Кабинет № 408, учительская выпускных классов.
Поскольку сейчас шёл урок, в кабинете находилась лишь малая часть педагогов, занятых проверкой контрольных. Лин Ваньсин вошла следом за коллегой Сюй, и в тишине слышался лишь сухой шорох бумаги. В углу, у столов, сидели трое родителей и учительница с короткой стрижкой.
Лин Ваньсин направилась к ним. Это был класс Линь Лу, а их классную руководительницу звали госпожа Ван. Сначала Лин обменялась приветствиями с ней. Среди родителей маму Линь Лу узнать было нетрудно — у них были одинаковые большие глаза и фарфорово-белая кожа. Однако вместо ожидаемого гнева в глазах женщины читались лишь тревога и беспокойство.
Лин Ваньсин помедлила, но протянула руку:
— Здравствуйте, мама Линь Лу, я Лин Ваньсин.
Женщина поспешно поднялась, заметно нервничая:
— Учитель Лин?
— Да, это я.
Это был первый опыт общения с родителями учеников, и в какой-то мере ситуация выходила за рамки всего, с чем она сталкивалась раньше. Она стояла напротив мамы Линь Лу, пока другая женщина не прервала паузу:
— Вы их вчерашний сопровождающий?
— Вы… мама Ци Ляна? — Лин Ваньсин пригляделась и угадала по семейным чертам.
— Да, я его мать.
Третьей женщиной, по предположению Лин, была мать Юй Мина.
— Рада вас видеть. Как ребята?
— С нашим Сяо Ляном всё в порядке, только сплошные синяки, смотреть больно. А вот Линь Лу вчера вечером загремел в больницу. У нас общий родительский чат, мы обсуждали ситуацию: школа совсем с ума сошла? Детям сдавать выпускные экзамены, это приоритет номер один, а вы их на футбольные матчи гоняете! — мама Ци Ляна стреляла фразами, как из пулемёта.
Лин Ваньсин услышала только одно:
— С Линь Лу всё серьёзно?
— Когда Лерыч вернулся домой, жаловался на боль в ноге, а в душе ещё и упал. Мы бегом в больницу, — вставила мама Линь Лу.
— Что сказали врачи?
— Снимки целы, но связки растянуты. Врач велел лежать дома, — она бросила на Лин затравленный взгляд и, набравшись храбрости, добавила: — Поэтому я здесь. Сначала хочу взять справку для сына, а во-вторых — спросить школу: почему вы издеваетесь над детьми в выпускном классе?
Мама Линь Лу выглядела глубоко оскорблённой. Лин Ваньсин, узнав про растяжение, немного успокоилась, но всё ещё была в недоумении:
— В чём же именно школа их притесняет?
Мама Ци Ляна вспыхнула:
— Вы их гоняете на футбол только потому, что наши дети учатся чуть хуже других! Почему вы не требуете того же от членов комитета класса?
— Линь Лу, Ци Лян, Фу Синьшу, Чэнь Цзяньхэ — они же играли в одной команде! У них талант, это редкий шанс для них выступить вместе. Участие в игре никак не связано с их оценками.
— Как это не связано? Мы отдали детей в гимназию, чтобы они поступили в университет, а вы отвлекаете их этой внеклассной ерундой! И это я ещё молчу про травму! — возмутилась мать Ци Ляна.
— Но успеваемость Ци Ляна стабильна. Один футбольный матч не может на неё повлиять.
Лицо матери Ци Ляна исказилось:
— Что вы хотите этим сказать? Если у моего сына плохие оценки, это не значит, что вы можете надо мной издеваться!
— Учитель Линь! — госпожа Ван, классная руководительница Линь Лу, резко оборвала коллегу. Пытаясь погасить конфликт, она обратилась к родителям: — Учитель Линь — наш новый практикант, она просто сопровождала детей на соревнования. Мы услышали ваши претензии и заверяем: больше никаких футбольных тренировок для учеников.
— Но они приложили столько усилий, чтобы добиться права на переигровку, почему нельзя позволить им дойти до конца? — спросила Лин Ваньсин.
Учителя за соседними столами недовольно покосились на них, кто-то проворчал: «Практиканткам лучше поменьше болтать». Лин Ваньсин не злилась, она спокойно смотрела на родителей:
— Вы считаете, что футбол мешает их учёбе. Но, насколько я знаю, в десятом классе у них были тренировки, а в одиннадцатом — полностью прекратились. Давайте сравним успеваемость всех одиннадцати учеников за первый и второй годы обучения и посмотрим, есть ли существенная разница.
Лин Ваньсин помедлила, повернулась к госпоже Ван:
— Можно взять лист бумаги и ручку?
Та молча кивнула.
— Поскольку вчера наша победа далась нам невероятным трудом, я полночи не спала и зашла на сайт учебного отдела, чтобы посмотреть их успеваемость.
Лин Ваньсин согнулась над столом, чертя таблицу.
— Я посчитала их средний рейтинг по итогам главных экзаменов за десятый и одиннадцатый классы. Так будет нагляднее.
Она быстро заполнила графы «Десятый класс» и «Одиннадцатый класс». Мать Юй Мина спросила:
— И что эти две колонки нам докажут?
— Поскольку ваше мнение строится на том, что футбол вредит учёбе, мы можем сравнить результаты в периоды, когда они играли, и когда нет.
— Мой Сяо Лян учится стабильно, — вставила мать Ци Ляна. — Но вот посмотрите на Фу Синьшу: рейтинг вырос с 655 до 630 места. Это же явный прогресс!
— Этот прогресс не имеет статистической значимости, чтобы доказать влияние футбола, — возразила Лин. — Возьмём Цинь Ао: средний рейтинг упал с 678 до 690 места. Значит ли это, что отказ от футбола ухудшил его показатели?
— И что вы предлагаете?
— Мы можем применить статистический критерий значимости различий средних, чтобы проверить, действительно ли футбол влияет на баллы. Мне писать результаты расчётов или сразу итог?
— Учитель Линь, будьте проще, говорите прямо, — вздохнула госпожа Ван.
— Итог таков: по результатам научного анализа, существенной разницы между рейтингами учеников нет. Игра в футбол, скорее всего, никак не влияет на их оценки.
В кабинете повисла мёртвая тишина. Родители и педагоги молчали, переваривая услышанное. Наконец мать Ци Ляна выдала:
— Вы просто хотите сказать, что наши дети — двоечники, и неважно, играют они или нет? К чему эти витиеватые слова?
— Я не это имела в виду! — Лин Ваньсин была потрясена.
— Если не это, зачем вы написали, что мой Цинь Ао каждый семестр на семисотом месте? — мать Ци Ляна побагровела.
Мать Линь Лу опустила голову:
— Мы плохие родители, мы сами это знаем, но что нам делать? Они любят футбол, но сейчас одиннадцатый класс, самый важный год в жизни. Мы хотим, чтобы они зубрили уроки, поступили в хороший университет, вышли на твёрдую, проторенную дорогу.
Госпожа Ван протянула ей платок и холодно отрезала:
— Учитель Линь, вы плохо знаете ситуацию, лучше промолчите.
Это прозвучало как выговор. Лин Ваньсин опустила глаза. В голове пронеслись тысячи мыслей, и она, не удержавшись, выпалила:
— А если они поступят в хороший университет — это действительно даст им гарантию успеха?
Госпожа Ван чуть не ударила по столу. Лин Ваньсин замялась:
— Я… я не хотела спорить, я просто… не уверена. У ребят талант к футболу, но пробиться в этой сфере безумно трудно. Мы все хотим для них лучшего будущего, широкой дороги в жизни…
— Ответ госпожи Ван почти убедил Лин Ваньсин — это было ровно то, во что она сама верила всю жизнь. Но сейчас она произнесла:
— На самом деле, иногда дорога становится только уже.
В кабинете снова воцарилась тишина. Родители и коллеги замерли. В их глазах читалось недоумение — то ли перед ними сумасшедшая, то ли кто-то, кто видит мир под другим углом.
— Я понимаю, к чему вы клоните, — подал голос один из учителей, проверявший тетради. — Вы хотите сказать, что даже если они бросят футбол и поступят в хороший вуз, это ничего не гарантирует? Но, коллега, вы ещё молоды, полны юношеского максимализма и красивых лозунгов. А на деле всё упирается в баллы.
Лин Ваньсин чувствовала горечь, путаницу и растерянность. Перед ней были родители, чьи сердца были полны страха за детей, а за спиной — сами дети, не готовые к столкновению с реальностью.
— Хорошо, — сказала она. — Дайте мне шанс. Доверьте мне своих детей. Я гарантирую, что каждый из них поступит в тот университет, который вы считаете идеальным. Но я не могу гарантировать, что это станет для них широкой и прямой дорогой.
— Для такой юной особы у вас слишком дерзкие речи.
— Вы можете поднять архивы новостей семилетней давности. Имя обладательницы высшего балла на гуманитарном профиле в нашей провинции — моё.
Добавить комментарий