Хотя Цзян Му и пошутила насчет «ответственности» за Цзинь Чао, в ее словах была доля правды. Но Цзинь Чао никак не отреагировал на это, вместо этого спросив: — Что будешь пить?
Он подошел к шкафчику. Цзян Му, окинув его взглядом, сказала: — Давай немного красного вина.
Цзинь Чао в подсознании все еще по привычке считал ее маленькой девочкой. Он покосился на нее. И только когда она, подняв на него глаза, спросила: «Нельзя?», он вдруг понял, что она давно уже не ребенок.
Цзян Му выпила немного вина, и ее щеки зарделись. — Как здоровье твоей мамы? — спросил Цзинь Чао.
Раз уж он начал эту тему, Цзян Му принялась урывками рассказывать о том, как она жила все эти годы с Крисом и его детьми. Цзинь Чао молча слушал. Он попробовал еду, которую она приготовила. Получилось очень достойно, и выглядело аппетитно. Позже он заметил, что она ест, не обращая внимания на имбирь, лук и чеснок. Он всегда мечтал, чтобы она избавилась от этой дурной привычки привередничать в еде. Но теперь, когда это и вправду случилось, Цзинь Чао ощутил сложное, смешанное чувство.
Цзян Му съела половину краба. Это далось ей с большим трудом. — Крабы вкусные, — вынесла она вердикт, — но есть их так муторно.
Цзинь Чао встал и принес специальный набор инструментов для разделки крабов. — А ты эстет, — хмыкнула Цзян Му.
Цзинь Чао бросил на нее взгляд, но ничего не ответил.
Но когда Цзян Му осушила бокал вина, Цзинь Чао подвинул к ней тарелку, полную отборного крабового мяса и икры. У Цзян Му в груди все перевернулось.
Только тут до нее дошло. Крабы — «холодная» пища. Он их не ест. Он столько возился… все это… он делал для нее. Целая миска мяса, сбрызнутая каплей уксуса. Она зачерпнула полную ложку. Неописуемое чувство удовлетворения.
Наверное, … в этой жизни она больше не встретит мужчину, который будет вот так чистить для нее крабов.
Цзян Му на какое-то время затихла. Когда она снова подняла голову, то протянула Цзинь Чао пустой бокал: — Еще.
— Напьешься — не надейся, что я буду о тебе заботиться, — проворчал Цзинь Чао.
Цзян Му смотрела на него и улыбалась. Цзинь Чао, вздохнув, все же снисходительно плеснул ей еще немного.
Она подняла бокал: — Чао-Чао! Брат! Нет… Чао-Чао…
Она несла какую-то чушь. Цзинь Чао невольно рассмеялся, подозревая, что она уже набралась.
Но Цзян Му с совершенно серьезным видом сказала ему: — Учитывая, что с тобой случилась такая серьезная вещь, а ты мне не удосужился рассказать, я решила разорвать с тобой наши братско-сестринские отношения. С этого момента ты мне больше не брат.
Цзинь Чао на миг замер. Он с прищуром изучал ее несколько секунд. Цзян Му, видя, что он не двигается, взяла его бокал и протянула ему. Он машинально взял его. Цзян Му чокнулась с ним и залпом осушила свой бокал.
Цзинь Чао все так же невозмутимо смотрел на нее. Он не отпил из своего бокала, а просто поставил его обратно на стол.
Цзян Му опустила свой бокал и сказала: — Я сейчас на стажировке, ты же знаешь?
Цзинь Чао промычал «угум».
Цзян Му начала причитать: — Зарплата у меня небольшая. Несколько тысяч в месяц уходит на аренду, плюс коммуналка. Раньше, когда училась, мне мама помогала. А теперь я работаю, не могу же я у нее до сих пор деньги клянчить. Да и боюсь, она подумает, что я тут не справляюсь. А цены сейчас — просто жуть. На днях соседка позвонила, просит скинуться на интернет на год вперед. У меня такое чувство, что мне скоро есть будет нечего.
Эта ее внезапная тирада заставила Цзинь Чао на мгновение замолчать. Он поднял на нее глаза: — Хочешь занять денег?
Цзян Му тут же расплылась в улыбке: — А можно не возвращать?
Лицо Цзинь Чао расслабилось, он лениво протянул: — Нельзя.
Цзян Му обиженно надула щеки. Цзинь Чао встал, пошел на кухню, налил ей тарелку горячего супа и поставил перед ней.
— Сколько? — спросил он.
Цзян Му, взяв тарелку, еле сдерживала смех.
Цзинь Чао снова сел напротив нее: — Люди, когда хотят занять денег, хотя бы пытаются подлизаться. А ты, прежде чем просить, рвешь со мной «братско-сестринские отношения». Очень оригинально.
Цзян Му отхлебнула суп. — А кто сказал, что я хочу занять? — сказала она. — Я тут подумала о своем будущем… Я все-таки могу отличить, что выгоднее: наесться один раз или быть сытой всегда. Подумай сам: ты живешь один, все равно платишь. А если я к тебе перееду, у тебя появится кто-то, кто разделит с тобой расходы. Я, конечно, пока на стажировке, зарплата не очень. Но вот когда меня оформят, мне ее повысят, и я смогу, экономя на всем, помогать тебе платить.
На губах Цзинь Чао заиграла улыбка: — Спасибо за щедрое предложение. Но это еще вопрос, кто кому будет помогать.
Цзян Му допила суп. Цзинь Чао уже собрался убирать со стола. — Давай я помою посуду, — вскочила она.
Цзинь Чао бросил на нее взгляд: — Есть посудомойка.
Позже она увидела, что Молния раскидал еду по всему полу, и уже было пошла искать, чем бы подтереть. Но тут из кухни вышел Цзинь Чао и просто нажал на кнопку. Робот-пылесос проехал мимо Цзян Му, и ее помощь снова не понадобилась.
Цзинь Чао вынес тарелку с нарезанными лунными пряниками. — Любоваться луной? — спросил он.
— Любоваться мной? — тихонько пробормотала Цзян Му.
— М? — переспросил Цзинь Чао.
Цзян Му хихикнула: — Ничего. Давай, полюбуемся.
…
И вот они сидели на балконе, глядя на полную луну. Вообще-то, в детстве они уже любовались луной вместе, но Цзян Му помнила это очень смутно. Цзинь Чао все-таки был на пять лет старше и помнил все отчетливо.
Он рассказал ей, что на крышу нужно было карабкаться, а она не умела. Цзинь Цян в это время всегда ел пряники с ананасовой начинкой. Цзинь Чао велел ей смотреть на луну, а она смотрела только на пряники. Он рассказывал ей историю о Чанъэ, улетевшей на луну, а она запомнила только лунного кролика. А потом еще долго канючила, требуя купить ей игрушечного зайца.
Сейчас Цзян Му уже не ела такие приторные вещи. Но ей нравилось слушать, как Цзинь Чао рассказывает о ее детских глупостях.
Поболтав о том о сем, Цзян Му снова вернула разговор в прежнее русло: — Парень, с которым я снимаю… эх. Я тогда так торопилась найти жилье, что даже не обратила внимания на пол соседа. Да это и не важно. Я живу там уже три месяца, а видела его всего два раза. Появляется и исчезает, как призрак. Я подозреваю, что он в профессиональной команде охотников за привидениями. Как только наступает ночь, его и след простыл. А из его комнаты вечно доносится какая-то жуткая музыка. Как думаешь, может, мне стоит поискать другое место?
Она захлопала длинными ресницами — выглядело это очень трогательно. Наверное, из-за вина ее бледное лицо покрылось румянцем. Она полулежала в мягком кресле, такая беззащитная и мягкая. Цзинь Чао не стал ходить вокруг да около, а сказал прямо: — Старые привычки никуда не делись? Стоит прийти, и сразу пытаешься прилипнуть и остаться?
Цзян Му рассмеялась и подчеркнула: — Я же не к кому попало прилипаю.
Цзинь Чао долго смотрел на сияющую луну. Наконец он сказал: — Хочу тебя кое, о чем спросить. Когда ты в этот раз ездила в Тунган, отец ведь не дал тебе мой номер, верно?
Цзян Му кивнула: — Он сказал, что ты несколько лет не возвращался. Вы что, с ним сговорились, чтобы меня обмануть?
Взгляд Цзинь Чао медленно опустился. Он промолчал. Через мгновение он снова поднял голову, посмотрел на полную луну и произнес: — «Чао — это солнце, Му — это луна. Солнце и луна сменяют друг друга, но никогда не встречаются».
Цзян Му нахмурилась: — Что это значит?
Посудомойка закончила цикл. Цзинь Чао встал и пошел в дом. Проходя мимо нее, он ровным, тихим голосом уронил: — Это мое обещание твоему отцу.
Цзян Му мгновенно похолодела, словно ей на грудь рухнул тяжелый камень.
В тот год, когда она приезжала на первом курсе, Цзинь Цян уже скрыл от нее правду о Цзинь Чао. Но тогда она подумала, что он просто еще не обустроился, что он обязательно свяжется с ней. Однако в этот раз Цзинь Цян использовал ту же отговорку. Хотя она и чувствовала, что что-то не так, она до последнего думала, что это было решение самого Цзинь Чао. Она и представить не могла, что Цзинь Цян просто не хотел, чтобы они с Цзинь Чао были вместе.
Он столько лет относился к Цзинь Чао, как к родному сыну, и переживал за него. Он желал ему всего наилучшего.
Но Цзян Му была его родной кровью. И он так же сильно желал, чтобы она нашла себе здорового мужа и прожила более легкую жизнь.
Все люди эгоистичны. Он не хотел, чтобы страдали оба ребенка. Более того, он прекрасно знал, как сильно Цзян Инхань ненавидит Цзинь Чао. Неважно, на ком бы Цзинь Чао женился, — он молился, лишь бы это была не Му-Му. Иначе все они оказались бы в невероятно неловком положении.
…
«Дело не в твоем… увечье. Даже если бы этой аварии не случилось, я бы все равно посоветовал тебе больше не связываться с Му-Му. Считай, что я перед тобой виноват».
…
Это Цзинь Цян сказал ему в тот вечер, когда пришел навестить его. Он принес много всего и много говорил. Цзинь Чао все это время молчал. Лишь когда тот уже уходил, Цзинь Чао, глядя на его согнутую жизнью спину, сжал кулаки и произнес: — Папа, я обещаю…
С тех пор прошло шесть лет. Он ни разу по своей воле не связался с Цзян Му. Он каждый год возвращался в Тунган, рассказывал Цзинь Цяну о своей жизни, регулярно присылал деньги. Он постепенно давал Цзинь Цяну понять, что в состоянии жить так, чтобы не быть обузой для близких.
Но, несмотря на все это, когда Цзян Му в этот раз вернулась, Цзинь Цян так и не отступил.
«Чао — это солнце, Му — это луна. Солнце и луна сменяют друг друга, но никогда не встречаются».
Цзян Му вдруг осознала, что ее слова о переезде были для Цзинь Чао как невидимый нож. Цзинь Цян признавал его как сына, но его молчание означало, что он до сих пор не мог принять Цзинь Чао как мужа Цзян Му. Поэтому-то Цзинь Чао и опустил тогда глаза, и так долго молчал.
Цзян Му резко вскочила. Ее сердце трепетало. Она пошла к нему. Цзинь Чао как раз доставал вымытые тарелки из посудомойки. Она смотрела на его спину. В одно мгновение ее захлестнул неконтролируемый порыв. Она подбежала к нему и крепко обняла его сзади.
Цзинь Чао застыл. Он опустил голову, глядя на руки Цзян Му, обвившие его талию. — Ты говорил, что будешь ждать, пока я вырасту, — услышал он ее голос. — Твои слова еще в силе?
Она задала этот вопрос спустя почти семь лет. Взгляд Цзинь Чао дрогнул. Но он по-прежнему стоял неподвижно.
Голос Цзян Му задрожал от подступивших слез: — Мне двадцать шесть. Мне больше не нужно, чтобы кто-то решал за меня. Ну и что, если все будут против?
Слыша, что она вот-вот расплачется, Цзинь Чао похлопал ее по руке. Она сжала его еще крепче. — Ты сказал, что в следующую нашу встречу дашь мне на обниматься вдоволь. Я и так была слишком вежлива с тобой в прошлые разы!
Взгляд Цзинь Чао потеплел. — Я и не запрещаю… Дай мне повернуться, посмотри на меня. Не плачь.
Цзян Му отпустила его. Но когда Цзинь Чао и вправду повернулся к ней, его глубокий, пронзительный взгляд оказался таким всепоглощающим, что у Цзян Му сжалось сердце. Она больше не решалась его обнять.
Она опустила голову. — Му-Му, послушай меня, — услышала она его голос. — Ты только что узнала… Я знаю, тебе тяжело. Но есть еще много проблем, о которых я не успел тебе рассказать.
Цзян Му вскинула на него пылающий взгляд: — Какие проблемы могут быть важнее того, что ты стоишь прямо передо мной? Ты же знаешь, я уже не маленькая. Вот я сейчас развернусь и выйду замуж за другого. Ты смиришься? Я хочу, чтобы ты сказал мне правду.
Она распалялась все больше. Цзинь Чао протянул было руку, чтобы успокоить ее, но Цзян Му отшатнулась, глядя на него в упор. — Я не такая рациональная, как ты! — с обидой выпалила она. — И я не могу просчитать все эти проблемы! Да, ты всегда все раскладываешь по полочкам, а я — нет! Я знаю только, что «когда лодка доплывет до моста, она сама выровняется»! И как-то же я дожила до своих лет!
— А если я выйду замуж за другого, а он будет со мной плохо обращаться? Будет, как я и сказала, спускать деньги на шмотки, бегать по бабам? Или, еще хуже, бить меня, применять насилие, изводить «холодной войной»? И пусть он будет совершенно здоров — ты думаешь, так мне будет лучше?
— Ты не думал… что, отказываясь от меня, ты точно так же… заставляешь меня поставить на кон свое будущее?»
Когда Цзинь Чао услышал это, в его глазах отразилось глубочайшее потрясение. Он медленно свел брови. Цзян Му всхлипнула и, глядя на него ясным, твердым взглядом, сказала: — Чао-Чао, я сегодня разорвала с тобой братско-сестринские отношения. С этого момента мы больше не брат и сестра. А вот будем ли мы общаться дальше… ты подумай. Если ты и правда считаешь, что быть со мной — это слишком большое давление… тогда давай оставим все.
Цзинь Чао ошеломленно смотрел на нее.
Цзян Му развернулась, чтобы уйти. Взгляд Цзинь Чао резко потемнел. Он выскочил из кухни, схватил ее за руку и сказал: — У меня нога… не в порядке. Не убегай. Я боюсь, что не догоню тебя.
Это она сама только что бросалась жесткими словами. Но, услышав эту его фразу, Цзян Му разрыдалась. Сердце сжалось так, что стало больно дышать. Даже стекла ее очков запотели, покрывшись туманом. Она больше не могла заставить себя отойти от него ни на шаг.
Цзинь Чао, глядя на нее, спросил: — Еще видишь что-нибудь?
— Не-а, — ответила она сквозь слезы, гнусавя.
Цзинь Чао притянул ее обратно к себе. Он поднял руку, снял с нее очки… и в тот же миг, наклонившись, накрыл ее губы своими.
Цзян Му еще ничего не видела, но ее уже окутало его теплое дыхание. От этого знакомого ощущения ее сердце, казалось, вот-вот взорвется.
Не было никакой плавной прелюдии. Вся тоска, копившаяся годами, прорвалась, как плотина. Цзинь Чао обхватил ее за талию, вжимая в себя. Все мысли Цзян Му остановились, душа, казалось, испарилась из тела. Он прижал ее к стене, перехватил обе ее руки, и его обжигающий поцелуй, как пламя, опалил ее.
Цзян Му разрыдалась еще сильнее. Все, что так долго копилось — вся эта тоска, обида, чувство несправедливости, — все разом вырвалось наружу.
Цзинь Чао взял ее лицо в свои ладони. — Не плачь, — тихо уговаривал он. — Когда ты плачешь, я просто не знаю, что делать.
В его глазах плясали пьянящие огоньки. Цзян Му подняла на него влажные ресницы. Она ничего не слышала. Совсем ничего. Только стук собственного сердца в ушах. Все было как в тумане. Выпитое вино, кажется, ударило в голову.
Цзинь Чао просто поднял ее на руки. Цзян Му повисла в воздухе, обвив его шею. Свет ламп в гостиной качался перед ее глазами. Цзинь Чао опустил ее на мягкий диван. Она так и не отпустила его, продолжая держаться за его шею. Цзинь Чао наклонился к ней. Он смотрел на нее, находясь совсем близко. Его кадык едва заметно дернулся. Весь его вид излучал желание, но желание сдержанное, нежное.
— Ты еще не все знаешь о моем состоянии, — сказал он. — Я хотел дать тебе время. Чтобы ты сначала приняла этот факт, а потом уже…
Тело Цзян Му обмякло, она прислонилась к нему. Подняв голову, она посмотрела на него, во взгляде ее плескалась тревога: — Твое тело… ты… не можешь иметь детей?
Выражение лица Цзинь Чао на миг застыло, а затем он сощурился: — Ты, о чем вообще думаешь?
Цзян Му поняла, что ее мысль пошла не в ту сторону. Но в такой ситуации, в такой интимной позе, о чем еще она могла подумать?
Она неловко отвела взгляд. Цзинь Чао наклонился к самому ее уху и спросил: — Хочешь, чтобы я доказал?
Его рука легла ей на талию — властная, обжигающая. Он целовал ее на диване, пока у нее не перехватило дыхание, а тело не охватила томная дрожь. Когда они были уже на грани, он вдруг притянул ее к себе в объятия и сказал: — Не возвращайся ко мне только потому, что хочешь заботиться обо мне, или из-за чувства вины. Иди домой, поспи. Я пришлю тебе на почту свои последние медицинские выписки. Сначала посмотри их. Если ты примешь решение, это будет означать, что в будущем ты столкнешься со множеством трудностей. Я не уверен, что у меня хватит сил делать с тобой все, что ты захочешь. Мнение окружающих, мнение твоих родителей… Подумай обо всем этом, и только потом дай мне ответ.
Цзян Му крепко вцепилась в его одежду. Голова у нее шла кругом. — А если я не соглашусь, — хрипло спросила она, — ты снова станешь мне братом? Или мы… разойдемся навсегда? Она убрала руки, обвивавшие его шею. Но не успела она их опустить, как Цзинь Чао поймал ее мягкую ладонь. Он стал поглаживать тыльную сторону ее руки. На его лице появилась глубокая, мягкая улыбка, и он больше не отпустил ее.
Добавить комментарий