Дверь медленно отворилась, но никто не спешил выходить им навстречу.
Гостевые кельи в храме Волун не отличались особым великолепием, но та, что отвели для «особой» гостьи, была на редкость просторной. Кровать стояла почти посередине комнаты, и её даже не закрывала ширма. Поэтому всё, что творилось внутри, предстало перед их глазами как на ладони.
Первой истошно закричала Шэнь Юэ.
Пол был усеян лоскутами изодранной в клочья одежды. Одеяло валялось на полу, смятое и грязное. Книги и свитки, аккуратно лежавшие на столе, были безжалостно сброшены, а изящный чайный сервиз разбит вдребезги. Комната выглядела так, словно по ней прошёлся ураган.
Но всё это меркло по сравнению с тем, что лежало на кровати.
На измятых, перепачканных простынях, спиной к двери, скорчилась девушка. Её наготу едва прикрывал жалкий обрывок ткани. Но даже того, что было открыто, хватило, чтобы кровь застыла в жилах. Вся её спина была покрыта багровыми синяками, кровоподтёками и глубокими, кровоточащими рубцами. От этого зрелища бросало в дрожь. А под кроватью, словно ядовитая змея, змеился окровавленный кожаный кнут. Судя по ранам, несчастную пороли именно им.
— Небеса милосердные! — Шэнь Юэ в ужасе зажала рот ладонью и отшатнулась. — Кто… кто это?! Это ведь… это ведь не может быть старшая сестра, правда?! — она в панике обернулась к Жэнь Ваньюнь.
Поскольку Шэнь Мяо только что заявила, что поменялась комнатами со старшей сестрой, выходило, что на кровати лежит именно Шэнь Цин. И судя по увиденному, Шэнь Цин постигла чудовищная катастрофа. Хоть Шэнь Юэ и была незамужней девицей, даже ей было ясно: то, что здесь произошло — это жестокое, извращённое насилие!
Мама Гуй тоже впала в ступор. Открывая дверь, она думала, что Шэнь Мяо уже договорилась с Жэнь Ваньюнь и они просто зашли внутрь продолжить спор. А увидев погром, решила, что это Юй-циньван привёл с собой какую-то девку для забав и испортил ей весь план. Но слова Шэнь Юэ ударили её как обухом по голове. Шэнь Цин?! Эта истерзанная девка на кровати — Шэнь Цин?!
Когда служанки Шэнь Цин, Янь Мэй и Шуй Би, осознали, КТО лежит на кровати, их сердца едва не остановились. Если с их барышней случилось такое, им не жить! Они в отчаянии переглянулись и, рухнув на колени, поползли к Жэнь Ваньюнь, умоляя о пощаде.
Сама Жэнь Ваньюнь стояла как каменный истукан, не в силах сдвинуться с места.
— Неужели вторая тётушка не хочет зайти и проверить, как там старшая сестра? — в мёртвой тишине голос Шэнь Мяо прозвучал ровно и бесстрастно. Казалось, её совершенно не трогает разыгравшаяся перед ней трагедия. Жэнь Ваньюнь медленно повернула голову. Глаза племянницы были тёмными, спокойными и пугающе холодными.
Сердце второй госпожи забилось как сумасшедшее. Взяв себя в руки, она бросилась в комнату и рухнула на колени перед кроватью.
Волосы девушки были спутаны, а на полу валялись вырванные с корнем пряди. Дрожащими руками Жэнь Ваньюнь осторожно перевернула несчастную лицом к себе.
В этот самый миг небеса словно разверзлись, и грянул оглушительный гром, отражая ту бурю, что бушевала в её душе. Снаружи хлынул проливной дождь.
Жэнь Ваньюнь мучительно зажмурилась. Сомнений не было: истерзанная девушка в её руках — это её драгоценная Цин-эр!
Чем дольше люди вглядывались, тем сильнее был их шок. Лицо Шэнь Цин представляло собой кровавое месиво. Её били, жестоко и беспощадно. На теле не осталось ни единого живого места, а левая рука была вывернута под неестественным углом — сломана.
Юй-циньван оказался настоящим зверем.
Но в этот момент Жэнь Ваньюнь ненавидела не его. Она всем своим существом ненавидела Шэнь Мяо!
Это всё предназначалось ей! Это она должна была корчиться здесь, в крови и грязи! Но почему-то пострадала её Цин-эр! То, что она пережила этой ночью, означало лишь одно: жизнь Шэнь Цин кончена. Жэнь Ваньюнь готова была голыми руками свернуть Шэнь Мяо шею, выпить её кровь и сожрать её плоть!
Будучи главной управляющей огромной резиденции Шэнь, Жэнь Ваньюнь обладала железной выдержкой. Даже сейчас, балансируя на грани безумия, она заставила себя собрать остатки воли. Дрожащим, но властным голосом она приказала Сянлань:
— Немедленно… закладывай экипажи! Мы сейчас же спускаемся с горы!
— Но, госпожа… — Сянлань испуганно покосилась на окно. — Ливень стеной! Дорогу размыло, лошади не пройдут!
Храм Волун находился высоко в горах. Горный серпантин был узок и опасен, а в такой ливень он превратился в скользкое грязевое месиво. Пытаться спуститься сейчас означало верную смерть — экипаж просто сорвётся в пропасть.
— А ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ С МОЕЙ ЦИН-ЭР?! — сорвалась Жэнь Ваньюнь, теряя последние крохи контроля. Она наотмашь ударила Сянлань по лицу. — КАК МНЕ СПАСТИ МОЮ ДОЧЬ?!
Шэнь Мяо стояла у открытого окна, равнодушно глядя на стену дождя.
Струи воды хлестали по каменным плитам двора, смывая грязь, так же как этот дождь смывал грязные замыслы её врагов.
Изначально жертвой должна была стать она. Но Небеса рассудили иначе, и теперь в луже собственной крови валяется Шэнь Цин.
Жэнь Ваньюнь собственными ушами слышала, как её дочь истязали всю ночь. Она могла вмешаться, могла спасти её, но сидела сложа руки, упиваясь чужой болью. Каково ей теперь осознавать, что она слушала крики собственного ребёнка? Понимает ли она теперь ту мучительную, разрывающую сердце боль, которую испытала Императрица Шэнь, узнав о жестокой смерти своей дочери Вань Юй?
Она рвётся отвезти Шэнь Цин к лекарям, но дождь запер её здесь. Ни вперёд, ни назад. А если бы её план удался, и на месте Шэнь Цин оказалась Шэнь Мяо, почувствовала бы Жэнь Ваньюнь хоть каплю жалости или отчаяния? Нет.
— Ищи лекаря! Мне плевать как, но найди в этом проклятом храме монаха, который смыслит во врачевании! Если не найдёшь — я с тебя живой шкуру спущу! — билась в истерике Жэнь Ваньюнь.
Сянлань служила ей много лет, но никогда не видела госпожу в таком бешенстве. Глотая слёзы обиды и страха, она со всех ног бросилась вон из двора. Пробегая мимо, она невольно бросила взгляд на Шэнь Мяо.
Вне всяких сомнений, ловушка готовилась именно для пятой барышни. Как вышло, что всё перевернулось с ног на голову? Шэнь Цин была девушкой гордой и ненавидела кузину. Она бы в жизни не согласилась поменяться с ней комнатами! Всё это было слишком странно и пугающе. Сянлань посмотрела на изящную девичью фигурку в белом. От этой спокойной, красивой барышни веяло такой леденящей, убийственной аурой, что Сянлань захотелось провалиться сквозь землю.
— Цай Юй! — процедила сквозь стиснутые зубы Жэнь Ваньюнь. — Найди людей, вынеси отсюда всех лишних и запри дверь!
Когда тяжёлые створки захлопнулись, двор словно разделился на два разных мира.
Шэнь Юэ всё ещё не могла прийти в себя. Бледная как полотно, она повернулась к Шэнь Мяо:
— Пятая младшая сестра… старшую сестру… осквернил какой-то злодей?
Шэнь Мяо промолчала. Юй-циньван собирался развлечься и исчезнуть до рассвета. Он прекрасно знал, что для дочерей из благородных семей самое страшное — это когда их репутацию губит неизвестный насильник-домушник. Позор заставит семью молчать. Но циньван не был идиотом. Рано или поздно он поймёт, что его обвели вокруг пальца. В конце концов, подмена была слишком изящной в своей простоте.
Шэнь Мяо хранила молчание, но её холодный, непроницаемый взгляд заставил Шэнь Юэ содрогнуться:
— Пятая сестра… неужели это ты… подстроила всё это?!
Ведь по плану Шэнь Цин спала в Южном дворе, а Шэнь Мяо — в Северном. Если бы они не поменялись, сейчас истерзанной лежала бы Шэнь Мяо! Шэнь Юэ прекрасно знала: Шэнь Цин ни за что не согласилась бы на обмен. Значит, это дело рук Шэнь Мяо! Глядя на кузину, Шэнь Юэ вдруг поняла, что перед ней стоит настоящий монстр.
Но Шэнь Мяо лишь едва заметно улыбнулась:
— Вторая старшая сестра, можно есть всё подряд, но нельзя болтать что попало. Откуда у меня, слабой девушки, силы и возможности сотворить такое со старшей сестрой? Вы слишком высокого обо мне мнения.
— Но… — Шэнь Юэ нутром чуяла подвох. Она не знала как, но была уверена: Шэнь Мяо замешана в этом по уши.
— Если у тебя такое доброе сердце и ты так печёшься о чужих бедах, почему бы тебе не подумать о себе? — небрежно бросила Шэнь Мяо.
— Обо мне? — Шэнь Юэ напряглась. — А при чём тут я?
— Как думаешь, твои служанки смогут остаться подле тебя после того, как увидели то, что случилось со старшей сестрой?
— Что?!
— Похоже, вторая сестра и впрямь не ведает, насколько жесток этот мир, — Шэнь Мяо снисходительно улыбнулась. — Как ты думаешь, долго ли живут слуги, узнавшие грязный секрет хозяев, да ещё и связанный со скандалом, уничтожающим девичью честь?
Хуан Инь и Цин Луань, личные служанки Шэнь Юэ, в один миг посерели лицом. Они выросли в знатном доме и прекрасно знали правила игры. Хозяева не прощают лишних свидетелей. Удел тех, кто увидел слишком много — смерть. Ибо только мертвецы умеют хранить тайны. Они своими глазами видели обесчещенную Шэнь Цин. Их участь была предрешена.
Шэнь Юэ побледнела. Она эгоистично думала только о себе и совсем забыла о правилах выживания. И дело было не в том, что ей было жаль служанок. Просто Хуан Инь и Цин Луань были её доверенными лицами, она годами приучала их к своим привычкам. Потерять их из-за чужой глупости было крайне обидно!
— И это касается не только твоих людей, — мягко продолжила Шэнь Мяо, переводя многозначительный взгляд на маму Гуй. — Никто не уйдёт обиженным.
Мама Гуй и обе служанки Шэнь Юэ с глухим стуком рухнули на колени.
Чего они так боятся? Влияния? Власти? Когда хозяин возвышается, даже его куры и собаки взлетают на Небеса. Но если хозяин гнил душой, слугам не спастись. В прошлой жизни, когда клан Шэнь был уничтожен и всё их имущество конфисковано, те самые слуги, что некогда прислуживали её врагам, первыми перебежали к новым хозяевам, продолжая творить свои мерзости. Предатель всегда останется предателем.
Так почему бы не воспользоваться случаем и не выжечь эту заразу с корнем чужими руками?
Шэнь Мяо развернулась и неспешно пошла прочь.
Заметив это, Шэнь Юэ вскрикнула:
— Ты куда?!
— Разве мы приехали в храм Волун не для молитв? — спокойно, не оборачиваясь, ответила Шэнь Мяо. — Я хочу задать Будде пару вопросов и возжечь благовония. Иначе зачем был проделан весь этот путь?
Белоснежный шёлк её одеяний даже не дрогнул. Она удалялась с таким ледяным спокойствием, словно за закрытыми дверями не разыгралась кровавая трагедия. Всё шло по её плану. Выспаться, поклониться Будде и помолиться о мире и благополучии.
— Это… это невозможно! — внезапно прошептала Шэнь Юэ, её глаза расширились от догадки. — Почему её служанок здесь не было?!
Мама Гуй тоже застыла, словно громом поражённая.
Утром, встретившись с Шэнь Юэ, Шэнь Мяо заявила, что отправила Цзинчжэ и Гу Юй на кухню за завтраком. И они так и не вернулись! Они единственные не видели того, что случилось с Шэнь Цин! Это не могло быть совпадением. Служанки Шэнь Цин, служанки Шэнь Юэ, мама Гуй — все они оказались в Северном дворе в роковой час и теперь обречены на смерть. И только люди Шэнь Мяо были в безопасности, потому что хозяйка заранее отослала их подальше!
Она знала. Она знала, что всё это произойдёт. Знала, какая участь уготована Шэнь Цин! Более того… она сама всё это подстроила!
Шэнь Юэ уставилась в спину удаляющейся кузины. Шэнь Мяо уже скрылась за поворотом галереи, но Шэнь Юэ всё ещё чудился её ледяной, всепроникающий взгляд, от которого кровь стыла в жилах.
Ближе к полудню ливень наконец стих.
Сянлань обегала весь храм, но так и не нашла настоящего лекаря. Ей попадались лишь случайные паломники, которые ничем не могли помочь. Если монахи заболевали, они сами собирали в горах целебные травы. Отчаявшись, Сянлань выпросила у монастырского лекаря успокоительный отвар и немного мазей для обработки ран.
Вскоре келья наполнилась густым запахом целебных трав, но даже он не мог перебить тот тяжёлый, одуряющий аромат, въевшийся в стены. Истерзанная девушка на кровати провалилась в забытьё. Жэнь Ваньюнь сидела у окна, тупо глядя перед собой. За эти несколько часов она постарела на десять лет.
Служанки в комнате боялись даже дышать. Они знали, что ярость, кипящая в груди госпожи, рано или поздно вырвется наружу и сметёт всё на своём пути.
Вдруг девушка на кровати глухо застонала и заворочалась. Жэнь Ваньюнь бросилась к ней:
— Цин-эр!
Шэнь Цин с трудом разлепила опухшие веки. Увидев склонившееся над ней лицо матери, она вдруг дико закричала. В её глазах плескался первобытный, животный ужас. Она отшатнулась, отбиваясь здоровой рукой и пытаясь расцарапать Жэнь Ваньюнь лицо:
— Не трогай меня!! Пошла вон!! Помогите!! Не смей меня трогать!!
— Цин-эр, это я, твоя мама! Я здесь, не бойся, я с тобой! — сердце Жэнь Ваньюнь разрывалось на куски, но Шэнь Цин ничего не слышала и не понимала. Она билась в истерике, невидящим взором уставившись в потолок, и кричала так, что срывала голос.
Сянлань и Цай Юй бросились на помощь, пытаясь удержать бьющуюся в конвульсиях барышню. Шэнь Цин окончательно обезумела: она даже не узнавала родную мать. Её раны вновь закровоточили. Глядя на это, Жэнь Ваньюнь больше не могла сдерживаться и зашлась в истошном, надрывном рыдании.
— Госпожа! — служанки побледнели от ужаса.
Жэнь Ваньюнь всегда была воплощением хладнокровия и контроля. За годы управления кланом Шэнь она справлялась с любыми кризисами, не теряя лица. Но сейчас её железная воля сломалась. Видеть такую сильную женщину бьющейся в истерике было по-настоящему жутко.
Резко оборвав плач, Жэнь Ваньюнь вскинула голову. Её глаза горели безумной, убийственной ненавистью:
— Где. Шэнь. Мяо?
— Пятая барышня… она в главном зале храма, — заикаясь, ответила Цай Юй.
— Глаз не спускайте с Цин-эр. Если с ней что-то случится, я вас обеих живьём закопаю, — прошипела Жэнь Ваньюнь и, круто развернувшись, выскочила за дверь.
В главном зале храма возвышалась исполинская золотая статуя Будды, со скорбным величием взиравшая на смертных.
Шэнь Мяо стояла на коленях перед алтарём, держа в сложенных ладонях тлеющие благовония. Её лицо было непроницаемым, и никто не мог угадать, о чём она думает.
Она опустилась на колени ещё утром и не меняла позы уже несколько страж (часов).
— Барышня, вам бы встать, ноги затекут, — тихо умоляла Цзинчжэ. — Не стоит так истязать себя. Будда уже увидел вашу искренность и непременно исполнит ваши молитвы.
Исполнит молитвы? Услышав это, Шэнь Мяо горько, беззвучно усмехнулась. Её молитвы невыполнимы. Да, она может исправить ошибки прошлого и уничтожить врагов, но мёртвых не вернуть. Её Вань Юй. Её Фу Мин. Смогут ли они когда-нибудь вернуться к ней?
Боюсь, что за пределами этого жестокого, бренного мира — лишь пустота.
Более того, она никогда не была по-настоящему верующей.
Шэнь Мяо подняла глаза на золотой лик Будды. Это была лишь холодная, бесчувственная статуя, неспособная никого спасти. Если у Небес есть глаза, то почему добрые люди обречены страдать от несправедливости, а подонки живут в роскоши и безнаказанности?!
Она вновь склонилась до земли, зажимая в руках ладан. Но кланялась она не Будде. Она кланялась тем, кто погиб. Тем, кто отдал жизнь из-за её слепоты и глупости.
После перерождения у неё не осталось ни иллюзий, ни веры в богов. Её сын и дочь ещё даже не родились в этом времени. Но, оказавшись в храме, она могла хотя бы возжечь ладан в память о них.
— ШЭНЬ МЯО! — тишину храма разорвал полный ярости крик.
Шэнь Мяо едва заметно улыбнулась. В этом мире так много нетерпеливых людей.
Она медленно поднялась, растирая затёкшие колени. Обернувшись к раскрасневшейся от гнева Жэнь Ваньюнь, она с лёгкой улыбкой произнесла:
— Вторая тётушка.
При виде этой безмятежной улыбки Жэнь Ваньюнь окончательно потеряла рассудок. С диким рыком она взмахнула рукой, намереваясь влепить племяннице звонкую пощёчину.
Цзинчжэ и Гу Юй рванулись вперёд, но не успели. Впрочем, их помощь и не понадобилась. В тот миг, когда ладонь Жэнь Ваньюнь должна была обрушиться на лицо Шэнь Мяо, изящная девичья рука перехватила её запястье в воздухе. Хватка была железной.
— Никак не возьму в толк, отчего вторая тётушка так разбушевалась, — ровно произнесла Шэнь Мяо. — Вы можете наставлять меня от имени моего отсутствующего отца, но вы не имеете права распускать руки. Не припомню, чтобы в правилах приличия нашего клана значились подобные методы воспитания.
Жэнь Ваньюнь не могла поверить своим глазам. Шэнь Мяо остановила её удар?! Эта хрупкая девчонка, которую она всегда крутила вокруг пальца, теперь смотрела на неё свысока! Когда это успело произойти? Жэнь Ваньюнь больше не видела в ней той жалкой, глупой пешки. Перед ней стояла хладнокровная, расчётливая хищница.
Она не собиралась сдаваться так легко:
— Не строй из себя невинность! То, что случилось с Цин-эр… это твоих рук дело, дрянь?!
Шэнь Цин сошла с ума, и вытянуть из неё правду было невозможно. Но Жэнь Ваньюнь нутром чуяла: за всем этим стоит Шэнь Мяо. Если бы кто-то другой попытался это отрицать, она бы его растерзала. Она не знала, как именно девчонке удалось провернуть эту подмену, но тот, кто сломал жизнь её дочери, заплатит за это кровью!
— Старшую сестру постигла чудовищная беда, и моё сердце скорбит вместе с вашим. Но как тётушка может обвинять меня? — Шэнь Мяо сокрушённо вздохнула, но в глазах плясали бесенята. — Если бы мы с ней не поменялись комнатами, то сейчас истерзанной лежала бы я. У меня просто не хватило бы жестокости сотворить такое с родной сестрой!
«Тогда на месте Шэнь Цин оказалась бы я».
Эти слова ударили по Жэнь Ваньюнь больнее пощёчины. Её лицо исказилось в гримасе, напоминающей оскал разъярённой змеи:
— Это ТЫ должна была сгнить в той кровати!! Это ТЫ заставила мою Цин-эр расплачиваться за тебя!!
Услышав это признание, Гу Юй и Цзинчжэ задохнулись от ужаса и гнева. Значит, это правда! Вторая госпожа, всегда строившая из себя добрую и заботливую тётушку, на самом деле готовила для Шэнь Мяо участь хуже смерти! Если бы барышня не была начеку, её бы сейчас раздирали на куски! И эта женщина ещё смеет винить их барышню?! Какая чудовищная, беспардонная наглость!
— Вторая тётушка, побойтесь Будды, — тихонько хихикнула Шэнь Мяо, и от этого смеха повеяло льдом. — В этом мире всё подчинено закону кармы. То, что ночной гость ошибся дверью и вместо меня нашёл старшую сестру — это воля Небес. Тётушка не винит насильника, не винит судьбу, а винит меня. Отчего же так?
Жэнь Ваньюнь задохнулась от ярости и процедила:
— Какая красноречивая стала. Я и впрямь слишком долго недооценивала тебя.
— Ох, значит, раньше вторая тётушка видела во мне кого-то другого, — с лёгкой издёвкой парировала Шэнь Мяо.
Жэнь Ваньюнь впилась в неё ненавидящим взглядом. Хрупкая фигурка в белом шёлке, утончённое, утратившее детскую пухлость лицо. Когда исчезла та дурочка Шэнь Мяо? От прежней племянницы не осталось и следа. Все те хитрые интриги, что Жэнь Ваньюнь годами плела во внутренних покоях, разбились вдребезги о железную волю этой девчонки, и цена за этот провал оказалась невыносимой. Безупречное спокойствие Шэнь Мяо лишь острее подчёркивало бездну трагедии, в которую рухнула Шэнь Цин.
— Раз уж ты стала такой умной, девчонка, то слушай меня внимательно, — губы Жэнь Ваньюнь скривились в сардонической усмешке. Маски были сорваны, притворяться любящей родственницей больше не имело смысла. — Ты думаешь, на этом всё закончится?! Старая госпожа не спустит тебе этого с рук! Твой второй дядя не простит тебе этого! И тот человек… тоже не оставит тебя в покое! Твоя участь будет в тысячу раз страшнее, чем у моей Цин-эр! Ты сгниёшь в канаве, и по тебе пройдётся тысяча мужчин! Ты станешь грязной подзаборной шлюхой, имя которой будет стыдно произносить вслух!!
— Госпожа, попридержите язык!! — в один голос вскрикнули Цзинчжэ и Гу Юй, не в силах больше слушать эту мерзость.
Жэнь Ваньюнь была женой столичного сановника, но сыпала проклятиями как портовая торговка. Как она смеет так оскорблять юную, незамужнюю барышню?!
Жэнь Ваньюнь лишь презрительно скривилась, глядя на служанок:
— Верные шавки. Посмотрим, как долго твоя барышня сможет вас защищать!
Бросив на Шэнь Мяо последний, полный животной ненависти взгляд, она резко развернулась и зашагала прочь из храма.
Когда её шаги стихли, Цзинчжэ и Гу Юй в панике обратились к Шэнь Мяо:
— Барышня… неужели эти угрозы — не просто слова отчаяния?
— Конечно, нет. Это война на уничтожение, — спокойно ответила Шэнь Мяо. — Что бы она ни делала, пощады от неё ждать не стоит. Так к чему нам было и дальше разыгрывать эту комедию с «дружной семьёй»?
Закон выживания в гареме гласит: если враг стоит на свету, позволь ему там оставаться; если же он прячется во тьме — сделай всё, чтобы вытащить его на свет. Играть в кошки-мышки с Жэнь Ваньюнь ей было недосуг. Жэнь Ваньюнь потеряла рассудок от горя, и теперь её месть будет отчаянной и безумной. И это делало её уязвимой.
— Но… когда мы вернёмся домой, Старая госпожа точно встанет на их сторону! — прошептала Цзинчжэ.
Влияние Старой госпожи Шэнь было огромным, и она всегда благоволила второй невестке. Мало того, что Шэнь Гуй был её родным сыном, так Жэнь Ваньюнь ещё и родила ему двух наследников! Старший сын, Шэнь Юаньбо, вскоре должен был вернуться в столицу и занять высокий пост. Двое внуков против одной племянницы — выбор старухи был очевиден.
Тем более что Жэнь Ваньюнь наверняка перевернёт всю историю с ног на голову и выставит Шэнь Мяо виноватой во всём. Кто поверит четырнадцатилетней девчонке?
— Пусть верят во что хотят. Их жалкие потуги меня не ранят, — усмехнулась Шэнь Мяо.
Заметив её уверенную улыбку, Гу Юй решительно сжала кулаки:
— Если дело дойдёт до суда, у вашей служанки есть козырь в рукаве! Я могу их шантажировать! Если с вами что-то случится, я жизнь отдам, но вытащу всю их грязь на свет божий! Вся столица узнает, что они натворили!
— Верно! — поддержала Цзинчжэ, и её глаза холодно блеснули. — Пусть это тактика «убей тысячу врагов, потеряв десять тысяч своих», но мы не позволим им жить припеваючи после такого!
Шэнь Мяо замерла, поражённая до глубины души. Она не ожидала от этих простых служанок такой безрассудной, отчаянной смелости. Её губы тронула тёплая, горькая улыбка. Да… в прошлой жизни, когда на неё обрушился гнев Императора Цинь, Гу Юй взяла на себя вину за кражу Императорской печати и была зверски убита. А Цзинчжэ продала свою красоту и стала наложницей влиятельного чиновника, лишь бы выторговать для Шэнь Мяо защиту. Они отдали за неё свои жизни, а она так ничего и не смогла им дать взамен.
Но теперь, в этой жизни, она защитит их любой ценой. Одной ошибки с неё достаточно.
— Не нужно. Я не позволю вам жертвовать собой, — мягко произнесла Шэнь Мяо. — Жэнь Ваньюнь сама сделает всё, чтобы скрыть этот позор от посторонних глаз.
— Такое не скроешь! Шила в мешке не утаишь! — возразила Гу Юй. — Как только старшую барышню Шэнь Цин начнут сватать, правда всё равно выплывет наружу!
— Вот именно поэтому они будут молчать и скрывать правду любой ценой. А что до мести мне… единственное, что им остаётся — это просить помощи у того самого человека.
— Того человека? — переспросила Цзинчжэ. — Кого вы имеете в виду?
— Разумеется, того самого «злодея», что обесчестил Шэнь Цин, — усмехнулась Шэнь Мяо. — Неужели вы думаете, что всё произошедшее ночью было чистой случайностью?
Цзинчжэ и Гу Юй содрогнулись. В глубине души они уже начали о чём-то догадываться, но гнали от себя эти страшные мысли. Они не могли поверить, что родная тётушка способна нанять насильника, чтобы уничтожить жизнь племянницы. Это был слишком мерзкий, дьявольский метод, который не применяют даже к злейшим врагам. И они отказывались верить, что Шэнь Мяо смогла предвидеть такую многоходовочку, если только она не обладала даром ясновидения.
— Барышня… это действительно вторая госпожа наняла того человека? — дрогнувшим голосом спросила Гу Юй.
Если бы это был случайный грабитель, они бы просто вознесли хвалу Небесам за чудесное спасение Шэнь Мяо. Но если это был наёмник Жэнь Ваньюнь, то её подлость не знала границ.
— Но зачем тогда второй госпоже просить его о помощи сейчас? — не понимала Цзинчжэ. — Если он — просто наёмный головорез, перепутавший жертву, разве она не должна приказать убить его, чтобы замести следы? Зачем ей с ним договариваться?!
— Потому что этот человек — не наёмник. Это Юй-циньван.
Цзинчжэ и Гу Юй резко втянули воздух. Пазл наконец сложился. Если это был Юй-циньван, всё обретало смысл! Этот старый извращенец давно пускал слюни на их барышню. Любая нормальная девушка переходила на другую сторону улицы, завидев его носилки. Если Жэнь Ваньюнь заключила с ним сделку, продавая ему родную племянницу… это объясняло всё.
Но если теперь Жэнь Ваньюнь бросится к нему с жалобами… Юй-циньван придёт в ярость! Осознав, что Шэнь Мяо обвела его вокруг пальца и подсунула ему девку, на которую он не рассчитывал, он не оставит её в покое!
— Барышня… нам нужно немедленно писать письмо господину Шэнь Синю!! — в панике заголосили служанки.
Противостоять Юй-циньвану в одиночку было безумием. Дело не только в его садистских наклонностях — за его спиной стояла вся мощь Императорского дома!
— Успокойтесь, — в тёмных глазах Шэнь Мяо вспыхнул загадочный, пугающий огонь. — Шэнь Цин — это лишь разминка, прелюдия к настоящему спектаклю. Тот, кого я действительно хочу уничтожить — это Юй-циньван.
Она перевела взгляд на тонкую струйку благовонного дыма, поднимающуюся к потолку храма.
«Вань Юй, моя милая девочка… Твоя жизнь была такой короткой и горькой. Ты была принцессой по крови, но даже придорожной траве жилось легче, чем тебе. В той жизни твоя никчёмная мать не смогла тебя защитить. Но теперь… теперь я выжгу калёным железом каждого, кто посмел причинить тебе боль».
Тем временем в одном из роскошных особняков Динцзине молодой человек в белоснежных одеждах задумчиво вертел в тонких пальцах фарфоровую пиалу. На его губах играла лёгкая улыбка:
— И как только пятая барышня Шэнь умудрилась нажить себе такого могущественного врага, как Юй-циньван? То, как она загнала его в ловушку, используя родную сестру — блестящий тактический ход. Но для юной девицы это слишком… порочно и жестоко.
Он покачал головой с напускным сочувствием.
— Юй-циньван? — сидевший напротив юноша в тёмно-фиолетовом лениво растянул губы в улыбке. Лицо его было безупречно красивым, но взгляд обжигал холодом клинка. — Сдаётся мне, Гао Ян, Юй-циньван — далеко не та крупная рыба, на которую она ведёт охоту.
— Не Юй-циньван? А кто тогда? — Гао Ян от удивления замер с пиалой в руке. — Неужели ты думаешь, что…
— Как насчёт того, чтобы использовать падение Юй-циньвана как искру, из которой разгорится пламя, способное пожрать всю Императорскую семью Минци? — небрежно, словно обсуждая погоду, бросил Се Цзинсин.
Осенний дождь принёс с собой пронизывающий холод. Воздух был пропитан сыростью, и даже бледное солнце, проглянувшее сквозь тучи, не давало тепла.
В Восточном дворе резиденции Шэнь кипела суета. Старая госпожа Шэнь обожала роскошь и за несколько месяцев начала подготовку к празднованию своего дня рождения. Это требовало колоссальных расходов. Жэнь Ваньюнь, заведующая общей казной клана, никогда не скупилась на такие мероприятия, регулярно отщипывая оттуда солидные куски для своих нужд, но и торжества всегда устраивала с имперским размахом.
За рассылку приглашений столичным матронам и знатным барышням отвечала третья госпожа, утончённая Чэнь Жоуцю.
Несмотря на возраст, Чэнь Жоуцю сохранила девичью стройность и грацию. Знатное происхождение придавало ей уверенности, и она выглядела куда изящнее располневшей Жэнь Ваньюнь. Красивая внешность, покладистый характер, умение слагать стихи и играть на цитре — всё это когда-то накрепко привязало к ней третьего господина, Шэнь Вана. Долгое время у них не было детей, пока наконец не родилась Шэнь Юэ. Но даже тогда, кроме двух наложниц-тунфан, навязанных Старой госпожой, Шэнь Вань так никого и не взял в свой двор.
Три брата клана Шэнь были совершенно разными.
Шэнь Синь, старший, был прямым, бескомпромиссным воякой, до слепоты преданным Императору и стране. Он уверенно шёл по стопам своего легендарного отца, Старого Генерала Шэня.
Второй брат, Шэнь Гуй, был типичным скользким чинушей-подхалимом, сколотившим состояние на взятках и обожавшим женщин. В его дворе, помимо Жэнь Ваньюнь, толпились наложницы, но железная хватка главной жены не позволяла им угрожать статусу её детей.
Третий брат, Шэнь Вань, был самым хитрым и талантливым из троих. Выбрав путь гражданского чиновника, он по способностям на голову превосходил Шэнь Гуя. Но его главным пороком была неиссякаемая жажда власти. Ради карьерного роста он готов был идти по головам, даже если это были головы его собственных покровителей. Зато другие женщины его не интересовали — ему вполне хватало Чэнь Жоуцю.
В данный момент Чэнь Жоуцю сидела за столом, аккуратно выводя каллиграфические иероглифы на пригласительных карточках. Косые лучи солнца падали на её лицо, сглаживая возрастные морщинки и придавая коже мягкое свечение. Вошедший в комнату Шэнь Вань залюбовался женой. Подойдя сзади, он ласково обнял её за плечи.
— Ах! — вздрогнула Чэнь Жоуцю. — Господин, что вы делаете? Вы сбили мне руку, иероглиф вышел кривым! Теперь карточку придётся выбросить.
— Дай-ка взгляну, — Шэнь Вань взял карточку и сделал вид, что придирчиво её изучает. — По-моему, почерк безупречен, под стать своей хозяйке. И где ты тут нашла кривизну?
Щёки Чэнь Жоуцю порозовели от смущения. Глядя на неё, Шэнь Вань почувствовал, как в груди разливается тёплая волна нежности. Даже спустя столько лет брака она умела разжечь в нём страсть, заставляя забыть о других женщинах.
Чэнь Жоуцю была очень умна. В клане Шэнь было много красавиц, но лишь она одна сумела стать для мужа идеалом. Она подстраивалась под его вкусы, меняла характер, носила то, что ему нравилось — и в итоге превратила этого властного мужчину в ручного пса, который смотрел только на неё.
— Вторая невестка должна сегодня вернуться из храма, — Чэнь Жоуцю мягко высвободилась из объятий. — Не знаю, как наша Юэ-эр перенесла монастырскую стряпню. Горные дороги после дождя такие скверные, боюсь, обратный путь был нелёгким.
Шэнь Вань снисходительно усмехнулся:
— Вечно ты тревожишься по пустякам. Уж вторая невестка не допустит, чтобы наша Юэ-эр осталась голодной или простудилась. — Заметив, что жена всё ещё хмурится, он добавил: — Ты всё ещё считаешь её ребёнком. А ведь пройдёт пара лет, и она войдёт в брачный возраст. Ты уже думала, что мы будем делать?
— Что касается замужества Юэ-эр… я желаю для неё только самого лучшего. Её будущий муж должен быть безупречен: и характером, и происхождением. Уж точно не такой, какой достанется нашей пятой барышне… — на её губах промелькнула тонкая, расчётливая улыбка.
В тот вечер, когда Старая госпожа Шэнь обмолвилась о планах выдать Шэнь Мяо за Юй-циньвана ради политической поддержки клана, Чэнь Жоуцю всё передала мужу. Шэнь Вань, ослеплённый жаждой власти, немедленно одобрил эту идею. Как бы высоко он ни взлетел по карьерной лестнице, его авторитет всё равно мерк на фоне славы Шэнь Синя. Он смертельно завидовал старшему брату, а к племяннице не испытывал ни капли родственных чувств. Если Юй-циньван, заполучив Шэнь Мяо, замолвит за него словечко при дворе, Шэнь Вань будет только счастлив. А что до того, сколько проживёт девчонка в лапах садиста — это его совершенно не волновало.
— Лишь бы вторая невестка довела это дело до конца, не наломав дров, — серьёзно произнёс Шэнь Вань.
Заметив его озабоченность, Чэнь Жоуцю внутренне скривилась. Она знала, что для её мужа власть всегда будет на первом месте, и плевать он хотел на судьбу племянницы. Но как женщина, она испытывала инстинктивное чувство тревоги: лиса скорбит, когда гибнет заяц.
Эта внезапная поездка Жэнь Ваньюнь в храм Волун явно была неспроста. Все, кто был в курсе интриги, понимали: по возвращении их ждут мрачные новости о Шэнь Мяо.
— Можете быть покойны, господин, — успокаивающе произнесла Чэнь Жоуцю. — Вторая невестка никогда не промахивается. Её план безупречен.
— Твои слова да Небесам в уши, — покачал головой Шэнь Вань.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела бледная как смерть служанка Чэнь Жоуцю, Ши Цин.
— Госпожа! Вторая госпожа вернулась! Экипажи только что въехали во двор!
Увидев панику на лице служанки, Чэнь Жоуцю победно улыбнулась мужу: план удался!
Она обернулась к Ши Цин с мягкой улыбкой:
— С тремя барышнями всё в порядке? Они, должно быть, сильно устали с дороги?
— Не всё в порядке, госпожа! — задыхаясь от ужаса, выпалила Ши Цин. — Старшая барышня… старшая барышня обезумела!!
Улыбка Чэнь Жоуцю мгновенно сползла с лица.
Это было похоже на дурной сон. Идеально вышколенная, строгая резиденция Шэнь в одночасье погрузилась в первобытный хаос.
Шэнь Цин сошла с ума.
Вторая госпожа Жэнь Ваньюнь всегда была непререкаемым авторитетом в доме. За её вежливой улыбкой скрывалась железная хватка и безжалостные методы управления. Все слуги трепетали перед ней и беспрекословно ей подчинялись.
Но сейчас эта благородная, несгибаемая матрона, впервые на памяти слуг, выглядела словно обезумевшая простолюдинка. Если бы на ней не было дорогих шелков, её можно было бы принять за уличную сумасшедшую. А девица, которую она с трудом удерживала в руках… это было поистине жуткое зрелище. Шэнь Цин дико вращала глазами, билась в конвульсиях и истошно выла, наводя ужас даже на закалённую интригами Старую госпожу Шэнь.
Никто из слуг не понимал, что произошло, но факт оставался фактом: гордость клана, старшая барышня, лишилась рассудка. Вопрос о том, что случилось в храме Волун, мгновенно стал строжайшим табу.
Все служанки, которые были свидетелями трагедии Шэнь Цин, в тот же день бесследно исчезли. Официально было объявлено, что их «отослали в дальние поместья». Но каждый в резиденции прекрасно понимал: их кости уже гниют в безымянных могилах за чертой города.
Служанки Шэнь Цин, служанки Шэнь Юэ и даже мама Гуй — все были стёрты с лица земли.
Единственным человеком, кто вышел сухим из воды и не потерял ни одного слуги, оказалась Шэнь Мяо.
В главном зале Жунцзинтана повисла тяжёлая, звенящая тишина.
Старая госпожа Шэнь восседала в резном кресле на возвышении. Её лицо было мрачнее грозовой тучи. Она сверлила стоящую посреди зала Шэнь Мяо таким ядовитым взглядом, словно была ядовитой змеёй, готовой проглотить добычу целиком.
В храм уехали три здоровые девушки. Но та, что должна была стать разменной монетой, вернулась целой и невредимой. А та, что должна была сиять в лучах славы, оказалась растоптана в грязь. Жертва стояла перед ней, а родная внучка корчилась в припадках безумия. При мысли об этом гнев Старой госпожи нарастал, давя на грудь тяжёлым жерновом.
Чэнь Жоуцю и Шэнь Вань стояли в стороне, поджав губы. Шэнь Юэ сжалась в комочек возле матери. Её личные служанки, преданные ей с детства, были безжалостно убиты ни за что. И всё произошло ровно так, как предсказывала Шэнь Мяо: спасти их оказалось невозможно.
Жэнь Ваньюнь стояла на коленях перед Старой госпожой, захлёбываясь слезами. Шэнь Гуй был на службе в министерстве, и посланный за ним гонец ещё не вернулся. Глава второй ветви пока не знал, что его драгоценная дочь уничтожена.
— Матушка! Вы должны восстановить справедливость ради Цин-эр! — рыдала Жэнь Ваньюнь, размазывая по лицу слёзы и белила. Шэнь Вань брезгливо поморщился: видеть всегда высокомерную невестку в таком жалком, истеричном состоянии было непривычно. А вот Чэнь Жоуцю втайне злорадствовала. Жэнь Ваньюнь всегда кичилась своей властью и ни в грош не ставила третью ветвь. А теперь она ползает по полу, как побитая собака!
Жэнь Ваньюнь с ненавистью уставилась на Шэнь Мяо:
— Пятая барышня, я всегда относилась к тебе как к родной дочери! Вы с Цин-эр — сёстры по крови! Я уж не говорю о сестринской любви, но как ты могла сотворить такое зверство?! Ты своими руками разрушила жизнь Цин-эр! Ты — чудовище без сердца!
Шэнь Юэ уже успела по секрету рассказать родителям, что Шэнь Цин была обесчещена неизвестным злодеем и что все свидетели ликвидированы. Чэнь Жоуцю нервно оглянулась, боясь, что вопли Жэнь Ваньюнь услышит кто-то из дворовых слуг.
Шэнь Мяо холодно усмехнулась, собираясь ответить, но вдруг за её спиной раздался громовой мужской бас:
— Ах ты дрянь! Поднять руку на родную сестру! Твоё сердце ядовитее, чем у скорпиона! Бросить её в домашнюю тюрьму! Да за такое преступление даже смерти будет мало!!
Шэнь Мяо медленно обернулась. Её губы изогнулись в ледяной, презрительной усмешке, когда она встретилась взглядом с разъярённым мужчиной, стремительно идущим к ней.
Это был её второй дядя, отец Шэнь Цин — Шэнь Гуй.
Добавить комментарий