Бабушка, узнав об этом деле, принялась увещевать Старшую госпожу-тетушку:
— Не спеши презирать юношу! Цзо Цзюньцзе собой хорош, в учебе прилежен, кто знает — быть может, в будущем его имя и впрямь окажется в Золотых списках сдавших императорский экзамен. К тому же, тех, кто готов вышить цветы на роскошной парче — всегда с избытком, а вот тех, кто пришлет угля в снежную бурю — единицы. Тем более, в семье Фу еще семь-восемь дочерей не просватаны!
Но, сказать по правде, все просто боялись, что этот союз запятнает репутацию семьи Фу и разрушит блестящую карьеру Старшего дяди. Осторожность никогда не бывает лишней.
Старшая тетушка сочла слова свекрови разумными и ответила семье Хао отказом.
Получив эту весть, Старшая невестка, само собой, была вне себя от радости.
А вот Цзо Цзюньцзе неожиданно заупрямился:
— Я круглый сирота, все семейные земли давно распроданы на лечение родителей. Мало того, что она рождена от наложницы, так у нее, кроме казенных ста лянов серебра из общих средств, и приданого-то нет… Раз уж Старая госпожа проявила милость, уж лучше я буду просить руки Третьей барышни из второй ветви!
Семья Второй госпожи-тетушки происходила из числа крупных землевладельцев в Сычуани, владевших соляными скважинами. Когда она выходила замуж, одни лишь сосуды и утварь из ее приданого заполнили целое трехмачтовое судно. Третья сестрица была законной дочерью от главной жены, к тому же единственной дочерью во второй ветви. Вторая тетушка уже давно во всеуслышание объявила, что все свое приданое до последней монеты отдаст Третьей барышне.
— Этому не бывать! — услышав слова брата, Старшая невестка потемнела лицом и, не раздумывая, осадила его. — Сейчас в семье Фу чиновниками служат лишь свекор да Пятый дядя, а два двоюродных брата из второй ветви не выказывают никаких способностей к учению. Вторая тетушка потому и заявила о передаче всего приданого Третьей барышне, что хочет найти зятя со степенью цзиньши, ну, на худой конец — цзюйжэня, чтобы в будущем было на кого опереться. А ты всего лишь сюцай, Вторая тетушка ни за что не согласится.
— Вы так уверены, что я в будущем не смогу получить степень цзиньши? — с вызовом бросил Цзо Цзюньцзе. — Пока не попытаетесь, откуда вам знать, что Вторая госпожа ответит отказом?
Старшая невестка сочла, что он совершенно не понимает устоев:
— Даже если Вторая тетушка согласится, моя свекровь уже ответила отказом семье Хао, и пути назад нет. Хватит болтать, просто жди, когда я пошлю свах сопоставить ваши Восемь знаков судьбы со Второй барышней, и готовься к свадьбе.
Сказав это, она развернулась и ушла.
Цзо Цзюньцзе же решил, что Старшая невестка просто боится прогневить свою свекровь и вовсе не радеет о его истинном благе. Не сказав сестре ни слова, на следующий же день он нанял сваху и отправил ее ко Второй тетушке делать предложение.
Но разве могла Вторая тетушка согласиться?
Сваха еще не успела переступить порог на обратном пути, а она уже побежала докладывать обо всем бабушке.
Бабушка так дрожала от гнева, что долгое время не желала даже разговаривать со Старшей невесткой.
Старшая невестка, сгорая от стыда и желая провалиться сквозь землю, ворвалась в покои Цзо Цзюньцзе и осыпала его бранью. Но тот оставался непоколебим:
— Ладно, ладно, раз уж тебе так неловко, так и быть, послушаю тебя и женюсь на Второй барышне! — произнес он тоном человека, делающего великое одолжение.
Старшая невестка не нашлась что ответить. Бросившись к кровати Старшей тетушки, она горько разрыдалась.
Старшая тетушка была так раздосадована и зла, что два дня не вставала с постели. Но одна из виновниц — невестка, хранящая вдовье целомудрие ради ее родного покойного сына, а другая — дочь, хоть и от наложницы, но плоть от плоти рода Фу. Каким бы сильным ни был гнев, оставалось лишь, стиснув зубы, «спрятать сломанную руку в рукав».
Спустя несколько месяцев Вторую сестрицу спешно выдали замуж за ученика по фамилии Хуан из соседнего уезда Пучэн. Не прошло и двух лет, как господин Хуан заболел и умер, оставив жену с месячной дочерью в четырех голых стенах. Только благодаря подачкам семьи Фу у них оставалась еда на завтрашний день.
Зато карьера Хао Цзяньфэна стремительно шла в гору, и за несколько лет он дослужился до левого заместителя министра чинов.
Позже река Хуанхэ прорвала дамбы в округе Сянфу провинции Хэнань. Хэнаньский губернатор подал доклад, обвинив ответственных лиц в использовании некачественного камня для ремонта. Министр Цюй Ян и Старший дядя оказались втянуты в этот скандал, и Старшего дядю лишили должности. Когда буря немного улеглась, он искал встречи с Хао Цзяньфэном, надеясь на помощь в возвращении на службу. Но тот — то ли из страха замараться в чужих бедах, то ли затаив давнюю обиду за отказ — даже не принял Старшего дядю, не говоря уже о помощи.
Всякий раз, вспоминая об этом, Старшая госпожа не могла сдержать горечи, и Старшей невестке из-за этого тоже доставалось немало упреков.
Впрочем, все это случилось позже.
А тогда, в ту самую ночь, Старшая невестка немедленно велела слугам снять для Цзо Цзюньцзе отдельный дворик на задней улице и выселила его из усадьбы.
С позеленевшим лицом, холодно усмехнувшись несколько раз, Цзо Цзюньцзе ушел, не взяв с собой ни единой вещи. Спустя пару дней он устроился домашним наставником в семью по фамилии Лю в Сианьской управе.
На следующий год он провалил провинциальные экзамены.
В конце года Цзо Цзюньцзе вернулся в Хуайинь. Невзирая на густой снегопад, он целый день простоял на коленях перед дверями Старшей невестки, и никто не мог заставить его подняться.
Заботясь о сохранении лица семьи, Вторая, Третья, Четвертая и Шестая тетушки, а также госпожа-мать в один голос принялись просить за него перед Старшей тетушкой.
Глядя на осунувшееся, изможденное лицо родного брата, Старшая невестка вспомнила, что он — единственный корень, оставшийся от ее некогда славной семьи, и разрыдалась как дитя.
Старшая тетушка лишь тяжело вздыхала. Она лично пошла к бабушке просить, чтобы юноше позволили вернуться к учебе в родовой школе.
С того дня Цзо Цзюньцзе словно подменили. «Два уха не слышат, что творится за окном, все помыслы отданы лишь книгам мудрецов». Сдав экзамены на степень цзюйжэня, он купил земли, нанял слуг, осел в переулке Гуантао и превратился в глазах всего Хуайиня в завидного жениха с золотым будущим.
Тогда-то Четвертая тетушка и положила на него глаз.
— В тот раз с браком не вышло, потому что Вторая девчонка была и дочерью наложницы, и без приданого. Такой гордый и талантливый юноша, как он, разумеется, был недоволен, — говорила она Четвертому господину. — Но наша Пятая девочка — совсем другое дело! Она не только законная дочь, но и красавица. К тому же, помимо общего приданого, у меня припасено для нее триста му отличных полей и две тысячи лянов серебра из личных сбережений.
— Да как так можно! — Четвертый господин замотал головой, словно барабанчик. — Люди узнают, решат, что дочери семьи Фу сами вешаются ему на шею!
— Ох, ну что ты такой твердолобый! — упрекнула мужа Четвертая тетушка. — Сам подумай: Старший брат хоть и лишился должности, но заслуги у него остались — при встрече сам уездный начальник уступает ему место. Про Пятого брата и говорить нечего: нынче он чтец-экспозитор во Внутреннем кабинете, преподает каноны самим принцам — того и гляди станет Императорским наставником, пред ним открыт сияющий путь. Третья девочка из второй ветви вышла замуж за цзюйжэня, седьмой мальчик из третьей ветви в этом году сдал на сюцая, старший шурин из шестой ветви — обладатель степени цзиньши… И только в нашей ветви ни одного человека с ученой степенью! Неужто хочешь всю жизнь головы перед братьями не поднимать? Даже если тебе плевать на себя, как будут жить наши сыновья и дочери?
Четвертый господин долго молчал, но в итоге согласно кивнул.
Четвертая тетушка тут же отправилась просить госпожу-мать стать свахой.
Матушка, посчитав, что этот союз не сулит ничего доброго, тактично отказалась. Втайне она признавалась дочери:
— Цзо Цзюньцзе всего лишь цзюйжэнь, а уже осмеливается покрывать ростовщика Ван Сяося, позволяя тому записывать незаконные земли на свое имя. Он действует самонадеянно и не ведает устоев — боюсь, это до добра не доведет и однажды накличет беду.
Получив отказ, Четвертая тетушка пошла просить Шестую тетушку выступить посредницей.
Шестая тетушка осторожно предупредила её:
— Я слышала, что семья Хань с севера города хочет выдать за Цзо Цзюньцзе свою дочь…
Семья Хань с севера города разбогатела на торговле изделиями из бамбука.
Услышав это, Четвертая тетушка презрительно скривила губы:
— Сваха на то и сваха, чтобы всё как следует взвесить и измерить — вот тогда и станет ясно, подходят они друг другу или нет!
Шестой тетушке ничего не оставалось, кроме как пойти на разговор к Старшей невестке.
На этот раз Старшая невестка не посмела принимать решение самостоятельно. В качестве вежливого ответа для Четвертой тетушки она отправила в переулок Гуантао свою доверенную мамку, чтобы та всё разузнала.
Мамка вернулась и доложила:
— Господин Цзо сказал, что семья Хань с севера города предложила пять тысяч лянов серебра в качестве приданого.
Старшая невестка пришла в такую ярость, что едва не лишилась чувств, но всё же передала Четвертой тетушке:
— Мы уже договорились о помолвке с семьей Хань!
Кто в здравом уме предпочтет дочь торговца, лишь бы не породниться с семьей Фу?
Четвертая тетушка решила, что Старшая невестка просто плохо старается, и втайне подослала своих людей разузнать всё в деталях. Узнав, что дело уперлось в размер приданого, она без обиняков передала через людей Цзо Цзюньцзе:
— Помимо пяти тысяч лянов серебра, наша Пятая барышня получит в приданое триста му отличных полей.
Семья Хань, всей душой жаждавшая заполучить зятя-цзюйжэня, чтобы тот стал опорой их роду — ведь тогда они смогли бы прикрыться его именем в торговых делах и даже уклоняться от тяжких налогов и повинностей, — тщательно подсчитала свои выгоды и велела свахе передать Цзо Цзюньцзе:
— К пяти тысячам лянов из семейной казны мы добавим лавку, приносящую пятьсот лянов чистой прибыли в год.
Четвертая тетушка не унималась:
— Что важнее: лавка с доходом в пятьсот лянов или зять из рода Фу?
В конце концов слухи об этом дошли до бабушки. Она, не стесняясь прислуги, отвесила Четвертой тетушке звонкую пощечину, а сама единолично решила выдать Пятую сестрицу замуж за сына господина Яо, цзюйжэня из уезда Тунлинь.
Узнав об этом, Цзо Цзюньцзе с того дня больше ни разу не переступил порог дома семьи Фу. Однажды, перебрав вина, он громогласно заявил:
— Эта старая нищенка вечно портит мне добрые дела, клянусь, настанет день, и она об этом пожалеет!
Как именно эти слова дошли до ушей семьи Фу — осталось загадкой, но никто не осмелился передать бабушке хотя бы полслова. С тех пор все члены рода обходили переулок Гуантао десятой дорогой. Старшая же невестка в доме Фу и вовсе стала тише воды, ниже травы.
Узнав о всеобщем бойкоте, Цзо Цзюньцзе разразился угрозами:
— …Не возьму в жены никого, кроме дочери чиновника!
Помолвка с семьей Хань, разумеется, расстроилась.
Но Хуайинь — всего лишь уездный город, много ли в нем семей чиновников? Те, что подходили по статусу, не могли предложить приданого, которое бы удовлетворило его аппетиты, и он считал это ударом по своему достоинству. А те, на кого он сам положил глаз, прекрасно зная о его грызне с семьей Фу, считали его человеком бесчестным, алчным и лишенным благородства. В префектурах Хуачжоу и Сиань чиновничьих семей было больше, но и запросы там были куда выше. Цзо Цзюньцзе кружил, словно муха в банке, но так и не смог устроить свою судьбу.
Так продолжалось до тех пор, пока два месяца назад он внезапно не явился к матери Фу Тинъюнь. С неизменно покорным видом он заявил, что у него есть дело чрезвычайной важности.
«Того, кто улыбается, рукой не бьют», — подумала мать и отослала прислугу.
— Пятая госпожа, — с подчеркнутым, нарочитым почтением поклонился он, — мы с Девятой барышней полюбили друг друга. Я желаю соединить с ней наши судьбы навек, умоляю вас, госпожа, дайте свое согласие!
Это прозвучало как удар грома средь ясного неба. Мать стояла, не в силах вымолвить ни слова, долго не в силах прийти в себя. А когда опомнилась, всё это показалось ей нелепой шуткой:
— Наша Девятая с десяти лет помолвлена с Юй Цзинсю, старшим сыном господина Юя из квартала Фэнлэ в Нанкине. Неужели господин Цзо что-то неверно понял?
Когда Фу Тинъюнь исполнилось десять, она сопровождала бабушку в Нанкин, чтобы навестить тетушку, выданную замуж в те края. Во время возжигания благовоний в монастыре Гундэси они повстречали госпожу Шу, вторую жену главы семьи Юй.
Семья Юй была одним из самых знатных и влиятельных родов в Цзяннани. Их прапрадед, прадед и двоюродный прадед занимали пост ректора Государственной академии Гоцзыцзянь, а дед, будучи чтецом-экспозитором в Академии Ханьлинь, дважды возглавлял провинциальные экзамены в Цзянси. В поколении Юй Годуна, Юй Голяна и Юй Гоцая все три брата один за другим занимали высшие ученые степени и служили в Академии Ханьлинь. Позже Второй господин, Юй Голян, дослужился до левого цензора в Цензорате, надзирая за сотнями чиновников. Чтобы избежать обвинений в кумовстве, Старший брат, Юй Годун, согласился на внешнее назначение префектом в Цзинчжоу, а Младший, Юй Гоцай, не желая покидать Цзяннань, просто ушел в отставку, став вольным ученым в своем поместье.
Но, быть может, в мире не бывает вещей совершенных. При невероятном успехе на государственной службе, семья Юй долгие годы испытывала трудности с продолжением рода. Лишь у Второго господина Юй Голяна в тридцать два года наконец родился сын.
Госпожа Шу и была той самой матерью старшего сына из семьи Юй. Хотя она не была главной супругой в клане, но, подарив роду наследника, да еще будучи женой самого высокопоставленного из братьев, она чувствовала себя в доме Юй так уверенно, что «шла, подняв голову, и никто не смел перечить ее воле».
Поскольку семья мужа тетушки состояла с родом Юй в родстве, они вместе отобедали. Неизвестно почему, но госпожа Шу сразу прониклась к маленькой Фу Тинъюнь симпатией и весь вечер не отходила от нее. Бабушка, видя это, завела разговор о забавных случаях из детства внучки, чем привела госпожу Шу в полный восторг.
Не прошло и нескольких дней, как госпожа Шу прислала свах просить руки Фу Тинъюнь для своего сына, Юй Цзинсю. Бабушка была так счастлива, что даже не поинтересовалась мнением матери девочки и тут же дала согласие. Обмен брачными грамотами и предварительный сговор — всё было совершено еще в Нанкине.
Мать тогда была глубоко недовольна и в письме мужу осторожно выражала свои сомнения:
— …Я ведь даже не видела этого господина Юя, кто знает, что он за человек?
Пятый господин вскоре ответил. В письме говорилось, что старший сын семьи Юй с ранних лет славится необычайным умом: в пять лет начал обучение, в двенадцать — уже понимал комментарии к «Четверокнижию», а теперь учится у знаменитого на весь Юг великого конфуцианца Фань Куня. Его ждет великое будущее, это партия высшего разряда. Он приказал матери строго воспитывать дочь, чтобы, выйдя замуж, она не уронила достоинство семьи Фу.
Мать успокоилась. Она держала дочь при себе, неустанно наставляла ее, почти не отпуская от себя ни на шаг. Как же теперь, с чего вдруг, между ней и Цзо Цзюньцзе возникла какая-то «запретная связь»?
Добавить комментарий