.
Даже сейчас, вспоминая, как она умоляла его о пощаде, Сяо Чжисюань почувствовала, что горит от стыда. Она поспешно подцепила палочками кусочек еды, чтобы скрыть румянец.
Улыбка на лице Ся Цина уже едва держалась. Но, повернув голову, он увидел, что Сяо Чжисюань сидит вся алая, опустив голову и что-то усердно жуя. Его сердце ёкнуло. Прикрывшись рукавом, он придвинулся к ней и прошептал на ухо:
— Если ты мне сейчас поможешь, я позволю тебе «выиграть» сегодня ночью.
Щёки Сяо Чжисюань вспыхнули ещё ярче. Она яростно сверкнула на него глазами, но лишь продолжала медленно пережёвывать пищу, твёрдо решив не вмешиваться. Ся Цин стиснул зубы и поднял ставку:
— Сегодня вечером я буду слушаться тебя во всём. Буду в твоём полном распоряжении.
Глазки Сяо Чжисюань блеснули. Это предложение показалось ей весьма соблазнительным. Наконец она подняла свою чарку:
— Отец, Старший Брат, Второй Брат… Дядюшка Ся… кхм… Господин Ся очень хорошо ко мне относится. Прошу вас, окажите Сюань-эр уважение, не нужно его так притеснять.
Все трое с подозрением посмотрели то на неё, то на него, но в конце концов замолчали. Ся Цин втайне вздохнул с облегчением. Он протянул руку под столом и украдкой схватил её ладонь, победно подмигнув. Но Сяо Чжисюань лишь сердито взглянула на него в ответ, призывая не наглеть.
Юаньси, сидевшая рядом, прекрасно видела всю эту тайную перепалку. Она с улыбкой зачерпнула ложку супа, подумав про себя: «А эти двое, похоже, не так уж и не подходят друг другу».
В этот момент Сяо Ду медленно отложил свои нефритовые палочки.
— Младший зять, — начал он. — Вы, помнится, говорили в Императорском дворце, что не прочь оценить силу Армии семьи Сяо. Зачем откладывать? Может, «померяемся силами» прямо сейчас?
Ся Цин едва не схватился за голову. «Вот те на, — подумал он с тоской. — Языками чесать закончили, решили за кулаки взяться». Но внешне он сохранил полную невозмутимость:
— Слушаю и повинуюсь распоряжениям Вашей Светлости.
В поместье Хоу было старое тренировочное поле, где Сяо Ду часто упражнялся в юности, но им давно не пользовались. Решили отправиться туда. Все остальные прекрасно понимали: для Сяо Ду это было не «состязание», а лишь предлог, чтобы поговорить с Ся Цином наедине. Поэтому все молчаливо согласились отпустить их одних.
Юаньси потянула Сяо Чжисюань к себе в покои, чтобы поболтать о своём, о девичьем. Но Сяо Чжисюань, сделав пару шагов, всё-таки не выдержала. Она обернулась и крикнула:
— Старший Брат! Вы его там не покалечьте!
Юаньси не удержалась и, прикрыв рот рукой, рассмеялась:
— Надо же, всего пару дней замужем, а уже так за мужа переживаешь.
Сяо Чжисюань смутилась и, упрямо вздёрнув носик, пробормотала:
— Вовсе нет! Да разве он Старшему Брату соперник? Просто… ещё поранится где-нибудь, а потом вернётся к себе и будет жаловаться, что мы, из семьи Сяо, его обидели!
Ся Цин, однако, расслышал только первую половину фразы — «не покалечьте его». Он невольно прикрыл рот кулаком, но губы сами собой расползлись в широченной ухмылке. Сяо Ду окинул его ледяным взглядом:
— Вот закончится поединок, тогда смеяться будет не поздно.
Но Ся Цин сейчас был на седьмом небе от счастья, и ему не было никакого дела до скрытых угроз в словах Сяо Ду. Они вдвоём прошли на тренировочное поле. Каждый выбрал оружие: один взял копьё, другой — алебарду. Они начали поединок.
Прошло всего несколько раундов, а Ся Цин уже едва успевал парировать удары. Сяо Ду, однако, не расслаблялся. Он резко развернулся, нанося серию выпадов, но вдруг его лицо изменилось, и он замер. Наконечник его копья застыл всего в паре цуней от горла Ся Цина.
Ся Цин слегка улыбнулся. Он разжал пальцы, и его алебарда со стуком упала на землю:
— Ваша Светлость действительно искусен. Ся признаёт поражение.
Сяо Ду отбросил копьё в сторону, сел и холодно хмыкнул:
— Противник сражался не в полную силу. Скучно.
Ся Цин отряхнул руки и сел рядом с ним, широко улыбаясь:
— Ваша Светлость — Старший Брат Сюань-эр, мой Старший Шурин. Разве я посмел бы Вас ранить?
Сяо Ду вскинул бровь. В этих словах, помимо обычной дерзости Ся Цина, слышалось и что-то тёплое, не свойственное ему. Он невольно подумал: «Неужели Сюань-эр была права? И у этого типа действительно есть к ней настоящие чувства?»
Эта мысль заставила его задуматься. Лишь спустя некоторое время он произнёс:
— Ты женился на дочери из клана Сяо. Должно быть, и Государь, и клан Ся были немало потрясены.
На лице Ся Цина появилось презрительное выражение:
— Ся Миньюань, этот старый лис, лицемерно поздравил меня. Он, должно быть, пока не может понять, что я задумал, поэтому не станет делать резких движений. А вот мой так называемый «папаша» устроил мне знатную взбучку, злился, что я действовал, не посоветовавшись с ним. Впрочем, с моим нынешним положением, он меня побаивается и не смеет по-настоящему наказать. — Он помолчал и добавил: — А вот Государь был очень недоволен. Я его понимаю. Он боится, что, если мы с тобой объединимся, столица окажется в опасности. Но я ему сказал, чтобы он не беспокоился. Сказал, что младшая сестра из клана Сяо — самый важный для тебя человек. И раз этот человек теперь в моих руках, у нас появилось больше рычагов давления на тебя.
Сяо Ду не удержался от усмешки:
— И Государь действительно поверил, что такой человек, как ты, будет ему вечно предан?
Выражение лица Ся Цина вдруг стало серьёзным:
— А что, если это правда? — Но он тут же вернул себе насмешливый вид: — Его Величество дал мне славу и богатство. Позволил мне, бастарду с ничтожным статусом, стать Командующим, которого уважает весь клан Ся. Почему бы мне не быть ему верным?
Сяо Ду отвёл свой многозначительный взгляд:
— То есть, тебе всё равно, что он хотел использовать тебя для расправы с кланом Ся? И даже то, что он чуть не убил тебя?
Ся Цин ответил:
— Потому что я понимаю Государя. Он хочет основать единую империю, установить своё «светлое правление». А у монарха, который хочет чего-то добиться, хватка должна быть твёрдой. К тому же, разве я похож на того, кто будет сидеть сложа руки и ждать смерти?
Он взглянул на Сяо Ду и добавил:
— На самом деле, мне всегда было жаль. У Вашей Светлостии Государя столько лет дружбы, у вас были общие цели. Как вы дошли до такого? Насколько я знаю, Государь давно хотел разобраться с кланом Ся.
— Канцлер Ся с годами становился всё более деспотичным. Весь клан Ся — они все в одной связке. Полагаясь на покровительство Вдовствующей Императрицы Ся, они вообще перестали считаться с Государем. За эти годы они погрязли во всём: кумовство, нарушение законов, казнокрадство, захват земель. Народ ропщет. Фракция «чистых» чиновников при дворе неоднократно рисковала жизнью, подавая доклады, но так и не смогла пошатнуть их ни на дюйм.
Сяо Ду холодно усмехнулся:
— А может, это как раз тот результат, которого Государь и добивался?
«Позволить клану Императрицы творить беспредел, чтобы все возмущались их вмешательством в дела государства, а самому сохранить репутацию скромного и усердного правителя. Минчэн… ты и вправду всё лучше постигаешь искусство быть Императором».
Ся Цин неопределённо улыбнулся:
— Как бы то ни было, Государь столько лет закидывал удочки, и пришло время тянуть сеть. Клан Ся — это огромное дерево с глубокими корнями. Пришло время вырвать его с корнем. Я думаю, Государь просто ждёт удобного момента. Но раз уж он начнёт, он должен будет уничтожить всех до единого, не оставив и шанса на возрождение.
Сяо Ду поднялся на ноги:
— Тебе не было нужды мне всё это рассказывать. Чем яростнее он будет сражаться с кланом Ся, тем лучше. Сейчас он всё ещё считается со мной. Но лишь потому, что ему нужна Армия семьи Сяо, чтобы уравновесить власть клана Ся. Как только он избавится от них, я стану его единственной помехой. Его бельмом на глазу.
Взгляд Ся Цина стал глубоким:
— Верно. Я как раз и хотел напомнить Вашей Светлости. Клан Ся падёт со дня на день. И Вашей Светлости лучше бы подготовиться к этому. Найти себе путь к отступлению.
[1] «Хуэймэнь»: (回门宴). Традиционный ритуальный визит и банкет на третий день после свадьбы, когда невеста (уже жена) впервые возвращается в дом своих родителей.
Добавить комментарий