Ся Миньюань скомкал записку в кулаке. Впившись взглядом в Ло Юаня, он прошипел:
— Ты на её стороне или на моей?
Выражение лица Ло Юаня не дрогнуло.
— Что Вы такое говорите, Господин Канцлер? Этот слуга с самого первого дня на службе был облагодетельствован Вашей поддержкой и наставлениями. Как я смею забыть такую милость?
Ся Миньюань ледяным тоном усмехнулся:
— Раз так, зачем ты помог ей передать это письмо?!
Ло Юань опустил взгляд.
— Господин Канцлер, Вы неправильно поняли. Я благодарен Вам за Вашу милость, но это не значит, что я могу пойти против совести. К тому же, в тот день Госпожа Юаньси была со мной откровенна. Она твёрдо решила, что, несмотря ни на что, останется рядом с Хоу. Она сказала, что это письмо, лишь способ сообщить ему, что она в порядке. Никаких других целей у неё нет.
Ся Миньюань долго и пристально смотрел на него. Наконец он вздохнул и снова опустился в кресло:
— Значит, она всё-таки винит меня.
— Госпожа просто ещё не успела всё обдумать, — сказал Ло Юань. — Настанет день, и она поймёт, как Вам было тяжело принять то решение.
Но Ся Миньюань устало отмахнулся:
— Довольно. Не будем об этом. Я хочу спросить тебя о другом. Как сейчас та, во дворце?
Ло Юань нахмурился.
— Вдовствующая Императрица по-прежнему не подаёт признаков жизни. Его Величество сегодня снова был в ярости на утреннем собрании. Он уже отстранил от должности и отдал под следствие Главу Императорской Лекарской Палаты. Боюсь, ещё пара дней, и настанет наш черёд.
Ся Миньюань хмыкнул:
— Он не глуп. Знает, что меня так просто не возьмёшь. Поэтому и нацелился на тебя. Ему достаточно доказать, что это ты в тот день намеренно пронёс во дворец ароматный мешочек с орхидеей. А затем он расследует связь между нами. И тогда, как бы я ни оправдывался, мне не избежать обвинения в пособничестве и подстрекательстве. И он воспользуется этим шансом, чтобы вырвать всю власть клана Ся с корнем.
Ло Юань вздохнул.
— Я именно этого и опасаюсь. Поэтому я и вынужден просить Вас, Господин Канцлер, придумать для нас безупречный план.
Ло Юань хранил невозмутимый вид. Он терпеливо ждал, пока тот продолжит. Ся Миньюань сел и продолжил:
— Я узнал об этом и понял, что это — лучший шанс. Государь, хоть и молчит, но я знаю, что он давно боится военной власти Хоу Сюань Юаня. Вот только они когда-то росли вместе, как братья. К тому же, если Армия семьи Сяо взбунтуется, граница останется без защиты. Поэтому у Государя нет подходящего повода, чтобы от Сяо Ду избавиться. Сяо Ду все эти годы вёл себя очень умно: забился в своё поместье, как черепаха, не покидал столицу и не лез в политику. Он понимал: сделай он хоть один лишний шаг, его тут же поймают за руку и уничтожат.
Он вздёрнул подбородок, на его лице появилась торжествующая улыбка:
— Но в этот раз всё иначе. Его мать и жена заперты во дворце, их судьба неизвестна. Сколько бы он ни крепился, рано или поздно его терпение лопнет. И как только он не выдержит и ворвётся во дворец, он попадёт на верную смерть.
Ло Юань потёр подбородок и вдруг усмехнулся:
— Какой блестящий план, Господин Канцлер. Если этот ученик не ошибается, путь ко дворцу уже уставлен Вашими ловушками. Стоит ему только сунуться, и Вы тут же обвините его в попытке государственного переворота и мятеже. И тогда Государю не останется ничего, кроме как «пойти по течению» и казнить его.
Но улыбка тут же сползла с его лица. Глядя, как мрачнеет Ся Миньюань, он продолжил:
— Однако, Господин Канцлер, по мнению этого ученика, этот план… этот план абсолютно провальный! Если я не ошибаюсь, Ваш план и…. — Он слегка кашлянул, прежде чем продолжить: — Боюсь, Ваш план уже является частью его плана. Хуже того, он использует Ваш же план против Вас! Он приготовил ответный, ещё более ядовитый ход!
Ся Миньюань содрогнулся:
— Что ты хочешь сказать?
Ло Юань поднял со стола ту самую записку.
— Осмелюсь спросить, на этой записке… почерк Вашей драгоценной дочери?
Ся Миньюань кивнул:
— Всё-таки, она моя дочь. Уж её-то почерк я пока узнаю.
Ло Юань нахмурился:
— Если так, то дела наши очень плохи. — Он посмотрел прямо на Ся Миньюаня. — Несколько дней назад я ходил к Сяо Ду. Перед тем, как войти, я услышал, как он говорил что-то своему тайному стражу. Я не расслышал чётко, но уловил слова: «…тайно… вернуться…». И я стал наблюдать. В последние дни у стен столицы появилось множество подозрительных торговых судов. А люди, что сходят с них и поднимаются на борт, — явно обученные воины. Они не входят в город, лишь кружат снаружи. Господин Канцлер, Вы понимаете, что это значит?
Лицо Ся Миньюаня резко изменилось:
— Ты хочешь сказать… он мог тайно отозвать в столицу своих людей из Армии семьи Сяо?!
Пальцы Ло Юаня забарабанили по столу.
— Верно. Я проверил последние донесения с границы. Хотя перед Новым годом боёв стало меньше, солдаты Армии семьи Сяо тренируются днём и ночью без остановки. А несколько главных генералов — «словно драконы: показали голову и скрыли хвост». Никто не знает, куда они запропастились.
Видя, как мрачнеет лицо Ся Миньюаня, он развернул ту самую записку.
— Прошу Вас, Господин Канцлер, взгляните ещё раз: «Всё в порядке, не беспокойтесь». Если бы Ваша драгоценная дочь хотела лишь сообщить, что она в безопасности, она бы написала слово «безопасность». Зачем она использовала слово «порядке». И почему она написала эту записку заранее? Неужели она знала, что я приду? А теперь вспомните аудиенцию у Вдовствующей Императрицы. Принцесса была рядом, но Ваша дочь всё равно совершила этот немыслимый поступок — использовала масло орхидеи. Она действительно не знала, что Вдовствующей Императрице нельзя к ним прикасаться?
Он перевёл дыхание.
— Этот ученик боится, что всё это… всё это было спланировано ими заранее. Они хотят дать Хоу Сюань Юаню повод ворваться во дворец.
Ся Миньюань почувствовал, как вспотели его ладони, но всё ещё не понимал:
— Но он не может ввести войска в столицу. Какой смысл ему являться во дворец одному?
Ло Юань покачал головой:
— А что, если у него в Императорской Гвардии есть свои люди? И если он действительно решится на мятеж… при поддержке изнутри и снаружи, Императорский Город окажется в смертельной опасности. Господин Канцлер осмелится пойти на такой риск? И даже если у него ничего не выйдет, он создаст огромные проблемы Государю. И если тогда Государь разгневается… сможет ли Господин Канцлер принять на себя этот гнев?
Чем больше Ся Миньюань слушал, тем страшнее ему становилось. Он утёр пот со лба. Поколебавшись ещё мгновение, он с досадой вздохнул:
— И что же, мы просто так упустим этот великолепный шанс?
Ло Юань кивнул:
— Господин Канцлер, Вы ждали столько лет. Что Вам стоит подождать ещё немного? В этот раз мы ни в коем случае не должны дать ему повод ворваться во дворец. Иначе, если он действительно поднимет мятеж, боюсь, ситуацию будет уже не спасти.
Ся Миньюань не мог поверить, что его тщательно продуманный план оказался лишь частью чужой игры. В ярости и ненависти он смёл чашку со стола. В этот самый миг пение на сцене достигло апогея:
— «О, как вовремя пришло это письмо! Помогло мне, Хуан Чжуну, добыть победу! Стою у ворот лагеря, кричу трём армиям! Слушайте меня, воины! Первый удар барабана — готовить еду! Второй удар — затянуть доспехи! Третий удар — обнажить клинки! Четвёртый удар — вступить в бой!»
В то же самое время в Дворце Икунь Юаньси наконец-то нашла в книгах то самое дело, которое искала. Она была вне себя от радости. Она перечитала его несколько раз, а затем, нахмурившись, погрузилась в раздумья. Наконец она поняла, в чём была странность. Она поспешно закрыла книгу и отправилась в покои Принцессы.
— Свекровь, Вы помните, когда Вдовствующая Императрица в первый раз отравилась орхидеей… какие у неё, были симптомы? И как долго она была без сознания?
Принцесса нахмурилась, пытаясь вспомнить. Через некоторое время она ответила:
— Всё было точно так же, как и сейчас. Вся покрылась сыпью и была без сознания. Кажется, … она пролежала в беспамятстве целых два дня, прежде чем очнулась.
Глаза Юаньси заблестели. Она тут же спросила:
— А в тот раз… как именно она отравилась?
Принцесса ответила:
— Кажется, она была в Императорском саду и случайно вдохнула аромат какой-то орхидеи. И тут же упала. Лекари долго рылись в книгах, прежде чем поняли, что дело в орхидее. Нашли в трактатах нужное лекарство и вылечили её. Забавно, но в доме своей семьи она, видимо, никогда с орхидеями не сталкивалась, поэтому и не знала о своей болезни.
Уверенность Юаньси окрепла.
— В прошлый раз Вдовствующая Императрица вдохнула аромат целого цветка, но была без сознания всего два дня. В этот раз она лишь слегка коснулась масла для волос с орхидеей, и у нас есть проверенный рецепт лекарства, но она до сих пор не очнулась. Свекровь, Вам не кажется это странным?
Принцесса и сама поняла, что здесь что-то не так. Она испытующе посмотрела на Юаньси. Но на лице Юаньси уже появилась улыбка.
— Прошу Вас, Свекровь, доложите Государю, что у Юаньси есть способ немедленно привести Вдовствующую Императрицу в чувство и таким образом искупить свою вину. Но для этого мне нужно, чтобы он приказал всем слугам и евнухам, дежурившим в тот день, собраться в покоях Императрицы для очной ставки.
Принцесса всё ещё сомневалась:
— Ты уверена? А если не получится? Тогда нас обвинят ещё и в обмане Императора!
Юаньси взяла её за руку и твёрдо произнесла:
— Не волнуйтесь. Я обязательно верну Вас в поместье Хоу!
На следующий день покои Вдовствующей Императрицы были забиты дворцовыми служанками и евнухами. Чжао Янь восседал во главе с недовольным лицом. Юаньси стояла у постели Императрицы и о чём-то тихо расспрашивала того самого лекаря. Внезапно лекарь резко поднял голову и потрясённо посмотрел на неё. Затем он поспешно бросился снова проверять пульс Императрицы. Лишь после этого он повернулся к Юаньси и тяжело кивнул.
Юаньси тут же повернулась к Чжао Яню и опустилась на колени:
— Я не смела беспокоить Ваше Величество, но дело касается здоровья Вдовствующей Императрицы. Эта подданная не могла проявить легкомыслие и вынуждена была просить Вас стать свидетелем!
Чжао Янь махнул ей рукой, веля встать.
— Ты сказала, что нашла способ привести Матушку-Императрицу в чувство. Я хотел бы знать, что это за способ.
Юаньси снова обратилась к лекарю:
— Осмелюсь спросить, Главный лекарь Лю, состояние Её Величества в последние дни не только не улучшилось, но даже ухудшилось, верно?
Лекарь со стыдом кивнул и, повернувшись к Императору, дрожащим голосом произнёс:
— Прошу Ваше Величество о снисхождении! Этот подданный использовал и записи из трактатов, и тот самый рецепт, что помог в прошлый раз, но всё тщетно. Сегодня… сегодня ей стало даже хуже.
Юаньси медленно шагнула вперёд.
— Вам не в чем себя винить, Главный лекарь Лю. Причина того, что Её Величеству не становится лучше, вовсе не в Вас. — Она сделала паузу и обвела комнату ледяным взглядом. — Это потому, что кое-кто не хочет, чтобы она очнулась, и намеренно добавляет экстракт орхидеи в благовония. Если так продолжится, Вдовствующая Императрица не только не поправится, но может оказаться в смертельной опасности.
От этих слов все в комнате замерли. Чжао Янь (Император) рывком вскочил на ноги:
— Ты говоришь, кто-то намеренно добавлял орхидею в благовония, чтобы отравить Вдовствующую Императрицу?!
Юаньси кивнула:
— Эта подданная однажды читала в книге о похожем деле. Жена крестьянина не переносила запаха «имбирного цветка». Но её муж намеренно подмешал ей в кашу пыльцу этого цветка. Когда она потеряла сознание, он тайком набил её подушку этими цветами. В итоге женщина умерла от яда, который накапливался день за днём. Именно это дело и подсказало мне решение: в прошлый раз Вдовствующая Императрица была без сознания всего два дня. А в этот раз она так долго не приходит в себя. Я боюсь, это чьи-то козни.
Она подошла к курильнице и выгребла немного золы.
— Я полагаю, что кто-то из приближённых Вдовствующей Императрицы, затаив обиду, воспользовался ситуацией. Я по неосторожности явилась во дворец с маслом орхидеи. Императрица коснулась его и потеряла сознание. Этот человек ухватился за шанс и тайно начал день за днём подвергать её воздействию орхидеи. Таким образом, если бы с Императрицей случилось худшее, всю вину свалили бы на меня, а убийца вышел бы сухим из воды. Я долго думала: все лекарства, что она принимает, проходят строжайшую проверку. Единственное, что мог использовать преступник, это благовония. Ей не нужна была большая доза — небольшое количество аромата орхидеи легко могло спрятаться в сильном запахе лилий.
Она протянула золу Лекарю Лю:
— А уж права я или нет, Главный лекарь Лю может проверить.
Лекарь Лю поспешно взял золу, растер её и внимательно принюхался. Он повернулся к Чжао Яню:
— Ваше Величество, здесь и вправду примесь орхидеи.
Император затрясся от гнева. Он с грохотом ударил кулаком по столу, напугав всех в комнате. Он обвёл слуг ледяным взглядом:
— Кто?! У кого хватило наглости?! А ну, выйди сюда!
Слуги, дрожа всем телом, тут же рухнули на колени, но боялись издать хоть звук. Юаньси же спокойно подошла к ним и произнесла:
— Узнать, кто это, несложно. Тот, кто каждый день добавлял орхидею в горящие благовония, непременно должен был обжечь или прокоптить пальцы. Ваше Величество может приказать осмотреть руки каждого.
Не успела она договорить, как одна из служанок, которую трясло как осиновый лист, закатила глаза и с глухим стуком рухнула на пол…
Третьего дня первого месяца Вдовствующая Императрица, пробыв в бессознательном состоянии шесть дней, наконец очнулась. Служанка Дворца Чанлэ по имени Шаояо, затаив обиду на Императрицу за прошлые наказания, разработала коварный план, чтобы отравить её и подставить Госпожу Хоу. Её отправили в «Палату Наказаний» и приговорили к немедленной казни. Четвёртого дня первого месяца Госпожа Хоу Сюань Юань и Принцесса Жуйань сели в дарованный императором паланкин и наконец покинули глубокие стены дворца, выехав на главную улицу.
В этот день зимний снег только начал таять, а ивы — зеленеть. У ворот поместья Хоу Сюань Юань неподвижно стоял человек. На нём был ярко-алый плащ, мягкие сапоги и нефритовый пояс. Сильный ветер трепал его плащ, но он стоял неподвижно, выпрямив спину, словно гордое нефритовое дерево, и упрямо смотрел вдаль, на край улицы.
Наконец в поле его зрения показалась жёлтая крыша паланкина. Наконец этот паланкин стал приближаться. От холодного ветра у него заслезились глаза. Уголки его губ медленно приподнялись. — Си-эр… — тихо прошептал он. — Ты наконец-то вернулась.
Добавить комментарий