В последующие несколько дней Цзинь Чао, по-видимому, был очень занят. Цзян Му его больше так и не видела. Цзинь Цян днем уходил на работу, и Цзян Му приходилось проводить большую часть времени в обществе Чжао Мэйцзюань и ее дочери, что ее, мягко говоря, напрягало. К счастью, не успела она приехать в Тунган, как началась учеба.
Правда, однажды по дороге из школы домой, ей показалось, что она видела в автобусе мужчину за рулем черного «Форда», очень похожего на Цзинь Чао. Но Цзян Му решила, что ей, должно быть, показалось. В прошлый раз он ведь был на белом «Фольксвагене».
Будучи человеком с легкой социофобией, Цзян Му, попав в 12-й «Б» класс здешней школы, чувствовала себя не в своей тарелке, а потому почти ни с кем не разговаривала. Первую неделю учебы она так и ходила сама по себе. А поскольку она и в целом не отличалась улыбчивостью, то производила на всех впечатление холодной и нелюдимой особы.
Здешние девчонки были либо дерзкими, либо донельзя компанейскими. Они не только громко говорили, но и в большинстве своем были крупного телосложения. Взять хотя бы ее соседку по парте, Янь Сяои. В ней не было ни капли той хрупкости, что описывают фразой «нежная пташка прильнула к человеку». В первый же день она так плюхнулась на стул рядом с Цзян Му, что даже ее, Цзян Му, парта подпрыгнула. Когда они сидели рядом, то напоминали Хиро и Бэймакса[1].
Возможно, из-за этого разительного контраста ее и без того хрупкая фигурка казалась еще более миниатюрной. Не прошло и трех дней, как многие обратили внимание на эту девушку с тонкими чертами лица и аристократически бледной кожей. А тот факт, что она была «второгодницей», переведенной из другой школы, лишь подогревал всеобщее любопытство.
Но сильнее всех, пожалуй, любопытствовал Пань Кай, сидевший через проход от нее. С самого первого дня, как Цзян Му появилась в классе, этот парень не сводил с нее глаз, глядя на нее так, словно это была богиня, спустившаяся с небес. Он пялился на нее на уроках. Он пялился на нее на переменах. Ему не хватало только наклеить себе на лоб слова «Ты мне нравишься».
В ее старой школе к ней тоже пытались подкатывать, но всегда как-то окольными путями. С таким откровенным парнем она сталкивалась впервые. Идя на перемене в туалет, она теперь специально делала крюк, чтобы обойти его стороной. Но даже несмотря на это, шуточки одноклассников не прекращались. Не прошло и недели, как кто-то за спиной начал называть ее «невестой Паня».
В тот день на большой перемене Янь Сяои даже сказала ей:
— Красавчик Пань — богатенький наследник. У его семьи свой завод, автозапчастями занимаются.
Цзян Му повернула голову и спросила:
— Как думаешь, если я попрошу его подарить мне этот завод, он согласится?
Янь Сяои простодушно хихикнула:
— Многого хочешь.
— Тогда какое мне дело до его завода?
— …
Не успели они договорить, как к ним подбежал тот самый староста — тип, который в движении напоминал припадочного, а в покое — паралитика. Стоит сказать, староста 6-го класса был круглым, как колобок. Звали его Хуан Хэ, но, неизвестно почему, все звали его Чан Цзян (Янцзы).
— Старый Ма тебя ищет, — сказал он Цзян Му.
Цзян Му сбегала в учительскую. Старый Ма сказал ей, что перед Днем образования КНР[2] школа устраивает фестиваль традиционной культуры. Выпускные классы, возможно, участвовать не будут, но приедет начальство из города, поэтому лучше всего быть в школьной форме.
Учитывая, что Цзян Му — «второгодница», и год пролетит быстро, покупать новый комплект формы не было нужды. Он велел ей одолжить у кого-нибудь из одноклассников, а если не получится — сказать ему. Цзян Му кивнула.
Вечерние занятия[3] закончились. Цзян Му собрала вещи и только вышла из класса, как увидела в коридоре нескольких человек. Они смотрели вниз, на улицу, и что-то тихо обсуждали.
— Это друг Старого Ма, наверное? Старый Ма только что спускался, тот тип напротив угостил его сигаретой. Они поболтали немного.
— Не друг, — встрял кто-то из 5-го класса. — Учитель Ма сейчас поднимался, обмолвился, что это его бывший любимый ученик. Может, это тот самый «выпускник», о котором он нам в классе рассказывал? Чего он его не позвал? Я его вживую ни разу не видел.
— Будто я видел, — фыркнул другой.
Цзян Му небрежно бросила взгляд вниз. Напротив, школы и вправду стояла толпа, не похожая на старшеклассников. Она не придала этому значения и, закинув сумку на плечо, пошла к выходу.
Автобусная остановка находилась на некотором расстоянии от школьных ворот. Выйдя за них, она как раз собиралась повернуть к остановке, но машинально бросила взгляд на другую сторону улицы.
Там было припарковано две машины, одна из них, тот самый, показавшийся знакомым, черный «Форд».
Ее взгляд тут же сфокусировался. Она окинула взглядом людей, стоявших перед «Фордом», и ее глаза остановились на мужчине, прислонившемся к капоту. Угол его черной рубашки был небрежно заправлен в джинсы. Длинные ноги, опиравшиеся о машину, моментально притягивали взгляд. Вот только на нем была простая черная бейсболка, а в зубах он держал сигарету. Он низко опустил голову, и козырек почти полностью скрывал его лицо.
И в тот самый миг, когда Цзян Му остановилась, чтобы его рассмотреть, тот, словно что-то почувствовав, вдруг поднял голову.
Их взгляды встретились.
Это был Цзинь Чао, которого она не видела целую неделю.
Он, очевидно, тоже ее увидел. Он медленно вынул сигарету изо рта. Его лицо, скрытое в тени козырька, было трудно разглядеть.
Цзян Му уже было шагнула к нему, как вдруг ее кто-то хлопнул по плечу. В ту же секунду перед ней выросла чья-то фигура, наглухо загородив ей обзор. Цзян Му подняла голову, это был Пань Кай.
— Тебе что-то нужно? — спросила она.
Пань Кай, улыбаясь во весь рот, сверкнул белыми зубами и, кажется, немного смущаясь, сказал:
— Ты на восьмом автобусе едешь? Пойдем вместе?
Цзян Му отступила на шаг.
— Нам не по пути, — отрезала она.
Ее взгляд снова метнулся на ту сторону улицы. Цзинь Чао не сводил с нее глаз. Хотя он и разговаривал с кем-то, его взгляд по-прежнему был намертво прикован к Цзян Му.
Пань Кай, видя, что Цзян Му собирается уйти, снова поспешно преградил ей путь:
— По пути! Я тоже на восьмом. Тебе ведь потом еще пересаживаться? Это же небезопасно. Давай я тебя провожу, а? Мне все равно делать нечего.
Цзян Му, слегка нахмурившись, подняла на него глаза:
— Ты все контрольные уже решил?
Пань Кай тут же ухватился за эту фразу:
— Кстати, о контрольных! У меня как раз есть пара задачек, которые я хотел у тебя спросить. Обсудим по дороге, а?
Цзинь Чао молча наблюдал, как этот парень не дает Цзян Му прохода. Сделав последнюю затяжку, он затушил сигарету.
— У меня дела, — сказала Цзян Му, обращаясь к Пань Каю. — Поговорим завтра.
После этого она решительно направилась через дорогу. Помимо Цзинь Чао, прислонившегося к капоту, там было еще трое. Двое стояли, один сидел на корточках у бордюра. Цзян Му тут же узнала в нем того самого тощего и высокого парня, что не так давно приходил к Цзинь Чао домой.
На нем сегодня была белая футболка в модном «патриотическом» стиле[4], с двумя огромными иероглифами «Китай» на груди. И надо же было так одеться, к ней он подобрал цветастые шорты. А неряшливая щетина делала его вид еще более развязным.
Вся эта компания, стоявшая у входа в школу, так и излучала ауру «лучше не связывайся». Пань Кай без остановки кричал ей в спину:
— Ты куда? Не ходи туда!
Мужчины как раз о чем-то болтали, но, увидев, что к ним направляется эта бледненькая, приличная на вид девушка, они осеклись.
Цзян Му подошла и остановилась прямо перед ними. Не сводя глаз с Цзинь Чао, она спросила:
— Ты за мной приехал?
И хотя у школьных ворот после занятий было шумно и сновали ученики, от этой фразы Цзян Му в воздухе на несколько секунд повисла тишина.
культуры и национальной символикой.
Двое стоявших мужчин в полном недоумении посмотрели на нее, потом перевели взгляд на Цзинь Чао. А вот тощий парень, сидевший на корточках, вдруг рассмеялся.
Цзинь Чао равнодушно смотрел на нее. Его темные зрачки вдруг метнулись куда-то за спину Цзян Му.
В этот момент она боковым зрением заметила, что кто-то подошел и встал рядом с ней, тоже глядя на Цзинь Чао:
— Седьмой брат, извини, что заставил ждать. Аобай[5] развел демагогию, на полчаса задержал.
Цзинь Чао, опустив взгляд, теребил в руках зажигалку. Тощий парень, вскинув подбородок, рявкнул на подошедшего:
— Эй, ты, фильтруй базар! Он давно уже не «Седьмой». Зови его «Брат Ю Цзю».
Тот тут же закивал:
— Виноват, Брат Ю Цзю.
— Вещи принес? — спросил Цзинь Чао.
Парень похлопал по рюкзаку, который держал в руке:
— Принес, все здесь.
Только тут Цзян Му повернула голову. Стоявший рядом с ней парень был с сережкой в ухе. На нем не было школьной формы, но, по его словам, было понятно, что он тоже из их школы. Судя по всему, Цзинь Чао и его компания приехали именно за ним.
Неудивительно, что ее вопрос «Ты за мной приехал?» заставил всех так замолчать.
Цзян Му неловко дернула лямку рюкзака.
— Я тогда пойду, — бросила она и развернулась, чтобы уйти.
Цзинь Чао снова поднял глаза. Его взгляд переместился с Цзян Му на Пань Кая, стоявшего на той стороне улицы. Тот все еще торчал на месте, то и дело поглядывая в их сторону. Взгляды Цзинь Чао и Пань Кая на секунду встретились.
— Эй, — бросил он в спину Цзян Му.
Она услышала и, остановившись, обернулась.
Цзинь Чао медленно выпрямился, смерив ее взглядом.
— Отвезу тебя домой.
Сказав это, он повернулся к своим парням:
— Разберитесь тут. Я скоро буду.
Затем он хлопнул по плечу того школьника и посмотрел на Цзян Му.
Она не двигалась, продолжая стоять на месте. Цзинь Чао поправил козырек бейсболки, и уголки его глаз едва заметно дернулись.
— Чего стоишь? Приглашения ждешь?
Цзян Му больше не стала церемониться. Она подошла, открыла пассажирскую дверь и под пристальными взглядами всей компании послушно пристегнула ремень.
Цзинь Чао, стоя у машины, дал парням еще какие-то указания. Те, в свою очередь, сели в машину, стоявшую позади. Тощий парень, прежде чем уйти, специально обошел «Форд», подошел к пассажирскому окну и демонстративно щелкнул по стеклу.
Цзян Му повернула голову. Он развязно ухмыльнулся ей и ушел.
С другой стороны, Цзинь Чао открыл водительскую дверь и сел в машину. Едва сев, он швырнул черную бейсболку на заднее сиденье и небрежно взъерошил свои короткие волосы. Цзян Му спросила:
— Зачем носить кепку ночью?
Цзинь Чао завел машину, крутанул руль и выехал.
— Иначе будут проблемы.
— Какие проблемы?
— Много народу, лишние разговоры.
Цзян Му подумала, что это ведь его родная школа, и он, вероятно, не хочет, чтобы его узнавали. Она не удержалась и спросила:
— Значит, ты был знаменитостью в школе?
Тусклый свет уличных фонарей падал в салон. Уголок рта Цзинь Чао криво усмехнулся.
— Не в самом лучшем смысле. Не говори в школе, что знаешь меня.
Цзян Му послушно кивнула:
— Я не буду искать себе неприятностей.
Цзинь Чао слегка приподнял бровь. Больше они не разговаривали.
Он гнал машину с бешеной скоростью, словно торопился на тот свет. И хотя Цзян Му уже имела представление о его манере вождения, она все равно невольно напряглась.
Возможно, из-за высокой скорости ее мозг тоже заработал быстрее. Что тот старшеклассник им принес? Целая компания приехала за каким-то пакетом, и с такими предосторожностями?
Вспомнив о том «деле, в котором жить надоело», Цзян Му дала волю воображению. Уж не пакет ли это с наркотиками? Или с оружием? Цзинь Чао сказал, что зарабатывает деньги. Судя по его развязным дружкам, не могут ли это быть «грязные» деньги?
Сердце Цзян Му бешено заколотилось. Обычно дорога домой на автобусе занимала у нее больше получаса. Цзинь Чао долетел до ворот их старого жилого комплекса минут за десять.
Однако в этот раз он не стал въезжать внутрь. Он остановил машину у ворот, посмотрел на Цзян Му и сказал:
— Приехали.
Цзян Му снова оглядела машину.
— Я помню, в прошлый раз ты был не на этой машине.
Цзинь Чао опустил стекло и хмыкнул: «Угу».
Цзян Му не выходила. Она снова спросила:
— Почему ты все время на разных машинах?
Цзинь Чао лишь небрежно бросил:
— По работе.
Цзян Му напряглась еще сильнее. Что это за работа, на которой нужно постоянно менять машины? Неужели… он боится слежки и вынужден постоянно менять транспорт?
Она тут же задала следующий вопрос:
— Что тот парень вам принес?
Как и следовало ожидать, едва этот вопрос сорвался с ее губ, Цзинь Чао резко повернул голову. Слегка приподняв веки, он холодно уставился на нее.
И хотя взгляд Цзинь Чао был очень пронзительным, Цзян Му не уклонилась. Она пыталась найти в его глазах хоть малейшую брешь, но тщетно. Цзинь Чао просто молча сверлил ее взглядом несколько секунд, а потом вдруг выдал:
— Столько вопросов. Может, тебе купить «Сто тысяч почему»[6]?
У нее и правда накопилась целая куча вопросов.
Например, как он умудряется чуть ли не каждый день менять машины? Откуда деньги? Тот человек, которого она видела из автобуса, — это был он? И куда они сейчас повезут того парня из школы?
Однако сейчас, похоже, был не лучший момент для болтовни. Цзинь Чао, судя по всему, нужно было возвращаться. Сказав это, он отвернулся и посмотрел в боковое окно, барабаня пальцами по раме. Вид у него был такой, будто он куда-то торопится, но он не поторапливал ее.
Цзян Му была догадливой. Она отстегнула ремень и собралась выходить, но тут сидящий рядом мужчина вдруг спросил:
— Кто это был?
— Кто?
— Тот, с квадратным лицом, что ждал тебя на той стороне улицы.
Цзян Му потребовалось секунд десять, чтобы сообразить, что он говорит о Пань Кае.
— Одноклассник, — ответила она.
Цзинь Чао отвел взгляд от окна и повернулся к ней. В тесном салоне его темный, тяжелый взгляд, казалось, излучал жар. Цзян Му почувствовала, как в машине на несколько градусов потеплело, стало душно.
Цзинь Чао посмотрел на ее бегающий взгляд и скованность. Он больше ни о чем не спросил, лишь бросил:
— Смотри за собой.
Он открыл дверной замок. Цзян Му уже вышла из машины, но вдруг кое-что вспомнила. Она снова обернулась и, наклонившись к нему, спросила:
— У тебя осталась твоя старая школьная куртка?
Цзинь Чао, положив руку на руль, равнодушно ответил:
— Не знаю.
И тут же спросил:
— Зачем?
— Учитель Ма сказал одолжить у кого-нибудь, — пояснила Цзян Му. — Сказал, будет мероприятие.
Цзинь Чао кивнул. Правда, Цзян Му так и не поняла, что означал этот его кивок.
Цзян Му отступила на шаг. Цзинь Чао поднял стекло. Двигатель «Форда» взревел, и машина, резко набрав скорость, скрылась в конце улицы.
Вечером, стоило Цзян Му вспомнить ту сцену у школьных ворот, как ее бросало в жар от стыда. И угораздило же ее спросить, за ней ли он приехал! Было же очевидно, что Цзинь Чао просто пощадил ее и не стал отрицать это при всех, да еще и выкроил время, чтобы ее подвезти. От этой неловкости хотелось кататься по кровати.
Она уже изо всех сил старалась не вспоминать об этом. Но на следующее утро, едва она вошла в школу, Пань Кай тут же подлетел к ней с вопросом:
— Откуда ты знаешь Начальника?
Цзян Му ничего не поняла:
— Начальника? Начальника чего?
— Туалета!
— …
Цзян Му, неподвижная, смотрела на Пань Кая, пожалуй, целых пять секунд. Внезапно ей вспомнилось, как накануне Цзинь Чао назвал его «квадратным лицом». Если бы не это прозвище, Цзян Му вряд ли заметила бы, насколько его черты, словно отлитые по форме, были чрезмерно правильными и угловатыми. Непостижимая мысль вызвала у нее легкую усмешку. Она обошла его и вернулась на свое место.
Эта неожиданная улыбка привела Пань Кая в полнейшее замешательство. Он обернулся и схватил за руку Янь Сяои, которая только что вернулась из уборной:
— Цзян-Цзян мне улыбнулась. Неужели я ей нравлюсь?
— Я сегодня утром видела, как она улыбалась статуе Аристотеля в своем учебнике. — возразила та. — Наверное, Аристотель ей тоже очень нравится.
— … — Разговор был безнадежно испорчен.
Пань Кай, раздосадованный, вошел в класс и опустился на свободный стул прямо перед Цзян Му. Он принялся втолковывать ей, что «Начальник», о котором он говорил, — это Чжан Фань, ученик первого класса выпускного года. Все они — ребята, не нацеленные на поступление в университет, которые просто прожигают время. А прозвали его «Начальником» потому, что они постоянно безобразничают в туалете. Стоит им заблокировать туалет на третьем этаже, чтобы покурить, как всем остальным приходится подниматься на второй. Так третий этаж постепенно превратился в сборище местных хулиганов, и главным там стал Чжан Фань.
Пань Кай все продолжал тараторить, настойчиво советуя Цзян Му держаться от Чжан Фаня подальше, поскольку тот — «абсолютно дурной человек».
Однако в голове у Цзян Му настойчиво всплывал образ: Чжан Фань, который накануне вечером стоял перед Цзинь Чао, почтительный до унижения.
Она резко вскинула голову и впилась взглядом в Пань Кая. Он вздрогнул, и его маленькое сердце дрогнуло.
— Что с тобой опять? — слабо спросил он. — Призрак тебя одернул?
Цзян Му спросила напрямую:
— В каком классе, ты сказал, этот «Начальник»?
— В первом же.
Не теряя ни секунды, Цзян Му отшвырнула ручку и направилась к первому классу. Пань Кай поспешно пошел за ней, пытаясь убедить ее:
— Ты что, снова к нему? Ой, прошу тебя, я же велел тебе не связываться с ним! Он — «уличный человек», ты хоть знаешь, что это значит? Цзян Му, Цзян-Цзян…
Пань Кай кричал всю дорогу, привлекая внимание множества учеников. Цзян Му ощущала, будто у самого ее уха назойливо жужжит огромная муха. Она обернулась и холодно бросила ему два слова:
— Замолчи.
Пань Кай громко и звонко откликнулся:
— Хорошо!
Они подошли к дверям первого класса. Цзян Му красноречиво посмотрела на Пань Кая:
— Иди ты.
Пань Кай был знаком со многими учениками из первого класса. Он окликнул первого попавшегося парня:
— Где «Начальник»?
Тот с любопытством взглянул на девушку, стоявшую за спиной Пань Кая, и ответил:
— Его сегодня нет. Вроде отпросился. — И тут же спросил: — А кто эта девушка?
Пань Кай понизил голос и таинственно прошептал ему на ухо:
— Твоя будущая невестка.
Они обменялись парой шутливых фраз. Когда Пань Кай снова обернулся, за его спиной никого не было — Цзян Му уже ушла. Пань Кай поспешно попрощался со знакомым и бросился ее догонять.
Увидев, что он поравнялся с ней, Цзян Му склонила голову и спросила:
— Ты слышал о «Седьмом дне»?
— Слышал, конечно. Ночь возвращения души, — ответил он. — Когда был седьмой день после смерти моего дедушки, вся семья не спала. Мои родители играли в маджонг, а я сидел в его комнате и рубился в игру. Около полуночи я вдруг отчетливо услышал, как кто-то зовет: «Сяо Кай, Сяо Кай». Из-за этого я несколько раз «слил» игру. Я разозлился, резко отдернул занавеску и увидел на оконном стекле… тень моего деда. Черт возьми, дом деда на третьем этаже, а за окном плывет тень…
Увидев, что Цзян Му ускоряет шаг, он воскликнул:
— Эй, погоди! Я не вру, это правда! Не думай, что я хвастаюсь!
Почти дойдя до дверей их класса, Цзян Му вдруг остановилась и сказала ему:
— «Седьмой день», о котором я говорю, — это человек.
Пань Кай замер, а его губы нервно дернулись: — Тогда этот человек очень зловещий!
[1] Хиро и Бэймакс (小宏和大白): Главные герои мультфильма «Город героев» (Big Hero 6) — худенький мальчик-гений Хиро Хамада и огромный надувной робот Бэймакс.
[2] День образования КНР (国庆节): Главный государственный праздник Китая, отмечается 1 октября.
[3] Вечерние занятия (晚自习): Обязательная вечерняя самоподготовка в китайских старших школах, часто длится до позднего вечера.
[4] «Патриотический» стиль (国潮风 — Guócháo fēng): Дословно «стиль национальной волны» (Гочао). Это модное в Китае течение, которое сочетает современные тренды с элементами традиционной китайской культуры и национальной символикой.
[5] Аобай (鳌拜): Могущественный и деспотичный регент при малолетнем императоре в начале династии Цин. В культуре — символ властного, упрямого и многословного начальника. Очевидно, это кличка учителя или директора
[6] «Сто тысяч почему» (十万个为什么): Очень популярная в Китае (и ранее в СССР) серия детских научно-популярных книг, построенная в формате вопросов и ответов.
Добавить комментарий