На столе из драгоценного сандала цзытань[1], курились благовония «Слюна Дракона»[2]. Служанка по имени Цзыцзюань бесшумно поставила поднос на столик и украдкой взглянула на человека, стоявшего во главе комнаты.
На нем было одеяние цзиньпао из ханчжоуского шелка каштанового цвета с вышитым узором дракона. Две безупречно круглые, сияющие жемчужины на его головном уборе подчеркивали его незаурядную стать. Заложив руки за спину, он не сводил глаз с серебряного лука, висевшего на стене.
Цзыцзюань, видя, как он поглощен созерцанием, пребывала в нерешительности, не зная, стоит ли его беспокоить. Она вспомнила, как помощник управителя Ли помчался докладывать Молодому Хоу, лишь нервно велев ей «быть предельно осторожной», но так и не назвав имени гостя. Судя по его одеяниям и ауре, она и сама поняла, что к ним пожаловал редкий и невероятно знатный гость.
Она выждала еще немного, но, боясь выказать неуважение к гостю, все же налила чашку чая и осторожно подала ее. Кто бы мог подумать, что именно в этот миг он обернется. Пола его халата задела чашку, и та — «бэм!» — со звоном разбилась о пол.
Цзыцзюань так испугалась, что едва не расплакалась, и уже готова была рухнуть на колени, моля о прощении, как вдруг пара рук крепко ее удержала. С глазами, полными слез, она подняла взгляд и встретилась с его теплыми, глубокими глазами. Она услышала, как он мягким, бархатным голосом произнес: — Внизу осколки. Осторожнее, не поранься.
Цзыцзюань завороженно смотрела на него. Черты его лица были мягкими и утонченными, но при этом от него исходило такое врожденное благородство, такая аура власти, что он казался недосягаемым и его невозможно было оскорбить ни единым жестом. Она на миг оцепенела, прежде чем прийти в себя. Поспешно опустившись на колени, она принялась собирать осколки, непрестанно извиняясь. Но он лишь слегка улыбнулся и снова мягко произнес: — Не торопись. Осторожнее, не порань руки.
Цзыцзюань почувствовала, как у нее запылали щеки. Опустив голову, она не смела больше на него смотреть. Едва она убрала осколки и уже приготовилась налить новую чашку, как в комнату вошел Сяо Ду. Увидев ее растерянный вид, он с мрачным лицом спросил: — Что за суета?
Цзыцзюань побледнела от страха и, запинаясь, попыталась объясниться. Но Сяо Ду уже нетерпеливо махнул рукой: — Иди. Твоя помощь здесь не нужна.
Цзыцзюань не осмелилась вымолвить больше ни слова и, словно спасаясь бегством, выскользнула за дверь.
Сяо Ду проследил, как она прикрыла створки, а затем… опустился на оба колена перед стоявшим в комнате человеком: — Ваш смиренный слуга приветствует Ваше Величество.
Но человек, стоявший перед ним, — Император Мувэнь, Чжао Янь, лишь слегка нахмурился. Приподняв полы одеяния, он опустился в стоявшее рядом кресло-подкову из хуанхуали[3] и с легкой насмешкой произнес: — А ты, женившись, стал куда учтивее.
Сяо Ду встал и небрежно усмехнулся: — Кстати говоря, за это я должен поблагодарить Ваше Величество. Иначе как бы человек с такой дурной репутацией, как я, смог жениться на барышне из резиденции Левого Советника.
Чжао Янь тоже усмехнулся: — Не волнуйся, я для тебя все проверил. Ся Юаньси хоть и дочь наложницы, но характером спокойная и сердцем чиста. К тому же, я пожаловал ей титул принцессы. Она вполне достойна тебя, Хоу Сюань Юань.
Сяо Ду взял со стола уже налитую чашку чая и протянул ее Чжао Яню: — Ваше Величество прибыли сегодня, полагаю, не только для того, чтобы расхвалить мою новобрачную жену.
Чжао Янь принял чашку, поднес ее к губам, и улыбка его стала еще шире. — Давненько я не пробовал Билочунь из вашей усадьбы. Признаться, я по нему соскучился.
Он сделал паузу, и выражение его лица стало серьезным. — Несколько дней назад наши шпионы из страны У донесли, что У тайно отправили посланника к Мужунам. Хоть мы и не знаем, о чем они сговорились, боюсь, на границе снова назревает смута. Если на этот раз они нападут вдвоем… не знаю, выдержит ли Застава Юйхань и те несколько десятков тысяч воинов Армии Сяо.
— О? — Сяо Ду тоже нахмурился, но тут же беззаботно рассмеялся: — Такие важные военные тайны Ваше Величество должны немедленно обсудить с Министерством Войны и Министерством Финансов. К чему было снисходить до меня — бесполезного человека, который давно отошел от дел?
Лицо Чжао Яня похолодело, в его голосе зазвучал гнев: — Я знаю, что ты не выносишь дворец, потому и приехал сегодня лично. Не думал, что ты встретишь меня так. Враг на пороге, граница в опасности, Армия Сяо — как дракон без головы! Тебе и вправду… совершенно все равно?
Но Сяо Ду лишь пожал плечами: — Я — это я, а Армия Сяо — это Армия Сяо. Все это давно не имеет ко мне ни малейшего отношения.
Чжао Янь долго смотрел на него и наконец тяжело вздохнул: — Чунцзян… ты изменился.
Сяо Ду покосился на него и усмехнулся: — Правда? Быть может, столичный климат куда благодатнее пограничного. В столице у меня есть еда и развлечения, а теперь еще и нежная женушка под боком. Я давно уже не хочу иметь ничего общего со всеми этими войнушками.
Чжао Янь не выдержал. Он в ярости ударил кулаком по столу, вскочил и указал на серебряный лук на стене: — Ты еще помнишь, что сказал тебе Отец-Император, когда дарил этот лук?! Ты помнишь нашу клятву?!
Взгляд Сяо Ду, до этого циничный и насмешливый, наконец дрогнул.
Он закрыл глаза. Он вспомнил тот день… Сразу после своей первой великой победы он, с этим луком в руках, мчался бок о бок с ним на коне по холмам в окрестностях столицы. Они доскакали до самой вершины. Он соскочил с коня и со всей серьезностью исполнил перед ним ритуал подданного перед правителем. А тот со смехом помог ему подняться, и они, позабыв о чинах, принялись дурачиться.
Он помнил, как, указывая на раскинувшийся внизу процветающий город, он, преисполненный юношеского пыла, сказал: «Минчэн! В тот день, когда ты взойдешь на трон, я буду защищать для тебя эту Поднебесную».
Он медленно открыл глаза. Он посмотрел на молодого императора перед собой, который всего за три года правления уже успел завоевать любовь народа. И вдруг понял: весь этот юношеский пыл… все эти восторженные клятвы… неизвестно, когда, но они стали чем-то бесконечно далеким.
Он снова натянул на лицо эту безразличную, пустую усмешку. — Страна У — это всего лишь стрела на излете. Даже объединившись с Мужунами, они не сделают погоды. Я верю в воинов Армии Сяо. Неважно, там я или нет, они смогут удержать границу и защитить страну. Вашему Величеству… не стоит больше создавать мне трудности.
Выражение лица Чжао Яня несколько раз менялось. Наконец, на нем отразилась вина. — Я знаю, — вздохнул он, — ты все еще злишься из-за того, что случилось у Заставы Пинду. Ся Чжэна, того, кто тогда задержал поставку провизии, я, вопреки давлению Вдовствующей Императрицы, все же казнил по обвинению в срыве военной операции. Неужели этого… неужели этого недостаточно, чтобы все искупить?
Услышав это имя, Сяо Ду не смог скрыть вспышки ярости в глазах. — Он провинился перед теми десятью тысячами воинов, что погибли у Заставы Пинду, а не передо мной, Сяо Ду. Ваше Величество даровали ему смерть во имя тех верных душ, что пали за свою страну. Какое это имеет отношение ко мне?
— Ты! — Чжао Янь, видя, что его ничем не пронять, от злости потерял дар речи.
Но Сяо Ду снова нацепил шутовскую ухмылку: — Вашему Величеству не стоит больше тратить силы. Если вы и вправду так дорожите нашей былой дружбой и хотите сыграть со мной пару партий в шуанлу[4] или поохотиться в пригороде — Сяо Ду к вашим услугам. А что до походов и армий… я все давно забыл. Даже если меня силой вытолкать на поле боя, от меня не будет никакого толку. Уж лучше уступить место тем, у кого есть и амбиции, и отвага.
Чжао Янь покачал головой. — Что ж, будь по-твоему, — с горечью сказал он. — Раз ты так упрям, мои слова бесполезны. Как здоровье Тетушки? Признаться, я давно ее не навещал. Раз уж я сегодня здесь, зайду к ней.
Улыбка Сяо Ду слегка померкла. — Здоровье у мамы по-прежнему неважное. Вашему Величеству и вправду стоит ее проведать.
С этими словами он повел Чжао Яня из комнаты.
Едва они подошли к покоям Госпожи Чжао, как изнутри донесся звон разбитой посуды. Кажется, к нему примешивался слабый, возмущенный голос матери. Сяо Ду никогда не слышал, чтобы его мать так гневалась. Он поспешно вошел в комнату: — Мама, что случилось?
Госпожа Чжао сидела за столом, ее лицо было бледным. Рядом стояла Момо Юй и, поглаживая ее по спине, помогала ей отдышаться. На полу на коленях стоял ряд служанок и момо. Двое из них в панике собирали осколки. Увидев вошедших, они поспешно отбили поклон.
Госпожа Чжао краем глаза увидела вошедшего следом Чжао Яня. Вскочив, она в полном смятении хотела было поклониться. Чжао Янь тут же шагнул вперед и поддержал ее под руку: — Тётушка, не стоит церемоний. Как вы себя чувствуете? Что могло так вас рассердить?
Госпожа Чжао опустила голову, собираясь ответить, но вдруг прикрыла рот рукой. Ее сотряс жестокий приступ кашля, казалось, она вот-вот задохнется.
Все в комнате перепугались. Сяо Ду тоже бросился к ней, но Принцесса лишь отмахнулась от него: — Ничего… ничего страшного… не волнуйтесь. Я посижу, и все пройдет.
Момо Юй тут же помогла ей снова сесть. С глазами, полными слез, она запричитала: — Лекарь же специально велел госпоже не гневаться! Боюсь, сегодняшний приступ… он повредил вашу жизненную энергию. Вам нужно как следует отдохнуть!
Чжао Янь нахмурился: — Если вам совсем плохо, я пришлю из дворца императорского лекаря.
Госпожа Чжао поспешно покачала головой: — Это всего лишь старая хворь, к чему зря беспокоить столько людей. Обидно лишь, что Ваше Величество так редко приезжаете, а я не могу даже оказать должного гостеприимства, право… — Говоря это, она невольно прослезилась.
Чжао Янь тут же сказал: — Тетушка, что вы такое говорите. Я не буду больше мешать вашему отдыху. Как только поправитесь, я непременно навещу вас снова.
Госпожа Чжао кивнула и обратилась к Сяо Ду: — Ду-эр, ты тоже иди. Не волнуйся, мама в порядке. Это просто неразумные слуги, я сама с ними разберусь. Проводи как следует Его Величество.
Сяо Ду мгновение колебался, но ему оставалось лишь сказать: — В таком случае, матушка, хорошо отдыхайте. И умоляю, не гневайтесь больше. Если что-то понадобится, пошлите Момо Юй за мной.
Проводив их взглядами, Момо Юй выпроводила из комнаты рыдающую прислугу и подала Госпоже Чжао чашку горячего чая. Та отпила, немного пришла в себя и холодно произнесла: — Кто именно отвечал за это дело? Позвать ее сюда!
Через четверть часа Юаньси, не понимая, в чем дело, уже стояла в покоях Госпожи Чжао. Она долго стояла в страхе и трепете, пока наконец не услышала ледяной голос свекрови: — Тех рабочих наняла ты?
Юаньси на миг растерялась, но потом поняла, что речь идет о ремонте Зала Предков и молельни. Поколебавшись, она кивнула: — Их нашла Наложница Ван. Но она сперва доложила мне и получила мое одобрение, и только потом они приступили к работе.
Госпожа Чжао холодно хмыкнула: — Молельня — это место для почитания божеств и духовного очищения. Кто позволил вам вторгаться туда?!
Юаньси вспомнила слова Наложницы Ван и честно ответила: — Это ради поминовения предков на Празднике Драконьих Лодок. Господин Старый Хоу велел им отремонтировать Зал Предков и молельню заодно.
Госпожа Чжао побледнела от гнева: — Прекрасно! Всего несколько дней в доме, а уже научилась прикрываться Господином?
Юаньси обомлела. Она от природы не отличалась красноречием и сейчас совершенно не знала, как оправдаться. От волнения у нее на лбу выступил пот. Стоявшая рядом Жунцяо, видя, что дело плохо, поспешила сгладить углы: — Госпожа, это не так! Юная Госпожа, она…
— Замолчи! — яростно оборвала ее Момо Юй. — Откуда взялась эта девка? Такая невоспитанная! Когда госпожа говорят, разве таким, как ты, позволено встревать?!
Госпожа Чжао перевела на нее взгляд. — Ты кажешься мне знакомой, — тихо произнесла она. — Из чьих покоев?
В глазах Жунцяо мелькнул неподдельный ужас. — Из… — дрожа, пролепетала она, — из покоев Наложницы Ван.
Момо Юй холодно фыркнула: — Понятно, почему не знает правил, раз вышла из таких покоев. Если как следует не вышколить, как она сможет прислуживать Юной Госпоже?
У Жунцяо от страха подкосились ноги. Она вцепилась в рукав Юаньси, глядя на нее глазами, полными слез, и безмолвно моля о помощи.
— Матушка! — поспешно вмешалась Юаньси. — Если хотите наказать, накажите меня. Жунцяо еще молода, она ничего не понимает!
Госпожа Чжао покачала головой: — Вздор. Ты — Юная Госпожа. Твое тело драгоценно. Разве можно наказывать тебя вместо служанки? Момо Юй, уведи ее. Всыпь ей пару пощечин для острастки, и довольно.
Жунцяо, широко раскрыв глаза от ужаса, не успела даже пикнуть, как ее выволокли наружу.
Слыша доносившиеся со двора крики, Юаньси почувствовала, как по телу разливается холод. Она впервые в жизни ощутила себя такой… беспомощной. В этот миг до нее донесся ледяной голос свекрови: — Что бы вы там ни замышляли, молельню — не трогать! Если вы прогневаете божеств, ты… ты возьмешь на себя ответственность?
Юаньси поджала губы, мертвой хваткой вцепившись в платок. Наконец, собравшись с духом, она тихо, но твердо произнесла: — Ремонт молельни — это приказ свекра. К тому же, это дело связано с великим ритуалом Праздника Драконьих Лодок. Юаньси, право, не смеет принимать решения самолично. Прошу Матушку войти в мое положение.
— Ты! — Госпожа Чжао впилась взглядом в ее глаза — испуганные, но не отступающие. Она мертвой хваткой вцепилась в край стола из хуанхуали. — Прекрасно, — усмехнулась она. — Ду-эр и вправду… привел в дом хорошую невестку. — Госпожа! Поберегите себя! — Момо Юй тут же бросилась ее поддержать.
Юаньси увидела, что свекровь дрожит от гнева, и вся ее с трудом обретенная решимость тут же улетучилась. Она знала, что не должна была так перечить, но дело было сделано. Ей оставалось лишь с несчастным видом стоять перед ней, опустив голову. Время, казалось, застыло, и каждая секунда длилась вечность.
В то же самое время, во Дворе Небесного Аромата, Наложница Ван серебряными ножницами аккуратно подрезала пион в горшке. Стоявшая рядом юная служанка с любопытством спросила: — Этот новый бутон уже почти распустился. Почему вы не срежете увядшие листья над ним? Они же скоро спутаются, будет некрасиво.
Наложница Ван усмехнулась: — Глупышка. В том-то и вся суть, чтобы они спутались и боролись за питательные соки. Если бы не эти увядшие листья, что мешают ему, как бы этот новый бутон вырос? И как бы… расцвели цветы рядом с ним? Юная служанка слушала, но, казалось, не совсем понимала. В этот миг в комнату вбежала старшая служанка, Сыцинь. Наложница Ван тут же отослала младшую. Выслушав доклад Сыцинь, она отложила серебряные ножницы и торжествующе улыбнулась: — Она наконец-то не выдержала? Я уже жду не дождусь посмотреть… какую же такую страшную тайну она прячет в этой своей молельне!
[1] Цзытань (紫檀木, Zǐtánmù): Редкое и очень ценное «пурпурное сандаловое дерево» (Pterocarpus).
[2] «Слюна Дракона» (龙涎香, Lóngxiánxiāng): Амбра (серая амбра). Невероятно дорогое благовоние.
[3] Хуанхуали (黄花梨, Huánghuālí): «Желтая груша», очень ценная порода дерева (дальбергия).
[4] Шуанлу (双陆, Shuānglù): Древняя китайская настольная игра, похожая на нарды.
Добавить комментарий