Когда Сяо Ду и Юаньси вернулись в сельскую усадьбу, все, кто в муках прождал их целую ночь, наконец-то смогли вздохнуть с облегчением. Глаза Ань Хэ распухли от слёз. Едва завидев Юаньси, она бросилась к ней, крепко её обняла и, уткнувшись ей в плечо, проговорила:
— Госпожа, Вы наконец-то вернулись!
Юаньси с улыбкой взяла её за руку и мягко успокоила:
— Не волнуйся. Пока Хоу рядом, со мной ничего не случится.
Сяо Ду, стоявший подле неё, услышал это, и уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. В этот момент к ним с кислой миной бросился Сяо Чунь. Он уже было собрался, по примеру Ань Хэ, тоже зарыдать в голос, но Сяо Ду так яростно на него зыркнул, что тот тут же испуганно замолчал. Моментально переменившись в лице, он подобострастно подскочил к Хоу и улыбнулся:
— Ваша Светлость изволили утомиться! Не прикажете ли этому слуге принести воды для умывания?
«Ну, я-то не особо и устал», — подумал Сяо Ду, невольно бросив взгляд на Юаньси. Та тут же всё поняла, сделала суровое лицо и сердито на него посмотрела. Сяо Ду смущённо потёр нос и приказал Ань Хэ:
— Быстро принеси воды, Госпоже нужно как следует умыться.
— Слушаюсь! — поспешно кивнула Ань Хэ. Обернувшись, она, однако, впала в замешательство. «Почему у Юной Госпожи так пылает лицо?»
Сяо Ду слегка запрокинул голову. Небо после дождя было пронзительно-ясным и чистым. А она стояла здесь, на расстоянии вытянутой руки. Ветерок донёс её волосы до его щеки, и он вновь вспомнил тепло её рук, мягкость её губ. На сердце стало так покойно и правильно. Да, прошлая ночь пошла немного не по плану, но это не страшно. У них ещё много времени. Можно не торопиться.
Но, как это часто бывает, неприятности, подобно вчерашнему ливню, всегда налетают без предупреждения.
Не успели они пообедать, как из поместья Хоу прискакал посыльный. Ван Цин и Ванфэй вернулись в столицу на день раньше. Завтра, после визита во дворец к Вдовствующей Императрице и Императору, Ванфэй прибудет в поместье Хоу, чтобы навестить Принцессу.
Юаньси почувствовала, как внутри у неё всё натянулось, словно струна. О том, чтобы отдыхать в усадьбе, не могло быть и речи. Она тут же приказала служанкам паковать сундуки, готовясь к немедленному возвращению в поместье Хоу.
Хоть Сяо Ду и был тысячу раз против, он не мог пойти наперекор воле своей супруги. Он-то уже рассчитывал, что по возвращении в поместье они смогут провести время в…. более тёплой обстановке. Но кто бы мог подумать, что Юаньси, едва переступив порог дома, так закрутилась в делах, что и присесть не могла. Ей было совершенно не до него.
Кое-как дотерпев до вечера, он, полный надежд, постучал в её дверь. Но вместо неё на пороге появилась Момо Ли с виноватым лицом.
— Госпожа просит передать, что сегодня слишком много дел. Она боится отвлечься и допустить ошибку. Она просит Вашу Светлость зайти завтра.
Так, Сяо Ду впервые в жизни получил от ворот поворот.
Ему ничего не оставалось, кроме как стоять посреди двора и, скорбно вздыхая, смотреть на луну.
«Выходит, — горестно подумал он, — когда жена слишком ответственная, в этом тоже нет ничего хорошего».
На следующий день, как и было условлено, прибыла повозка Ванфэй Цин. Поскольку её визит касался лишь внутренних, женских покоев поместья Хоу, Ван Цин её не сопровождал.
Синий полог откинули. Первыми из повозки вышли несколько служанок и пожилых служанок-матрон, которые помогли спуститься даме, чья причёска сияла жемчугами и нефритом, а одеяние было из роскошного шёлка. В каждом её жесте сквозило величие. Это и была Ванфэй Цин, Мэн Цзинжоу.
Главная экономка поместья Хоу уже давно ожидала у ворот во главе процессии служанок. Едва Ванфэй ступила на землю, все они разом опустились на колени. Соблюдая все предписанные ритуалы, её проводили в главный двор.
Все остальные уже ждали там. Принцесса стояла впереди всех. Увидев Мэн Цзинжоу, она не смогла скрыть волнения; на её обычно бледном лице проступил лёгкий румянец. Мэн Цзинжоу, вновь увидев старую подругу, тоже на миг забыла о приличиях. Она стремительно шагнула вперёд и взяла Принцессу за руки, внимательно вглядываясь в неё.
Когда-то они были юными девами, лучшими подругами, делившими девичьи секреты. Теперь же, при новой встрече, они обе были женщинами с сединой на висках. Они смотрели друг на друга, и столько невысказанной грусти о былом хлынуло им в душу, что у обеих на глаза навернулись слёзы.
Мэн Цзинжоу достала платок и, промокнув глаза, дрожащим голосом произнесла:
— Десятки лет разлуки… Тунхуэй, как же ты изменилась.
Принцесса тоже смахнула слезу. Она хотела было ответить, но её прервал жестокий приступ кашля. Она поспешно прикрыла рот и отступила на шаг. Момо Юй тут же шагнула вперёд, объясняя:
— Принцесса, узнав о приезде Вашей Светлости, так разволновалась, что несколько ночей не могла уснуть. Кто бы мог подумать, что это спровоцирует обострение её старой болезни. Просим Вашу Светлость простить её.
Мэн Цзинжоу и раньше слышала, что здоровье Принцессы в последние годы ослабло, но не думала, что всё настолько серьёзно. Ей стало ещё больнее за подругу, и слёзы снова хлынули из глаз. В этот момент вперёд выступила Юаньси. Она поклонилась Ванфэй:
— В главной зале уже подали чай и фрукты. Просим Вашу Светлость и Принцессу пройти внутрь для беседы.
Мэн Цзинжоу кивнула. В сопровождении остальных женщин они проследовали в главную залу. Они сели, и за чаем завязался неспешный разговор. Однако атмосфера оставалась несколько натянутой и чрезмерно вежливой. Во-первых, Принцесса то и дело закашливалась, и Мэн Цзинжоу, жалея её, не решалась утомлять её долгой беседой. Во-вторых, вокруг было слишком много посторонних, а душевные, сокровенные разговоры не ведут при свидетелях.
К счастью, вскоре доложили, что праздничный стол готов. Все проводили Ванфэй в обеденную залу. Мэн Цзинжоу настаивала, что сядет рядом с Принцессой, но та возразила, боясь «передать ей хворь», и настояла, чтобы Ванфэй заняла почётное место во главе стола.
Старый Хоу Сяо Юньцзин оглядел собравшихся, но так и не увидел Сяо Цина и Ван Шицинь. У него в душе шевельнулось дурное предчувствие, и он тайком послал Чжоу Цзинъюаня узнать, в чём дело.
Но стоило Чжоу Цзинъюаню выйти, как в дверях появились Сяо Цин и Ван Шицинь.
При виде их все ахнули.
В такой торжественный день Сяо Цин был одет во всё простое белое. Издали казалось, будто он явился в траурном одеянии. Даже Ван Шицинь была лишь в скромном, некрашеном платье; опустив глаза, она покорно следовала за ним. Ни их лица, ни их наряды — ничто в них не соответствовало праздничной атмосфере, царившей в зале. Они выглядели здесь совершенно чужими.
Сяо Цин лишь небрежно поклонился Ванфэй и сел за стол. Старый Хоу, увидев это, побагровел от гнева и закричал:
— Ты во что вырядился?! А ну, немедленно возвращайся и переоденься!
Сяо Цин холодно усмехнулся и, искоса взглянув на него, ответил:
— По моей матери ещё и семи дней не прошло. Как, по-вашему, отец, я должен быть одет?
Едва он это произнёс, как все присутствующие за столом изменились в лице. Старый Хоу ударил кулаком по столу и уже готов был разразиться проклятиями, но Принцесса холодно его опередила:
— Какая-то беспутная и порочная наложница! Разве она заслуживает того, чтобы по ней носили траур?
Сяо Цин повернул голову и впился в Принцессу взглядом, полным густой ненависти. Ван Шицинь в панике мёртвой хваткой вцепилась в его рукав, умоляя его замолчать. Но Сяо Цин, всё с той же улыбкой, продолжил:
— Если бы у Принцессы не было столько грехов на совести, зачем бы Вам понадобилось от вины прятаться целыми днями в своих покоях, притворяясь больной?
— Ах ты! — Принцесса не ожидала, что он осмелится на такое. Гнев ударил ей в самое сердце. Она задрожала, схватившись за грудь, и её вырвало кровью.
Ванфэй в ужасе вскрикнула, прикрыв рот. Сяо Ду и Юаньси тут же бросились к Принцессе, подхватив её обмякшее, оседающее тело. В зале воцарился полный хаос.
Старый Хоу в ярости вскочил на ноги. Указывая пальцем на Сяо Цина, он взревел:
— Паршивец! Как ты смеешь так непочтительно обращаться с Принцессой! Это всё я! Я был слишком снисходителен к тебе! Уведите его! Взять его и жестоко высечь!
Ван Шицинь в ужасе подняла голову, собираясь молить о пощаде для мужа.
Но Сяо Цин уже сам, вскинув полы халата, поднялся. Он обернулся, смерил презрительным взглядом мечущихся по залу людей и широким шагом направился к выходу.
— Господин отдал приказ! — крикнул он остолбеневшим слугам. — Чего стоите? Быстро несите палки! Я жду!
Принцесса, дрожа всем телом, опёрлась о стол. Лицо её стало белым как бумага. Видно было, что она пережила сильнейшее потрясение. Сяо Ду и Юаньси с тревогой смотрели на неё.
Момо Юй в слезах проговорила:
— Принцессе нужно срочно вернуться в покои, принять лекарство и лечь. Боюсь, мы оказали Вам дурной приём.
Ванфэй тут же велела им в первую очередь позаботиться о Принцессе.
После такой сцены ужин, разумеется, был испорчен. Ни у кого не осталось и капли аппетита. Ванфэй, беспокоясь о болезни подруги, проглотила лишь пару кусочков и в сопровождении двух своих личных служанок отправилась в покои Принцессы, чтобы проведать её. Она дождалась, пока та примет лекарство и начнёт засыпать, и лишь тогда, с тяжёлым сердцем, вернулась в Двор Закатных Облаков», отведённый для неё.
В главных покоях «Двора Закатных Облаков» служанки уже опустили шёлковые полога и зажгли благовония. Ванфэй, нахмурившись, сидела у туалетного столика. Её взгляд задумчиво застыл на пышном кусте пионов в комнате.
Спустя время она велела всем служанкам идти отдыхать, оставив при себе лишь одну, самую доверенную Момо.
Эта Момо прислуживала Ванфэй ещё с тех времён, когда та была незамужней девицей. Она сразу поняла, что у госпожи что-то на душе.
— Ваша Светлость беспокоится о болезни Принцессы? — заботливо спросила она.
Ванфэй кивнула. Поколебавшись мгновение, она добавила:
— И не только. У меня такое чувство… что Принцесса… она очень изменилась.
— Ваша Светлость и Принцесса не виделись более двадцати лет, — ответила Момо. — Теперь Вы обе — замужние дамы, матери. Ваш статус, Ваш жизненный опыт — всё изменилось. Естественно, Вы уже не можете быть такими, как в девичестве.
Ванфэй всё же нахмурилась:
— Но… я даже не могу объяснить. Мне просто кажется, что она вся стала какой-то… мрачной. — Она немного подумала и вздохнула: — Довольно, это я, верно, слишком много надумываю. Боюсь, жизнь в поместье Хоу у неё не слишком ладится. Завтра, когда ей станет лучше, я расспрошу её поподробнее.
Момо улыбнулась:
— Ваша Светлость, не терзайте себя понапрасну. У Принцессы есть старший сын от главной жены, который унаследовал титул. У Старого Хоу не так уж много наложниц. Единственная её беда — слабое здоровье. О чём ей ещё сокрушаться?
Ванфэй вздохнула:
— Жаль только, что у неё всего один сын. Всегда лучше, когда у тебя несколько детей для поддержки. Да и этот Дом Хоу Сюань Юань… он тоже, кажется, переживает не лучшие времена.
Она, видимо, поняла, что сказала лишнего, и тут же перевела разговор с Момо на какие-то пустяки. Несколько дней в пути, а сегодня с самого утра ещё и визит во дворец… Она чувствовала себя совершенно измотанной и легла спать пораньше.
Ночь быстро вступила в свои права. На верхушках деревьев, качавшихся на ветру, то и дело тревожно каркали вороны.
Ванфэй, находясь на грани сна и яви, вдруг услышала, будто кто-то поёт прямо у неё над ухом. Пронзительный, тонкий женский голосок тихо напевал странную детскую песенку:
«Тянем мужа за собой, дёргаем младшего брата, по черепице ступаем, земли, не касаясь…»
Звучало это так, будто мать убаюкивает дитя. Но почему в её дворе? И почему так близко? Так близко, словно… прямо у её кровати.
Тонкий голосок эхом разносился в тихой темноте. Это была обычная старая колыбельная, но чем дольше она её слушала, тем более скорбной и пронзительной та казалась. Ванфэй крепко зажмурилась, пытаясь отогнать мешавший ей звук, но песня упрямо звучала прямо у неё над ухом — не близко и не далеко, не торопясь и не замолкая, всё так же тонко и пронзительно.
Даже во сне она наконец почувствовала, что что-то не так.
Она резко проснулась.
Открыв глаза, она увидела женское лицо, склонившееся прямо над ней. Это была женщина в одежде служанки. Она стояла, нежно поглаживая свой живот. Увидев, что Ванфэй проснулась, она перестала петь и… широко, жутко улыбнулась.
Добавить комментарий