Прожив столько лет за границей, она только вернулась на родину, да еще и в город, где никогда не была. Конечно, ей требовалось время, чтобы привыкнуть. Но когда Гу Чжицзе в первый раз повез ее на машине в обсерваторию, Цзян Му, глядя на ровные ряды высоких платанов вдоль горной дороги, тут же влюбилась в этот город.
Гу Чжицзе рассказал ей, что у нанкинских платанов долгая история, и о них ходит много легенд. Более точная версия гласит, что их высадили к торжественной церемонии погребения Сунь Ятсена. Но самая распространенная легенда — о том, что госпожа Сун Мэйлин любила французские платаны, и господин Цзян Чан Кайши, желая порадовать жену, засадил ими весь город[1].
Цзян Му приехала в Нанкин летом. Гу Чжицзе сказал ей, что осенью, когда листья платанов станут золотыми, они образуют «золотое ожерелье», окружающее Дворец Мэйлин. Эта романтическая история заставила Цзян Му подолгу любоваться могучими кронами. Толстые стволы несли на себе груз истории и были свидетелями столетних перемен этого города.
Цзян Му вспомнила, как видела Цзинь Чао в последний раз. Он сидел у окна на втором этаже в белой рубашке. За тем окном тоже рос платан. Когда дул ветерок, тени листьев ложились на его белую рубашку. До сих пор, когда она вспоминала о нем, в ее сознании всплывал именно этот образ.
Поэтому, без всякой видимой причины, она тоже прониклась к этому месту особыми чувствами.
Цзян Му решила поселиться в восточной части города, на некотором расстоянии от института. Гу Чжицзе спросил ее, умеет ли она водить. Цзян Му так и не получила права. У нее несколько раз возникала такая мысль, но она неизменно вспоминала божественный уровень вождения Цзинь Чао. Она привыкла ездить с ним и все время откладывала это «на потом». Вот и откладывала до сегодняшнего дня.
Гу Чжицзе хотел было помочь ей с жильем, но Цзян Му вежливо отказалась. Она и так уже доставила ему массу хлопот: с подачей документов, резюме, с устройством на работу. Просить его еще и о жилье было бы совсем неудобно.
Хоть жилой комплекс, где она сняла квартиру, был не новым, он располагался недалеко от прекрасных гор Цзыцзиньшань. В выходные она всегда вставала пораньше и шла по горной тропе к обсерватории. Если было настроение, она поднималась до самого хребта Тотолин, а потом возвращалась в съемную квартиру, принимала душ и садилась доделывать работу.
Она давно отвыкла подолгу валяться в постели. Живя одна, она старалась использовать время по максимуму. А еще она полюбила кофе. Каждый раз перед работой ей требовалась чашка, чтобы войти в рабочее состояние.
Она побывала во многих местах, выпила множество чашек кофе, но так и не смогла найти тот самый ванильный латте с легким привкусом корицы. А сейчас она уже почти забыла тот вкус.
Просто каждый раз, обосновавшись на новом месте, она по привычке искала кофейни поблизости. Она заказывала из нескольких, а потом в приложении для доставки увидела кофейню под названием «oon». Рейтинг был довольно высоким. Многие девушки писали, что парень-бариста в этой кофейне очень красивый. Цзян Му, решив просто попробовать, тоже заказала ванильный латте. Неожиданно, вкус ей очень понравился.
Так она и заказывала кофе в этом месте каждый раз, когда ей требовалось «подзарядиться». Прошло два месяца, лето сменилось ранней осенью. Однажды в субботу утром она вышла на полдня поработать, а обратно поехала не на метро, а на автобусе. Выйдя на остановке, она поняла, что до ее дома еще довольно далеко, и взяла напрокат велосипед.
Наступила осень, в Нанкине зацвел османтус. Теплый ветерок разносил повсюду его аромат. Этот город и вправду исцелял душу. Каждый раз, когда она вспоминала о Цзинь Чао, то глубокое чувство бессилия, что охватывало ее, постепенно растворялось в этом городе, полном истории и тепла.
По обеим сторонам дороги сплетались ветви платанов. В воздухе витал аромат османтуса. Она ехала по длинной, тихой улочке, в наушниках играла легкая мелодия под названием «Осень».
Постепенно по сторонам дороги стали появляться здания из серого кирпича. Теплый солнечный свет падал на витрины, привлекая взгляд Цзян Му.
Она жила здесь почти три месяца, но на работу в основном ездила на метро и ни разу не была на этой улице. Все казалось новым, и она сбавила скорость.
Ее взгляд остановился на вывеске, почти полностью скрытой ветвями платана. Вход в магазинчик утопал в зелени. Небольшое заведение было затеряно среди красивых цветов и растений. Вывеска цвета звездного неба тут же привлекла ее внимание. Чтобы разглядеть, что на ней написано, ей пришлось сделать крюк и вытянуть шею. К ее полному изумлению, на вывеске было всего одно слово, написанное от руки на английском — «oon».
Густой аромат кофе, доносившийся изнутри, заставил Цзян Mу улыбнуться.
Она и подумать не могла, что так случайно наткнется на кофейню, из которой заказывала доставку почти два месяца. Раз уж она оказалась рядом, то, конечно, оставила велосипед и решила зайти за чашечкой.
Она толкнула стильную деревянную дверь, и над входом звякнул колокольчик. Милая девушка с монолидными веками[2] подняла голову и с улыбкой сказала: — Добро пожаловать в «oon». Что будете пить?
Цзян Му с любопытством посмотрела на черную доску с меню. На ней была изображена огромная карта планет, и каждый вид кофе соответствовал одной из них. Ванильный латте, который она всегда брала, был обозначен как «Меркурий».
Цзян Му оценила интересную задумку и сказала девушке-бариста: — Я часто у вас заказываю доставку, не знала, что вы здесь. С улицы вывеску совсем не видно.
Управляющая, женщина на несколько лет старше Цзян Му, уже замужняя, услышала это, повернулась и улыбнулась, сощурив глаза: — Да, многие клиенты так говорят. Но наш босс не хочет вырубать деревья во дворе.
Цзян Му тоже рассмеялась: — У вас очень… невозмутимый босс. Кстати, я всегда пью ванильный латте. Можете порекомендовать что-нибудь еще?
Девушка с монолидными веками ответила: — Тогда, может, попробуете наш фирменный «oon»? Это хит продаж, многим клиентам он нравится.
Цзян Му посмотрела на название этого кофе в меню. Названия всех остальных напитков были напечатаны, и только у этого шрифт был таким же, как на вывеске у входа. Она вспомнила, что к каждому заказу из этой кофейни прикладывали маленькую черную карточку, и в правом нижнем углу стояло то же самое рукописное «oon».
Она не удержалась и сказала: — Этот «oon» — тот самый, что и на карточках к заказам, да? Очень необычный шрифт.
Девушка-бариста ответила: — Это почерк нашего босса.
Цзян Му немного удивилась и улыбнулась: — Тогда мне большой, пожалуйста.
Пока она ждала, она осмотрела кофейню. Во дворике стояло несколько плетеных столиков и стульев под большими зонтами. На первом этаже тоже было несколько диванчиков. Места было немного, но обстановка очень уютная. Неужели хозяин — любитель астрономии? У панорамного окна стоял огромный телескоп-рефрактор. Цзян Му подошла поближе. Ей очень хотелось его потрогать, но было как-то неудобно.
Полноватая управляющая сказала ей: — Ничего, он как раз для посетителей. Только в прошлый раз его сбил какой-то ребенок, а мы не умеем настраивать.
Цзян Му поставила сумку, отрегулировала ось прямого восхождения и азимутальную монтировку, а затем с помощью искателя навелась на цель и откалибровала его. Девушка с монолидными веками подошла поближе: — Вы умеете пользоваться телескопом?
Цзян Му улыбнулась, ничего не ответив. Когда девушка протянула ей кофе, Цзян Му посоветовала: — Если хотите смотреть днем, скажите боссу, чтобы купил пленку Баадера. Сможете наблюдать за солнечными пятнами.
Сказав это, она взяла кофе, поблагодарила и ушла.
Когда она вышла из кофейни, ее велосипед уже кто-то забрал. Цзян Му на миг растерялась, но, к счастью, до дома было недалеко. Она открыла стаканчик, сделала глоток и уже собралась идти, как вдруг ее шаги замерли.
У человека около десяти тысяч вкусовых рецепторов, и у каждого из них есть память. Да. Она забыла вкус того кофе, но ее рецепторы помнили.
Падали листья платана, алели клены. Над дверью снова раздался звон колокольчика. Девушка-бариста увидела, что красивая посетительница вернулась, и спросила: — Что-то случилось?
Цзян Му подошла прямо к ней и, помедлив секунду, спросила: — У вас здесь работает… очень красивый парень?
Девушка слегка растерялась. Цзян Му пояснила: — О, я просто видела, как об этом писали в отзывах к доставке.
Управляющая, стоявшая рядом, улыбнулась: — Он сегодня отдыхает. В следующий раз придете — должны его застать.
Цзян Му крепко сжала стаканчик с кофе: — Как его зовут?
Управляющая ответила: — Его фамилия Гу.
Сердце Цзян Му, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет, снова рухнуло вниз. Она снова спросила: — Он будет завтра работать?
— Будет.
Выйдя из кофейни, Цзян Му сделала еще глоток, замерла на несколько секунд, качнула головой и ушла.
На следующий день, возвращаясь с работы, она специально заехала в кофейню за стаканчиком «oon» и, как и ожидалось, увидела того самого «красавчика» по фамилии Гу. Он был светлокожим, довольно высоким, но… это был не тот, кого она искала. Ее охватило легкое разочарование.
Вчерашняя девушка с монолидными веками подошла к Гу Тао и прошептала ему: — Это та самая красотка, что о тебе расспрашивала.
Поэтому, пока Гу Тао готовил кофе, он несколько раз украдкой взглянул на Цзян Му. Постепенно темнело. Цзян Му снова подошла к телескопу и принялась его разглядывать.
Но в этот момент из-за занавески, закрывавшей подсобку, внезапно выскочила собака и бросилась прямо к ней. Цзян Му, почувствовав движение, обернулась. Перед ней был абсолютно черный лабрадор. Он очень осторожно подошел к ней, принялся обнюхивать и кружить вокруг.
Цзян Му присела на корточки, глядя на большого пса, и ее брови поползли вверх. Он был невероятно похож на Молнию. Знакомое ощущение нахлынуло мгновенно. Здесь, в далеком Нанкине, за тысячу с лишним километров от Тунгана… эта необъяснимая волна узнавания сбила Цзян Му с толку.
Гу Тао поспешно выбежал, чтобы остановить пса: — Мендан! Не лезь к людям!
Цзян Му выпрямилась: — Его зовут Мендан?
Гу Тао виновато улыбнулся: — Да, Мендан[3]. Он обычно ни на кого не реагирует. Мы его зовем, а он даже не выходит. Не знаю, что на него сегодня нашло. Наверное, красоток любит.
Цзян Му пропустила комплимент мимо ушей. Она погладила Мендана по большой голове и сказала: — Ничего страшного. У меня раньше тоже был такой лабрадор.
Она легонько похлопала Мендана по голове, и тот, на удивление, послушно лег у ее ног. Гу Тао ошарашенно смотрел на это: — Похоже, вы ему очень понравились.
Сказав это, он пошел за ее кофе. Цзян Му тем временем присела и перевернула Мендана на спину. Она помнила, что у Молнии на месте операции остался шрам, и там, под кожей, не росла шерсть. Но живот Мендана был покрыт мягким черным мехом. Она хотела было раздвинуть шерсть, чтобы посмотреть получше, но Мендану это не понравилось. Он вскочил на лапы и завилял хвостом.
Гу Тао принес ей кофе. Цзян Му поблагодарила его. Когда она пошла к выходу, Мендан проводил ее до самого двора. Гу Тао и девушка-бариста звали его, но он не возвращался. Однако, как только Цзян Му шагнула за ворота, он остановился. Он просто стоял у входа и смотрел ей вслед. Она отошла довольно далеко, а потом обернулась. В тот самый миг, как она оглянулась, поникший хвост Мендана снова взметнулся вверх.
В сердце Цзян Му что-то дрогнуло. Она вспомнила Молнию. Раньше, когда она уходила из автомастерской, Молния точно так же провожал ее до дороги и смотрел, как она садится в машину. А если она нарочно играла с ним в прятки — пряталась за остановкой, а потом выскакивала, — его поникший хвост тут же начинал радостно вилять.
С тех пор она больше никогда не заводила домашних животных. Она боялась, что, привязавшись, ей будет еще больнее в день разлуки.
На третий день Цзян Му, закончив работу, снова невольно зашла в ту самую кофейню «oon». Едва она толкнула тяжелую деревянную дверь, как из подсобки выбежал Мендан. Он подбежал прямо к ней, виляя хвостом. Девушка-бариста с монолидными веками, которую звали Сяо Кэ, с удивлением спросила: — И почему Мендан так к вам привязался?
Цзян Му присела на корточки, погладила его и с улыбкой сказала: — Не знаю. У меня же нет с собой еды. Это собака вашей кофейни?
Сяо Кэ ответила: — Нет, это собака нашего босса. Он часто уезжает, и когда его нет, оставляет пса здесь.
Цзян Му, слегка улыбнувшись, склонила голову набок: — Разве владельцы кофеен тоже часто ездят в командировки?
Сяо Кэ ответила: — Кофейня — это так, хобби. У него есть основная работа.
Стоявший рядом Гу Тао поправил ее: — Я бы сказал, кофейня — это основное. А то — хобби.
Цзян Му не поняла, в чем разница между этими двумя утверждениями. Забрав кофе, она еще немного потискала Мендана и ушла.
Когда она пришла в следующий раз, Мендана в кофейне уже не было. Должно быть, их босс вернулся и забрал его.
В выходные Цзян Му поднялась в горы, вся взмокла. Вернувшись домой, она приняла душ, взяла ноутбук и пришла в «oon». Она заказала кофе и пирожное. Увидев, что Сяо Кэ в кофейне одна, она спросила, где остальные.
Сяо Кэ ответила: — У управляющей сегодня выходной, а Гу Тао поехал к боссу домой за Менданом.
Цзян Му открыла ноутбук, нашла рабочий документ и между делом спросила: — Ваш босс опять уехал?
Сяо Кэ ответила: — Вроде нет. Ему нужно в университет, готовить доклад по теме.
Цзян Му немного попечатала на клавиатуре. Сяо Кэ принесла ей кофе. Она взяла чашку и сказала: — Ну и трудяга ваш босс.
Сяо Кэ рассмеялась: — Наш босс — просто супермен. Ему же еще нужно зарабатывать, чтобы содержать кофейню.
Цзян Му откинулась на спинку стула, потягивая кофе, и спросила: — А разве кофейня не приносит прибыли?
Сяо Кэ продолжила болтать: — Я слышала, первые два года она была в сплошном убытке. Боссу приходилось зарабатывать в другом месте, чтобы ее содержать. Но сейчас постоянных клиентов стало больше, в этом году дела идут неплохо.
Цзян Му поджала губы: — Впечатляет.
Сказав это, она полностью погрузилась в работу.
Примерно через полчаса Гу Тао вернулся с Менданом.
В выходные народу в кофейне было больше обычного, и Цзян Му была не единственной посетительницей. Но, едва войдя, Мендан увидел ее и тут же подбежал. Весь остаток дня он отказывался уходить в подсобку. Он лег неподалеку от Цзян Му, положил свою большую голову на лапы и уставился на нее. Он не лез к ней, но и не уходил далеко. Словно охранял ее.
Несколько раз, когда Цзян Му отрывалась от работы, чтобы выпить кофе, у нее возникало странное чувство дежавю, будто она вернулась в выпускной класс. Она, уткнувшись, решала задачи, а Молния лежал рядом. Это давало необъяснимое чувство покоя.
Глаза устали. Она сняла очки и отложила их в сторону. Подняв голову, она все еще могла видеть сквозь панорамное окно прекрасные горы Цзыцзиньшань вдали. Она вспомнила, как давным-давно говорила Цзинь Чао, что хочет когда-нибудь открыть с ним кофейню у подножия горы. Тогда ей казалось, что это будет прекрасная, безмятежная жизнь. Только сейчас она поняла, какой наивной была эта идея. Например, эта кофейня два года работала в убыток, прежде чем начала приносить доход. И что за дурацкую идею она тогда вообще предложила.
Когда начало темнеть, она закрыла ноутбук и сладко потянулась. Она подошла, погладила Мендана и собралась домой. Мендан медленно поплелся за ней, провожая до ворот.
Цзян Му сделала несколько шагов и вдруг обернулась. В голове промелькнула странная мысль. Она посмотрела на Мендана и внезапно позвала: — Молния!
Мендан, сидевший у ворот, медленно поднялся. Он просто стоял и смотрел на нее своими круглыми глазами. В следующую секунду он вылетел за ворота и сломя голову понесся к ней…
[1] Речь идет о Чан Кайши (в тексте — «господин Цзян») и его супруге Сун Мэйлин. Чан Кайши был лидером Китайской Республики (Гоминьдан) в 1928–1949 гг., а Нанкин в то время являлся столицей страны. Легенда о том, что он приказал засадить весь город французскими платанами (которые по-китайски называются утун 梧桐) в качестве романтического жеста для своей жены, невероятно популярна в Китае. Как далее упоминается в тексте, эта легенда также включает в себя поверье, что высаженные деревья, если смотреть с воздуха, образуют форму «ожерелья», а Дворец Мэйлин (построенный для нее) служит «кулоном» на нем.
[2] «Монолидное веко» (или «моновеко») — это такая форма верхнего века, при которой отсутствует видимая складка (которую часто называют «двойным веком»). То есть, когда глаз открыт, кожа века выглядит гладкой и единой (отсюда и слово «монолитной») на всем пространстве от ресниц до брови.
[3] «Балбес» / «Тюфяк»
Добавить комментарий