Цзян Му, прижимая к себе портфель, поднялась и последовала за Цзинь Чао в небольшое ремонтное помещение позади мастерской. Поднятую на подъемнике машину уже спустили и отогнали. Рядом оставался лишь узкий проход, который вел в заднюю комнату — комнату отдыха, площадью менее десяти квадратных метров.
Цзинь Чао толкнул дверь: внутри стоял металлический стеллаж, заваленный деталями и накладными, кулер с водой и два деревянных стула.
Дальше, за шторкой, скрывалось еще одно пространство. Цзинь Чао остановился и спросил ее:
— Домашнее задание сделала?
Цзян Му покачала головой.
Цзинь Чао сдвинул все ремонтные накладные с бюро на один из стульев, освободив старый офисный стол. Он придвинул второй стул к столу и сказал Цзян Му:
— Пиши здесь пока. Я приму душ.
Цзян Му поставила портфель на пол и кивнула.
Сев, она обернулась и увидела, как Цзинь Чао отдернул штору и вошел внутрь. Из угла, где приподнялась ткань, она успела заметить еще одну, крошечную комнатку, которую можно было оглядеть целиком: там стояла лишь одна металлическая койка и приземистая тумбочка. Занавеска опустилась, и вскоре Цзян Му услышала шум воды.
Она достала математический тест и разложила его на столе, оглядывая комнату отдыха. В тот момент, когда она подняла голову, ее взгляд случайно упал на самую верхнюю полку стеллажа, где стояла знакомая коробка.
Хотя внешняя камуфляжная упаковка была сорвана, содержимое внутри осталось нетронутым. Скачущий жеребец на коробке выглядел так, словно его никто не касался. Это был подарочный набор Паркер «Сделай мечту своим конем». Внутри лежала черная стальная ручка с золотым напылением и матовой поверхностью, которую она тщательно выбирала для Цзинь Чао. Она стоила больше двух тысяч юаней. Деньги были не от Цзян Инхань, а ее собственные — те, что она специально копила с гонораров за свои выступления. Она купила ее тайно для Цзинь Чао, когда узнала, что едет в Тунган.
Цзян Му опустила глаза и вынула из своего пенала немного поношенную ручку Паркер. Она всегда считала ее своей счастливой ручкой и пользовалась только на олимпиадах или экзаменах. За столько лет пишущий узел и стержни, конечно, износились и были заменены, но сам корпус она неизменно хранила, не желая выбрасывать. Эта ручка тихо лежала в ее пенале, став свидетелем бесчисленных больших и малых экзаменов, сопровождая ее на тернистом пути.
Когда Цзинь Чао уезжал из Сучжоу, он оставил эту ручку ей. Спустя годы она, в свою очередь, подарила ручку ему, полагая, что она пригодится, что это самый важный для них обоих подарок. Но она и представить не могла, что нынешнему Цзинь Чао совершенно не нужна эта бесполезная, роскошная ручка.
«Сделать мечту своим конем» — видимо, его мечта о карьере в аэрокосмической отрасли разбилась вдребезги много лет назад.
Цзян Му была настолько погружена в мысли, что даже не услышала, как за ее спиной прекратился шум воды. Лишь когда шаги приблизились, она поспешно сунула старую ручку в пенал и резко закрыла его.
Цзинь Чао, вытирая волосы, подошел ближе. Цзян Му не обернулась. Ее сердце продолжало бешено колотиться. Она не хотела, чтобы он видел старую ручку, это бесценное для нее воспоминание, которое Цзинь Чао, возможно, давно не ценил. Так же, как и подарочный набор, небрежно брошенный на стеллаж. Все это вызывало у Цзян Му чувство неловкости.
От него веяло жаром, принесенным из душа. Цзинь Чао остановился за ее спиной, опустил глаза и спросил:
— За полчаса ни одной буквы не написала?
Видя, что Цзян Му молчит, он перекинул полотенце через плечо, взял ее контрольную и безразлично спросил:
— Над чем задумалась?
Цзян Му не могла же сказать: «Думаю, кто из нас двоих больше погряз в саморазрушении?» Поэтому она только обернулась, пытаясь отобрать свою контрольную. Но тут заметила, что взгляд Цзинь Чао был направлен не на бумагу, а скользнул по ее лицу.
Он сменил грязную одежду и теперь был одет в чистую, свежую футболку и свободные брюки цвета хаки. От него исходил приятный, мятный аромат после душа. Капли воды стекали с коротких волос на виски, а линия подбородка выглядела напряженной. Цзян Му невольно перевела взгляд на его кадык.
В детстве Цзинь Чао был очень красив. Она не помнила, в каком классе это было, но ему нужно было участвовать в каком-то школьном представлении, и учителя накрасили ему губы, наложили тени и сильно побелили лицо. Но он все время хмурился. Она, тогда еще маленькая, решила, что брат злится, и потянула его за руку, умоляя не сердиться. Цзинь Чао лишь бросил в своей крутой манере:
— Я не злюсь. Просто считаю, что выгляжу ужасно.
Она, не соглашаясь, начертила руками огромный круг и сказала ему:
— Чао-Чао, ты самый красивый во всей Вселенной.
Тогда она называла брата «Чао-Чао» только в моменты сильного эмоционального подъема. Обычно Цзинь Чао отчитывал ее за неуважение к старшим, но в тот раз он не сказал ей ни слова.
Она и сейчас считала Цзинь Чао красивым, хотя он изменился. Например, она не знала, когда у него появился этот четкий кадык. Раньше она никогда не думала, что в мужском кадыке есть что-то особенное, но в этот момент он показался ей невероятно мужественным.
Цзинь Чао положил ее контрольную на стол, поднял глаза и спросил:
— Что смотришь?
Его голос звучал близко, и в тесном пространстве отдавался эхом, как низкий динамик. Цзян Му поспешно спрятала свои смущающие мысли:
— У меня привычка медитировать перед выполнением домашнего задания.
Цзинь Чао вскинул бровь:
— Почему ты тогда не пытаешься решать задачи силой мысли? Пойдем, поешь.
Сказав это, он вышел. Цзян Му последовала за ним и спросила:
— Я не помешаю тебе работать, если останусь здесь?
— Нет, мастерская моя.
Цзян Му подумала, что это хорошо: по крайней мере, он не работает на кого-то, а владеет хотя бы частью дела.
Но тут же услышала продолжение:
— Владею совместно с партнером.
В этот момент Цзян Му почувствовала себя еще хуже. Мастерская маленькая, да еще и в доле с кем-то, сможет ли он вообще заработать?
Конечно, все эти вопросы она могла только подавить в себе.
У входа в мастерскую установили стол. Сань Лай и Те Гунцзи притащили несколько табуретов. На столе стояли только что доставленные еда и рис, а также несколько бутылок пива. Сяо Ян уже вымыл руки и принялся распаковывать контейнеры с едой. Чжан Фань, видимо, ушел в интернет-кафе, его не было.
Сань Лай совершенно не чувствовал себя нахлебником; напротив, он вел себя как хозяин, приглашая Цзян Му:
— Цзян Сяо Му, присаживайся, не стесняйся.
Увидев его манеру, Цзян Му спросила:
— Ты тоже здесь работаешь?
Те Гунцзи зубами открыл бутылку пива, с отвращением выплюнул пробку и проворчал:
— Ты посмотри на эти руки, разве они способны на какую-то работу? Он — владелец зоомагазина по соседству.
Цзян Му удивленно повернула голову к соседнему зданию, где светилась вывеска «Зоомагазин Золотой Треугольник». Затем она посмотрела на Сань Лая, который был с густой щетиной, маленькой косичкой и сидел, закинув ногу на ногу. Никак он не походил на владельца зоомагазина, который любит маленьких животных.
Сань Лай, заметив ее ошеломленный вид, добавил:
— Вот поешь, а потом зайдешь ко мне в магазин, посмотришь. Что понравится, бери, не стесняйся, пусть тебе… — Он посмотрел на Цзинь Чао, который раздавал палочки для еды, и с полуулыбкой закончил: — Пусть твой любимый старший брат за тебя заплатит.
Цзинь Чао швырнул палочки прямо ему в лицо и холодно сказал:
— Убирайся.
Сань Лай, словно ожидая этого, поймал палочки и первым делом протянул их Цзян Му. Цзян Му, принимая их, заметила:
— Не любимый. Тебе нужно убрать слово «старший».
Сань Лай сам взял себе пару палочек и засмеялся:
— Убрать «старший»? Что тогда? Не старший брат, а просто брат?
Цзян Му ничего не ответила, склонив голову над тарелкой с рисом. Сань Лай удивленно посмотрел на Цзинь Чао:
— Так это правда твоя сестра? Ну, та самая…
Цзинь Чао бросил на него ледяной взгляд. Сань Лай сглотнул недосказанную часть фразы, криво усмехнулся и многозначительно взглянул на Цзян Му.
Из всех собравшихся только она одна ела, остальные пили пиво. Тема, поднятая Сань Лаем, неведомым образом свернула на роды у собаки. Он рассказывал, как его золотистый ретривер родил щенков позапрошлой ночью, и он не спал всю ночь, карауля большую суку. Главное, он понятия не имел, кто ее оплодотворил, отец щенков совершенно «бессовестный», ни разу не пришел посмотреть. Сам он даже жены не имеет, а принимать роды впервые в жизни пришлось у собаки.
— Вот уж псу под хвост! — заключил он.
Те Гунцзи, отпив пива, проговорил:
— Ну, это нормально. Твоя Си Ши, стоит ей выйти пописать, сразу убегает куда глаза глядят. Кого винить, что ее оплодотворили? Вини ее распутный характер, он же в хозяина пошел.
С выпитым алкоголем, хоть они и обсуждали собак, их шутки становились все более непристойными и неуместными.
Цзинь Чао поставил бутылку пива на стол и сказал:
— Хватит уже. Здесь ребенок.
Цзян Му, естественно, не решилась вмешиваться в обсуждение бурной личной жизни золотистого ретривера. Хорошо, что Цзинь Чао вовремя пресек эту крайне неловкую тему.
Рядом с дорогой припарковалась машина. Мужчина средних лет опустил стекло и крикнул:
— Ю Цзю!
Цзинь Чао отложил палочки, быстро подошел к машине и о чем-то поговорил с этим человеком.
Цзян Му, провожая его взглядом, спросила у Сань Лая:
— Почему вы все называете его Ю Цзю?
Сань Лай, уже опустошивший бутылку, крутил пустую посуду на столе:
— «Сегодня есть вино, Цзинь Чао пьян[1]». В самое беспросветное время твой брат имел только одну бутылку вина, которая помогла ему выстоять.
Цзян Му показалось, или в словах Сань Лая чувствовался неприкрытый сарказм?
— А почему его называют «Седьмой день»? — спросила она.
Лицо Сань Лая изменилось. Он бросил взгляд в сторону Цзинь Чао и понизил голос:
— Я советую тебе: такие вопросы лучше поменьше задавать, особенно в присутствии Ю Цзю.
Сказав это, он потянулся, и в его расфокусированном взгляде промелькнула какая-то сложность:
— В конце концов, это прозвище знаменует конец одной эпохи. Мало кому нравится вытаскивать на свет заплесневелые, прогнившие дела, чтобы навлечь на себя неудачу. Цзян Му замолчала. Она подумала, что эта история, вероятно, связана с тем, что Цзинь Чао бросил учебу. Если ее догадки верны, то в старшей школе произошло нечто очень серьезное. Однако все его приятели хранили молчание. Ей оставалось лишь временно заглушить свои вопросы.
[1] Цзинь Чао Ю Цзю Цзинь Чао Цуй — парафраз известного стиха
Добавить комментарий