Разумеется, Цзян Му и не думала исполнять позорный балет перед двумя взрослыми мужиками. Как она могла предположить, что ее словесную перепалку с Сань Лаем услышит «главный герой»? Знай она заранее, что Цзинь Чао все это время был наверху, она бы и слова не проронила.
Но дело было сделано. Ей оставалось лишь, мгновенно сникнув и покраснев, забиться в угол, где сидел Сань Лай. Тот, в свою очередь, наблюдал за ней с видом человека, которому чем больше скандал, тем веселее. Было очевидно, что смущенный вид Цзян Му доставил ему массу удовольствия этим воскресным утром.
Надо сказать, Цзинь Чао действительно видел, как Цзян Му танцевала балет. Когда она ходила в среднюю группу детского сада, Цзян Инхань записала ее в танцевальный кружок. Он как-то раз ходил с Цзинь Цяном ее забирать. Она была в розовой пачке и белых колготках, вместе с кучей других детей. Волосы были собраны в высокий хвостик, а выражение лица — страшно серьезное. Тогда она была пухленькой, молочной, и ее ножки в белых колготках выглядели так аппетитно, что хотелось укусить. Просто маленький пухлый лебедь.
Цзинь Чао до сих пор помнил, как она бегала под музыку, качая головой. Поэтому и сейчас в его глазах мелькнули смешинки. Цзян Му под его взглядом стало крайне не по себе. Впрочем, Цзинь Чао не стал задерживаться и пошел открывать мастерскую.
Сяо Ян и Те Гунцзи по-прежнему относились к Цзян Му как обычно: шутили, подкалывали. В обед они даже заказали еду и на нее. Когда Цзян Му пришла в мастерскую поесть, Цзинь Чао ничего не сказал. Лишь когда она закончила, бросил:
— Поела — иди домой пораньше.
— Ноги мои, куда хочу, туда и иду, — с показным высокомерием ответила Цзян Му.
Цзинь Чао взглянул на нее, поджал губы, опустил глаза и пошел работать.
…
После обеда Цзян Му нашла в интернете адрес чайной с молочными коктейлями, опросила всех, кто что будет, и пошла за напитками.
Приехав в Тунган, она действительно стала реже заказывать доставку. Поскольку никаких развлечений у нее не было, единственным способом расслабиться и отвлечься от учебы было выйти что-нибудь купить.
Это было похоже на выполнение квеста: определить пункт назначения, а потом наслаждаться незнакомыми уличными пейзажами по пути. Наверное, ей было слишком скучно, раз она иногда останавливалась и некоторое время наблюдала даже за тем, как дерутся две собаки. А если ей попадалось какое-нибудь необычное здание или невиданный прежде уличный лоток, она тем более застывала, разглядывая диковинку.
Такие «исследования» действительно вносили хоть какое-то разнообразие в ее унылую учебу. Дошло до того, что прошел уже час, а она все не возвращалась.
Цзинь Чао выгнал из бокса машину, которую только что покрасил, вышел, захлопнул дверь и спросил Сяо Яна:
— Куда Му-Му пошла?
— За молочным чаем, — ответил Сяо Ян.
— Так долго?
Сяо Ян только тогда достал телефон, посмотрел на время и удивленно воскликнул:
— И правда!
Цзян Му действительно пошла за молочным чаем. Вот только на обратном пути она наткнулась на нескольких стариков, игравших в сянци. Она просто вытянула шею, чтобы взглянуть, и как раз в этот момент одному из дедушек приспичило в туалет. Он спросил, не хочет ли кто-нибудь сыграть за него партию. Цзян Му, видя, что дедушке с расстройством желудка совсем невтерпеж, храбро вызвалась помочь.
Дедушка напротив, увидев, что перед ним молоденькая девушка, даже переспросил:
— А ты умеешь?
Цзян Му была сильна во многих играх: сянци[1], вэйци, цзюньци[2]; и даже в гомоку, «двойные пчелы»[3] и «летающие шахматы»[4]. Это увлечение, вероятно, привил ей в детстве Цзинь Чао. Его главным хобби в те годы, помимо гонок на игрушечных машинках в магазине моделей, были чтение и настольные игры. Но играть в шахматы одному было нельзя, поэтому ему приходилось тащить за собой крошечную Цзян Му, чтобы она играла с ним. Она не понимала правил, и Цзинь Чао снова и снова ей объяснял. Но разве ребенок может усидеть на месте? У нее не хватало терпения. Часто посреди партии Цзян Му просто падала головой на доску и засыпала, пуская слюни на свои пухлые ручки.
Но, как ни странно, в старшей группе детского сада, когда в саду проводили соревнование «Маленький мастер вэйци», Цзян Му умудрилась занять первое место. После этого у нее проснулся к настольным играм живой интерес.
Поэтому, когда Цзинь Чао ее нашел, она сидела на корточках у обочины, скрестив ноги, напротив дедушки в ватнике. Подперев щеку рукой, она выглядела по-стариковски серьезной.
Цзян Му все время казалось, что кто-то на другой стороне улицы сверлит ее взглядом. Она невзначай подняла голову и увидела Цзинь Чао, прислонившегося к каменному мостику с сигаретой в руке. Неизвестно, как долго он там стоял. От неожиданности Цзян Му тут же бросила фигуры, схватила свой молочный чай и сказала:
— Все, больше не играю! Мне пора!
Дедушка еще не наигрался и принялся ее уговаривать:
— Куда торопишься? Давай еще партию!
Цзян Му неловко улыбнулась и отмахнулась:
— В другой раз, в другой раз!
И одним духом перебежала на другую сторону улицы. Цзинь Чао тут же затушил сигарету, развернулся и пошел обратно. Цзян Му поспешила⁷ за ним.
— Ты меня искал? — спросила она.
— Нет.
— Ты что, боялся, что я потеряюсь?
— Нет.
— А если бы я потерялась, ты бы волновался?
Молчание.
Цзян Му смотрела, как он ускоряет шаг, и тихо пробормотала:
— Упрямый, а сердце мягкое.
Цзинь Чао вдруг остановился и обернулся. Его острый взгляд впился в нее:
— Это я сейчас подобрел. А то ты бы уже в речке была.
Цзян Му, видя, что он снова напустил на себя суровый вид, ничуть его не испугалась. Она подошла, схватила его за рукав и потрясла, а потом, заглядывая ему в лицо снизу-вверх, улыбнулась. Ее маленький носик покраснел от холода, отчего все ее лицо казалось еще более оживленным. Цзинь Чао отвел взгляд и выдернул руку.
Цзинь Чао вернулся в мастерскую и тут же уехал отвозить машину клиенту. Те Гунцзи отправился за запчастями. Цзян Му вернулась в комнату отдыха заниматься. Около четырех часов дня Сяо Ян, возившийся в ремонтном боксе, вдруг громко выругался:
— А ну, валите отсюда!
Цзян Му резко подняла голову, вскочила и вышла. Едва она шагнула в бокс, как ей в нос ударил едкий запах краски. Подойдя к выходу, она с ужасом увидела, что вход в мастерскую облит большим количеством красной краски. Отвратительный запах стоял в воздухе. Ярко-красная краска, похожая на кровь, превратила чистый прежде вход в кошмарное зрелище.
Сяо Ян стоял снаружи бокса и свирепо сверлил взглядом обочину. Цзян Му проследила за его взглядом. На другой стороне улицы стояли двое молодых парней. На их лицах застыли злорадные, злобные ухмылки.
Кровь мгновенно бросилась Цзян Му в голову. Сань Лай тоже выскочил из своего магазина, изрыгая ругательства:
— Средь бела дня! Нормальные дела делать не хотят, только пакостят, ублюдки!
— Это тоже люди из «Ваньцзи»? — спросила Цзян Му.
— А кто ж еще! — гневно ответил Сяо Ян.
С тех пор как эти типы приходили буянить в прошлый раз, прошел всего месяц с небольшим. На этот раз они не стали ничего громить — просто пришли и вылили ведро краски. Все было точно так, как говорил Сань Лай: может, они и не придут грабить и убивать, но одних этих пакостей достаточно, чтобы отравить жизнь.
Молния метался у входа и яростно лаял на тех двоих. Его лапы испачкались в красной краске, и он оставлял повсюду следы.
Цзян Му опустилась на корточки.
— Молния! — позвала она.
Щенок, услышав голос Цзян Му, обернулся. Она что-то тихо ему сказала и шлепнула по заду. Молния вдруг сорвался с места и бросился на тех двоих. Те, увидев несущуюся на них собаку, не успели даже добежать до машины. Молния прыгнул на них, пачкая их одежду красной краской со своих лап. Наконец, ругаясь и проклиная все на свете, оба парня кое-как забрались в машину и умчались прочь.
Молния пару раз тявкнул им вслед и побежал обратно. Цзян Му погладила его по голове и принялась вытирать ему лапы. Сяо Ян тут же схватил тряпки и начал оттирать краску у входа. Сань Лай, боясь, как бы Молния не нализался краски и не отравился, вынес собачий шампунь и тоже принялся помогать, состригая шерсть там, где краска не отмывалась.
Когда Цзинь Чао и Те Гунцзи вернулись, Сяо Ян уже почти отмыл вход. Хотя вид был уже не таким ужасающим, как вначале, полностью отчистить красную краску так и не удалось.
Сяо Ян с возмущением пересказал, что произошло. Лицо Цзинь Чао было мрачным, но, в отличие от праведного гнева Сяо Яна, в его глазах читалась лишь холодная ярость, никаких других эмоций он не выказывал. Он лишь похлопал Сяо Яна по плечу и сказал:
— Потерпи еще немного.
Позже Сяо Ян с чувством глубокого удовлетворения рассказал о сегодняшнем подвиге Молнии и спросил Цзян Му:
— Как ты заставила его броситься на них?
Цзян Му обняла большую голову Молнии, погладила его по шерсти и вытащила из кармана вяленое мясо. Сяо Ян тут же расхохотался:
— А ты находчивая!
Цзинь Чао обернулся и задумчиво посмотрел на нее. Цзян Му подняла голову, встречая его взгляд. Он тут же отвернулся и ушел в ремонтный бокс.
На самом деле, Цзян Му понимала, что так дальше продолжаться не может. Люди из «Ваньцзи» прилипли, как банный лист, то и дело приходили и устраивали неприятности, мешая бизнесу. К тому же, насколько она успела разузнать за это время, у «Ваньцзи» было несколько крупных филиалов в Тунгане, то есть они обладали определенным влиянием. Если они всерьез решат уничтожить Цзинь Чао, одного этого изматывания будет достаточно, чтобы «Фэйчи» загнулась.
Пока конфликт между Цзинь Чао и той стороной не будет разрешен, эти мерзкие выходки будут повторяться. Было ясно, что они просто не дадут Цзинь Чао спокойно жить. Кто знает, что они выкинут в следующий раз.
Эта мысль не давала Цзян Му покоя. Однажды она заговорила об этом с Сань Лаем, но тот лишь отчитал ее, сказав, что это не ее забота.
Следующие несколько недель прошли примерно в том же духе. Хотя Цзян Му больше не таскала с собой все свои учебники и тетради и не просиживала в мастерской целыми днями, она все равно, когда было время, заглядывала туда ненадолго.
Сяо Ян, Те Гунцзи и даже Сань Лай были к ней очень радушны. Только Цзинь Чао оставался холоден — даже холоднее, чем в первые дни после ее приезда в Тунган.
Если при их первой встрече Цзинь Чао показался ей просто чужим и отстраненным, то теперь он напоминал глыбу льда без единой трещины — совершенно неприступный.
Иногда, когда она стояла в боксе и болтала с Сяо Яном, Цзинь Чао мог ни с того ни с сего бросить на нее ледяной взгляд и холодно процедить:
— Тебе что, заняться нечем? Если нечем — иди пробегись. Не мешайся тут.
И Цзян Му действительно уходила. Шла играть в шахматы со стариками. А когда проголодается — возвращалась поесть.
По сравнению с общением со сверстниками, у шахмат было преимущество: не нужно было вести пустые светские беседы, преодолевать неловкость и социофобию. Сел — играешь. Закончил — ушел. Иногда, если какой-нибудь старик рядом начинал давать непрошеные советы, тот дедушка, с которым она играла, сам его и отчитывал.
Но даже Сань Лай, человек с весьма неординарным мышлением, совершенно не мог понять это ее загадочное увлечение. Он даже спросил Цзинь Чао:
— Твоя сестренка что, преждевременно состарилась? Как ей удалось в одиночку проникнуть в эту таинственную организацию пенсионеров-ветеранов из Сива’ао?
Цзинь Чао молчал. У него было стойкое ощущение, что он к этому как-то причастен.
…
Так продолжалось до одного дня, когда Сань Лай вдруг взял и обрезал свои длинные волосы. Борода, которую он носил годами, тоже была полностью сбрита. Когда он пришел в мастерскую покурить с Цзинь Чао, не только Сяо Ян и Те Гунцзи обалдели, но даже Цзинь Чао посмотрел на него с недоумением:
— Что за бзик?
Сань Лай усмехнулся:
— Му-Му сказала, что так я выгляжу свежее.
Сказав это, он протянул Цзинь Чао сигарету. Тот взял ее, прикурил и молча смерил его взглядом.
В последнее время Цзинь Чао не слишком любезничал с Цзян Му, и она действительно стала чаще заходить к Сань Лаю. Иногда она просиживала у него по часу, а то и по два. Сань Лай с ней тоже не церемонился: когда мыл кошек или собак, звал ее помогать, совершенно не считая ее чужой. К тому же, Сань Лай был ужасным болтуном. Цзинь Чао, работая у ворот, часто слышал доносившийся из соседнего зоомагазина их прерывистый смех.
Вот только он никак не ожидал, что Сань Лай, носивший длинные волосы столько лет, возьмет и обрежет их из-за одной фразы Цзян Му. Помолчав, Цзинь Чао снова окинул Сань Лая взглядом. Тот с улыбкой погладил свою коротко стриженную голову.
— Чего? Красота не померкла с годами, а?
Цзинь Чао проигнорировал его и молча затушил сигарету.
…
В пятницу вечером, едва Цзян Му вышла из шестого автобуса, Сань Лай тут же ее заметил. Он даже сам открыл дверь магазина, вышел на улицу и замер в ожидании бурных комплиментов.
Однако, пока он стоял в позе, Цзян Му прошла мимо него, совершенно его не узнав.
Сяо Ян и Те Гунцзи покатились со смеху. Только тогда Цзян Му почувствовала неладное и обернулась, чтобы рассмотреть мужчину, застывшего в картинной позе у обочины.
У Цзян Му и так было не очень хорошее зрение, к тому же новый образ Сань Лая разительно отличался от его прежнего декадентского стиля. Поэтому с первого взгляда она его совершенно не узнала. Лишь прищурившись и повглядывавшись с полминуты, она округлила губы и удивленно воскликнула:
— Брат Сань Лай?
Сань Лай наконец почувствовал, что полчаса простоял не зря. Он хотел было элегантно тряхнуть челкой, но тут же вспомнил, что трясти больше нечем. Резко остановив движение головы на полпути, он подошел к Цзян Му.
— Ну как?
Цзян Му и вправду внимательно его рассмотрела. Сань Лай был довольно худым, но ростом не обижен, тоже около метра восьмидесяти. Вот только обычно он любил шаркать тапками и сутулиться, вечно выглядел сонным и ленивым. Цзян Му и в голову не приходило ассоциировать его с красавчиками.
И вот, увидев его лицо без всей этой «растительности», Цзян Му действительно была поражена. Она наконец поняла, зачем Сань Лай запускал бороду. Потому что черты его лица и правда были очень правильными. Стоило подвести глаза и хоть сейчас дебютируй как «цветочный красавчик». Правда, в этих утонченных чертах было что-то слегка женственное, и борода действительно добавляла мужественности.
Вот только характер и манеры у Сань Лая были довольно развязными, так что в итоге получался такой себе прирожденный «яппи»[5] — элегантный неформал.
Вероятно, чтобы соответствовать новому образу, он в последние дни даже сменил стиль одежды. Больше никакой неряшливости, он выглядел гораздо бодрее. Цзян Му тут же рассмеялась:
— Брат Сань Лай! Ты что, пластику сделал? Ты разве так выглядел? У меня чувство, будто я знала какого-то фальшивого тебя!
Сань Лай, добившись ожидаемого эффекта, с довольным видом высоко задрал голову.
Цзинь Чао услышал голос Цзян Му и повернул голову. Он увидел, как Цзян Му крутится вокруг Сань Лая с таким любопытством, словно открыла новый континент, а потом совершенно естественно последовала за ним в магазин.
Цзинь Чао выплюнул жвачку, неторопливо стянул перчатки, подошел к раковине и дважды вымыл руки с мылом. Направляясь к комнате отдыха, он сказал Сяо Яну:
— Пойди, позови Му-Му обратно.
Сяо Ян высунул голову и крикнул:
— Цзян Му!
Цзян Му еще не успела сесть. Услышав голос Сяо Яна, она снова вышла из зоомагазина и подошла. Неизвестно, о чем они болтали с Сань Лаем, но на ее лице все еще играла улыбка.
— Что такое? — спросила она.
Сяо Ян кивнул подбородком в сторону комнаты отдыха. Цзян Му, ничего не понимая, направилась туда. Едва она толкнула дверь, как увидела Цзинь Чао, сидевшего на стуле, закинув ногу на ногу. Впервые за столько дней Цзинь Чао сам позвал ее. Цзян Му была немного удивлена.
Увидев, что она вошла, Цзинь Чао поднял на нее глаза.
— Дверь закрой. Цзян Му обернулась и прикрыла дверь. Сяо Ян и Те Гунцзи тут же прилипли к стеклу снаружи, заглядывая внутрь. Цзинь Чао бросил на них взгляд и, потянув за веревочку, опустил жалюзи. Цзян Му раньше и не замечала, что на этом стекле есть жалюзи. У нее было предчувствие, что Цзинь Чао хочет ей что-то сказать, но она не могла угадать, что именно. Ей оставалось лишь прижаться к стене и смотреть на него.
[1] Сянци (象棋): Китайские шахматы.
[2] Вэйци (围棋), Цзюньци (军旗): Вэйци — древняя китайская стратегическая настольная игра. Цзюньци («Военные шахматы») — еще одна китайская настольная игра на военную тематику.
[3] Гомоку (五子棋), «Двойные пчелы» (双蜂棋): Гомоку («Пять в ряд»). Шуанфэнци (双蜂棋) — вероятно, какая-то малоизвестная или детская игра.
[4] «Летающие шахматы» (飞行棋 — Fēixíng qí): Популярная китайская настольная игра-ходилка, похожая на «Лудо».
[5] «Яппи» (雅痞 — yǎpǐ): Китайский неологизм, сочетающий «элегантный» (雅) и «неформал/хиппи» (痞). Описывает человека с хорошим вкусом, образованием, но при этом свободомыслящего, неформального, иногда бунтарского.
Добавить комментарий