Жил Цзинь Чао совсем рядом с кофейней. Дойти с Цзян Му до его дома пешком заняло не больше десяти минут. Раньше, когда они гуляли, Цзян Му ни о чем таком не думала. Но с тех пор, как она узнала о его состоянии, она, стоило ей оказаться рядом, тут же начинала бояться, что он устанет. Дорога-то всего десять минут, а Цзян Му уже вся извелась, то и дело поглядывая на него. В конце концов Цзинь Чао не выдержал, повернулся к ней и сказал: — Я не из папье-маше.
От этой фразы Цзян Му поспешно и тщательно спрятала свое беспокойство. По крайней мере, она постаралась больше его не показывать.
Когда они подошли к воротам жилого комплекса, Цзян Му замерла. Когда она только искала квартиру, она видела этот комплекс у агента по недвижимости. Место ей сразу понравилось, очень хорошая обстановка, но цена была слишком высокой, и она от него отказалась.
Цзинь Чао подошел к воротам. Система распознала его лицо, и электронный турникет открылся. Он обернулся и посмотрел на нее. Цзян Му удивленно пошла за ним. — Так ты здесь живешь?
Цзинь Чао покосился на нее: — Ты здесь была?
Цзян Му улыбнулась, ничего не ответив. Она столько времени прожила в Нанкине и даже не подозревала, что они живут так близко. И до того, как она пришла в «oon», ни разу с ним не столкнулась у дома.
В подъезде был один лифт на две квартиры. Цзян Му вошла в кабину и спросила: — Какой этаж?
— Восьмой.
Цзян Му протянула руку, чтобы нажать кнопку. В одно мгновение то чувство одиночества, с которым она проснулась сегодня утром, думая, что проведет праздник одна, бесследно улетучилось. На ее лице невольно расцвела улыбка. Она все равно стояла к Цзинь Чао спиной, так что можно было не стесняться.
Но, улыбаясь, она вдруг почувствовала что-то неладное. Ей казалось, что на нее кто-то смотрит. Она медленно повернула голову влево и тут же встретилась взглядом с парой черных как смоль глаз.
Она совершенно забыла про зеркальную стену в лифте. Цзинь Чао просто стоял и молча смотрел, как она улыбается. И неизвестно, как долго он смотрел. В тот миг, как она обернулась, он отвел взгляд, но губы его тронула едва заметная усмешка.
Ее тут же накрыло знакомое чувство «социальной смерти». Цзян Му сделала вид, что поправляет волосы, и отвернулась в другую сторону.
Цзян Му впервые пришла к Цзинь Чао домой. Только у самой двери до нее дошло, что она пришла с пустыми руками. Да еще и нагрянула к нему на ужин в такой большой праздник. Это казалось таким неуместным. Она вдруг остановилась. Цзинь Чао обернулся: — Что такое?
Цзян Му кивнула в сторону лифта: — Что-нибудь нужно купить? Может, я сбегаю, принесу что-нибудь?
Цзинь Чао уже открыл дверь. Он взглянул на нее. — Тебя достаточно. Входи.
Цзян Му неловко шагнула к нему. Впрочем, ее неловкость длилась ровно секунду. Потому что в следующее мгновение из квартиры вылетел Молния. Увидев, что Цзинь Чао привел Цзян Му, он пришел в неописуемый восторг. Он так и норовил прыгнуть на нее передними лапами. Цзинь Чао метнул на него один суровый взгляд. Пес тут же послушно подбежал к обувному шкафу, схватил пару тапочек и положил их перед Цзян Му.
Это была пара огромных мужских тапочек.
Цзян Му намеренно спросила: — А женских тапочек нет?
Цзинь Чао, опустив взгляд, произнес: — Шкаф для обуви проверить хочешь?
Цзинь Чао разгадал ее маленькую уловку. — Я просто к тому, что эти… великоваты… — пробормотала она.
Она переобулась, присела на корточки и принялась тискать Молнию за большую голову, сюсюкая: — Ну почему ты такой понятливый, а? Мой малыш Молния.
Этот ее нарочито умильный голос долетел до Цзинь Чао, и он тоже улыбнулся. Хоть это и предназначалось не ему.
Ее «гигантский малыш» был так растроган, что тут же сбегал и великодушно притащил ей свою игрушечную кость. Цзян Му повертела ее и отложила. Молния тут же схватил ее снова и принялся тыкать ей в руку. Ей стало неловко отказывать, и ей пришлось стоять, обнимая эту кость, и спрашивать у Цзинь Чао, ушедшего на кухню: — Мне можно тут осмотреться?
Цзинь Чао достал крабов и, обернувшись, посмотрел на нее. Она стояла у входа, обнимая огромную кость Молнии. Игрушка была ей чуть ли не до пояса. Под восторженным напором Молнии она так и стояла, глупо прижимая ее к себе. Глядя на эту сцену, Цзинь Чао потеплел взглядом. — Как у себя дома, — сказал он.
Квартира была оформлена в сдержанных тонах, с просторной гостиной. Все это очень подходило стилю Цзинь Чао. В доме не было никакого хлама, поэтому все выглядело чистым и свежим. Удобный диван, никакой лишней мишуры или растений. Она даже не увидела телевизора. От этого обстановка казалась немного холодной.
В квартире было две комнаты. Дверь в одну была закрыта. В другой стоял огромный книжный шкаф и письменный стол из темного дерева. Цзян Му вошла. На столе лежало несколько тендерных предложений и какие-то документы. Она заглянула — все было связано с энергетикой и машиностроением. На книжных полках тоже преобладали книги по механике.
Дальше был большой балкон. На нем стояло несколько тренажеров и вспомогательных приспособлений.
Когда она вышла из кабинета, Цзинь Чао как раз поставил крабов готовиться. — Ты ее купил или снимаешь? — спросила Цзян Му.
— Купил, — небрежно ответил он.
Цзян Му немного удивилась: — Цены здесь… недешевые, да?
Цзинь Чао открыл холодильник и стал доставать продукты. — За последние пару лет на проектах немного заработал. На первый взнос кое-как хватило.
Цзян Му указала на закрытую дверь: — А это спальня?
— Угум, — промычал Цзинь Чао. — Будешь напиток или чай?
— Не беспокойся, сейчас не хочу, — сказала Цзян Му. — Можно зайти в твою комнату посмотреть?
Цзинь Чао на мгновение задумался. — А я могу отказать?
Цзян Му надула губы и, вздернув подбородок, смерила его взглядом: — Что, женщину там прячешь, нельзя смотреть?
Цзинь Чао с улыбкой опустил глаза и промолчал. Но чем больше он молчал, тем сильнее Цзян Му хотелось ворваться и посмотреть, что там. Она взялась за дверную ручку и с вызовом сказала: — Я вхожу, хорошо?
Цзинь Чао вскинул на нее глаза. Взгляд у него был темный, пронзительный. В конце концов Цзян Му все же отпустила ручку. Она не стала вторгаться в его личное пространство, а вместо этого посмотрела на другую дверь: — А это туалет, да? Можно воспользуюсь?
Цзинь Чао открыл рот, явно собираясь что-то сказать, и выглядел при этом как-то… неестественно. Цзян Му удивленно приподняла бровь: — Что, в туалете тоже спрятана женщина, и туда нельзя?
Цзинь Чао опустил глаза, отвернулся и бросил: — Делай что хочешь.
Когда он ушел, Цзян Му открыла дверь ванной. Перед ней предстало просторное, чистое помещение с разделенным санузлом. Даже раковина была в идеальном порядке. Никакой женщины там, конечно, не было. Но Цзян Му все равно застыла на месте.
Вся плитка на полу была противоскользящей. Вдоль стен были установлены поручни. Душевая кабина была оборудована по безбарьерному типу, со специальным откидным сиденьем. А рядом стояло передвижное кресло-каталка.
Хотя она и узнала о состоянии Цзинь Чао в тот день, по-настоящему столкнувшись с его бытом, воочию увидев все эти приспособления, Цзян Му испытала настоящий шок.
Он… когда-то такой ловкий и сильный. Он мог одной рукой с легкостью поднять ее. Мог, неся ее на спине, взбежать на пятый этаж, даже не запыхавшись. А теперь… теперь ему с трудом давались самые простые бытовые мелочи.
Цзян Му стало невыносимо больно. Глаза застлала пелена, но, прежде чем выйти из ванной, она взяла себя в руки.
Цзинь Чао возился на кухне. Цзян Му вошла к нему. L-образная кухня была большой. Уже разносился аромат крабов. Цзинь Чао готовил ужин. Цзян Му подошла поближе, посмотрела, чем он занят, и, засучив рукава, сказала: — Давай я тоже пару блюд приготовлю.
Цзинь Чао покосился на нее. — Умеешь? — насмешливо протянул он.
Цзян Му широко распахнула глаза и нарочито жалким голосом протянула: — А что мне оставалось? Столько лет никто обо мне не заботился. Не помирать же с голоду?
Она сняла верхнюю кофту. Цзинь Чао взял ее из ее рук. Он видел ее покрасневшие глаза, видел, как она изо всех сил старается выглядеть беззаботной. Его губы сжались. Он отвел взгляд и небрежно спросил: — И что, за тобой никто не ухаживал? Что-то не верится.
Цзян Му с силой шлепнула по имбирю плоской стороной ножа. — Я? Никто не ухаживал? — возмущенно фыркнула она. — Да за мной очередь от Канберры до Сиднейской оперы стояла, понятно?
Цзинь Чао повесил ее кофту. Вернувшись, он ровным, тихим голосом спросил: — Так почему ни с кем не стала встречаться?
Цзян Му порезала ингредиенты и разложила их по тарелкам. — А кто тебе сказал, что не стала? — повернулась она к нему. — Серьезно, я ходила на свидания с кучей парней. Самый дикий был один рокер. На первое свидание притащил меня в какую-то глушь. Я думала, мы будем барбекю делать, а он взял и как был — даже ботинки не снял — прыгнул в реку. И мне велел прыгать. Я аж обалдела. На реке лед еще стоял!
Цзинь Чао слегка нахмурился. Движения его рук немного замедлились. Он бросил на нее неописуемый взгляд. Цзян Му тут же рассмеялась и, склонив голову набок, сказала: — Я же говорю, я что ни скажу, ты всему веришь.
Цзинь Чао посмотрел на нее с укоризной: — Тебе совсем не о чем поговорить, да?
— Ну почему, есть, о чем. Ты все еще машинами занимаешься?
— Вроде того.
— Я, когда в этот раз вернулась, ездила в Тунган, виделась с Пань Каем. Он мне дал твой номер, городской, в Чанчуне. Но я не дозвонилась. Как ты оказался в Чанчуне?
— Я прожил там два года. После выпуска приехал сюда. Но дела там еще остались, иногда езжу.
— А что за дела?
— Проекты. Ничего постоянного. А то место, куда ты звонила, переехало. Номер больше не используется.
— Понятно, — пробормотала Цзян Му. — А…. ты как учился, по гаокао или на вечернем?
Цзинь Чао уже ловко убрал все обрезки, которые она оставила. — Самостоятельная аттестация, — ответил он.
Цзян Му замерла. Она слышала, что «самостоятельная аттестация» — цзыкао — это когда ты учишь все сам, а потом должен сдать больше десяти предметов, чтобы получить диплом. Это было невероятно трудно, особенно если учесть, что ему нужно было еще и зарабатывать на жизнь.
Она спросила: — Это было очень сложно?
— На младшего специалиста— нет. С бакалавриатом пришлось повозиться, но тоже нормально.
До Цзян Му не сразу дошло. Строго говоря, он ведь даже старшую школу не окончил, так что ему пришлось начинать с самого начала, с техникума. — Там же, наверное, зубрить много надо? — спросила она.
Цзинь Чао едва заметно улыбнулся: — «Основные принципы марксизма» и все такое. Я все это выучил, пока был на реабилитации, все равно делать было нечего.
В этом Цзян Му ни капли не сомневалась. У Цзинь Чао всегда была светлая голова, он с детства запоминал все быстрее, чем она. Слова, которые они проходили днем в школе, вечером он уже знал наизусть. Перед ее гаокао Цзинь Чао даже делился с ней своими «методами» запоминания. Они были совершенно причудливыми, могли исказить смысл фразы до неузнаваемости, но, как ни странно, стоило ей в следующий раз увидеть тот же материал, как он тут же всплывал в памяти.
— А специальность ты выбрал ту же, связанную с этим?
Цзинь Чао, умело очищая креветки, ответил: — Гуан Юй тогда устроил меня в Чанчунь. Опыт у меня был, а диплома — нет. Вот я и пошел на «Механическое проектирование, производство и автоматизация».
— А сейчас ты, значит, в магистратуре? Та же специальность?
— «Теплоэнергетика и машиностроение». В следующем году выпускаюсь.
Цзян Му была поражена. Может, для обычного человека магистратура — это и не бог весть что. Но в случае с Цзинь Чао… особенно после того, как она увидела обстановку в его ванной… у нее сердце раз за разом сжималось от боли. Чем выше он карабкался, тем острее она чувствовала, каких нечеловеческих усилий стоил ему каждый этот шаг.
Цзинь Чао почувствовал перемену в ее настроении и тут же сменил тему: — У тебя вопросов больше, чем у HR-менеджера. Может, тебе еще ксерокопию диплома сделать?
Цзян Му наконец улыбнулась и замолчала. Сняв кофту, она осталась в свитере молочно-белого цвета с полувысоким воротом. Длинные волосы были небрежно собраны сзади, несколько прядей выбились и обрамляли ее лицо. Это выглядело нежно и пленительно, и даже пустая кухня наполнилась каким-то живым теплом.
Цзинь Чао в теплом свете лампы окинул ее взглядом. Он открыл ящик и протянул ей фартук. Цзян Му как раз мариновала грудинку, и ее руки были в соусе.
Цзинь Чао, боясь, что она испачкает светлую одежду, просто обошел ее сзади и надел фартук ей на шею. Цзян Му почувствовала, как его фигура нависла над ней сзади. Ее дыхание на миг прервалось, и даже руки замерли. Но он тут же отошел.
Цзян Му, склонив голову, посмотрела на него. Его напряженный профиль излучал сдержанное тепло. Она снова оглянулась на Молнию, лежащего в дверях кухни. Она почувствовала себя так, словно это был сон.
Цзян Му приготовила хрустящую свиную грудинку и острые рыбьи головы. Цзинь Чао пожарил еще пару блюд. Крабы были готовы, все очень крупные.
Перед едой Цзинь Чао ответил на звонок. Хотя телефон не был на громкой связи, Цзян Му все равно показалось, что голос на том конце до боли знакомый.
Она придвинулась к Цзинь Чао, навострив уши, и действительно услышала раскатистый смех Сань Лая: — Не хочешь к нам, мы сами приедем! Сейчас выезжаем, там всего два часа. Что за кайф одному-то праздновать?
Цзинь Чао поднял глаза, посмотрел на прильнувшую к нему Цзян Му и ровным тоном сказал: — С чего ты взял, что я один?
Сань Лай тут же выпалил: — Ой, пардон, Молнию не посчитал. Я серьезно, мы уже выезжаем.
Цзинь Чао ответил: — Не надо. Я все равно на следующей неделе к вам приеду.
Цзян Му рассмеялась. Она изменила голос и нарочито приторно-сладко проворковала в трубку: — Милый, ну ты скорее давай~
В трубке тут же воцарилась тишина. Цзинь Чао поднял глаза и холодно уставился на нее. Цзян Му, зажав рот рукой, не могла перестать смеяться.
Прошло секунд десять, прежде чем Сань Лай выдавил «Твою мать!» и, заикаясь, пробормотал: — Э…. э, братан, ты… ты там занят, давай, я вешаю.
Как только звонок закончился, Цзян Му собралась бежать, но Цзинь Чао схватил ее за воротник свитера и дернул обратно. Его голос был тяжелым: — Моя кристально чистая репутация разрушена тобой.
Цзян Му хихикнула: — Ну давай я возьму за тебя ответственность, пойдет? Взгляд Цзинь Чао потемнел. Воздух внезапно стал густым и тихим. Улыбка сползла с лица Цзян Му, но ее взгляд, прикованный к нему, стал только горячее.
Добавить комментарий