Что бы ни затевал Восточный двор, Шэнь Мяо оставалась глуха к проискам Второй и Третьей госпожи. Она больше не бегала хвостиком за Шэнь Юэ и Шэнь Цин. Поначалу обитатели резиденции Шэнь списывали всё на детский испуг после падения в воду. Но Шэнь Мяо начала действовать по собственному разумению, ни на кого не оглядываясь, и вскоре все почувствовали: что-то в ней кардинально изменилось.
Гуй-момо без устали уговаривала её не держать зла на сестёр из Восточного двора и при каждом удобном случае распевала дифирамбы Его Высочеству Дин-вану, называя его самым выдающимся мужчиной в Минци. Но Шэнь Мяо оставалась непоколебимой, а стоило кормилице заикнуться о ване — барышня впадала в такую холодную ярость, что у Гуй-момо начинала раскалываться голова. Коварные соглядатаи Второй и Третьей госпожи, как и преданная Гу Юй, с замиранием сердца ждали, что перемены в Шэнь Мяо вот-вот всколыхнут тихий омут Внутренних покоев. Никому и в голову не приходило, что она просто… игнорирует их всех.
Естественно, у Шэнь Мяо были свои планы.
Последние несколько дней она исправно посещала Гуаньвэнь. Несмотря на то, что большинство студентов по-прежнему смотрели на неё как на пустое место, она не обращала на это внимания и прилежно сидела на лекциях. Но постоянно играть роль великодушной мудрой девы было бы слишком утомительно, поэтому иногда она позволяла себе отдохнуть.
Сегодня, когда закончилось занятие по литературе, Шэнь Мяо почувствовала, что ей не хватает воздуха, и отправилась прогуляться в сад при Академии.
Гуаньвэнь занимала огромную территорию. Ученики делились на три уровня; Шэнь Мяо, в силу возраста, числилась на втором, хотя по уровню знаний её с трудом можно было бы отнести даже к первому.
Прогуливаясь по извилистым дорожкам, она вдруг увидела маленького мальчика, который сидел на каменных ступеньках и ожесточённо тёр кулачками заплаканные глаза.
На вид ему было лет двенадцать. Он был довольно пухлым и из-за этого напоминал круглый шарик. На нём была добротная синяя мантия, расшитая серебром, из-под воротника выглядывал шёлк, а на ногах красовались щегольские сапожки. Мальчишка был похож на румяную новогоднюю куклу.
Шэнь Мяо удивилась, но всё же подошла ближе и мягко спросила:
— Почему ты плачешь?
Ребёнок не ожидал, что к нему кто-то подойдёт. От испуга он пискнул и кубарем скатился на ступеньку ниже. Но плакать перестал, лишь уселся поудобнее и во все глаза уставился на незнакомку.
Его пухлое личико, забавная складочка на лбу, блестящие от слёз глаза — всё это придавало ему такой наивный и трогательный вид, что Шэнь Мяо невольно улыбнулась.
Мальчик шмыгнул носом и по-детски уважительно произнёс:
— Старшая сестра.
От этого обращения сердце Шэнь Мяо дрогнуло. В прошлой жизни она родила Вань Юй и Фу Мина, но ещё до того, как им исполнилось пять лет, её отправили заложницей в Цинь. Когда она вернулась, её дети уже были вышколены суровым дворцовым этикетом и называли её отстранённым «Императрица-мать». Она так и не узнала, какими они были в раннем детстве. Этот мальчик был старше, но его невинный взгляд напомнил ей о её потерянных малышах.
Шэнь Мяо наклонилась и ласково погладила его по голове:
— Так из-за чего ты плакал?
— Учитель задал вопрос, а я не смог ответить, поэтому меня побили бамбуковой линейкой по рукам.
Ребёнок вытянул вперёд пухлые ладошки, которые действительно покраснели, и с горькой обидой в голосе пожаловался:
— Это очень больно!
Шэнь Мяо захотелось немного подразнить его:
— И что же это был за вопрос?
— Учитель велел мне написать фразу «заяц оплакивает смерть лисицы», а я не вспомнил иероглифы, — мальчик снова захныкал.
Для ученика первого уровня Гуаньвэнь не знать таких базовых вещей действительно считалось позором. Если не брать в расчёт саму Шэнь Мяо, дети из благородных семей в этом возрасте уже вовсю изучали политические трактаты и историю. Отпрыски императорского рода развивались ещё быстрее, но и отпрыски аристократов не сильно отставали.
Мальчик, между тем, продолжал горестно причитать:
— Если отец узнает об этом, он меня забьёт до смерти! Какой смысл жить, уж лучше сразу умереть!
Шэнь Мяо на мгновение опешила от такой драмы, но потом ей стало смешно. Какая же семья воспитала это живое сокровище, что он бросается столь громкими фразами?
— Из какой ты семьи? — спросила она.
Ребёнок внимательно посмотрел на неё. Шэнь Мяо едва исполнилось четырнадцать, её лицо ещё хранило детскую округлость. Но по какой-то непостижимой причине от неё исходила аура человека, прошедшего сквозь жестокие штормы и высокие волны — аура, способная успокоить любого. Мальчик доверительно ответил:
— Я — Второй молодой господин из резиденции Пиннань-бо, Су Минлан. Мой отец — Су Юй, а старший брат — Наследник клана, Су Минфэн.
Успокоившись, он отчеканил свою родословную весьма чётко.
Шэнь Мяо замерла. Клан Су? Пиннань-бо?
Что в прошлой жизни, что в нынешней, клан Су и клан Шэнь не пересекались из-за совершенно разных политических взглядов. Зато клан Су был тесно связан с кланом Се. Пиннань-бо Су Юй и Линьань-хоу Се Дин были назваными братьями, а Су Минфэн и Се Цзинсин росли вместе и были лучшими друзьями. Насколько крепкой была их дружба? Когда Су Минфэн погиб, только Се Цзинсин осмелился забрать его тело для погребения.
Да. Су Минфэн умер. Точнее сказать — весь клан Су был истреблён.
В прошлой жизни покойный Император внезапно объявил, что нашёл неопровержимые доказательства участия клана Су в государственной измене — незаконной торговле боевыми скакунами с врагом. А когда речь заходила о боевых лошадях, о пощаде не могло быть и речи.
Императорский указ обрушился как гром среди ясного неба. Никакого суда, никакого следствия. Гвардия немедленно оцепила резиденцию и казнила всех на месте. К середине дня кровь клана Су залила улицы столицы Дин.
Когда Се Цзинсин узнал об этом, было уже слишком поздно. Никто из клана Су не выжил. Все их так называемые «друзья» попрятались по углам, дрожа за свои жизни, и лишь Се Цзинсин лично ходил собирать обезглавленные тела. Именно он тогда упал на колени перед покойным Императором, умоляя, в память о былых заслугах Пиннань-бо, позволить хотя бы достойно похоронить убитых. Император милостиво дозволил, и похороны взял на себя клан Се. Шэнь Мяо отчётливо помнила: когда её отец, Шэнь Синь, вернулся с границы и узнал о резне, он надолго погрузился в мрачную тоску.
Казнь клана Су должна произойти… примерно через два месяца. Совсем скоро этот невинный, пухлый мальчуган, жалующийся на красные ладошки, падёт жертвой безжалостного Императорского эдикта.
Лицо Шэнь Мяо внезапно окаменело, а в глазах сверкнул опасный холод.
Су Минлан, почувствовав эту резкую перемену, испуганно сжался и отодвинулся от неё. Но когда Шэнь Мяо снова посмотрела на него, её голос звучал так же мягко, как и прежде:
— Су Минфэн? Это тот самый Наследник Пиннань-бо, который недавно отличился на военной службе и теперь ведает поставками боевых скакунов?
— Да! — мальчик гордо вскинул голову. — Отец сказал, что Его Величество на этот раз обязательно щедро наградит Старшего брата!
Шэнь Мяо едва заметно улыбнулась. Наклонившись к самому уху мальчика, она тихо прошептала:
— Ты сказал, что если твой отец узнает о твоей плохой учёбе, он тебя накажет? У меня есть идея, как сделать так, чтобы он не смог тебя наказать. И не только сегодня.
— Какая? — недоверчиво моргнул Су Минлан.
— Сперва ты должен поклясться, что никому не скажешь, от кого услышал эти слова. Как только пообещаешь — я всё расскажу.
— Хорошо, — мальчик надул щёки, подумал пару секунд и решительно кивнул.
Что бы ни затевал Восточный двор, Шэнь Мяо оставалась глуха к проискам Второй и Третьей госпожи. Она больше не бегала хвостиком за Шэнь Юэ и Шэнь Цин. Поначалу обитатели резиденции Шэнь списывали всё на детский испуг после падения в воду. Но Шэнь Мяо начала действовать по собственному разумению, ни на кого не оглядываясь, и вскоре все почувствовали: что-то в ней кардинально изменилось.
Гуй-момо без устали уговаривала её не держать зла на сестёр из Восточного двора и при каждом удобном случае распевала дифирамбы Его Высочеству Дин-вану, называя его самым выдающимся мужчиной в Минци. Но Шэнь Мяо оставалась непоколебимой, а стоило кормилице заикнуться о ване — барышня впадала в такую холодную ярость, что у Гуй-момо начинала раскалываться голова. Коварные соглядатаи Второй и Третьей госпожи, как и преданная Гу Юй, с замиранием сердца ждали, что перемены в Шэнь Мяо вот-вот всколыхнут тихий омут Внутренних покоев. Никому и в голову не приходило, что она просто… игнорирует их всех.
Естественно, у Шэнь Мяо были свои планы.
Последние несколько дней она исправно посещала Гуаньвэнь. Несмотря на то, что большинство студентов по-прежнему смотрели на неё как на пустое место, она не обращала на это внимания и прилежно сидела на лекциях. Но постоянно играть роль великодушной мудрой девы было бы слишком утомительно, поэтому иногда она позволяла себе отдохнуть.
Сегодня, когда закончилось занятие по литературе, Шэнь Мяо почувствовала, что ей не хватает воздуха, и отправилась прогуляться в сад при Академии.
Гуаньвэнь занимала огромную территорию. Ученики делились на три уровня; Шэнь Мяо, в силу возраста, числилась на втором, хотя по уровню знаний её с трудом можно было бы отнести даже к первому.
Прогуливаясь по извилистым дорожкам, она вдруг увидела маленького мальчика, который сидел на каменных ступеньках и ожесточённо тёр кулачками заплаканные глаза.
На вид ему было лет двенадцать. Он был довольно пухлым и из-за этого напоминал круглый шарик. На нём была добротная синяя мантия, расшитая серебром, из-под воротника выглядывал шёлк, а на ногах красовались щегольские сапожки. Мальчишка был похож на румяную новогоднюю куклу.
Шэнь Мяо удивилась, но всё же подошла ближе и мягко спросила:
— Почему ты плачешь?
Ребёнок не ожидал, что к нему кто-то подойдёт. От испуга он пискнул и кубарем скатился на ступеньку ниже. Но плакать перестал, лишь уселся поудобнее и во все глаза уставился на незнакомку.
Его пухлое личико, забавная складочка на лбу, блестящие от слёз глаза — всё это придавало ему такой наивный и трогательный вид, что Шэнь Мяо невольно улыбнулась.
Мальчик шмыгнул носом и по-детски уважительно произнёс:
— Старшая сестра.
От этого обращения сердце Шэнь Мяо дрогнуло. В прошлой жизни она родила Вань Юй и Фу Мина, но ещё до того, как им исполнилось пять лет, её отправили заложницей в Цинь. Когда она вернулась, её дети уже были вышколены суровым дворцовым этикетом и называли её отстранённым «Императрица-мать». Она так и не узнала, какими они были в раннем детстве. Этот мальчик был старше, но его невинный взгляд напомнил ей о её потерянных малышах.
Шэнь Мяо наклонилась и ласково погладила его по голове:
— Так из-за чего ты плакал?
— Учитель задал вопрос, а я не смог ответить, поэтому меня побили бамбуковой линейкой по рукам.
Ребёнок вытянул вперёд пухлые ладошки, которые действительно покраснели, и с горькой обидой в голосе пожаловался:
— Это очень больно!
Шэнь Мяо захотелось немного подразнить его:
— И что же это был за вопрос?
— Учитель велел мне написать фразу «заяц оплакивает смерть лисицы», а я не вспомнил иероглифы, — мальчик снова захныкал.
Для ученика первого уровня Гуаньвэнь не знать таких базовых вещей действительно считалось позором. Если не брать в расчёт саму Шэнь Мяо, дети из благородных семей в этом возрасте уже вовсю изучали политические трактаты и историю. Отпрыски императорского рода развивались ещё быстрее, но и отпрыски аристократов не сильно отставали.
Мальчик, между тем, продолжал горестно причитать:
— Если отец узнает об этом, он меня забьёт до смерти! Какой смысл жить, уж лучше сразу умереть!
Шэнь Мяо на мгновение опешила от такой драмы, но потом ей стало смешно. Какая же семья воспитала это живое сокровище, что он бросается столь громкими фразами?
— Из какой ты семьи? — спросила она.
Ребёнок внимательно посмотрел на неё. Шэнь Мяо едва исполнилось четырнадцать, её лицо ещё хранило детскую округлость. Но по какой-то непостижимой причине от неё исходила аура человека, прошедшего сквозь жестокие штормы и высокие волны — аура, способная успокоить любого. Мальчик доверительно ответил:
— Я — Второй молодой господин из резиденции Пиннань-бо, Су Минлан. Мой отец — Су Юй, а старший брат — Наследник клана, Су Минфэн.
Успокоившись, он отчеканил свою родословную весьма чётко.
Шэнь Мяо замерла. Клан Су? Пиннань-бо?
Что в прошлой жизни, что в нынешней, клан Су и клан Шэнь не пересекались из-за совершенно разных политических взглядов. Зато клан Су был тесно связан с кланом Се. Пиннань-бо Су Юй и Линьань-хоу Се Дин были назваными братьями, а Су Минфэн и Се Цзинсин росли вместе и были лучшими друзьями. Насколько крепкой была их дружба? Когда Су Минфэн погиб, только Се Цзинсин осмелился забрать его тело для погребения.
Да. Су Минфэн умер. Точнее сказать — весь клан Су был истреблён.
В прошлой жизни покойный Император внезапно объявил, что нашёл неопровержимые доказательства участия клана Су в государственной измене — незаконной торговле боевыми скакунами с врагом. А когда речь заходила о боевых лошадях, о пощаде не могло быть и речи.
Императорский указ обрушился как гром среди ясного неба. Никакого суда, никакого следствия. Гвардия немедленно оцепила резиденцию и казнила всех на месте. К середине дня кровь клана Су залила улицы столицы Дин.
Когда Се Цзинсин узнал об этом, было уже слишком поздно. Никто из клана Су не выжил. Все их так называемые «друзья» попрятались по углам, дрожа за свои жизни, и лишь Се Цзинсин лично ходил собирать обезглавленные тела. Именно он тогда упал на колени перед покойным Императором, умоляя, в память о былых заслугах Пиннань-бо, позволить хотя бы достойно похоронить убитых. Император милостиво дозволил, и похороны взял на себя клан Се. Шэнь Мяо отчётливо помнила: когда её отец, Шэнь Синь, вернулся с границы и узнал о резне, он надолго погрузился в мрачную тоску.
Казнь клана Су должна произойти… примерно через два месяца. Совсем скоро этот невинный, пухлый мальчуган, жалующийся на красные ладошки, падёт жертвой безжалостного Императорского эдикта.
Лицо Шэнь Мяо внезапно окаменело, а в глазах сверкнул опасный холод.
Су Минлан, почувствовав эту резкую перемену, испуганно сжался и отодвинулся от неё. Но когда Шэнь Мяо снова посмотрела на него, её голос звучал так же мягко, как и прежде:
— Су Минфэн? Это тот самый Наследник Пиннань-бо, который недавно отличился на военной службе и теперь ведает поставками боевых скакунов?
— Да! — мальчик гордо вскинул голову. — Отец сказал, что Его Величество на этот раз обязательно щедро наградит Старшего брата!
Шэнь Мяо едва заметно улыбнулась. Наклонившись к самому уху мальчика, она тихо прошептала:
— Ты сказал, что если твой отец узнает о твоей плохой учёбе, он тебя накажет? У меня есть идея, как сделать так, чтобы он не смог тебя наказать. И не только сегодня.
— Какая? — недоверчиво моргнул Су Минлан.
— Сперва ты должен поклясться, что никому не скажешь, от кого услышал эти слова. Как только пообещаешь — я всё расскажу.
— Хорошо, — мальчик надул щёки, подумал пару секунд и решительно кивнул.
Добавить комментарий