Цзян Му не знала, зачем Цзинь Чао вышел. Она просто тихо ждала в машине. Вскоре он вернулся. В руках у него была только что купленная пачка сигарет и стакан с напитком. Он небрежно протянул стакан и трубочку Цзян Му. Та торопливо выпрямилась, приняла его обеими руками и произнесла:
— Спасибо.
Ее чрезмерная учтивость заставила Цзинь Чао искоса взглянуть на нее, но он ничего не сказал и захлопнул дверь.
На севере было не так влажно и жарко, как на юге, но лето все равно стояло сухое. Цзян Му не пила с тех пор, как села в поезд в Пекине. Возможно, из-за грядущей встречи с семьей, которую она так давно не видела, она прошлой ночью почти не спала. Всю дорогу она так нервничала, что совсем забыла о жажде, и когда говорила с Цзинь Чао, ее голос был севшим.
И вот теперь Цзинь Чао специально остановил машину у обочины, чтобы купить ей воды. Это заставило Цзян Му почувствовать себя неловко. Она даже подумала, не прихватил ли он заодно и пачку сигарет лишь для того, чтобы скрыть свою неловкость.
Она опустила голову и вставила трубочку в стакан. Ледяная сладость коснулась ее рецепторов и скользнула в горло. Она даже зажмурилась от удовольствия. Это был ее любимый клубничный молочный коктейль.
Вкус мгновенно пробудил воспоминания. Она смутно помнила, как в детстве обожала клубнику. Однажды Цзинь Чао привел ее к дворику одного дома, где жила старенькая бабушка. Там была целая грядка садовой клубники. Ягоды были небольшими, почти как лесные, но невероятно сладкие. Цзинь Чао снял с себя майку, набрал в нее целую охапку, и они ушли.
Позже они сидели на траве на заднем склоне холма, и Цзинь Чао протянул ей ягоды. Откусив кусочек, она протянула ему клубничку и сказала:
— Брат, а хвостик несладкий.
Цзинь Чао беззаботно забрал ее:
— Несладкое давай мне.
Вспомнив эту детскую забаву, Цзян Му невольно улыбнулась. Цзинь Чао, заводя машину, бросил на нее косой взгляд:
— Чему улыбаешься?
Цзян Му опустила голову, потягивая коктейль, и улыбка медленно сошла с ее лица. Она вспомнила, что случилось в тот день, когда солнце село. Цзинь Чао вел ее домой за руку, а та старушка уже стояла у их порога. Цзинь Цян горячо уверял ее, что его дети никогда бы не стали воровать клубнику, но тут же заметил на одежде Цзинь Чао ярко-красные пятна. Отцу не осталось ничего, кроме как извиниться и возместить ущерб.
Вечером Цзян Инхань устроила страшный скандал. Она отчитывала Цзинь Чао за то, что он дурно влияет на сестру:
— Сегодня клубника, а завтра что, деньги воровать начнешь?
Увидев, что Цзинь Чао упрямо вытянул шею, не выказывая ни капли раскаяния, мать в ярости схватила сушилку для белья и со всей силы отходила его по рукам. И хотя били Цзинь Чао, Цзян Му рыдала громче него. Ночью она тайком пробралась в комнату брата, обняла его за руку, легонько дула на саднящие места и спрашивала, больно ли ему. Но она помнила, что Цзинь Чао в тот день не издал ни звука. Он лишь сказал ей:
— Завтра мы не сможем пойти есть клубнику. Вот когда я вырасту и заработаю денег, я снова куплю тебе. Больше.
Цзян Му погрузилась в эти воспоминания, потягивая клубничный коктейль. На душе у нее было смешанное чувство. Казалось, даже вкус коктейля стал каким-то кисло-горьким.
Она повернула голову и спросила:
— Эта машина твоя?
Рука Цзинь Чао, лежавшая на руле, на миг замерла.
— Нет, — ответил он.
Цзян Му задала этот вопрос лишь для того, чтобы окольным путем выяснить, как сейчас живет Цзинь Чао. Поэтому она спросила снова:
— Ты еще учишься?
Ответом ей было одно слово:
— Нет.
— В этом году закончил или…
Цзян Му не знала, как продолжить. Цзинь Чао, казалось, уловил ее нерешительность и осторожность и сказал прямо:
— После старшей школы больше не учился.
От этих слов у Цзян Му душа ушла в пятки. Она представляла себе множество вариантов, в том числе и то, что, приехав сюда, она может и не застать брата, вдруг он учится в университете в другом городе. Но она никак не ожидала такого ответа.
Она помнила, что Цзинь Чао в детстве был очень умен. Отец всегда возвращался с родительских собраний, сияя от гордости. Весь дом был увешан грамотами Цзинь Чао как «Образцового ученика»[1]. Казалось, учеба давалась ему без малейшего труда. У него оставалась куча времени, чтобы гонять мяч на улице, возвращаться домой потным, падать и засыпать, но его оценки все равно всегда были одними из лучших. Учителя в один голос твердили, что он по природе своей создан для учебы. Так почему… почему он бросил?
Душа Цзян Му была полна вопросов. Но она только что приехала в это место, они не виделись столько лет… Эта неловкость и отчуждение между ними не позволяли ей касаться таких деликатных тем.
Вскоре машина свернула вглубь жилых кварталов, напоминавших деревню в центре города. Здесь было заметно оживленнее, чем на окраинах, а улицы стали уже. Туда-сюда сновали мотоциклы. Цзян Му во все глаза вертела головой. Внезапно прямо перед их машиной выскочил мотоциклист. От испуга Цзян Му ткнула себя трубочкой в губу. Цзинь Чао резко ударил по тормозам, опустил стекло и заорал на того типа:
— А ну, свалил!
Мужчина был здоровенный, с бритой головой. Брови — густые и черные, как у Гуань Юя[2], а носогубные складки — глубокие, словно вырезанный на лице иероглиф «восемь». Цзян Му редко видела людей с такой пугающей внешностью. Она инстинктивно вцепилась в ремень безопасности.
Однако тот, услышав ругань, не только не разозлился, но и с улыбкой крикнул Цзинь Чао:
— Вечером пьем?
Цзинь Чао холодно бросил:
— Хрен тебе.
Тот развернул мотоцикл, подъехал прямо к окну Цзинь Чао, наклонился и сказал:
— Ты чего, пороху объелся?
Договорив, он заметил на пассажирском сиденье белокожую, нежную девчонку. Его глаза тут же загорелись. Он подмигнул и масляно протянул:
— Опа, Ю Цзю[3], а это что за сестренка?
Цзинь Чао не обратил на него внимания. Тот пробормотал еще что-то:
— И не боишься, что Сяо Цинь Шэ приползет и устроит тебе сцену?
Цзинь Чао просто закрыл окно и тронулся с места. Только тогда Цзян Му смогла выдохнуть. Она уже было подумала, что Цзинь Чао сейчас ввяжется в драку, но тут же кое-что поняла.
— Этот человек — твой друг? — спросила она.
Цзинь Чао хмыкнул в ответ: «Угу».
Цзян Му замолчала. Она опустила взгляд, в душе у нее все переворачивалось. Бросил учебу после школы, окружил себя какими-то сомнительными дружками… Какую же жизнь вел Цзинь Чао после отъезда из Сучжоу? Все это тяжелым вопросом повисло у нее в голове.
— А почему он назвал тебя «Ю Цзю»? — снова спросила она.
Цзинь Чао бросил на нее косой взгляд, но на этот вопрос не ответил.
Вскоре машина въехала в тесный жилой комплекс. Сделав несколько крутых поворотов, Цзинь Чао вдруг нажал на газ и заехал прямо на бордюр у края дороги, как бы обозначая парковочное место.
Он заглушил двигатель и внезапно наклонился к ней.
— Поранилась? — спросил он.
Уже смеркалось, и в машине было довольно темно. Внезапная близость Цзинь Чао необъяснимо взволновала Цзян Му. Она повернула голову и встретилась с его темными, блестящими глазами. И тут она увидела бледный шрам у него на левой брови.
Сердце мгновенно забилось чаще.
Хотя черты его лица стали гораздо резче, чем в юности, и сейчас в нем было трудно отыскать следы прежнего мальчика, этот шрам остался. Шрам, который появился из-за нее. Давным-давно она слышала от отца, что, когда ей был всего год с небольшим, она начала скатываться с кровати. Цзинь Чао бросился, чтобы поймать ее, и ударился лицом о стеклянную столешницу прикроватной тумбочки. Было очень много крови.
Сколько она себя помнила, в его брови прятался этот бледный шрам. Раньше она не придавала этому значения, но сейчас ей показалось, что этот шрам придавал его облику еще больше дерзости.
Цзян Му так и смотрела на этот шрам, словно наконец-то отыскала в нынешнем Цзинь Чао след прошлого. Сильное, знакомое чувство почти перехватило ей дыхание, и у нее даже возникло желание заплакать.
Взгляд Цзинь Чао остановился на ее губах. Он осмотрел их: она и вправду поранила губу трубочкой, выступила капелька крови. Нижняя губа покраснела, напомнив ему ягоду вишню. Он отогнал эту мысль и нахмурился.
Кажется, только в этот миг он заметил, что та маленькая девчонка, которая любила покапризничать и была немного своевольной, уже выросла и превратилась в стройную, грациозную девушку. Уставляться на нее вот так было уже не совсем уместно. Цзинь Чао тут же выпрямился, отстраняясь от нее, но, подняв глаза, увидел обиженное выражение лица Цзян Му, готовой вот-вот расплакаться, и вдруг сказал:
— Его зовут Псих Цзинь.
Цзян Му совершенно не поняла, к чему он это сказал, и, повернув голову, переспросила:
— Какой еще Псих Цзинь?
Цзинь Чао положил обе руки на руль. Уголки его губ тронула легкая улыбка.
— Тот тип, которого мы видели.
— Кто? Гуань Юй?
Цзинь Чао на миг замер, а потом усмешка на его губах стала шире.
— Он самый. В следующий раз, как увидишь, врежь ему разок. Пошли.
Цзян Му, в полном недоумении, открыла дверь, совершенно не догадываясь, что Цзинь Чао решил, будто она расстроилась из-за проткнутой губы.
Цзинь Чао вытащил ее чемодан из багажника. В этом месте еще не ввели сортировку мусора. В старом жилом комплексе несколько больших мусорных баков были свалены в кучу, источая отвратительную вонь. Цзян Му затаила дыхание.
Цзинь Чао взглянул на нее, опустил голову и произнес:
— В Сучжоу сейчас, наверное, хорошо? Быстро развивается?
Цзян Му не нашлась, что ответить. Разница, конечно, была, но ведь это было место, где жил Цзинь Чао. Ей было неловко показывать какое-либо превосходство, поэтому она лишь ответила:
— Нормально.
Цзинь Чао пошел вперед и бросил через плечо:
— Если будет совсем невмоготу, скажи мне.
Цзян Му не поняла, что он имел в виду. Однако, когда она вошла за ним в подъезд, разительный контраст все же заставил ее почувствовать себя не в своей тарелке.
Стены в подъезде были в трещинах, местами обвалилась штукатурка. На втором этаже даже отсутствовала часть перил, и наружу торчала голая арматура. Проход был очень узким; у некоторых дверей стояли большие глиняные кувшины, отчего и без того тесный подъезд казался еще более загроможденным и темным.
Это место немного напоминало тот старый дом, где они жили в детстве. Но они с матерью уже много лет назад переехали в современный жилой комплекс с лифтом, просторным балконом и окнами в пол. В том комплексе было приятно гулять, и все удобства были под рукой. А жизнь Цзинь Чао, казалось, кто-то поставил на паузу. Она замерла на отметке десятилетней давности и ничуть не изменилась. От этой мысли у Цзян Му немного защемило сердце.
Цзинь Чао на одном дыхании взлетел на пятый этаж, легко неся ее чемодан. Цзян Му же, напротив, едва переводила дух. Он посмотрел на нее и, улыбнувшись, покачал головой:
— Несколько лестничных пролетов так тебя умотали?
— Да уж, — выдохнула она, — будто на гору взобралась.
— Физическую форму нужно подтянуть, — вынес вердикт Цзинь Чао.
— А почему ты, когда поднимаешься, совсем не задыхаешься? — спросила Цзян Му.
Цзинь Чао достал ключи.
— Натренировался.
У Цзян Му вырвалось:
— Как это — натренировался? Носил на спине свою новую сестру?
Едва слова сорвались с ее губ, как они оба замерли.
Раньше их старая квартира в Сучжоу была на четвертом этаже. В детстве Цзян Му обожала заставлять брата носить ее наверх. Она обвивала его шею руками, и ее маленькие ножки болтались в воздухе. Цзинь Чао всегда на одном дыхании взлетал с ней по лестнице, и весь подъезд наполнялся их смехом. Это было что-то вроде их маленькой игры.
Узнав, что у Цзинь Чао появилась «новая сестра», Цзян Му видела один и тот же сон несколько раз. Во сне Цзинь Чао нес на спине ту, другую девочку, а она могла лишь стоять внизу и смотреть им вслед. Чувство, что ее бросили, было невыносимо мучительным.
Вероятно, эта мысль жила где-то в подсознании. Выпалив это, Цзян Му тут же пожалела о своих словах и растерянно посмотрела на Цзинь Чао.
Он ничего не ответил, просто вставил ключ в замок и открыл дверь. За этой дверью Цзян Му словно шагнула в другой мир. В совершенно чужую для нее семью.
[1]三好学生 (sānhǎo xuéshēng): «Ученик трех достоинств» (прилежный в учебе, с хорошим поведением/моралью и крепким здоровьем) — стандартная почетная грамота в китайских школах. «Образцовый ученик» — близкий эквивалент.
[2] Гуань Юй (关公): Знаменитый полководец эпохи Троецарствия, известный в китайской культуре своим грозным видом, в том числе густыми бровями.
[3] Ю Цзю (有酒 Yǒu Jiǔ): Досл. «Есть вино» / «Иметь вино».
Добавить комментарий