Праздник Хризантем по традиции проходил в Яньбэй-тане, роскошном дворцово-парковом комплексе, расположенном на окраине столицы. Этот комплекс был спроектирован лично покойным Императором для его супруги, поэтому здания, галереи и резные арки здесь отличались изысканной, почти воздушной красотой. Если бы Яньбэй-тан не находился так далеко от центра, его давно сделали бы частью Императорского дворца.
С одной стороны парк был окружён горами, с другой — омывался чистыми водами реки, представляя собой идеальное место для любования пейзажами. В десятый лунный месяц здесь распускались десятки тысяч хризантем самых немыслимых сортов. Над их выращиванием трудились лучшие садовники империи, и в пору массового цветения это зрелище было поистине ослепительным.
Путь от резиденции Шэнь до Яньбэй-тана занимал около одного шичэня (двух часов), поэтому в дорогу всегда брали корзинки с едой, чтобы барышни не проголодались в пути.
Гу Юй открыла плетёную корзинку, которую им всучила Гуй-момо, и заботливо предложила:
— Барышня, перекусите немного. Путь неблизкий.
Шэнь Мяо скользнула взглядом по содержимому корзинки.
Холодный козий сыр, лепёшки с обильной начинкой из зелёного лука, жареные птичьи ножки в густом, пряном соусе… На первый взгляд, всё это выглядело сытно и аппетитно.
Но дьявол, как всегда, крылся в деталях.
Аромат этих блюд был слишком тяжёлым и резким — не лучший выбор для юной барышни, которой предстоит общаться в высшем свете. А уж жареные ножки и жирный сыр могли в два счёта испачкать губы и оставить несмываемые жирные пятна на роскошной парче, стоило лишь на секунду потерять осторожность. Гуй-момо и впрямь «постаралась на славу», подбирая им закуски.
Женщины Внутренних дворов могли быть изобретательны в своих пакостях. Но Шэнь Мяо выжила в Задних покоях Императорского дворца Минци, где наложницы рвали друг друга на части за малейшую милость государя. Её невозможно было подловить на таких дешёвых уловках. Она коротко кивнула Гу Юй, чтобы та закрыла корзинку, и повернулась к Цзин Чжэ:
— В этом нет нужды. У Цзин Чжэ есть кое-что получше.
Цзин Чжэ с готовностью достала из рукава изящный парчовый мешочек, в котором лежала первоклассная столичная выпечка. Шэнь Мяо давно не доверяла кухне Западного двора, поэтому заранее велела Цзин Чжэ дать управляющему пару монет, чтобы тот купил сладости в городе. Управляющий, зная скупость Цзин Чжэ, думал, что она попросит дешёвых леденцов, и был немало удивлён, когда служанка велела принести коробку из Гуанфучжая.
Гуанфучжай был лучшим кондитерским домом в столице Дин; их сладости обожали даже императорские наложницы.
В прошлой жизни Шэнь Мяо была равнодушна к изыскам Гуанфучжая, но её дочь, Вань Юй, была от них без ума и не могла прожить без этих сладостей и дня.
Пирожные были крошечными, размером с фалангу пальца Шэнь Мяо, и слеплены в виде изящных полураспустившихся бутонов. Шэнь Мяо предложила служанкам угоститься. Гу Юй и Цзин Чжэ сначала робко отказывались, не смея есть такую дорогую еду в присутствии госпожи, но, видя её настойчивость, всё же взяли по кусочку.
— Барышня, это невероятно вкусно! — восхитилась Цзин Чжэ.
Шэнь Мяо лишь чуть заметно улыбнулась. Помимо вкуса, эти пирожные отличались безупречной эстетикой, а женщины, как известно, любят всё красивое. Когда Вань Юй отправили в Цинь в качестве заложницы ради политического союза, Шэнь Мяо потратила баснословные деньги, чтобы подкупить кондитеров Гуанфучжая и заставить их поехать с дочерью. Она так надеялась, что любимые столичные сладости хоть немного скрасят её ребёнку жизнь в холодных, чужих землях сюнну.
Но кто мог знать… Кто мог знать, что Вань Юй погибнет на полпути, и Шэнь Мяо даже не дадут увидеть её мёртвое тело?
Шэнь Мяо медленно прикрыла глаза.
Брак Вань Юй с дикарями был спланирован госпожой Мэй. Она действовала в сговоре с Чэнь Жоуцю и с молчаливого согласия самого Фу Сюйи. Эти твари не собирались позволять принцессе Вань Юй просто сбежать в чужую страну. Они наняли убийц, чтобы те расправились с её дочерью в пути.
Гу Юй, блаженно смакуя пирожное, случайно подняла взгляд на свою госпожу и замерла, поперхнувшись. В глазах Шэнь Мяо плескался такой концентрированный, ледяной мрак, словно эта хрупкая девушка прямо сейчас собиралась кого-то убить. В этот миг Гу Юй почудилось, что перед ней сидит сам генерал Шэнь Синь. Когда Главнокомандующий был в ярости на поле боя, его взгляд пронизывал до костей. И сейчас у Шэнь Мяо был точно такой же, пропитанный кровью взгляд полководца.
Гу Юй торопливо сглотнула и осторожно спросила:
— Барышня… вам нехорошо?
— Нет, — морок рассеялся, и глаза Шэнь Мяо вновь стали спокойными. — Я просто кое о чём задумалась.
Фу Сюйи сегодня тоже будет в Яньбэй-тане. И не он один — приедут и другие сыновья Императора. У нынешнего государя было девять ванев, каждый из них обладал своими сильными сторонами и собственной фракцией при дворе. Но Фу Сюйи умело прикрывался маской безобидного, не амбициозного интеллектуала, поддерживая самые тёплые отношения с Наследным ваном.
Кто мог предвидеть, что в будущем Наследный ван будет свергнут, а безобидный Фу Сюйи взойдёт на трон по горе трупов? В этой жизни Шэнь Мяо не собиралась спасать Наследного вана или вставать на чью-либо сторону. Императорский дом Минци был насквозь гнилым и безжалостным. Они относились к великим военным кланам, чьи предки своими мечами выковали эту империю, как к охотничьим собакам. Пока в лесу есть зайцы — собаки нужны. Но как только кролик пойман, собаки становятся опасными, и Император первым делом отправляет их в котёл.
Мир правителей был бессердечен. Трон доставался не самым достойным, а самым кровожадным. Так с какой стати клан Шэнь должен хранить им слепую преданность?
Почему бы просто не посмотреть, как эти бешеные собаки перегрызут друг другу глотки? Шэнь Мяо холодно изогнула губы.
Экипажи благородных семей один за другим прибывали в Яньбэй-тан.
Хотя в этом году экзамены были совместными, в главном павильоне всё же сохранялось негласное разделение на мужскую и женскую половины. На мужской стороне отцы и сыновья обменивались приветствиями, налаживая полезные политические связи. Юноши, которым в будущем предстояло принять дела своих кланов, активно заводили знакомства — в чиновничьем мире без союзников было не выжить.
На женской стороне царила иная атмосфера. Жёны чиновников и знатные матроны чинно беседовали, образуя кружки по интересам. Юные барышни, сбившись в стайки, сплетничали, нервно поправляли причёски в ожидании начала испытаний и то и дело стреляли глазами в сторону мужской половины, высматривая тех, кем втайне восхищались.
И Пэйлань, нервно теребя в руках кружевной платочек, спросила у подруг:
— Девочки, вы уверены в своих силах на сегодняшних экзаменах?
— Я — ни капли, — вздохнула стоявшая рядом с ней девушка. — Посмотри, сколько здесь талантливых людей. Я точно не вхожу в число лучших, поэтому мне страшно. Больше всего боюсь, что кто-нибудь бросит мне вызов прямо на сцене. Я не стремлюсь блистать, лишь бы не выставить себя дурой.
Губы И Пэйлань изогнулись в лукавой улыбке:
— Но попытаться всё равно стоит! Сегодня здесь будет сам Дин-ван. А ещё… Молодой господин Ли, по которому ты так вздыхаешь. Он славится своим мастерством в каллиграфии и наверняка выйдет на сцену. Разве это не идеальный шанс показать ему себя с лучшей стороны?
Девушка густо покраснела и в смущении толкнула И Пэйлань локтем:
— Замолчи! Что за глупости ты несёшь!
Цзян Цайсюань, стоявшая неподалёку, услышала их разговор и снисходительно рассмеялась:
— Бэй Вэй, тебе не о чем волноваться. Если кто-то сегодня и выставит себя на посмешище, так это глупая Пятерка из клана Шэнь. Она, как всегда, пробьёт дно рейтинга, так что на её фоне ты в любом случае будешь выглядеть гением.
— Это точно, — злорадно подхватила И Пэйлань. — На прошлых экзаменах над Шэнь Мяо смеялась вся Академия, мне даже жаль её немного стало. Когда я пытаюсь представить, в чём она заявится в этом году, меня просто разбирает смех. Наверняка нацепит на себя ярко-красное платье и воткнёт в голову пудовую золотую шпильку размером с кулак!
Девицы дружно и звонко захихикали.
— Хватит! — резко оборвала их Фэн Аньнин. — Что в этом смешного?
И Пэйлань на мгновение опешила от такой резкости, а затем подозрительно прищурилась:
— Фэн Аньнин, ты в последнее время ведёшь себя очень странно. С чего это ты вдруг стала такой доброй к этой деревенщине?
Фэн Аньнин вспыхнула от гнева и уже открыла рот, чтобы поставить сплетниц на место, как вдруг со стороны главных ворот раздался громкий голос распорядителя:
— Прибыли госпожи из клана Шэнь!
Добавить комментарий