Возвращаясь на родину, Цзян Му по-прежнему не знала, где находится Цзинь Чао, и не могла с ним связаться. Но она знала: он там. Где-то. Он не бросит ее. Ей нужно было вернуться.
Нанкин обладал для Цзян Му какой-то необъяснимой притягательной силой. Сложно сказать почему. Возможно, это была попытка осуществить давнюю мечту. Людей всегда тянет в те места, с которыми связаны сожаления. Поэтому она вернулась, не оглядываясь.
Самолет приземлился в столице. Она не стала задерживаться и первым делом поехала в Тунган.
Всего за несколько лет маленький городок преобразился до неузнаваемости. На месте ветхих улочек выросли многоквартирные дома, пластиковые мусорные баки у дорог заменили на автоматические сортировочные контейнеры, а знакомые таблички на автобусных остановках превратились в электронные табло.
Стремительно меняющийся облик стирал прежние следы. Но некоторые воспоминания навсегда остались в сердце, и стереть их было невозможно.
Цзинь Цян и Чжао Мэйцзюань не слишком изменились, зато Цзинь Синь уже превратилась в юную девушку. Цзян Му помнила, что в последний раз видела ее, когда той было всего десять, а теперь это была старшеклассница с короткой стрижкой до ушей. Глядя на нее, Цзян Му вспомнила себя в старшей школе.
В отличие от прошлого, Цзинь Синь, увидев Цзян Му, улыбнулась. В этот раз Цзян Му тоже привезла ей подарок. Она больше не пряталась, а, смущаясь, сказала: — Спасибо, сестра.
Хотя они с Цзинь Синь общались не так уж много, это «сестра» прозвучало для Цзян Му невероятно тепло. Внезапно она смогла понять ту заботу, которую Цзинь Чао когда-то проявлял к ней. Пусть их мало что связывало, между ними все равно существовала эта тонкая родственная связь.
Она расспрашивала о Цзинь Чао, о том, как он жил все эти годы, снова пыталась найти способ с ним связаться. Но Цзинь Цян сказал ей только, что Цзинь Чао каждый год присылает им деньги, но сам возвращается очень редко. Общались они мало, поэтому они и сами толком не знали, как у него дела. Он добавил, что Цзинь Чао не был дома уже много лет, и, «кто знает, может, уже и семью завел».
От этого «семью завел» у Цзян Му сердце будто покрылось инеем.
С Сань Лаем она тоже не общалась много лет. Уезжая за границу, она думала, что в век таких развитых технологий — это ведь не как раньше, когда нужно было звонить на домашний телефон или писать письма, — они-то уж точно не потеряют связь. Но Цзян Му никогда не думала, что, когда в жизни не остается точек пересечения, найти человека становится действительно трудно.
Цзян Му пробыла в Тунгане недолго, всего пару дней. Она съездила в свою старую школу и даже сфотографировалась у ворот, выложив снимок в «Моменты». Пань Кай, увидев фото, тут же связался с ней. Он спросил, в Тунгане ли она, и настоял на том, что они должны встретиться и он угостит ее ужином.
И правда, Цзян Му не видела Пань Кая с самого выпуска. Они договорились о месте, и Пань Кай приехал за ней на показном S300. Машина остановилась у обочины, он вальяжно вышел — весь в брендах, волосы гладко зачесаны назад. Увидев его, Цзян Му рассмеялась.
Баллы Пань Кая на гаокао не позволили ему блистать на стезе философии, так что он в итоге отучился на экономическом и после выпуска вернулся домой наследовать семейное дело. Теперь он как-никак менеджер по закупкам. И хотя отец не дал ему полной власти, Пань Кай и на заводе освоился и чувствовал себя прекрасно.
Когда Цзян Му села в машину, Пань Кай устроился рядом с ней на заднем сиденье, а впереди сидел водитель. Пань Кай идеально держал марку «большого босса». Но стоило ему выйти из машины, войти в отдельную кабинку и остаться с Цзян Му наедине, как вся его напускная серьезность слетела. Он тут же выпалил ей, что Янь Сяои вышла замуж, родила двойню и в прошлом году уже успела развестись.
Цзян Му слушала, ошеломленная. Казалось, она всего-то уехала на несколько лет поучиться, а ее бывшие одноклассники уже пережили столько всего, успели даже побывать в браке и развестись. Это и вправду поражало.
Пань Кай и вправду был неисправимым сплетником. Он перескакивал с одних новостей на другие, а Цзян Му только и успевала что удивляться. Потом он спросил: — А ты? Ты-то как?
Не успела Цзян Му ответить, как он, словно что-то вспомнив, выпалил: — Бл*, я же раньше реально думал, что ты и Цзю-гэ родственники! Я несколько лет молчал, боялся ляпнуть. А в прошлом году Цзю-гэ вернулся, и я узнал, что вы, оказывается, вообще не родня! Я так офигел…
«Дзынь!» — ложка выпала из руки Цзян Му на тарелку. Она резко подняла голову, впившись взглядом в Пань Кая: — Что ты сказал? Что значит — Цзинь Чао вернулся?
Пань Кай немного опешил от ее реакции и начал объяснять: — В начале прошлого года у нас на заводе накрылась цепочка поставок по одной партии товара. А у клиента долгосрочный заказ. Если не поставим товар — нарвемся на огромные штрафы. Я начал везде звонить… Я в тот период так психовал, что волосы клоками лезли. Ни в одном из окрестных городов товара не найти. Я связался с друзьями на западе, те тоже ничем помочь не могут. И тут однажды мне звонок с незнакомого номера. Говорит, он — Цзинь Чао. Называет несколько артикулов, спрашивает, не их ли я ищу. Я как услышал — обалдел! Тут же спрашиваю, какая цена. А он мне называет цену ниже, чем мы в среднем брали до этого! Мы тут посовещались со стариками в компании, все решили, что кидалово. А он говорит, мол, приедет, обсудим лично. И только когда я его увидел, я понял, что это Цзю-гэ! Цзинь Чао — это и есть Цзю-гэ! Я с ним несколько дней общался и даже не догадывался!
Это были единственные новости о Цзинь Чао, которые Цзян Му слышала за последние несколько лет. Боясь упустить хоть малейшую деталь, она без остановки расспрашивала Пань Кая.
Но тот лишь развел руками: — Я и правда не знаю, чем он сейчас занимается. Говорил, что хочу его угостить, как следует отблагодарить за то, что он спас меня из той задницы. А он сказал, что времени в обрез. Приехал всего на один день, помог нам наладить связь с новым поставщиком и на следующий же день уехал. С ним был какой-то парень, называл его «начальником», смотрел на него с таким подобострастием, но…
— Что «но»?
Пань Кай, видя, как Цзян Му подалась вперед, с недоумением сказал: — Да вел он себя, как подхалим какой-то. Цзю-гэ по лестнице поднимается, а тот уже лезет его поддержать. Цзю-гэ так на него глянул, что тот аж руку отдернул. Совсем молодежь спятила, так рвется к повышению.
Именно потому, что Цзинь Чао тогда помог Пань Каю разрулить ситуацию, тот, наконец, обрел вес на заводе, и его перестали называть «блатным».
Затем Пань Кай добавил: — Я только потом догнал, почему Цзю-гэ вдруг со мной связался.
Цзян Му тут же спросила: — Почему?
— Помнишь, как ты раньше приводила Цзю-гэ к нам на завод чинить машину?
Цзян Му кивнула. Пань Кай цокнул языком: — Цзю-гэ мне тогда сказал, что вернет этот должок. Я уж и забыл про тот случай, думал, он просто из вежливости ляпнул. Не ожидал, что он столько лет будет помнить. Уважаю, настоящий мужик.
Цзян Му не знала, что у них был такой разговор. Она лишь почувствовала, как у нее сжалось сердце. Долг Пань Каю он помнил, так почему же обещание связаться с ней он не сдержал?
Она слегка нахмурилась: — В таком случае, у тебя точно есть его номер. Можешь дать?
Пань Кай неторопливо достал телефон и начал в нем копаться: — Есть, конечно. Сейчас найду.
Он нашел номер и переслал его Цзян Му. Цзян Му посмотрела и нахмурилась: — Городской?
— Ага. Цзю-гэ тогда именно с этого номера мне и звонил.
С того момента, как Цзян Му получила этот стационарный номер, по которому можно было связаться с Цзинь Чао, ей было уже не до еды.
Попрощавшись с Пань Каем, Цзян Му шла по улице, сжимая в руке телефон. Она дошла до угла, нашла пустую скамейку и села. Какое-то время она пыталась успокоиться, придумывала, что скажет, если он ответит, чтобы не прозвучало слишком внезапно. Промучившись, она наконец набрала номер.
К ее изумлению, в трубке раздалось сообщение, что номер не существует.
Настроение рухнуло с небес на землю. Она всерьез заподозрила, что Пань Кай просто издевается над ней.
Она проверила код города. Номер был из Чанчуня.
Она ничего не знала о Чанчуне, никогда там не была и не слышала, чтобы у Цзинь Чао там были знакомые. Она не понимала, как Цзинь Чао мог оказаться в Чанчуне. Но теперь и этот номер не отвечал.
По дороге домой Цзян Му все больше размышляла и все больше ей казалось, что в этом деле что-то не сходится. Насколько она знала Цзинь Чао, раз уж он в прошлом году вернулся, он не мог, будучи так близко, не заехать к Цзинь Цяну. Он не был бесчувственным человеком. В те тяжелые времена он и то постоянно покупал лекарства для Цзинь Синь и помогал семье деньгами. Невозможно, чтобы после завершения дела он просто исчез и больше не возвращался.
Но Цзинь Цян сказал, что он не был дома уже много лет.
Был и другой вариант: он приезжал, но Цзинь Цян по какой-то причине скрыл это от нее.
Что могло заставить Цзинь Цяна так поступить? Единственное, что приходило на ум, — это вчерашняя фраза: «кто знает, может, он уже и семью завел».
Случайно брошенная фраза. Сейчас, вспоминая ее, Цзян Му казалось, что это был какой-то намек.
Хотя Цзян Му никогда не говорила Цзинь Цяну о своих отношениях с Цзинь Чао, Чжао Мэйцзюань все понимала. Оба раза, когда Цзян Му возвращалась, она в первую очередь бросалась на поиски Цзинь Чао. Цзинь Цян не мог не догадываться, что она о нем думает.
Если вдуматься, Цзинь Чао уже перевалило за тридцать. Даже если он женился — это было нормально. Но одна мысль о том, что у него где-то может быть своя семья, — и невидимая ниточка, связывавшая ее с ним, будто с треском лопнула. Она осталась ни с чем.
Та непоколебимая вера, с которой она возвращалась на родину, вдруг была вырвана с корнем каким-то невидимым ураганом. В девятнадцать лет она беззаветно верила в обещания и с надеждой смотрела в будущее. Но время безжалостно сдирает юношескую наивность, показывая мир таким, какой он есть.
Даже Янь Сяои, которая раньше знала только, как гоняться за айдолами, уже успела побывать замужем. Кто мог гарантировать, что все остальные будут стоять на месте и ждать?
Но Цзян Му не хотела сдаваться. Вернувшись, она снова спросила Цзинь Цяна, но тот наотрез отрицал, что Цзинь Чао приезжал.
Жизнь должна была продолжаться. Она не могла вечно зацикливаться на этом вопросе. Ей оставалось только взять свой багаж и отправиться в Цзянсу.
Прежде чем ехать в Нанкин на место работы, она заехала в Сучжоу. Ей казалось, что это место, где они выросли. Она хотела туда вернуться, посмотреть. Когда-то она говорила Цзинь Чао, что после его отъезда в детстве часто ходила в старый дом и оставляла свои контакты, надеясь, что однажды он вернется и найдет ее.
У Цзян Му в сердце теплилась мысль: вдруг Цзинь Чао воспользуется тем же способом, чтобы передать ей какое-то сообщение? Стоит ей вернуться, и она обязательно найдет хоть какой-то след.
Однако, когда она действительно вернулась в то место, где они прожили вместе девять лет в детстве, Цзян Му едва не заблудилась. Старый жилой комплекс давно снесли, и теперь на его месте стоял торгово-офисный центр. Все дороги вокруг расширили и перестроили. Не осталось и следа от прежней тесноты и ветхости. Если бы она не спросила у местных владельцев магазинчиков, она бы даже подумала, что ошиблась адресом.
Она стояла посреди улицы и растерянно смотрела по сторонам. Девять миллионов шестьсот тысяч квадратных километров. Если он сам не придет к ней, где ей его искать? В тот миг Цзян Му впервые показалось, что, возможно, в этой жизни они вот так и разминулись… навсегда.
Добавить комментарий